Истинный свет тьмы

      Главный офис стражей Света. Кабинет боевых магов. Почти ночь.       — Да где же он?! — Серёжа злобно задвигает верхний ящик.       На столе царит хаос из перевёрнутых бумаг, ящики по десять раз перевёрнуты и выгребены до основания, содержимое мусорного ведра ровным слоем размазано по полу, благо, что там только бумага была, шкафы обысканы, цветы почти раскопаны, а нужного так и нет. Серёжа, выдыхая, прикрывает глаза, в очередной раз пытаясь нащупать нужное. Зубочистку в офисе найти явно проще, чем амулет, которых здесь столько, что в глазах рябит от количества энергии.       — Нас обокрали? — Макар лениво входит в кабинет с кружкой кофе.       — Надеюсь, нет. — Серёжа открывает глаза и снова начинает перебирать бумаги на столе.       — Чего потерял-то? — Макар присаживается на край стола, отпивая кофе.       — Браслет. — Серёжа со вздохом кладёт бумаги и вновь зарывается в ящик. — Когда фамильяра побитого привезли, Антон Наде браслет оставлял. Там должна быть вся информация.       — Так чё ты его здесь ищешь? — Макар зевает. — Инфу сняли давно и в вещдокошную закинули.       — Я надеюсь не обнулили? — Серёжа задвигает ящик, выпрямляясь.       — Нет, конечно. Ждали показаний, чтоб со всех сторон всё подтвердить.       Серёжа кивает и хлопает Макара по плечу, выходя из кабинета. Антон от патрулей далёк так же, как и Шеминов от Света, но зато базу в него вбили до состояния рефлексов. Маги обязаны таскать с собой простенькие амулеты-пустышки, на которые в случае чего можно «записать» всё происходящее. Многие, к сожалению, умудряются забывать и забивать на эти безделушки при каких-либо спорных ситуациях или встречах с Тёмными, ведь что может случиться. А некоторым банально лень уделить пару секунд на подпитывание амулета своей магией, чтобы тот начал впитывать всё происходящее. Да, картинку подобные амулеты не в состоянии показать, они лишь копируют в себя энергию происходящего, но вместе с показаниями мага расшифровщики вполне могут составить полную картину и вынести вердикт.       В «вещдокошной» Серёжа вновь обращается к подпространсту и идёт к нужному стеллажу. Здесь тоже немало всяких амулетов, но когда точно знаешь, что вещь, которую ты трогал руками, искать намного проще. К тому же, тут всё культурно разложено по дате поступления и назначению. Главное успеть к Тёмным, пока Пташенчук не ушёл. Впрочем, даже если уйдёт, адрес квартиры, где он живёт, достать не так сложно.       Квартира Павла Алексеевича. Вечер.       — Ты… Что? — Глава Света в шоке хлопает глазами.       — Я — кто.— Арсений дёргает хвостом, выпуская на пробу когти. — Баюн, кот смерти, срань господня, кися, фамильяр, эй ты, блохастый, Боже, помоги… Могу до завтра перечислять. Но предпочитаю, чтобы звали Арсением. Можно Арсений Сергеевич, если так угодно.       — У него же Дарина. — Павел Алексеевич садится ровнее. — Давно уже.       — Лет сто, да.— Кот морщится, убирая когти обратно. — Помогла сбежать, кстати. Только… Всё равно не успел.— Он качает головой, прикрывая глаза. — Антону нельзя там оставаться. Как только Шеминов узнает, что мы связаны, а он узнает, Антона уже ничего не спасёт.       — Винета. — Павел Алексеевич откидывается на спинку кресла.       — Вы бы всё равно не спасли его. — Арсений поджимает лапы. — Мне нужна тишина, а Антону слегка коснуться своей силы.       — Ты знаешь про его силу. — Павел Алексеевич кивает сам себе, складывая пазл в голове. — Он тебя слышит?       — Чувствует. Но не понимает, что это я. — Кот тяжело вздыхает. — Долгая история. Тишина будет? Через защиту и так не просто продираться, а устанавливать контакт, будучи почти без сил и продираясь сквозь защиту, то ещё удовольствие.              Павел Алексеевич улыбается Ляйсан, когда она заходит в комнату, и берёт чашку с чаем. История начинает складываться во что-то совершенно сумбурное и невероятное. Арсений об Антоне знает явно больше, чем он сам. Да ещё и эта связь с Шеминовым… Глава Тьмы предпочитал держать возле себя сразу несколько сильных фамильяров, однако никаких котов, похожих на Арсения, рядом никогда не водилось. По крайней мере, он их не показывал, хотя тот ещё любитель повыделываться, демонстрируя своих «зверушек» на привязи. Отвратительнейшее зрелище, но Судьи бессильны, если фамильяры добровольно соглашаются на такое. Свобода личных отношений, чтоб её. Да и Шеминов не дурак. На публике всегда вежлив со своими фамильярами, не бьёт их, спокойно отпускает поговорить ещё с кем-то. Павел Алексеевич однажды общался с Дариной. Та, по её словам, была счастлива служить такому человеку. Да и в целом говорила, что из тех фамильяров, которые чтут древние традиции, когда они именно служили и полностью подчинялись воле мага. Маг обеспечивает их едой и крышей над головой, а они выполняют все приказы. Безоговорочно. И с благодарностью, что живут не на улице.       Фамильяры давно уже не живут на улицах, не голодают, но остались ещё те, кто хочет вернуть старый уклад. У Тёмных в основном именно такие и приживаются. Но что там забыл Арсений? Этот явно против какого-либо подчинения. И как вообще попал к Шеминову? Как сбежал? Где был все эти годы? Почему Антон? Почему сейчас? Кем был тот маг, что умер, не сумев впитать силу? Павел Алексеевич чувствует лёгкое прикосновение к плечу и поворачивается к Ляйсан. Беспокоится. И в глазах её просьба оставить на время все эти вопросы. Павел Алексеевич грустно кивает. Он может дотянуться сквозь подпространство до истины, но такое вмешательство не пройдёт незамеченным для Шеминова. Да и для остальных сильнейших тоже. Негласное правило: помнить о прошлом, но не лезть в него без сильной нужды. Как и в будущее. Прошлое прошло, там ничего не изменить, а память о нём и так выжжена на уровне ДНК. Будущее же многовариантно. И велик соблазн подстроить линии именно под то, что нравится, однако это практически невозможно и почти всегда ведёт к катастрофам.       Ляйсан с улыбкой убирает руку с плеча и тихонько идёт на другое кресло, а Павел Алексеевич сосредотачивает внимание на Арсении. Он словно видит беспокойный сон, глубоко дыша и изредка дёргая хвостом и лапами. У Антона явно стоит какой-то внутренний барьер. Такое иногда бывает у начинающих магов. Сила есть, а использовать не получается. Не чувствуют движение энергии. Иногда помогает демонстрация и словесное описание от других магов. Но чаще прибегают к помощи фамильяров, которые могут направлять энергию. Забавно, на самом деле. Сами не могут её пустить в ход даже с помощью заклинаний, а управлять ей внутри мага — запросто. Передают ему немного своей и двигают по телу, пока маг не поймёт принцип и не совладает со своей собственной.       С Антоном такой фокус не сработал. Помогли долгие Серёжины объяснения, как, что и куда направлять. Антон словно каждый раз натыкался на стенку, которую то ли сам построил, то ли кто помог. Последнее сомнительно, ибо следов магического вмешательства Павел Алексеевич не обнаружил. В теории, существует парочка заклинаний, снимающих абсолютно все защиты. И психологические, и магические. Но они запрещены, ибо если поставлены самостоятельно, не важно целенаправленно или неосознанно, то значит, что так было нужно и ломать их опасно для жизни. Фамильяры же могут только своей силой управлять. И что именно сейчас делает Арсений в голове Антона, Павел Алексеевич старался не думать, потому что вряд ли это что-то разрешённое.       — Всего лишь освежил немного память.— Арсений фыркает и встаёт, потягиваясь. — Я кот, а не идиот.       — Зачем ему нужно было касаться силы? — Павел Алексеевич хмурится, отпивая чай. — Он хороший маг и допросы Тёмных выдержит без каких-либо проблем. Тем более, он не виновен.       — Не в допросах дело. — Арсений подозрительно косится на Ляйсан, которая решила подойти к нему с кружкой чая. — Говорю же, долгая история.       — Я не тороплюсь. — Павел Алексеевич с интересом наклоняет голову, смотря на то, как Ляйсан присаживается рядом с Арсением.       — Я слегка приоткрыл безопасный кусочек памяти, чтобы Антон не добрался до того, что его сейчас сломает. — Арсений переводит взгляд с кружки на Ляйсан. — Не надо меня гладить. Я грязный.       — Как на счёт помыться? — Ляйсан лучезарно улыбается.       — Лясь! — Павел Алексеевич осуждающе цокает.       — Он не расскажет, Паш. — Ляйсан с улыбкой качает головой. — Только сильнее всё запутает. Лучше дал бы гостю отдохнуть и подумал над тем, как забрать Антона у Тёмных.       — Вода мокрая. — Кот недовольно переступает лапами. — Но вылизываться совсем унизительно.       — Вот и договорились.       Вход в главный офис стражей Тьмы. В целом, уже ночь.       — Чего тебе надо, Светлый? — Верещагин уныло косится на влетевшего в двери их обители Серёжу.       — Понизили таки, Олеж? — Серёжа изумлённо выгибает бровь. — Не важно. Я к Пташенчуку.       — У нас не проходной двор, Светлый. — Верещагин морщится. — И к охране заключённых мы относимся серьёзно, в отличие от некоторых.       — Я за вас бесконечно рад. — Серёжа раздражённо цокает. — Вещдок по делу Шастуна принёс.       — Оставляй. — Верещагин жмёт плечами. — Завтра разберёмся.       — Щас, ага, разбежался. При мне будете вскрывать.       Верещагин молча смотрит на него, преграждая путь. Чисто теоретически, прорваться можно. Вряд ли ночью тут много народа. Однако тёплого приёма в таком случае ждать не стоит. Он и так маловероятен, ведь Тёмным лишняя работа вообще никуда не всралась, тем более, когда главного виновника из-под носа собираются уводить…       — Согласно кодексу, я имею право присутствовать при вскрытии вещдоков и при допросе, когда дело касается стражей Света.       — Согласно кодексу, это делается в рабочие часы. — Верещагин смотрит на часы. — Которые закончились четыре часа назад. К тому же, Станислав Владимирович уже уехал, а без него допуск ты никак не получишь. Завтра приходи.       — Допуск может выписать Пташенчук.       — Может. — Верещагин жмёт плечами. — Но не будет. Ему и без тебя возни со Светлыми хватает.       — Так я пришёл от неё избавить. — Серёжа мило улыбается.       — Завтра приходи.       — Да что ты заладил? Завтра, завтра… Нужно сегодня, понял?!       — Иди нахуй, Светлый. — Верещагин сжимает кулаки. — Так понятнее?!       — Пизда тебе, придурок.       Серёжа качает головой, еле сдерживая порыв познакомить лицо Верещагина со своим кулаком, и выходит на крыльцо, доставая из кармана телефон.       Квартира Павла Алексеевича. Ночь.       — Как унизительно… — Арсений запрыгивает в ванну и осматривается.       — Ничего унизительного. — Ляйсан достаёт полотенце и шампунь. — Просто у тебя лапки.       — Ты же понимаешь, что рассказать всё равно придётся. — Павел Алексеевич тормозит у входа в ванную и прислоняется плечом к косяку.       — Я вам чё, экспонат в музее?— Арсений недовольно смотрит на Павла Алексеевича.       — Какие мы нежные. — Павел Алексеевич отходит от двери и встаёт возле неё, прислоняясь к стене. — Даже просто освежить память — вмешательство в сознание.       — Я не трогал его сознание. — За стенкой слышится шум воды. — Это было что-то вроде «а помнишь…».       — То есть вы с ним уже были знакомы? — Павел Алексеевич хмурится. — Когда? Как? И каким образом ты попал к Шеминову?       — В некотором смысле все люди так или иначе знакомы. Есть же теория шести рукопожатий, которая гласит, что каждый человек знаком с любым жителем планеты через цепочку общих знакомых, в среднем состоящую из шести человек. Я мог быть знаком с Антоном ещё в тот момент, когда он только родился. Как и с Шеминовым и с любым другим человеком. А с учётом того, что знаю я достаточно большое количество людей и магов, эту цепочку из шести человек можно сократить до одного-двух. Таким образом, могу с уверенностью ответить, что с Антоном я абсолютно точно знаком. А отвечая на вопрос «как» и «когда», могу сказать, что случай нас столкнул в вашем кабинете, когда ваши сотрудники принесли меня к вам.       — Ты вот давай без этих длинных сказок, ага? — Павел Алексеевич устало трёт переносицу, понимая, что к концу рассказа уже не слышал, что именно говорит Арсений, просто плыл куда-то за его голосом.       — Паш… — Из ванны доносится смех Ляйсан. — Сказки — его профиль. Он же Баюн. Не нарывайся, а то заболтает так, что уснёшь.       — Всё-таки Баюн, значит. — Павел Алексеевич тяжело выдыхает.       — Ну не просто фамильяр точно. — Ляйсан выключает воду. — Сейчас вытру и феном высушу, чтобы было не так неприятно. Я же вижу его сущность. Не похож он на простого фамильяра. Да и в целом я таких ещё не видела.       — Замечательно. — Павел Алексеевич качает головой.       Сказок и легенд о Баюне ходит по миру столько, что лучше даже не пытаться влезать в них. И самое страшное даже не это. Арсения не видно. Ни его ауру, ни энергию. Неизвестно, на что именно он способен и сколько в нём силы. Чёрт знает, как отреагируют на него Судьи, если всё же придётся им его представлять. А может, и не придётся. Сбежал же когда-то от Шеминова, что мешает сбежать и от них, когда силы восстановит?       — Да, просто прекрасно, когда тебя либо пугаются и хотят убить, либо на опыты сдать хотят, либо силами пользуются, желая мир поработить.       — Шеминов реально хотел мир поработить? — Павел Алексеевич изгибает бровь.       — Нет. — За стеной включается фен. — Ему просто нужен значительный перевес сил, чтобы Свет начал играть по его правилам. Что толку от мирового господства, когда у людей просто выбора нет, кому поклоняться? Так не интересно. А вот когда есть конкуренция и люди выбирают его, а не Свет… У вас так-то такие же цели.       — Мы во благо. — Павел Алексеевич всё же заглядывает в ванную. — Что такого в памяти Антона, до чего ему нельзя докапываться?       — Жизнь. — Арсений недовольно смотрит на Павла Алексеевича, пока Ляйсан сушит его феном, причёсывая.       — Содержательно.       — А я разве на допросе?— Арсений замирает, когда Ляйсан проходится рукой по его шерсти от головы к хвосту.       — Такой хорошенький… — Она восторженно выдыхает, выключая фен.       — Вряд ли с тобой согласится большинство. — Арсений отряхивается и гордо выходит из ванной.       — Шеминов тебя прятал. — Павел Алексеевич идёт за котом.       — Скорее насильно удерживал в подвалах и пытал.— Арсений запрыгивает обратно на Антонову толстовку.       — Для чего? — Павел Алексеевич садится на кресло и отвлекается на звонящий телефон. — Момент. Матвиенко, тебя отпустили, иди спи. — Павел Алексеевич хмурится, слушая Серёжу. — Понял. Сейчас приеду. Жди и даже не думай лезть напролом! Лично прибью!       — Что там?— Арсений замирает, стоя на толстовке.       — Есть вариант Антона вытащить. — Павел Алексеевич подрывается с кресла и идёт в прихожую.       — Я с вами.— Арсений спрыгивает с дивана и идёт за главой Света.       — К Шеминову в гости захотелось? — Павел Алексеевич обувается и оборачивается к Арсению. — Сиди. Привезу я твоего Антона. В целости и сохранности.       Главный офис стражей Тьмы. Допросная. Ночь.       — Продолжим, Антон Андреевич? — Пташенчук мило улыбается, сидя напротив.       — Нужно ещё раз повторить сказанное или новые вопросы появились? — Антон ёрзает на стуле, морщась от яркого света.       Его всё-таки выдернули снова из подвала. И снова с мешком на голове. Только в этот раз не было ощущения, что его ведут на казнь. В теле всё ещё ощущалось тепло и бушующая энергия. Её словно взболтали внутри него, да так, что успокаиваться не собиралась. Дискомфорта это не причиняло, но явно отличалось от обычного состояния покоя, когда она лениво перетекала туда-сюда. И будто уверенности прибавилось.       — Новые. — Пташенчук достаёт что-то из кармана и кладёт на стол перед Антоном. — Узнаёшь?       Антон смотрит на кольцо, обтянутое чёрной нитью, с пятиконечной звездой, и внутри всё холодеет. Это же Арсеньевский амулет. Или не амулет, но точно его. Неужели его всё-таки поймали? Или это просто что-то похожее и очередная провокация от Тёмных?       — Видел. — Антон кивает, всматриваясь в кольцо, которое размером меньше ладони.       — Что это? — Пташенчук склоняет голову на бок.       — Кольцо. С чёрной нитью. И звездой. Видел, как люди что-то подобное делают для украшения интерьера.       — Смешно. — Пташенчук двигает кольцо поближе к себе. — А теперь говори правду.       — Ну, возможно, оно называется не кольцом. — Антон жмёт плечами. Соврать вряд ли получится, а вот нести правдивую чушь это он запросто. — И, возможно, не нитки. Я не знаю, как правильно это называется, правда.       — Интересно стелешь, Светлый. — Пташенчук наклоняется к столу. — Это нашли у тебя в квартире. Ты не знаешь, что за вещи ты хранишь у себя?       — Да это не моё…       — Тебе подкинули, ага. — Пташенчук встаёт со стула, обходит Антона и останавливается у него за спиной.       — Ну… не подкинули. — Антон морщится, чувствуя, как от Пташенчука веет чем-то неприятным. — Может, забыл кто.       — Кто?       — Я не знаю. — Антон вновь жмёт плечами. — Не могу остаточную энергию на предмете посмотреть.       — А её там нет, Шастун.       — А я тут причём? — Антон хмурится. Даже на человеческих вещах после людей остаётся энергия. И чем дольше оно было у человека, тем сильнее вещь напитана его энергетикой. А в мире магов и подавно на всём остаётся энергетический след.       — Применение очищающего заклинания для того, чтобы снять с себя подозрения, например. — Пташенчук возвращается обратно на стул.       — Я такого не умею. — Антон грустно ухмыляется. И он действительно не умеет. Вон даже тарелки приходится самому мыть, что уж говорить о чистке энергетических полей.       — Может, помочь? — Пташенчук достаёт из-под стола браслеты, с подключёнными к ним электрошокерами.       У Антона при виде них внутри всё сжимается. Человек ты или маг, а током одинаково неприятно получать. И он откуда-то знает, как сильно истощает, когда тебя часами бьют слабым током. И знает, как больно, когда внезапно среди слабых ударов проскакивает сильный. Он в целом как-то много знает про пытки. Слишком много…       — Александр Николаевич. — В дверь просовывается лицо Верещагина. — К вам посетители.       — Какого… — Пташенчук замолкает на полуслове, когда дверь открывается полностью и в проёме возникает глава Света, за которым маячит Серёжа.       — Мне тоже интересно, на каком основании вы собирались применять пытки к моему сотруднику. — Павел Алексеевич входит в допросную и берёт со стола амулет. — Это, кстати, моё. Спасибо, что принесли.       — Кто вас сюда пустил? — Пташенчук нервно сглатывает.       — А кто мне запретит? — Павел Алексеевич ухмыляется и смотрит на Верещагина. — Тёмный, будь так любезен, принеси ещё один стул. Сейчас подойдёт ваш расшифровщик, негоже заставлять человека стоя работать.       — Но… Нужно разрешение…       — Шеминов в курсе, если ты так переживаешь. Мы же не варвары вламываться к вам. — Павел Алексеевич переводит взгляд на Антона. — Расскажешь им сейчас ещё разок о том, что произошло в тот день, и поедем домой.       — Вы слишком уверены в его невиновности. — Пташенчук морщится.       — Более того, Тёмный, после Шастуна вы примете показания Надежды и Дениса под контролем Сергея Борисовича. Всё запишете и отпустите их под расписку. Утром все материалы вы передадите Судьям, а копии вышлете нам.       — Вы…       — Имеем полное право. — Павел Алексеевич отходит в сторону, пропуская Верещагина со стулом. — Или напомнить про кодекс?       — Нет.       — Прекрасно. — Павел Алексеевич улыбается. — Пойдёмте, Сергей Борисович. Нечего здесь толпу создавать. Посмотрим в окошко.       Машина Павла Алексеевича. Ночь.       — Павел Алексеевич…       — Замолкни. — Глава Света заводит двигатель. — Ушей слишком много.       Антон кивает, отворачиваясь к окну. Всё произошло так быстро и так неожиданно… Он, вроде, должен радоваться, что для него пока всё закончилось, но что-то как-то не очень хорошо на душе. Впереди разбирательство с Судьями, постоянные отчёты перед Тёмными о своих передвижениях, временный запрет на посещение офиса Света… Хорошо, конечно, что не придётся жить в подвале, но и в квартиру свою Антон как-то не очень хочет возвращаться.       — У меня сегодня переночуешь. — Павел Алексеевич выезжает на дорогу и вдавливает в пол педаль газа. — Эти придурки превратили твою квартиру в руины.       — А… — Антон замолкает, не в силах произнести интересующий вопрос.       — Значит так. Ты не виновен, это доказано. Но из-за того, что Тёмные Судей вмешали, придётся присутствовать на суде. Дениса оформим в наш офис, к тому же он сам не против. С Надей туманно. Но даже если она и причастна к сумасшествию Тёмных, то сможем списать всё на испуг и попытку самообороны. Но в любом случае Тёмные её доставать не будут. К тому же, они задерживают экспертизу из морга. Ещё неизвестно, от чего они умерли. И что-то мне подсказывает, что Тёмные в очередной раз обосрутся.       — А если нет? — Антон сглатывает ком в горле.       — Без «если», Шастун. — Павел Алексеевич хмурится. — Вопрос не в том, обосрутся ли они в принципе, вопрос в количестве обосравшихся.       Антон вновь кивает, смотря на огни проносящегося города. Внутри бурлящая магия радостно разгоняет по телу ещё и тревогу с волнением. Если квартира превращена в руины, значит… Антон мотает головой, не желая думать о худшем. Ведь если бы Арсений был в подвалах у Тёмных, то Павел Алексеевич сразу бы сказал, да? И его тоже бы забрал оттуда. А если они его увезли ещё куда-то, а не в офис? А если закончили то, от чего Арсений тогда убежал, и убили его?       — Шасту-ун… — Павел Алексеевич тяжело выдыхает. — Уеду в отпуск, ей богу, когда всё это закончится…       — Простите… — Антон опускает голову. — Должен был защитить, а получилось…       — Я точно с вами рехнусь. — Павел Алексеевич паркуется возле дома.       — Не нужно, наверно, было затевать это всё… — Антон выходит из машины вслед за Павлом Алексеевичем. — Ну… Поискать другого мага или спрятать в другом месте. Я же не умею ничего. Вон даже артефакты по полгода ищу. Надю подставил… Надо было тогда патруль вызвать, а не самому вмешиваться. Или её с кем другим отправить. Только порчу всё…       — Закончил исповедь? — Павел Алексеевич достаёт ключи из кармана и останавливается возле двери в квартиру. — Полегчало?       — Не очень.       — Щас полегчает.       Павел Алексеевич открывает квартиру, надеясь, что чёрное чудовище додумается не вылетать на лестничную клетку, и на то, что Антон, явно словивший отходняк после всего произошедшего, не решит резко сбежать и сознаться вообще во всех грехах этого мира. А то всякое бывало у высокочувствительных магов. И хотя Антона раньше к ним нельзя было причислить даже с натяжкой, сейчас явно что-то в нём изменилось. Даже аура, обычно серая, нейтрально-нерешительная, сейчас отливала розовым оттенком заботы, любви и сострадания. С этими двумя точно что-то не чисто.       Арсения, к счастью, в коридоре не обнаружилось, и Павел Алексеевич с облегчением пропускает Антона вперёд и заходит следом. В квартире тишина, и для Антона это ощущается как очередной нехороший знак, но Павел Алексеевич слишком хорошо чувствует ехидство и радость Ляйсан, которая, кажется, всё-таки смогла уговорить кота дать погладиться. Впрочем, шансов противостоять ей у него изначально не было. Она кого хочешь на что угодно уговорит.       — Павел Алексеевич… — Антон снял куртку, один кроссовок и задумался насчёт снятия второго. — Может, я лучше к себе?       — А я чай на всех приготовила и еду. — Ляйсан, улыбаясь, выглядывает в коридор. — Здравствуй, Антон. Рада, что тебя отпустили.       — Здравствуйте. — Антон всё же снимает второй ботинок, хотя не планировал, и поднимает глаза, чтобы сказать что-то ещё, но взгляд цепляется за голубые глаза. — Арсений…