Истинный свет тьмы

      Машина Серёжи. День. Дорога на тренировочную базу.       — А нас из города выпустят? — Антон с сомнением косится на медленно отдаляющийся дом Павла Алексеевича.       — А чё нет? — Серёжа бросает на него взгляд через зеркало заднего вида и вновь сосредотачивается на дороге.       — Арсений без регистрации. — Антон чувствует как жжёт затылок от его взгляда, но окно пиздец интересное.       — И смс? — Серёжа хихикает себе под нос, а потом ловит вопросительные взгляды и закатывает глаза. — Проедем. В крайнем случае в багажник его засунем. У меня там отвод глаз шикарнейший стоит.       Воздух внутри машины какой-то густой и ментально холодный. Вдыхаешь сухое тепло от печки, а внутренности неприятно холодит. И поворачиваться вновь страшно — вдруг взглядом убьют. Прямо как тогда, когда их Павел Алексеевич отвозил к Антону на квартиру. Только Арсений теперь не кот, а холодит всё равно. Хочется попросить Серёжу остановиться, выйти из машины и спрятаться в своей квартире, где убрались, конечно, но всё равно та ещё разруха. Антону совершенно не нравится идея провести выходные на базе, хотя казалось бы, природа, тишина, развлекайся с магией как хочешь и ничего тебе за это не будет. Там нет Тёмных, нет городской суеты, нет страха, что Антона вновь переведут в подозреваемые из свидетелей. Там даже до Арсения не доберутся, ибо всё максимально закрыто от взора Тьмы. Выдыхать и радоваться. Но Антону что-то как-то не выдыхается и не радуется совсем.       Его отчаянно беспокоят вчерашние вечер и ночь. Он помнит, как затягивал рану на голове Арсения. Помнит, что ложился подпитывать энергией под Арсеньевский рассказ про мага и изучение кошачьего. А потом... Антон хмурится, стараясь выцепить хоть что-то из памяти. Он точно видел сон. Яркий такой, но не в хорошем смысле. Подвалы? А при чём тут подвалы? Вон ноябрь за окном, скоро снегом всё засыпет, можно будет надеть варежки, пойти в парк, слепить маговика. Они отличались от обычных снеговиков тем, что всякие вандалы не снесут им голову. Даже не подумают об этом, мимо пройдут. А у людей с добрыми намерениями при виде маговика поднимется настроение и удача будет преследовать ближайшую неделю.       Антон мысленно чертыхается, моргая. При чём тут вообще маговики? Он же точно думал о другом. Ему снилась темнота, боль... Боль... Большой воздушный шар? Или это был дирижабль? Антон на таком не летал. Да и на воздушном шаре тоже. Там наверху, наверное классно, виды красивые. Под ногами земля, маленькие человечки, а ты стоишь, вдыхаешь прохладный воздух, улыбаешься рассветным лучам... Арсений вчера улыбался. Антон, кажется, помнит, что он просыпался посреди ночи. Смотрел на Арсения, гладил его по щеке... Или то был самый обыкновенный дворовый кот из его детства? Бегал такой всегда беленький, но ничейный. Антон ему часто выносил воду, кости, оставшиеся от обеда, мелкую рыбёшку, которую ловил в речке неподалёку на самодельную удочку, а кот за это тёрся об его ноги со сбитыми коленями и мурчал.       Антон вновь чертыхается, смотря на ноябрь за окном. Чего ему детство-то? И о чём он думал? Ах да, о холодном воздухе, который тёплый, но что-то как-то нет. Неужели Арсений что-то чудит? Антон хмурится, собираясь отвернуться от окна, но передумывает. Вряд ли это он. Зачем ему воздух холодить?       — Без багажника обойдёмся.       В голосе Арсения такие же холодные нотки, как и в воздухе. Антону и это не нравится. Арсений будто мгновенно стал чужим, хотя и своим-то не был, но вчера вечером, когда он требовал от Антона сделать невозможное возможным, веяло теплом. Антон совершенно не верил в свои силы и возможность сделать с ними что-то адекватное, но зато чувствовал от Арсения такую веру, что вариантов не сделать не было. Да и таким воодушевлением от него тянуло, что у Антона шансов никаких не оставалось. Лишь поддаться и пробовать. И верить, что даже у средненького мага без суперспособностей, всё получится.       — У Тёмного случится приступ диареи примерно за пару минут до того, как подъедем к посту. А Светлый в курсе и пропустит без вопросов.       — Откуда инфа? — Серёжа с интересом косится на Арсения через зеркало заднего вида.       Антон всё-таки отрывается от окна и тоже смотрит на Арсения. Даже Дима с интересом разворачивается в кресле. Пользование подпространством у фамильяров отличается от магов. Те всё же рождены со способностями, а маги этому ещё учатся. Но, как и у магов, глубина вхождения в подпространство определяется уровнем удерживаемой внутри себя энергии, ведь чем глубже, тем больше силозатрат.       — Павел Алексеевич предупредил его. — Арсений жмёт плечами, скользнув взглядом по всем смотрящим. — Сразу после того, как отдал вам распоряжение линять из города.       — Как-то ты подозрительно много знаешь. — Дима хмурит брови, сильнее разворачиваясь в кресле, чтобы сверлить взглядом Арсения.       — Это не знание. — Арсений цокает, закатывая глаза. — Логика обыкновенная. Вчера никто никуда не собирался ехать, иначе кто-то из нас четверых точно бы знал об этой поездке. Павел Алексеевич не из тех, кто предупреждает в последний момент без повода. Отправить нас с Антоном на тренировочную базу на выходные он явно решил либо глубокой ночью, либо с утра, что более вероятно, потому что от дежурных могла поступить какая-либо информация. Было бы заранее в его планах тренировать Антона вдали от города, он бы сказал ещё вчера, когда выделял ему неделю на подготовку к экзамену. А значит, сразу после решения отправить нас всех загород, Павел Алексеевич начал предупреждать патрули, чтобы пропустили, ибо он знает, что я без регистрации.       — Да чё вы к нашим привязались? — Серёжа осуждающе смотрит сначала на Диму, а потом на Арсения. — По Тёмному откуда инфа? Тоже линии вероятностей просматриваешь? Почему тогда я поноса не вижу? И схуяли опять понос? И как? Дежурные амулетами от вмешательства защищены получше, чем офисы.       — Ты смотришь не на человеческие факторы, а на магические препятствия. — Арсений тяжело вздыхает. — Дежурные защищены от сглазов, порч, атакующих заклинаний, очаровывающих. Но совершенно беззащитны против некачественной шаурмы, купленной с утра в спешке, ибо подняли того патрульного вне очереди. К тому же, там совсем новичок. Только-только работать начал. Остальные все в городе заняты и в офис стянуты для инструктажа. Пока сообразит, как себя от боли в животе избавить, мы уже проедем. А там Светлый над ним сжалится, поможет.       — Могёшь. — Серёжа одобрительно хмыкает и тянется включить музыку. — Никто не против же?       Дима, качнув головой, теряет всякий интерес к Арсению. И Антону тоже хочется отвернуться к окну, а ещё лучше всё же выйти и сныкаться в квартире, но каким-то нечеловеческим усилием он заставляет себя продолжать смотреть на Арсения, который кажется инородным в этой машине и обстоятельствах. И дело даже не в том, что он явно сильнее всех вместе взятых. И не в том, что он фамильяр. Ляйсан с Павлом Алексеевичем смотрелись бы здесь вполне уместно. А вот Арсений…       Антон ловит его вопросительный взгляд и вновь борется с желанием потерять к нему интерес. Кажется, что если он сейчас отвернётся, то никогда не разгадает эту голубоглазую загадку. У Антона вопросов в голове — миллион, но лишь по ощущениям. Ни один из них сформулировать не получается, как бы он ни старался. А в глазах напротив бездна. Поглощающая, затягивающая, ужасно тихая и такая незнакомо-знакомая. Антон тонет в ней, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то. Ему бы ниточку поймать. Самую тоненькую. Ухватиться за неё и клубок поддастся...       В бездне паника. Она волнуется, трепещет, отчаянно пытается выплюнуть Антона, но хер там плавал. Это Антоново. Знакомое до миллиметра, но зачем-то спрятанное под чёрную плёнку, чтобы не разглядел. Антон больше не падает. Стоит твёрдо на ногах посреди полиэтиленовой тишины и осматривается. Видит очертания, почти понимает, на что именно он смотрит, но суть не разглядеть никак. Он тянется рукой, чтобы уже наконец сдёрнуть мешающую черноту, и слышит тихое «не надо, Антон». Угрожающим шёпотом заставляющее вздрогнуть и проморгаться. Впереди Дима с Серёжей нескладно и мимо нот поют «I'm a Barbie girl, in the Barbie world. Life in plastic, it's fantastic», за окном город проносится, а рядом Арсений с отрешённым безразличием на лице прячет взгляд...       Главный офис стражей Тьмы. Кабинет Шеминова. Или уже руины. День.       Стул врезается в стенку прямо над головой Дарины и разлетается на куски, чудом её не завалив. Где-то под ногами поскуливает Пташенчук, так невовремя зашедший выяснить, какого хуя Олег его место занял и нахуй шлёт. А Стас хватается за шкаф, переворачивая его. Легче не становится совсем. Хочется собрать как минимум армию и размазать по всей Московии офис Светлых. А ещё лучше, лично прихлопнуть Волю.       Явно его позорными руками Стас был нагло вышвырнут из сознания Арсения. Надеется, придурок, что силу его себе заберёт, если будет защищать якобы несчастное животное. Приставил к нему полудохлого Шастуна, чтобы его выжали и выкинули на помойку. Арсений ведь был почти на грани. Стас чувствовал, как сопротивления становится всё меньше и меньше, слышал сквозь бреши в защите тихое «Тош», явно с целью задобрить, запудрить мозги и выкачать силу. Ещё немного и он бы вбил этой шавке воспоминания о его прекрасном теле, напрочь изуродованном пытками. Заставил бы вновь прочувствовать всю ту боль и безысходность. А потом его просто выкинули. Так легко и беззаботно, словно он никто и звать его никак. Отмахнулись как от назойливого комара и дальше легли спать. Ещё и без какого-либо всплеска чужой силы!       Стас косится на Пташенчука, которому ногу придавило шкафом, и переступает через него, идя на выход, но тормозит возле двери. Нет, к фамильярам сейчас нельзя. Хоть те и бесполезные животные в большинстве своём, но Стас не палач. На его руках море крови, но смертей ни одной. Нечего статистику портить. Убиенные чужими руками по его воле не в счёт. Мертвецы не расскажут ни сказок, ни былин. Свои руки он побережёт для одного единственного, которого нужно было придушить и выпотрошить ещё тогда. Думал ведь. Каждый день об этом думал. Потому что знал, чувствовал, что нельзя его выпускать. Нельзя оставлять шансов сбежать. Нагадит, гад…       — Пташенчук, солнышко. — Стас разворачивается с елейной улыбкой на раскрасневшемся лице. — Пойдём со мной, сладулечка.       Ужас в глазах подчинённого греет душу. Он мотает головой, прекрасно понимая, что его сейчас не спасёт даже чудо. Ногу из-под шкафа с трудом вытаскивает, корябая кожу, отползти пытается. Стас поднимает руку и вытягивает её в сторону Пташенчука. Хочет сложнее — будет. Стас не жадный. С радостью отсыпет мозговыкручивающую головную боль. И чтобы в зубы отдавало невыносимо. Пташенчук ойкает, сжимаясь, пытается хоть как-то облегчить своё существование и совершенно не видит, как к нему уже подползает Дарина с железным ошейником, к которому пристёгнута цепь. Стас не гордый. Протащит его по всему офису, как псину побитую, устроит горячий вечер, как в лучшие дни с Арсением, а потом примет горячую ванну и подумает над тем, как бы ему получше использовать Шастуна, который явно трётся возле его фамильяра.       Леса недалеко от Московии. Тренировочная база стражей Света. День, перетекающий в вечер.       Серёжа подъезжает к скромному на вид деревянному дому и останавливается, глуша двигатель. Антон, находясь в каком-то ужасном раздрае, предпочитает сразу вылезти на воздух и жадно втягивает в лёгкие теперь уже логичную прохладу. Это в городе достаточно тепло и сыро. А за городом уже чуть-чуть зима. Земля прикрыта тонким слоем куцего снега, в воздухе ощущается зимний мороз, кусающий щёки и кончики пальцев. Пока осторожно, будто пробуя свои силы, чтобы уже через месяц заморозить всех окончательно и заморить холодом и серостью.       Напротив непримечательного домика такой же непримечательный ангар, за ним открытая спортивная площадка, которую уже законсервировали на зиму, а вокруг кажущиеся бескрайними и дикими леса. Аромат влажной хвои настолько сильный, что Антону кажется будто он просто подошёл к дереву и занюхнул колючую веточку. Магия. Здесь всё настолько ей пропитано, что даже природа бушует, впитывая в себя эту светлую энергию. Здесь и деревья по лету зеленее, выше, крепче, и хвойные радуют своей пушистостью и ароматом, и кусты горят вкуснейшими ягодами.       Антону уже доводилось бывать на этой базе. Летом Павел Алексеевич часто отправляет сюда сотрудников отдохнуть и потренироваться. Да и зимой тоже. Полюбоваться на такую красоту. Дом, который кажется маленьким и скромным, на самом деле может вместить в себя до пятнадцати человек с комфортом. Вокруг нет ни проводов, ни намёка на цивилизацию, зато внутри есть и электричество, и вода, и тепло.       — Погнали закинем вещи и в ангар. — Серёжа машет Антону рукой, доставая из багажника спортивные сумки. — Расположитесь потом.       Антон кивает и бросает взгляд на очарованного Арсения, который с восторгом и уважением разглядывает окружающее пространство. Причём дом его интересует в меньшей степени, а вот леса и ангар так и манят. Антона они сейчас не манят. Классно, конечно, когда можно попробовать всё, что душе угодно и не бояться получить за это по шапке, ведь в городе использование магии часто ограничено условиями, самое поганое из которых — разрешение Тёмным на использование силы такого же уровня. До шестого уровня в целом всем пофиг. Там нет ничего такого критичного, за что следовало бы бояться. А вот выше… Сильную магию стараются не применять ни Светлые, ни Тёмные, ибо без весомых причин, которые ещё поди докажи, автоматически разрешается применение подобного и другой стороне. А там вещи куда страшнее поноса можно натворить.       Внутри ангар был двухуровневым. Явно применяли трансформацию пространства, ибо запихнуть в не сильно большое строение бассейн, тир, тренажёрную зону, пару маленьких залов и один большой с трибунами — весьма проблематично. А ещё там были раздевалки, душевые, зона отдыха, баня и джакузи для любителей расслабиться. А большой зал легко трансформировался в кинозал, концертный, спортивный с трибунами и в просто большую бетонную коробку для отработки боевых навыков. Сейчас там была как раз бетонная коробка, устланная матами, с вышкой у стены, чтобы можно было наблюдать и руководить оттуда действиями.       — Тох, сгоняй за Эдиками и Егорками. — Серёжа бегло оглядывает помещение и уверенной походкой идёт к вышке. — Дим, со мной наверх. Арсений… — Он задумчиво тормозит и оглядывается на него. — Ты как, с нами посмотришь или хватит сил против Антошки постоять.       — Главное, чтобы у него хватило. — Арсений хмыкает довольно и смотрит на Антона. — Пойдём, покажешь этих ваших Егорок.       Антон с тяжёлым вздохом «за чё такая жизнь» молча кивает и идёт к двери напротив, где организован склад со всяким боевым хламом от манекенов до арбалетов. У него в голове такая пустота, что впору панику разводить, но что-то как-то не разводится. Он даже о случившимся в машине думать не хочет, как и о том, что совершенно не помнит, что снилось ночью, хотя обычно проблем с этим не возникало.       — Егорки и Эдики — мелкие куклы, чем-то похожие на вуду. — Антон озирается по сторонам в поисках нужных коробок. — Капец запрятали.       — Сколько здесь всего… — Арсений с нескрываемым восторгом подходит к стенду с холодным оружием. — Ещё и подлинники есть…       — Есть, конечно. — Антон, вздыхая, опускается на колени возле одного из стеллажей и начинает вытаскивать ненужные коробки, чтобы добраться до нужных.       — Хорошие времена были… — Арсений ведёт пальцем по узорчатым ножнам. — Каждый меч — искусство. И владеть им не каждому было дозволено…       — Я больше по арбалетам. — Антон с кряхтением старой бабки подныривает под стеллаж и цепляет пальцами коробку.       — Знаю.       — А? — Антон цепляет вторую коробку и тянет их на себя, выбираясь из-под стеллажа.       — Говорю, это можно было бы магией достать. — Арсений с ехидной улыбкой смотрит на взъерошенного Антона, которому то ли под землю провалиться хочется от такого взгляда, то ли обратно под стеллаж заползти. — Хотя мне понравилось. Красиво. Больше ничего доставать не нужно?       Антон с невнятным бурчанием пододвигает нужные коробки поближе к Арсению и задвигает остальные обратно, стараясь больше не изображать странных поз. Стыдоба-то какая, а… Хотя… Это Арсению, вообще-то, должно быть стыдно за такое наглое разглядывание чужой задницы. Антон задвигает последнюю коробку и разворачивается, чтобы высказать Арсению всё, что думает, но тот уже куда-то испарился. Что за фамильяр, а…       Со вздохом Антон выпрямляется, оглядывает склад, в поисках ещё чего-нибудь нужного, понимает, что в душе не чает, чего Серёжа удумал, и выходит. «Коробку» уже обставили декорациями летней городской улицы. Выглядело всё весьма натурально, хоть и было энергетическим миражом, который Арсений с интересом тыкал пальцем. Прямо в кирпичную кладку одного из зданий. Подобные миражи хоть и казались настоящими, да и если удариться о них, то будет весьма неприятно, но всё же были похожи на плотную резину, которую при желании можно немного продавить. Деревья, кусты, фонари, лавочки — всё идеально вписалось в «коробку». Серёжа с Димой даже небо и дорогу сотворили. И себя посадили на «крышу» небольшого технического здания. Только коробки с куклами немного выделялись среди этого.       — Шастун! Глазами не хлопаем. На исходную! — Серёжа левой рукой поднимает из коробки Егориков и направляет их в сторону Антона. — Арсений Сергеевич, будьте добры не деформировать раньше времени декорации.       Антон фыркает, идя на обозначенное крестиком место. Ему, видите ли, «Шастун», а любителю посмотреть на задницы «Арсений Сергеевич». Когда только успел отчество узнать… Или тут только Антон дурак дураком, а остальные знают всё? Со вздохом он встаёт на обозначенное место и со всей осторожностью пропускает в руки энергию, пока Серёжа с Димой поднимают кукол на ноги. Те тоже резиново-твёрдые, в активном состоянии ростом с человека и весьма безмозглые, поэтому управление ляжет на плечи Димы и Серёжи, если не додумаются перекинуть это на Антона, который всей душой надеется, что не додумаются. Ему бы с собой разобраться для начала.       — Без заклинаний, помнишь? — Арсений кричит со своего места, с интересом рассматривая Эдиков. В одного даже потыкал.       — Помню. — Антон, разочарованно взирая на Егориков, которыми управляет Дима, кивает.       — Был когда-нибудь в симуляции? — Серёжа открывает Эдикам глаза и на пробу заставляет их прыгать, махая руками.       — Нет. — Арсений качает головой. — Полевых хватило.       — Значит боевой опыт есть. — Серёжа одобрительно кивает. — Здесь проще. Ситуации полностью подконтрольны. Друг друга не убьёте — поле сожрёт лишнее, так что силу, Антон, не экономь. Главное в рукопашку не переходите. Хотя… — Он поворачивается к Диме. — Ты ж свёрнутую шею поправить сможешь?       — Тебе — да. — Дима заставляет Егорок приседать. — Этим двум вообще не факт.       — Слышали? Шеи не сворачиваем! Противника в комок не скатываем и в стены не швыряем! — Серёжа хлопает в ладоши, и Эдики выстраиваются вокруг Арсения. — Начинаем с простого. Прорваться сквозь противника и занять его сторону любым способом. Хотите — идите стенка на стенку. Хотите — пользуйтесь магией. Упали на пол — изображаете из себя труп. Можно пользоваться укрытиями. Можно пользоваться животной сутью. Чужих кукол себе не подчиняем. Вопросы?       — А Антона подчинить можно? — Арсений с ехидной улыбкой подмигивает весьма обалдевшему Шастуну.       — Антона можно. — Серёжа кивает. — И ему тебя можно. Только в оргию мне тут ничего не превращать.       — И такое было? — Арсений с интересом смотрит на Серёжу.       — И не такое было. — Серёжа с ухмылкой кивает. — Куклы танцевали вместо боя, рыбками себя представляли, песни пели, пикники устраивали, внезапно решали изучить свою физиологию и сравнить с соседской… Начали!       Антон теряется на секунду, но этого вполне хватает, чтобы абсолютно все разбежались по кустам, включая Арсения. Замерший столбом посреди дороги, он сразу получает от кого-то не смертельный, но весьма болючий удар в плечо огненным шаром и предпочитает сныкаться в ближайшие кусты. Мыслей, как действовать, ровно ноль, ибо Серёжа даже не дал обсудить стратегию. Ещё и боевой мощи и опыта у него намного больше, чем у Димы, и Антон по сути один против двоих должен бороться.       Ему уже доводилось участвовать в подобном. И даже не один раз, но его опыт ограничился задними позициями, где ты ничего не решаешь и в принципе не особо нужен, но раз пришёл, то пусть. А сейчас ему надо впереди планеты всей нестись. Ещё и что-то делать. Против лучшего боевого мага Московии и закалённого в боях Арсения. Откуда Антон знает последнее, он сам не знает. Очередная аксиома. Воевал. Много. Боролся. Выживет даже в полнейшей заднице, ещё и факи оттуда покажет недружелюбному миру.       В кустах думается явно лучше, чем на открытом пространстве. Пару секунд на оценку обстановки, ещё секунда, чтобы заметить крадущегося по кустам Арсения, взмах рукой, чтобы Дима кукол вперёд выдвинул, и Антон быстрыми короткими перебежками несётся навстречу Арсению. Проще было бы пойти по противоположной стороне, да и логичнее, что Антон и планировал изначально, но ноги сами понесли его к Арсению. Практиковаться так по полной. Заметив тёмную макушку, пробирающуюся где-то около стены, Антон на пробу кидается в ту сторону сгустком энергии. Получается как-то легко, будто он уже не первый раз подобным занимается, хотя ещё вчера так и не справился с огоньком. Энергия врезается в стену прямо возле удивлённой макушки. Арсений даже притормаживает на секунду и с любопытством поглядывает на Антона. И получает за это тушкой Егорки, который прилетел прямо в него. Антон почти улыбается ехидно, но не успевает даже подумать о том, какой он молодец, а Арсений не очень, как от души получает в плечо сбивающей волной энергии и падает прямо на мягкую траву. Явно от Серёжи привет, чтобы не тормозил.       Сныкавшись за очередным кустом, на этот раз сирени, Антон трёт плечо, на котором точно появится синяк, и вспоминает о воздушном щите. От летящего на полной скорости тела или снаряда не спасёт, конечно, но магическое воздействие приглушит, не давая сбить себя с ног. Где-то недалеко изящно кувыркается Арсений, уходя от атак, которые на него направил Дима. Антон, в попытках разобраться куда и чего направлять, чтобы не убило, даже залипает на его грациозность и кошачью мягкость в движениях. Это настолько прекрасно, что Антон случайно путает стихии и сжигает нахрен своё укрытие. Приходится бежать до нового, на ходу пробуя справляться с силами. Лучше всего, конечно, получается просто чем-то энергетическим кидаться. А вот вокруг себя что-то сооружать…       — Арсений! Победа! — Серёжа хлопает в ладоши, тормозя кукол.       — В смысле? — Антон удивлённо высовывается из кустов и замечает довольного Арсения на своём крестике. — Как так-то?       — Легко и непринуждённо, Шастун. А тебе выговор за неправдоподобное изображение трупа. Что за восстание зомби? В следующий раз получишь сильнее! — Серёжа уводит Эдиков на место. — На исходную! Арсений — пленник. Антон, твоя задача: прорваться сквозь противника и спасти. Засчитываю по касанию! Начали!       Антон, толком не успев встать на положенное место, вновь кидается в подгоревшие кусты. Куклы Серёжи разделились. Половина отбивалась от Егорок, а вторая явно искала Антона. В этот раз он решил не тормозить и потихоньку двигался к спасению Арсения, изредка кидаясь энергией в противника. Меткость, к его огромному удивлению, не страдала, и почти все удары настигали свою цель. Перед глазами мелькали кусты, деревья, трава, здания, асфальт, а внутри расцветало чувство, что он уже так прорывался. Только щита энергетического не хватало и гарью не пахло.       И Арсений прорывался тоже. И так же, и совсем тихо, чтобы не заметили, прячась за каждым кустом, а открытое пространство чуть ли не перелетая в животной сути. Даже с больным телом, которое до этого будто долго-долго пытали. Хотя почему будто… Антон пригибается, уворачиваясь от Серёжиной атаки, и всё-таки изобретает подобие щита, выставив ладонь и создав вокруг неё энергетическое поле. Небольшое, размером с теннисную ракетку, но всё же. Антон идёт вперёд, пытаясь нащупать что-то важное внутри себя. Какое-то значимое воспоминание, которое расставит всё по своим местам. Оно опять так близко и одновременно так далеко…       — Закончили! Антон — Молодец!       Хлопок в ладоши вырывает Антона из размышлений. Он косится на свою руку, которую держит на плече Арсения, а потом и на него самого. Арсений стоит с тёплой улыбкой и бесконечным спокойствием на лице. А Антону опять ничего не понятно, кроме того, что он, кажется, сходит с ума.       — По местам! — Серёжа вновь сгоняет Эдиков в кучу. — Арсений — Тёмный. Антон, задача — прорваться и обезвредить. Физическую силу не применять! Только магия. Егорок на сторону Арсения! Один против всех, Антон!       — Это нереально! — Антон отворачивается от Арсения и угрюмо плетётся на свою сторону. — Дай хотя бы отдохнуть!       — А кто сказал, что будет легко? — Серёжа ухмыляется. — Это только оценка сил и способностей, Антон. Сейчас с этим заканчиваем, затем час перерыв. Разложим вещи, перекусим, и опять сюда. — Серёжа спускается с вышки. — Сегодня побегаете-попрыгаете-поразвлекаетесь. Завтра утром отработка защиты и атаки. Днём — аналитика. Вечер — моделируем бои. В перерывах отработка поиска, лекарство, бытовая магия. Начали!       Антон давится возмущением, так и не дойдя до своей точки, и чувствует, как в него массово летят колючие молнии. Совершенно не опасные, но весьма неприятные, когда впиваются в кожу словно иголочки. Он мечется ровно секунду, пытаясь сообразить, какие кусты ближе и как вообще работает этот щит, но этого хватает, чтобы оказаться на полу. Сверху давит воздух, не давая подняться, и Антон просто обречённо выдыхает, смотря на то, как к нему приближаются ботинки Серёжи. А за ними идут Димины ноги и где-то бегут Арсеньевские.       — Долго думаешь, Тох. — Сверху ухмыляется голос Серёжи и воздушный пресс перестаёт давить на тело.       — Все на одного не честно. — Антон игнорирует протянутую руку и садится, недовольно сверля взглядом Серёжу.       — Скажи это Тёмным. — Серёжа качает головой. — Скорость реакций тоже будем отрабатывать. Идёте? Или посидите ещё?       — Посидим. — Арсений с улыбкой кивает Серёже и садится напротив Антона.       — Час пошёл. Не забывайте. Оргии всё ещё под запретом.       Антон машет рукой Серёже с Димой, смотря на Арсения. Такой он… Антон совсем не понимает, какого чёрта ему сейчас так спокойно в его обществе. Не понимает, почему в машине хотелось убежать. Не понимает, почему в голове так приятно пусто. Зато прекрасно осознаёт, что Арсений вполне может придвинуться ближе, и это будет комфортно и даже правильно.       — Ты как? — Арсений с интересом наклоняет голову и действительно придвигается чуть ближе.       — А то ты не знаешь. — Антон цокает с деланным недовольством. — Мысли разучился читать?       — И слышу, и чувствую, Антон. — Арсений вздыхает и двигается ещё ближе. — Но хочу услышать это от тебя. Так гораздо приятнее и правильнее.       — Я ни черта не понимаю. — Антон, качая головой, прикрывает глаза и выдыхает. И даже как-то легче становится.       — Тебе и не нужно. — Арсений придвигается совсем близко и почти касается коленом Антоновой ноги. — Ты делаешь успехи, Антон. Не просто шагаешь вперёд, а скачешь сразу через десять ступенек. Ещё вчера ты не мог даже зажечь огонёк. А сегодня вырубил всех кукол Серёжи. Не глядя. Просто шёл. — Арсений неуверенно кладёт руку на ногу Антона. — Отключай голову. Она сейчас ни к чему. Позволь телу самому управлять. Оно знает, как и куда направить энергию. Доверься самому себе. А то получается, что ты делаешь, думаешь об этом, начинаешь сомневаться в том, что только что сделал, убеждаешь себя, что это невозможно и получается хрень. Отпусти сомнения и просто делай как получится.       — Довериться, говоришь… — Антон ухмыляется, смотря на руку Арсения на своей ноге.       А затем поднимает взгляд и смотрит в голубые бездны. Арсений сейчас не враг. Не чужой человек. Не опасный кот. Арсений просто… Арсений. До ужаса знакомый. Антон накрывает его руку своей, а второй тянется к щеке, пропуская через неё такую необходимую энергию. Дискомфорт присутствует, но на него так похуй, если честно. Арсений и сам тянется. Прижимается к ладони щекой, глаза довольно прикрывает, улыбается. Кажется, что ещё немного и замурчит. Антон бы послушал.       — Ты мне думать мешаешь? — Антон ведёт большим пальцем по щеке Арсения, с улыбкой наблюдая за тем, как кожа в местах касаний слегка подсвечивается голубым и будто переливается.       — Как раз-таки думать не мешаю, Тош. — Арсений осторожно достаёт свою руку, лежащую на Антоновой коленке, из-под его и переплетает пальцы. — Если бы мешал думать, то ты бы сидел и слюни пускал. Я просто торможу твою мыслемешалку, успокаивая. И не даю в плохом утонуть. В мире столько всего прекрасного, светлого, доброго, приятного. Ни к чему на плохом концентрироваться. Оно и без нас случается. Куда лучше свою сказку создавать.       — В них насилия часто больше, чем в жизни. — Антон тихо усмехается, пуская в Арсения больше энергии.       — А у нас своя сказка. Личная. Добрая и с хорошим концом. И пусть остальные пытаются своё навязать. Они всё равно не в силах сломать то счастье, что мы с тобой способны сотворить.       — Ты меня знаешь. — Антон сжимает чуть крепче руку Арсения, осознавая такую простейшую, но в то же время ужасно сложную истину.       — Даже лучше, чем ты себя. — Арсений кивает, не открывая глаз.       Они знакомы. Давно знакомы. Антон совершенно не понимает, как, зачем и почему он не помнит, но и не важно это. Арсений не чужой. Настолько не чужой, что где-то внутри теплеет от мысли, что он самый близкий в этом мире. Тот, который без слов поймёт. Тот, который поддержит, отдаст плечо и никогда не предаст. Вопросов задавать не хочется, хотя Антон чувствует, что может. Не к чему они. Арсению наверняка и без них тяжело видеть неузнавание в знакомых глазах. А они на сказку нацелились. Добрую такую. С концом хорошим.       Антон не думает. Просто касается Арсеньевских губ своими, чувствуя, как энергия приятно покалывает и осторожно пытается расползтись по телам. Такая знакомая, родная и осторожная, словно неверящая в то, что это всё взаправду. Антон и сам не верит. Он слегка отстраняется, заглядывая Арсению в глаза. Они кажутся новыми, незнакомыми, но при этом Антон помнит каждую точечку на радужке и, кажется, может даже среди ночи их нарисовать, если попросят. Он осторожно освобождает руку и касается ей щеки Арсения, снова коротко целуя и вновь смотря в родные глаза, в которых огоньки загораются.       — И я тоже скучал, Антон.