Другой ты

- Милый! Он меня пугает! - подрагивающим голосом робко произнес Кавех, смотря на их гостя. Другой аль-Хайтам, извращенный запретными знаниями, стоял чуть в отдалении, скрестив руки на груди. Алые, как свежая ничем не запятнанная кровь, глаза лениво скользили по телу прячущегося за родного аль-Хайтама архитектора. Тот же багряный цвет красовался среди прядок серебристых волос другого секретаря, а его поза говорила одновременно о спокойствии и властности, которую отчетливо чувствовал блондин. Искаженный аль-Хайтам хранил молчание. А родной принялся успокаивать любимого: - Кави, он не сделает тебе ничего плохого. Я не позволю. Он - тот же я, просто вкусивший запретное знание. Губ извращенного аль-Хайтама коснулась довольная улыбка. Видимо, он был согласен со словами своей настоящей версии. - Кави... - позвал родной аль-Хайтам. - Он страшный... - пискнул архитектор. - Но такой же красивый, как и ты... Такой же привлекательный... И желанный... Я боюсь и хочу его одновременно... Хочу вас обоих... - признался, неистово алея щеками, Кавех. Настоящий аль-Хайтам подарил ему поцелуй в щеку, искаженный же окинул цепким взором изгибы тела архитектора. А тот, вздрогнув на такое внимание другого секретаря, с поддержкой милого осторожно вышел из-за его спины, показываясь искаженному аль-Хайтаму во всей красе. На Кавехе не было его рыжей накидки, только белая рубашка с вырезом на груди и узкие брюки. Глаз бога нетронутым висел на бедре, не подавая признаков опасности. Он бы засветился, если бы хозяин по-настоящему хотел сразиться с гостем. Извращенный аль-Хайтам ступил ближе, поднимая облаченные в высокие перчатки руки. Он был одет в точности, как его родной секретарь, ни элемента на одежде не отличалось. Но все равно в этом аль-Хайтаме чувствовалась опасность, он, будто средоточие запретных знаний, будил единственное желание - подчиниться. Сдаться в угоду желаниям искаженного аль-Хайтама, открыться ему и испытать на себе знание, недоступное простым людям. Кавех дрожал, но упрямо стоял перед подходящим гостем, оглаживающим его тело внимательным взглядом. Остановившись вплотную к блондину, чье сердце отчаянно бухало в груди, искаженный аль-Хайтам уложил руки на его спину, задирая рубашку и скользя длинными умелыми пальцами по обнаженной коже. Кавех выгнулся от прикосновений, подавляя тихий стон. Эти пальцы были в точности такими же, как у любимого, но их движения... Более жадные и четкие, запретное знание манило вкусить себя в полной мере. Однако родной аль-Хайтам не дал забыть о себе. Встав сзади, он поцеловал любимого в бок шеи и уложил руки ему на живот, успокаивающе гладя. Кавех терялся в ощущениях. Два аль-Хайтама, один изучающий и жадный, другой ласковый и поддерживающий, дарили ему невероятно яркие в смеси эмоции и чувства. Архитектор млел от рук любимого, скользящих по бокам и бедрам, отзывался дрожью на пальцы искаженного аль-Хайтама, прощупывающие шею сзади, и уже не мог держать в узде похныкивающий голос. Их двое, и контраст нежных ласк любимого и интригующих чуть грубых прикосновений другой его версии заставлял кровь кипеть от одной мысли, что им троим предстоит дальше. - Кави... - шепнул родной аль-Хайтам на ушко, целуя кончик. Извращенный же приподнял голову архитектора за подбородок и заставил заглянуть прямо в свои алые, полные запретного знания глаза. Кавех застыл, чувствуя безоговорочную власть другого секретаря. Смотря неотрывно в эти амарантовые очи, он будто погружался в истину, недоступную ни людям, ни богам этого мира. Будто читал в древней старинной книге на полностью забытом языке аксиомы перевернутого неба и погибших королевств прошлого. И вся эта истина воплотилась, соединилась сейчас в багряных радужках, сверкая четким белым бликом, заменяющим зрачок, все тайны мира и его история ютились в строгом, уверенном, чуть насмешливом и сполна самодовольном взгляде. Кавех млел перед запретными знаниями, тоже стремящийся к истине. Даже если путь к ней был опасен, сосредоточившийся в этом отражении сущности его любимого. Родной аль-Хайтам потянул архитектора на кровать, стоящую за спиной настоящего секретаря. Легким движением любимый снял рубашку блондина, обнажая его по пояс. Свою безрукавку тоже скинул на край постели. Истинный аль-Хайтам с вызовом глянул на все еще стоящего немного в отдалении искаженного. Огладив голый поджатый живот Кавеха, будто приглашал свою вторую версию присоединиться. И все еще хранящий молчание извращенный аль-Хайтам не стал отказываться от предложения, стягивая точно такую же безрукавку через голову и откидывая за свою спину. Другой аль-Хайтам сел на колени перед устроившимся в перекрещенных ногах любимого Кавехом. Вновь поднял лицо архитектора за подбородок, но на этот раз раскрыл еще более явное запретное знание, жадно, но при этом не грубо целуя. Чувствуя непререкаемую власть, Кавех покорно раскрыл рот, впуская юркий и опытный язык искаженного аль-Хайтама внутрь. Тот был доминантен, но тем не менее не желал причинять боли. Только показать свое безоговорочное превосходство. Родной аль-Хайтам целовал шею и плечи, водил по обнаженному животу и прессу, расслаблял и тешил, пока искаженный пил возбуждение и покорность Кавеха из поцелуя. Когда любимый с уверенностью потянул штаны архитектора, стаскивая вместе с бельем и оставляя полностью нагим, блондин вновь густо зарделся. Искаженный аль-Хайтам смотрел на него с желанием, тоже обнажаясь. И родной не отставал. Вскоре на всех троих не осталось ни единого элемента одежды. Искаженный аль-Хайтам сел поудобнее, разводя свои бедра и демонстрируя точно такой же, как у любимого, крупный полный член. Кавех смотрел на эту плоть, сидя на ногах родного секретаря, чувствуя ягодицами второй налитый орган. - Возьми, - впервые за вечер прозвучал строгий голос другого аль-Хайтама, и архитектора пробрала сладкая дрожь. Извращенный запретными знаниями, тот аль-Хайтам так прекрасно владел своим голосом и интонацией... Кавех просто не мог не подчиниться. Прильнул к налитой плоти, почти что вжимаясь напряженными сосками в простынь и становясь на колени. Архитектор поцеловал раскрасневшуюся головку члена искаженного аль-Хайтама. Тот кивнул, разрешая продолжать, когда Кавех поднял глаза на гостя, оценивая его реакцию. Решив не испытывать терпение другой версии любимого, блондин начал забирать в рот горячую плоть, раскрывая его пошире, чтобы ни в коем случае не причинить боль искаженному аль-Хайтаму. Кавех чувствовал, что его гнев будет страшен... Облизывая свои губы, извращенный секретарь положил руку на затылок архитектору и подтянул ближе, требуя взять поглубже. А блондин простонал, посылая вибрацию по плоти откинувшего голову с довольным выражением лица средоточия запретного знания, когда понял, что любимый не терял времени зря, начав вылизывать судорожно сжимающийся вход Кавеха, проникая языком в узкую дырочку, как архитектор любил. Заглатывая член искаженного аль-Хайтама, который будто и правда знал, что блондин практически смог научиться делать глубокий минет, Кавех млел от полизываний сокращающегося колечка мышц, милый постепенно добавлял пальцы, и архитектор жаждал поскорее ощутить внутри член. И, похоже, сегодня ему откроется высшее запретное знание, потому что искаженный аль-Хайтам наверняка не отпустит блондина без опыта, что позволят ощутить только два партнера для него в одной близости... Двойное проникновение. Кавех боялся, что не сможет принять их обоих, но власть искаженного аль-Хайтама требовала подчиниться, а блеск в его алых глазах обещал позволить архитектору вкусить необыкновенный опыт. Почувствовать вдвойне острое и сильное растяжение узкой дырочкой, что родной секретарь старательного вылизывал и разрабатывал. Кавех водил головой, сжимая стенками рта твердый член их гостя, поднимая взгляд на него и являя собой очень соблазнительное зрелище, на которое извращенный аль-Хайтам кивал с улыбкой, вновь эротичным движением облизывая свои губы. Не забывая и про плоть своего любимого, что ласкал узким кольцом пальцев, архитектор то и дело пожимал под головкой, как милый любит. Перестав скользить по входу языком, родной аль-Хайтам налил побольше смазки между ягодиц блондина, также догадываясь, что без двух членов в своем нутре Кавех сегодня не останется. - Достаточно, - скомандовал другой секретарь, и архитектор покорно выпустил его плоть изо рта, высунув язык, с которого тянулась ниточка слюны. Не отстраняясь далеко от члена, блондин снова поднял глаза наверх, ублажая своим видом искаженного аль-Хайтама. Таким развратником, с замасленными удовольствием глазами и измазанным слюной вытянутым язычком, Кавех был просто очарователен. Архитектор лег спиной на торс любимого, что расположился на кровати, держа партнера за бока. Искаженному аль-Хайтаму открылся прекрасный вид на желающего блондина, его набухший член и сжимающуюся дырочку, желающую быть поскорее заполненной. Плоть настоящего аль-Хайтама оставалась где-то около ягодиц Кавеха, но он не спешил входить в своего архитектора. Гостю была предоставлена возможность первым утолить желание изнывающего блондина, что поджимал живот и кусал пальцы в предвкушении проникновения. Родной аль-Хайтам передал другой версии себя бутылек со смазкой. Искаженный глянул на ополовиненную баночку и, хмыкнув, излил приятно пахнущее масло на свой уже смазанный слюной блондина член. Кавех жаждал вторжения. Средоточие запретных знаний подтянул бедра архитектора ближе к себе, пристраиваясь к его сжавшемуся входу. Направил плоть внутрь и плавно проник уверенным слитным толчком. Блондин выгнулся дугой, поддерживаемый лежащим под собой любимым, от того, как четко искаженный аль-Хайтам попал по набухшему комочку простаты. Другой секретарь даже не ждал, когда Кавех привыкнет к растяжению. Ловко толкнулся вглубь под стон архитектора, закатившего глаза от наслаждения. Да, то, как уверенно и четко двигался извращенный аль-Хайтам, то, как он раз за разом тыкал головкой члена взбухшую простату, пока настоящий он ласкал руками тело Кавеха... И эти власть, превосходство и страсть... Блондин терял голову от сладости подчиниться такому запретному знанию. Тому, что будило в его любвеобильной натуре поистине дикие животные мысли и желания. Кавех был в шаге от того, чтобы кончить. Другой секретарь уверенно выбивал из него громкие откровенные стоны своими движениями, вторгаясь в растянутое нутро раз за разом, позволяя своей крупной плоти резво ходить по раздраженным стенкам. - Ах... Я... Я больше не мог... М-м-м-м-м! - заломил пальцы у своих губ Кавех, стреляя порцией густого белого семени себе на грудь. Но искаженный аль-Хайтам и не думал останавливаться, продолжая толкаться в ритмично сокращающийся проход, не давая архитектору отдохнуть. Блондин хныкал, пока любимый целовал его щеку, стоило Кавеху прильнуть к родному аль-Хайтаму. Но даже средоточие запретных знаний не был так жесток, как могло бы показаться. Глубоко загнав в Кавеха, он излился горячим семенем и наконец дал измотанному архитектору отдохнуть. Искаженный аль-Хайтам покусывал шею блондина, однако не оставляя меток, родной секретарь гладил и целовал любимого, и Кавех растекался лужицей от того, как тепло и трепетно было быть зажатым между двумя мощными телами его партнеров, что были двумя сторонами одной сущности. Разными оборотами одной монеты, дополняющими друг друга и ставшими для Кавеха ключом к запретному знанию, которое теперь хотелось вкусить в полной мере. - Я хочу вас обоих... - вновь признался архитектор, когда достаточно отдохнул. - Милый, присоединись. Ведь именно для этого вы оба сейчас здесь... Искаженный аль-Хайтам даже не выходил из него. А родной направил свой изнывающий член ко входу, придерживая за ствол. Потерся о раздраженные контуры колечка мышц и ткнулся к плоти гостя, начиная протискиваться внутрь. Кавех был покорен, хоть и горячие слезки капали из его глаз. Нежным движением языка извращенный аль-Хайтам слизал одну из них, пробуя на вкус. Милый тем временем все глубже и глубже проникал в неохотно принимающее его нутро. Два члена, плотно прижатые друг к другу, теснились в нем, и Кавех дрожал, похныкивая. Животик натянулся, а тело отзывалось острыми и яркими ощущениями между ягодиц. Растяжение было сильным, граничило с болью, но.. Архонты, как же оно было невероятно!.. Архитектор издал сдавленный сиплый стон, желая ласки, пока его тело привыкало ко вторжению обоих партнеров. Оба аль-Хайтама, поняв по хныкам и цепляющимся за плечи искаженного пальцам, что сейчас нужно Кавеху, стали в едином порыве охаживать его лаской: извращенный секретарь лизал шею, проводя широкими мазками языка под подбородком, сжимая ладонями бока блондина, а родной целовал плечо, водя умелыми, знающими все чувствительные точки Кавеха руками по его торсу, задевая полные соски, от чего архитектор громко всхныкивал. - Ах... - изнемогал архитектор. - Двигайтесь... Вы оба! - в исступлении вскрикнул блондин, сжимаясь нутром на двух крупных членах. Партнеры услышали его отчаянный зов и, поначалу несинхронно, но начали толкаться, потираясь плотью о плоть и о стенки Кавеха, тонущего в остроте ощущений от двух партнеров внутри. Архонты, он будто был нанизан на сокровенное копье, пронзающее таинственным и желанным запретным знанием... Кавех открыл застеленные пеленой влаги глаза, чтобы столкнуться с наслаждающимся алым взглядом над собой. Искаженный аль-Хайтам получал такое же блаженство от этой близости... А пульсирующий член родного подтверждал мысль о том, что они все трое жаждут этого соития. Каждый находит в нем свою долю сладостного удовольствия... И от одного осознания факта, что удовлетворяет одновременно двух аль-Хайтамов - пугающего и властного извращенного и теплого и любимого родного - своим страстным телом, Кавех был готов кончить снова. - Ах... Мх!.. От вас я-а-а... - изнемогал острым вожделением блондин, принимая толчки уже настроившихся друг на друга партнеров в сильно растянутом нутре. - Я! Теряю рассудок!.. - громко вскрикнул архитектор, и его губы поймали в жадный поцелуй, искаженному аль-Хайтаму вновь захотелось вкусить его, покорно раскрывающего рот навстречу доминантности и прихотям средоточия запретных знаний. Члены в нем потрясающе уверенно двигались, гость задевал каждым четким толчком полную и чувствительную простату, пока любимый втискивался плотью под ним, выбивая дрожь и заставляя желать большего. Желать их обоих, что отражения друг другу. И оба прекрасны, страстные великолепные любовники для такого жадного до близости блондина. Кавех снова взглянул в эти притягательные алые глаза отстранившегося искаженного аль-Хайтама. Блеск возбуждения в амарантовых очах обещал окунуть с головой в сокровенное единение на троих, купая в историях прошлого и чаяниях о будущем. Скрытое за багряными радужками, запретное знание сияло неприкосновенной истиной, что стоит над временем и пространством этого мира. И в алом свечении загадочных глаз сквозило что-то необыкновенное, неприкасаемое... Поистине запретное. И такое желанное, будто глоток живительной влаги в знойной пустыне, освещаемой беспощадным солнцем. Алый взгляд зрел в самую суть Кавеха. И не оставалось ничего, кроме как открыться его завлекающему изучению. - Аргх!.. - отозвался в преддверии оргазма родной аль-Хайтам, и буквально через пару резких толчков архитектора во второй раз наполнили бурной струей горячего семени. Его нутро уже полностью было залито им, и густая белая жидкость обоих аль-Хайтамов перемешалась от продолжившихся толчков в самую глубину разлюбленной дырочки. Тепло принятый гость в этой паре, извращенный аль-Хайтам решил догнать второй свой пик удовольствия, пока настоящий тяжело и часто дышал, и его плоть осталась неподвижной в забрызганном семенем нутре Кавеха. Архитектор протянулся рукой к щеке любимого, поддерживая в момент истинной неги, пока второй секретарь растерзывал сильными движениями покрасневшую дырочку, стремясь за вторым пиком. Кавех исступленно простонал, когда с ловким тыком в простату его настиг сокрушительный оргазм, а не прошло и минуты, как сверху повалился средоточие запретных знаний, протяжно выдыхая блаженное "Ха-а-а-а...". Вновь обвитый двумя подтянутыми мускулистыми телами, блондин чувствовал несоизмеримую усталость и... счастье. Сегодня он вкусил запретное знание, узнал страсть и власть другого, полного истории ушедших поколений аль-Хайтама и смог понять, каково это - окунуться в любовь двух партнеров, стремящихся в едином порыве довести тебя до синевы небес искрометной высшей точкой наслаждения. Когда Кавех опомнился, лежа с милым на кровати в ленивых объятьях, он посмотрел на другого аль-Хайтама, что усталыми грузными движениями собирал свою одежду по полу. - Ты уходишь?.. - даже расстроенно вопросил архитектор. - Увы, эта встреча сил моих заняла много, - отозвался средоточие запретных знаний негромким голосом, показавшимся блондину даже по-своему мягким. Похоже, подаренное Кавехом удовольствие смягчило его непреклонную властность. - Куда ты пойдешь? - позволил себе смелость задать вопрос архитектор. Лежащий рядом любимый глянул сначала на партнера, что будто не хотел терять другого аль-Хайтама, а потом и на него самого, уже полностью одетого и поправляющего плащ изумрудных тонов. - Домой. В измерение запретных знаний. - Мы больше не увидимся?.. - посмотрел на гостя с тоской блондин. Тот обернулся, сверкнув алым взглядом, что пропитался любопытством. Шагнул ближе, еще пара шагов - и искаженный аль-Хайтам уже был вплотную к краю кровати, где усталый Кавех из последних сил сел на колени, уперев руки между своих согнутых ног. Вновь блондина пленила алая красота чужих глаз. В них переплелись мудрость всех погибших ученых и знание обратной стороны существующего мира. Будто даже разбитое небо было детищем этой таинственной сущности из далекого измерения, что закрыто простым людям. И взор этот обещал многое, маня вновь приблизиться и уже самому украсть поцелуй. - Ради новой встречи с тобой, милашка, я соберу силы, просто дай мне немного отдохнуть, - насмешливо, самодовольно проговорил извращенный аль-Хайтам, и Кавех дерзнул сам прильнуть к его мягким губам. - Я... Мы будем ждать тебя, - глянув на наблюдающего за ними родного аль-Хайтама, что вздохнул будто бы недовольно, но затем кивнул слегка, произнес Кавех, не желая отпускать гостя. Но, увы, он не мог больше его задерживать. Другой аль-Хайтам обладал магической силой, по ощущениям сравнимой с богами, но даже он не мог назвать себя всесильным. Всем нужен отдых. Неизвестно, когда произойдет их следующая встреча, но в последнюю секунду перед тем, как раствориться в алом похожем на бушующее пламя бурлении силы элемента, другой аль-Хайтам что-то нашептал одними губами. Но, увы, Кавех не умел читать их движения. В отличие от его партнера, недовольно нахмурившегося. - Интересно, что он сказал напоследок?.. - тоскующе протянул архитектор. Его любимый родной аль-Хайтам показательно фыркнул. - Что? Ты прочитал? Скажи! Милый завредничал. - Ну скажи! Я тебе блинчики сделаю! Скажи! - заканючил блондин. Такому предложению аль-Хайтам просто не мог сопротивляться. - Он сказал, что ты ему понравился, - с тяжелым вздохом выдал секретарь. - Милый, ты ревнуешь? - догадался Кавех. - Он - это ты, вы одно и то же. И меня хватит на обоих, разве ты еще не понял, милый? - поцеловал его архитектор, валясь сверху. Кто знает, когда этот таинственный гость, средоточие запретных знаний, появится вновь. Но встреча с ним подарила Кавеху незабываемые впечатления. Этого нельзя отрицать. Как и того, что оба аль-Хайтама невероятно желанны и привлекательны.