Охота Байху

Прибить бы кого прямо сейчас. Не саблей, а в рукопашную, кулаком в морду. Чтоб знал, какими словами поминать Сяньлэ, дерьма кусок. Его любили, вообще-то, как уж могли. Роскошью окружали, деньгами не обделяли, воспитывали вполовину не так жестко, как государева наследника. Государыня сколько раз при сыне сокрушалась, что путного ничего не выходит. А этот… мало того, что не ценил, еще выеживается. И ты вознесся, сученыш драный?! Важный теперь! Думаешь, позабыли все, что братцу моему зад ты подтирал? Что, поломойка, тряпку в руки дать некому? Се Лянь твой кругом проебался, и ты вместе с ним! Мозгов нихуя у всех троих, просрали Сяньлэ! Му Цин тоже в выражениях, конечно, не стесняется, когда надо. Даже такие ругательства знает, какие Ци Жуну не снились. Но чтоб демона по второму разу развоплотить, век точно ждать придется. Отхерачил он его знатно, но прах-то не делся никуда. Надо Фэн Синя подбить найти. Надо. Но сначала залечить раны, крови потерял достаточно. Еще и когти у Ци Жуна наверняка не просто так, яд на них какой-нибудь несильный. Был бы сильный, сам в рот бы не пихал. И голова трещит после придурка этого, так что поспать стоит явно. Желательно день-полтора, и чтоб ничего не снилось. Совсем ничего, ни-че-го-шень-ки. Только Му Цин предполагает, а божества снов располагают. Гады. — Ваше высочество, вы собрались? Дверь приоткрывается изнутри, Се Лянь смотрит из-за золотой маски. Даже так видно, что немного неловко. — Я думаю, да… Только пояс никак не могу завязать, многовато слоев. Это его высочеству еще неизвестно, что там и пояс не один. — Боже мой, сразу бы меня позвали! — Ты одевался, я не мог! Ну… мог, причем запросто. Му Цин и потом оденется, не к спеху. Все хотят видеть Воина, радующего богов, а он может и позже появиться. Так даже логичнее. Правда, тогда с башни спрыгнуть не получится, но хоть советникам нервы сберегут. С поясами возни немного, если уметь. Завязывает Му Цин их быстро, даром что три штуки. Все расшиты золотом, бисером, все для его высочества лично. Сколько этот костюм воина стоил, страшно представлять. Было бы кому другому, зависть бы взяла. Столько денег на эти тряпки, сколько он в глаза не видел. Но его высочество Се Лянь, наследный принц… — Спасибо, ты просто спас! — Ну что уж, ерунда. Будет вам, лучше собирайтесь. — Ага… Ой, Му Цин, ты такой в этих одеждах красивый! И улыбается вместе с солнцем. Его высочество заслужил. — Меч не забудьте! — А ты саблю! И сегодня не ругаться с Фэн Синем! — Ну ваше вы… — Перед шествием поругаетесь — два дня подряд в пословицы играть будете! — Фэн Синь-то об этом знает? — Вот от тебя и узнает! Смеется. Так, как светится небо, как переливается речка. Как тот, кто абсолютно счастлив, и счастливы те, кто рядом с ним. С наследным принцем Сяньлэ, самым ярким, самым светлым. Таким, каким Му Цину не стать. Но пусть уж лучше будет Се Лянь, чем никого совсем. …И ведь триста с лишним лет уже никого. Совсем. Некому больше счастливым быть, некому, как солнце, всем светить и каждому. А раз некому, под чьим светом греться? Так и замерзнуть можно, аж до ледышки. Бр-р-р. Холодно. Без Се Ляня холодно. — Вам что-то приснилось не то? — женский голос будит. Знакомый. Женский голос. В его покоях. А? Остатки сна слетают мигом. Засыпал, вроде бы, в собственном дворце в личной спальне. Не в зале на подушках, не в кабинете за столом. Там еще девчушки-служанки бегают иногда, а тут откуда? Глаза распахнув, садится резко. Встречается взглядом с Линвэнь. Сидит, как ни в чем не бывало, в горе свитков, вполголоса по духовной связи что-то бубнит. В его, мать вашу, спальне. — Доброе утро, генерал Сюаньчжэнь. — …Не понял. На большее не хватает, браниться не хочется на девушку. Ну и не посмотреть пришла же, в конце-то концов! А если не за этим… это что вообще за номер? — Могу ваши чувства понять, — от бумажек не отрывается. — Уверяю, генерал Сюаньчжэнь, мне тоже больше нравится в своем дворце работать. Хотя стол у вас удобный, правда для меня высоковат. Лишь бы лицо пятнами не пошло сейчас. И чтоб не узнал никто, что… что? Что ему… если не выражаться, визит неожиданный нанесли? Такой неожиданный, что помолиться захотелось сразу всем, себя включая. — Не переживайте, все в тайне. Я, как и вы, об этом сплетен не хочу. Особенно если дойдет до старины Пэя. Вариант «проспорила Пэй Мину» — к демонам. — А зачем… зачем вообще ты здесь? — Жду вашего пробуждения, — невозмутимо. Боги, ну как во дворце Владыки погоду обсуждают, какой абсурд!.. Хорошо еще, не у Фэн Синя решила поработать, тот бы, спросонок женщину увидев, не проснулся никогда. — Ну? — Что? — Ты дождалась. — Поверьте, я очень рада, — свиток, наконец, отложив. Чистый, правда, сразу взяла. — Вы в состоянии трезво мыслить, или мне подождать? Еще и трезво мыслить, сама попробуй в таких-то обстоятельствах! Взлом без кражи, куда служащие только смотрят?! Ладно, с ними потом, видать, разбаловал. — …Да. Да, мыслю трезво. — Точно? — У тебя сомнения? — Вы не заметили, что не одеты. …Блять! Ему же Ци Жун плечо разодрал когтями, торс еще точно где-то поцарапал, конечно, не одет! Опять же, перед женщиной!.. Нет, а она другое что-то ожидала? Наверное, нет, но один черт! Смотрит, мать его, на это великолепие во всей красе… Вот хочется ругаться, а слова закончились. Линвэнь невесомо совсем улыбается. Одними глазами, но будто вот-вот засмеется. — Тебя… не смущает?! — Ну, вы же в штанах. Слава Владыке, что в них! Иначе можно под землю провалиться, верующих своих Инь Юю завещать. Потому что Фэн Синь перебьется, хрен ему с редькой. — …Мне одеться? — вопрос дурацкий донельзя. Про погоду спросил бы еще, до кучи уж! — Штанов достаточно, — ну смеется же, пусть и почти незаметно! — Не волнуйтесь, я все два дня только в бумаги и смотрю. Сколько?! Дар речи к Му Цину возвращаться без того не планировал, теперь точно ищи-свищи. — Два дня, сегодня третий, — вслух, что ли, сказал? — Я сама была против, но Владыку ослушаться — сами знаете. Один уже ослушался, ага, до сих пор… Так, это здесь с какого боку?! Надо срочно мысли собирать, так непонятно, до чего дойти можно. — Владыка, конечно, приказал не просто так? — Если бы просто так, я бы отвертелась. А дело было серьезное, — глаза, наконец, подняв, смотрит в упор. И тон разговора меняет. — Вы неделю назад отправились с демонами ранга «зловредные» сражаться, мой дворец отпустил в одиночку вас. Вернуться должны были на следующий день с минимальными ранами. Все верно? — Верно. Не с Ци Жуном бодаться шел, в планах этого гаденыша не было. Отправился, как приличный бог, молитвы верующих исполнять, нечисть мелкую выгнать. — А вернулись через три с лишним дня, с серьезным ранением. Никому не сказав, с чем столкнулись и чем дело закончилось. Владыке нужно было знать, что за тварь, причем срочно. Потому что если так потрепало бога войны, то минимум «свирепый». Без контроля это нельзя оставить. — На ближайший век, думаю, можно, — выдохнув. — Ладно, понимаю, но крайности такие зачем? Сам бы до дворца твоего дошел. — Мы же точно силу твари не знали. Значит, когда очнетесь, только предполагали. А вы еще сколько-то в себя будете приходить, до дворца Линвэнь бог весть когда дойдете. Если с Цзюйяном по пути сцепитесь, родную мать забудете, а нам ждать и ждать. — А отчет? — Генерал Сюаньчжэнь, вы правша. …Да ну мать вашу, а. И как раз в правое плечо Ци Жун и целился, и демоны его тоже. Техника грязная, но не от подобной дряни ждать честности. Саблю-то он левой еще удержал, а вот кисточку еле-еле смог бы. Там не выпады делать, там иероглифы надо выводить. — Еще раз извиняюсь, — заметила, видимо, смятение. — Но не каждый день боги войны в таком состоянии на небеса возвращаются, когда на мелких духов шли. Пришлось потерпеть неловкость. — Да черт с ней, с неловкостью, — не подростки же, в самом деле. — Спрашивай уже, что хотела. Линвэнь не спорит. Надоело, похоже, самой. — Так, — свиток новый развернув. — В первую очередь: что это было? — Зеленый демон Ци Жун. С кисточки капля на бумагу падает. Му Цин продолжает неспешно: — Со свитой из низших, в одиночку он не соперник мне. Свита голов сорок, не меньше. Демоны, на которых изначально шел, в ней же. — Что он пытался сделать? — Очевидно, мне навредить. Или любому, кто отзовется. — Что вы с ним сделали? — Развоплотил оболочку. Это точно, сам видел. Лучше бы не видел. Даже когда саблей рубил в клочья, визг стоял. Ой, не могу! Постирушка братца — бог войны, вы посмотрите! Как порося закалываешь, тоже мне, вояка! Да что ты без него, псина бесхозная, смотреть жалко! — Как он реагировал на вас? Так и хочется спросить — тебе с руганью или без? Если без… ну, тогда молчал. — Будто не знаешь, как Зеленый демон себя ведет. — А помимо ругательств? Если б там помимо них еще что-то было. Словарь нецензурщины на наречии Сяньлэ писать можно, такой поток. На большее этот засранец никогда способен не был. Еще в почти-непревзойденные записать хотели, три ха-ха да и только. Раньше Се Ляню пытался подражать, теперь Хуа Чэну повадился, никакого вкуса. Где Ци Жун и где Хуа Чэн. Тем более уж, где Се Лянь. — Провоцировал? — А? — Вас Ци Жун провоцировал? — Ага. — Чем? Да какая, черти побери, разница, что он там нес?! Не увидишь больше никогда своего Се Ляня! На пару с Фэн Синем брошенные псинки! Сдох хозяин ваш, чего не радуетесь?! — Ерундой. — А я думаю, припоминал годы переворота в Сяньлэ. — Не… да нет, с чего… да как?! Час от часу не легче. Все, отныне только отчеты, никак иначе! Вживую он язык за зубами почему-то не держит. На Празднике Середины Осени — Се Лянь, сегодня вот Ци Жун, дальше кто? А откуда новости-то, скажите на милость? Тут уж точно не Му Цин выдал, никоим образом не мог. Ни взглядом, ни чихом, ни жестом, прочитать на его лице было нечего! Или Линвэнь в голову научилась влезать? — Не волнуйтесь, дело не в вас, — в свиток что-то сосредоточенно записывает. — Лет сто назад с ним сцепился Цзюйян. Обстоятельства и результат почти один в один, значит, и методы те же. Логика, не более. Логика у нее, вы посмотрите. — Использовать статус обязывает? — «иначе не додумалась бы?». Это он съязвить пытается, но слабовато как-то. То ли не проспался, то ли не хотелось. — Статус дополняет. Но, справедливости ради, догадаться не так сложно. Зная вашу биографию, Ци Жуну и провоцировать больше нечем. — Тогда чем именно провоцировал? Разом двух зайцев. И Линвэнь проверит, раз такая умная, и сколько ей известно, выяснит. До чего-то, может, и легко додуматься, а вот до того, за что он Ци Жуна развоплотил и за прахом готов побегать… Линвэнь усмешки не скрывает уже. Но и ему есть, чем козырнуть сейчас: — Этого тебе Цзюйян не говорил? — ухмыльнувшись. Не так, как Фэн Синю, когда победителем себя чувствуешь, но все же. В ответ такая же ухмылка. — Что спровоцирует его, то будет побоку вам. Не помогло бы. — Вот и докажи, что без этого справишься. — Скучно вам, что ли, генерал Сюаньчжэнь? — ладонью щеку подпирает. Поза не чинная абсолютно, но о превосходстве говорит. — Вздумали проверять Совершенного Владыку Линвэнь? — А если и вздумал? — Потом не обижайтесь. Свиток остается на столе. Линвэнь, рукава отряхнув, подходит и садится на край кровати. Смотрит точно в глаза, не отрываясь. Сама причем маленькая, тоненькая, но менее угрожающей не выглядит от этого. — Должно быть, сначала сказал, что слугам среди богов не место, их дело полы мести да штаны стирать. Потом — что вы к падению Сяньлэ причастны и что вы с Цзюйяном без его высочества Сяньлэ как собачки без хозяина. Но Ци Жун не Ци Жун, если этим закончил. Где их берут, таких умных-то. Как прочитала, честное слово. Допустим, действительно додуматься можно. Что Му Цин полы подметал, всем Небесам известно, про падение Сяньлэ и смертные-то не забыли пока. И про Фэн Синя, естественно, не тайна. Если хорошо задуматься, это первым выплывает. Только права Линвэнь, тут дело не кончилось. — А дальше что? — А дальше сказал, что вы предатель. И его высочество Сяньлэ не отблагодарили ничем хорошим. Какие мы нежные! Сколько за счет братца жил, а чем оплатил? Фэн Синь хоть заслужил, а ты на что надеешься?! Возомнил себя невесть кем, шавка неблагодарная! — Вы не заслужили быть с ним рядом. А его высочество ненавидеть должен вас. Что, правда глаза режет? Да Се Лянь тебе в харю первым должен плюнуть, если жив еще! На что уж дрянной человек, лотос с черным сердцем, а ты не заслужил и того! Близко ему не ровня! Не заслужил. Не заслужил, он прав. Что Му Цин для Се Ляня сделал, чтобы заслужить? Только пользоваться мог всем, что дали, за это службой честно заплатил. А за остальное… разве ж есть у него, чем за это платить? За доброту. За свет. За чистоту безграничную, что не замарать ничем. За ласковый взгляд, касания нежных рук. Столько света Се Лянь ему дал — а Му Цин что? На Небеса-то он поднялся, бог войны теперь. Верующих хватает у него, сил в достатке, денег хоть отбавляй. Во всем, вроде как, Се Ляня превзошел. А рядом с ним не встал и близко. Никогда не встанет. Тихий вздох выдергивает из мыслей. — Ну, я же предупреждала. Не обижайтесь. — Не обижаюсь я. Вправду не обижается ведь. Что ком в горле, то не вина Линвэнь. — Проверили? Допроверялся. И не до того ему, что сама Линвэнь не выглядит довольной. — Ладно. Злоупотребляю вашим гостеприимством, генерал Сюаньчжэнь. Хорошо, что Зеленый демон повержен, Владыке я сообщила все. Простите за вторжение еще раз. — Забудь. Она и делает вид, что забыла. Собирает те свитки, что помещаются в руки, остальные заклинанием тащит за собой. Еле-еле протискиваются в дверь. — Ци Жун ведь так и действует, — словно что-то обдумав, произносит в дверях. — Не зря его Искатель Цветов зовет позорищем. Оружия у него никакого нет, только провокации. — Да, — а вот он обдумать ничего не успел. — Ничего более. Взгляда Линвэнь он не видит, только спину. На душе почему-то чуть-чуть теплеет. — Значит, до свидания. До встречи, генерал. — До встречи. Почти хочется попросить, чтобы осталась на чай. Может, даже не из вежливости. Му Цин, конечно, в этом сам себе не признается, что уж о том, чтоб вслух произнести. Сам ведь забыл, что выяснить хотел. И не понял, что в итоге выяснил. Одно понятно — теперь в спальне на ключ запираться будет. Даже ненадолго, даже полумертвый. Не нужны ему такие сюрпризы, обойдется. Еще, не дай Цзюнь У, без штанов решит отдохнуть, к черту такие радости. А если взамен Линвэнь святая невинность какая-нибудь явится, это совсем ведь нехорошо… Сяо Хай — старший из слуг, юный дух войны — занят, оказывается, молитвы побежал исполнять. Это он правильно, умный мальчик. Правда, младших духов и слуг построить некому, мельтешат перед Му Цином наперебой. Но чай делают вкусный, пережить можно. Голова трещит все еще, хотя несильно. Плечо немного ноет, пальцы нетвердо чашку держат, но глубокие раны зажили. Денек отойти, и в бой. А ночью… не снится ничего. Просто спится хорошо и крепко.