Удар на добивание

      Тэхён заставил его сомневаться.       Нет, Чонгук не смирился, он и дальше будет ждать малейшей возможности вырваться на свободу. Но, черт! Слова Тэхёна звучали дико, и при этом логично. Логично, блять! Тот с совершенно спокойным лицом уверенным тоном объяснял Чонгуку, что качество жизни здесь зависит только от него самого. И ведь в чем-то был прав. Он же сам решил, что ему отныне ничего нельзя, а оттого сидел в четырех стенах, потихоньку съезжая крышей.       Может… Ну, хотя бы теоретически… Стоит попробовать пойти Тэхёну навстречу? Да, тот гад и мудак, но раз уж иного выбора у Чонгука нет, так зачем тогда усложнять? Он мог, конечно, и дальше сторониться этого ужасного человека, только вот прав Тэхён: стоит тому напомнить о его семье — и Чонгук сделает все, что от него потребуется, по щелчку пальцев. Будет глотать злые слезы, умирать от унижения, но сделает. И раз уж Тэхён дает возможность договориться, а не берет все что хочет и, куда важнее, может, то Чонгуку стоит этим воспользоваться.       Да и ведь не сделал тот ничего, когда он разбил ему нос… Не избил, не наказал. А значит, как минимум нужно прощупать границы дозволенного.       Сближение неизбежно. И Чонгуку хотелось думать, что оно произойдет потому, что он сам пришел к такому решению, а не из-за того, что его вынудили подчиниться. Изначально — да. Но… В общем, ему было необходимо влиять хоть на что-то. Или хотя бы думать, что влияет.       Ночь вышла бессонной из-за адреналина, что он словил в бою, и бесконечных размышлений, а потому наутро Чонгук, разлепив глаза, посмотрел на время и отрубился обратно. Черт с ним, один день можно и прогулять, не впервой. А проснувшись уже во второй раз днем, он точно знал, что ему делать. Оставалось только дождаться вечера.

***

      Официально Тэхён владел маленькой фармацевтической компанией. Подвальные этажи которой были заняты лабораторией и складом для производства наркотиков. На самом деле, так даже проще: быть у всех на виду, не скрывать, что имеешь отношение к производству лекарств, а уж каких — это детали. У них даже небольшие госзаказы были: на обеспечение лекарственными препаратами больниц. И, естественно, с крупными корпорациями, едва ли не монополистами в этой сфере, ему не тягаться, только вот этого и не требовалось.       Когда очередная партия наркотиков была загружена, и грузовик выехал с территории, Тэхён щедро плеснул виски в стакан и, сев за свой стол в кабинете, закурил.       — Успокойся, — попросил Юнги. — Там такая охрана, что, даже если и нападут, то наши отобьются.       — Этот старый ублюдок гадит мне, срывая поставки, переманивает людей на свою сторону, а я должен лишь усилить охрану? — Процедил он сквозь зубы. В его мире просто стерпеть такое было нельзя, иначе подобное поведение могут принять за слабость. — Назначь мне встречу со стариком, — в итоге приказал Тэхён.       — Хочешь предъявить за сорванные поставки?       — Хочу прикончить, — сделав большой глоток и с громким стуком поставив стакан на стол, — но для начала поговорим.       — Сделаю, — Юнги разблокировал телефон и что-то там записал, как обычно — в заметки. Тэхён прекрасно знал об этой его привычке. Правда, записывал все тот каким-то хитрым шифром, понятным только ему одному, так что даже если этот телефон и попадет в чужие руки, какой-то информации оттуда извлечь не смогут.       А Тэхён затянулся сигаретой, ощущая растекающуюся на языке горечь.       — Но сначала надо дождаться, пока ты придешь в порядок, — намекая на гематому, что растекалась фиолетовым на переносице.       Да, Чонгук врезал ему от души, и Тэхёну до чертиков это нравилось. Он коснулся синяка пальцами, смакуя когда-то такую привычную боль.       — Прямо как в старые добрые, да? — Он усмехнулся. Давно так просто и без экивоков его не били по лицу, теперь обычно сразу стреляли.       — Если ты позволишь своей постельной игрушке себя калечить, то у некоторых могут возникнуть вопросы. Или, — Юнги цепко глянул на него со своим этим фирменным укоряющим прищуром, — кто-то может решить, что ты размяк.       — Мы просто боксировали, — раздраженно ответил Тэхён. — Иди к черту.       — Вы просто боксировали, и мальчишка разбил тебе нос.       — Я хочу, чтобы он дрался со мной в полную силу, а не трясся, боясь лишний раз задеть.       Юнги вздохнул.       — Я понимаю, что ты скучаешь по этому, но, Тэхён, при всем моем уважении к твоим навыкам, ты, — делая ударение на этом слове, — драться в полную силу больше не можешь. А потому вставать на ринг против тренированного бойца как минимум безрассудно.       Тэхён молчал. Сверлил стакан с виски взглядом и сжимал руки в кулаки, переживая очередной приступ ненависти к своему отчиму. Тот когда-то отнял у него возможность заниматься любимым делом, за что Тэхён сполна отомстил, но это лишь утолило его жажду, однако не помогло вернуться в бокс. Да и ничто уже не поможет. Перевел взгляд на свои руки, от запястья и выше увитые чернилами татуировок: под некоторыми линиями можно было заметить старые шрамы, оставшиеся от торчащих из разорванной кожи костей. Иронично, что когда-то он и начал бить татуировки, желая малодушно скрыть шрамы, но теперь казалось, что наоборот — они стали еще заметнее под слоем черной несводимой краски, словно бы вечное напоминание о том, из-за кого Тэхён стал таким.       — Он еще недостаточно тренирован, поверь мне, — Тэхён подавил неуместные сейчас воспоминания. — Вот когда Чонгук станет по-настоящему хорош, тогда я и буду просить его не бить со всей силы. А сейчас я хочу вернуть хотя бы часть тех ощущений, что испытывал прежде на ринге.       — Будешь его тренировать? Хочешь сделать лучшим, раз уж сам таким стать не смог? — Юнги, как и всегда, видел его насквозь.       — Проницательный сучонок, — он хмыкнул и затушил сигарету в пепельнице.       — Именно поэтому ты когда-то и взял меня к себе, — парировал Юнги.       — Туше, — признал поражение Тэхён. — Но с тех пор ты стал наглее.       Они познакомились за карточным столом, когда мелкий шулер Мин Юнги, пользуясь тем, что умеет читать людей, попытался наебать его в покер.       — Ладно, хватит предаваться воспоминаниям. Что там у тебя еще?       Юнги тут же сосредоточился на деле, мгновенно переключаясь с непринужденного дружеского общения на строгий деловой тон.       — В полицейском архиве кто-то поднимал твое дело, — заглядывая в телефон, — запись есть, но фамилия указана ненастоящая.       — Да? — заламывая бровь. — Я что, мало плачу комиссару? Или эта жадная скотина настолько обленилась, что за собственными людьми не может уследить? Ладно. Узнай, что там происходит у этого идиота, возможно, встретимся с ним в ближайшие дни.       Пять лет назад его попытались привлечь к ответственности за изготовление, хранение, транспортировку наркотиков и еще черт знает за что. Но дело закрыли за недостаточностью улик. Перед ним даже извинились. Только вот мэр Сеула, который был у него на коротком поводке, недавно сменился, а компромат на нового еще недостаточно крепкий, чтобы можно было захаживать к тому в кабинет, как к себе домой. Естественно, Тэхён озаботился тем, чтобы получать информацию о любых манипуляциях с его делом, и тот факт, что некто вновь поднимал архивы, ему не нравился.       Тучи сгущаются. Что-то определенно происходит, но он пока не вполне понимает, что именно. Конкуренты и враги наглеют, полиция смеет поднимать голову… Что же он упускает?

***

      Чонгук нервничал. Маялся, скитаясь по особняку, даже пытался отвлечься, занимаясь на тренажерах, но мысли о предстоящем разговоре возвращались снова и снова.       А еще… Он совершенно не привык командовать людьми, а потому ему пришлось подавить смущение, чтобы, придя на кухню, попросить подать ужин позднее.       — Здравствуйте, — он поклонился, неуверенно перетаптываясь на месте.       Трое людей, занятых работой здесь, оставили свои дела и вопросительно посмотрели на Чонгука. Пожилая аджума вышла вперед и, поклонившись в ответ, поинтересовалась:       — Вы что-то хотели, молодой господин?       Чонгук сглотнул. Он? Господин? С чего бы это?.. Хотя, ну, ведь стол накрывали на него и на Тэхёна обычно. Так, значит, вот как тот представил его прислуге, и вот почему охрана не останавливала его в исследованиях особняка. Это… смущало. И в то же время словно бы снимало с него невидимые цепи — Чонгук, оказывается, здесь не бесправный пленник, ему многое дозволено.       — Да, — и снова замолчал, подбирая слова. Как-то неловко. — У меня есть просьба: вы можете накрыть на стол тогда, когда Тэх… то есть, господин Ким придет домой?       — Конечно, — та снова поклонилась. — У вас будут какие-то пожелания, касаемо блюд?       — Н-нет.       Чонгук в принципе был всеядным, а после смерти отца и вовсе забыл, что такое излишества в еде.       В итоге, поблагодарив аджуму, он отправился сначала вниз — мучить тренажеры, а затем в душ и в свою комнату. Когда на подъездной у особняка появился черный внедорожник, Чонгук уже тропинку к окну протоптал. И нет бы почитать что-то, полистать ленту, да, в конце концов, просто залипнуть на ютубе, чтобы убить время, так нет же — слишком волнительно ему было, а оттого мозг просто не воспринимал любую постороннюю информацию.       Чонгук наблюдал в окно, как Тэхён вышел из машины, а когда тот вдруг поднял голову и посмотрел прямо на него, то он просто не успел отойти. Спалился! Сердце заколотилось, Чонгук чувствовал себя так, словно был пойман за чем-то неприличным. Бля, он словно запертая в замке принцесса: сидел тут и ждал своего принца. Но ведь это не так. Вообще не так! Нет, ну ждал, конечно, просто потому что хотелось поскорее уже прояснить волнующие его вопросы, а вовсе не потому, что скучал, или еще какие там мысли могли появиться у Ким Тэхёна. Да, черт возьми, у него до сих пор мурашки страха по загривку бегали от одного взгляда этого человека.       Для приличия выждав немного времени, Чонгук вышел из комнаты, вознамерившись найти Тэхёна, однако стоило сделать лишь несколько шагов, как тот сам вывернул из-за поворота.       — Прогуливаешь школу? — без предисловий заговорил Тэхён, в несколько шагов преодолев расстояние до замершего в растерянности Чонгука.       — Уже донесли? — выдал грубоватое в ответ. Черт! Ну, не так он планировал начать этот разговор, не так.       — Разумеется, — судя по лицу, находя его вопрос глупым. — К тому же, в твоем телефоне установлена программа-шпион, так что я всегда знаю, где ты находишься.       Что?       — Хочешь сказать, что следишь за мной? Все время? — все его намерения не ссориться и нормально поговорить сегодня сдуло мгновенно. Изнутри волной поднялись гнев и обида, затапливая здравый смысл.       — Именно, — и уже знакомым движением подцепил пальцами его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты мой, забыл? Ну-ну, — снисходительно так, бесячно, аж до зубовного скрежета, — не злись. Однажды эта мелочь может спасти тебе жизнь. Если ты вдруг не знал или позабыл, то врагов у меня немало, и вскоре они все узнают о тебе.       — И что? — все еще полыхая праведным гневом. — Захотят убить?       — Убить вряд ли, твоя смерть им ничего не принесет, — и склонился ниже, почти задевая его губы своими, так что Чонгук ощущал чужое теплое дыхание. — А вот причинить боль, чтобы повлиять на меня — вполне. — И поцеловал.       Это что, его затыкают таким образом?! Ну уж нет! Он слегка кусанул Тэхёна за нижнюю губу, а затем отпрянул, желая продолжить этот разговор. Правда, тут же испугался своего порыва, ожидая если не оплеухи, то хотя бы выговора, и вперился в лицо Тэхёна взглядом, судорожно считывая эмоции. Тот… не злился. Облизал нижнюю губу, надавил кончиком языка на то место, куда впились зубы Чонгука, а затем совершенно неожиданно для него усмехнулся. Сыто так. Заинтересованно.       — Мне не нравится, что ты следишь за мной, — куда осторожнее, чем прежде, заметил он. — Неприятно чувствовать себя под постоянным надзором. Намджуна же ко мне приставил, зачем еще что-то?       — Я бы мог сказать, что это для твоей же безопасности, но ты не услышишь. И не воспримешь, пока не прижмет. А потому скажу лишь, что запрещаю тебе удалять программу, если сумеешь ее отыскать. Запрещаю «забывать» телефон где-то. А если не послушаешься, — вновь приблизившись вплотную и угрожающе нависая над ним, — то я ведь могу и под кожу чип загнать, — и, подняв руку, коснулся пальцами задней части шеи Чонгука, чуть выше выпирающего позвонка, как бы показывая, куда именно вошьет следящее устройство. Чонгук вздрогнул. И поёжился, оценив перспективу. — Все понял, Чонгук-и?       — Угу-м, — буркнул невнятное.       — Я не слышу, — требовательно, прожигая его взглядом, перед которым просто невозможно устоять.       — Я понял, — на выдохе ответил Чонгук, признавая, что от слежки ему не отделаться.       — Можешь злиться на меня сколько угодно, звереныш, — нежно поглаживая его костяшками пальцев по щеке, — но однажды ты поймешь, что это было необходимо. — А он продолжал хмуриться, твердо глядя в ответ. Ну, Чонгук, по крайней мере, надеялся, что твердо, потому что выдерживать чужой стальной взгляд было неимоверно сложно. Все время хотелось отвести глаза или вовсе опустить вниз, подчиняясь. Но он не мог себе этого позволить. — Мне плевать, ходишь ты в школу или нет, не волнует, в какие магазины ты заглядываешь, поверь. Я обращу внимание лишь в том случае, если ты будешь находиться там, где не должен. А потому перестань обиженно дуть губы и скажи уже, зачем ждал меня.       — Я не дую губы! — тут же воспротивился Чонгук. Вышло как-то слишком уж эмоционально и… блять, обиженно, что только подтверждало слова Тэхёна.       — Оу, значит, тот факт, что ждал меня, ты не отрицаешь? — и снова эта улыбка-усмешка, от которой отчего-то начинало приятно тянуть внизу живота.       — Иди ты, — не слишком вежливо, но, кажется, Чонгуку было жизненно необходимо дерзить этому человеку. — Но вообще ждал, да, — признался он все же, вспомнив ворох сегодняшних размышлений и возвращая себе утраченную было уверенность. — Как насчет того, чтобы поужинать вместе?.. — осёкся, осознав, что это подозрительно похоже на приглашение на свидание. — Тут, в смысле. Дома. У тебя. Но вместе. Раз уж нам надо общаться, то почему бы не так? То есть… — Чонгук выдохнул, окончательно запутавшись в словах.       — Я буду рад, если ты поужинаешь со мной, Чонгук, — подхватил Тэхён, а улыбка на этот раз другая. Не наглая и самоуверенная, не холодная и злая, а какая-то понимающая, что ли. А еще, может, ему померещилось, но все же Чонгук видел смешинки в чужих глазах. Веселит его косноязычность? Вот же гад, а. — Мне нужно минут десять на душ, а потом я буду весь в твоем распоряжении.

***

      Тэхёну нравилось наблюдать за Чонгуком, нравились его порывистость, непреклонность и в то же время способность уступать, пускай и не сразу. Он и сам когда-то был таким: юношеский максимализм, желание доказать себе и окружающим, что чего-то да стоишь и можешь со всем справиться самостоятельно. А еще потребность иметь хотя бы иллюзию свободы — вот с последним как раз и возникали проблемы, но они не сильно беспокоили Тэхёна: он прекрасно знал, что приручит этого зверёныша. Уже начал, судя по тому, что именно Чонгук был инициатором совместного ужина.       Тот ел быстро и не очень аккуратно, явно получая удовольствие от еды, тогда как Тэхён уже давно забыл, что такое наслаждаться чем-то таким. Аппетита не было. Он ел лишь потому, что это было необходимо.       — Я вообще-то хотел с тобой поговорить, — насытившись, отложил палочки в сторону и уставился на Тэхёна, повторившего его действия.       — О, и о чем же? — испытывая щекочущий интерес. Чего, надо признаться, он уже давненько до появления Чонгука не чувствовал.       — Мне нужно ходить на подготовку к экзаменам. Дополнительно, в смысле, — и глаза эти темные, насуплено глядящие из-под лохматой челки.       — Хорошо, — он пожал плечами. — Ходи. От меня что-то требуется?       — Оплатить их.       И замолчал, насупившись еще сильнее. Кажется, тема денег для Чонгука довольно больная, и сейчас тому откровенно неудобно от того, что приходится их просить. Мило.       — У тебя есть карта, которую я тебе дал. Смею предположить, что средств там хватит и на оплату учебы, и на твои хотелки. Если же нет, то достаточно просто сказать мне об этом.       А на лице напротив — целый океан эмоций. Недоумение, удивление, неуверенная радость.       — То есть, — медленно и осторожно, видимо, еще переваривая информацию, — я могу тратить деньги, на что хочу?       — Именно, — Тэхён сжал губы, чтобы не улыбнуться: слишком уж забавно было наблюдать за тем, как Чонгук пытался скрыть свои чувства, но у него это не получалось. — Еще что-то?       — Да, — и выдох, такой дрожащий. — Ты обещал, что позаботишься о реабилитации моей мамы, — о, на этот раз смотрел куда увереннее, даже с какой-то претензией.       — Я все ждал, когда ты об этом заговоришь, — Тэхён откинулся на спинку стула, — что ж, я попрошу моего помощника подобрать лучшую программу реабилитации. От тебя потребуется информация о ее диагнозе, а лучше — медицинские документы.       — У меня все есть, — кивая на телефон, что лежал на столе.       — Хорошо, этот вопрос можно считать решенным. Еще что-то?       — Да.       Надо же, какой требовательный мальчик.       — И что же?       — Я хочу вернуться к тренировкам, — сглатывая так, что кадык заметно дернулся. — И снова участвовать в боях.       Голодный. Точно так же голоден, как сам Тэхён. О, как же хорошо он понимал это желание: снова ощутить себя королем на ринге, снова одолеть своего противника, используя не ум, хитрость, связи или оружие, нет. Сделать это кулаками. Почувствовать прилив адреналина, пузырящуюся радость от победы, которая затмевает даже боль от чужих ударов.       — Нет, — он позволил себе насладиться практически детской обидой, вспыхнувшей на лице Чонгука, наблюдая, как та сменялась на злость, и лишь затем добавил: — Сначала нужно поговорить с твоим врачом. Если доктор Ли разрешит, тогда я лично составлю тебе программу тренировок. А после найду подходящего тренера.       Чонгук молчал какое-то время, напряженно хмуря черные брови.       — То есть, в целом ты не против? — уточнил.       — Не против, — подтвердил, закуривая и подмечая, как облегченно выдохнул Чонгук. — Еще?       — Н-нет.       — Хорошо, — он подался вперед, ставя локти на стол. — И, раз уж мы озвучиваем свои просьбы, то теперь пришла моя очередь, так? — В ответ получил нервный кивок. — Что ж, тогда, Чонгук-и, будь добр, подготовься к анальному сексу, — и, видя, как в удивлении расширились чужие глаза, продолжил: — Хочу провести сегодняшнюю ночь с тобой.