Удар на добивание

      «За все надо платить, верно, Чонгук-и?» — прозвучало напоследок от Тэхёна. И эта фраза крутилась у него в голове, пока он принимал душ и… все остальное делал. Приятного мало, но еще более неприятным было осознание, что он не может прятаться здесь вечно, и рано или поздно все равно придется выйти из ванной.       — За все надо платить… — повторил, сжимая руки в кулаки. И, не сдержав эмоций, ударил в стену, раня кожу на костяшках пальцев и оставляя на дорогом кафеле разводы крови. — Сука! Ненавижу!       Ему просто нужно потерпеть, да? Сцепить зубы, закрыть глаза и думать о чем-то другом, о чем угодно, а потом все закончится, и Тэхён оставит его в покое до следующего раза. Воющая гордость царапала за ребрами, а от мыслей о предстоящем унижении во рту растекался кислый привкус, так и подмывало задрать подбородок и просто послать Ким Тэхёна к черту. Только вот послать-то он может, и пошлет, но что дальше? Тот ведь четко дал ему понять, что сопротивляться и сражаться с ним выйдет себе дороже. И нет, Чонгук не был трусом, он всегда готов ответить на прямой удар, однако сейчас, в этой ситуации, простым мордобоем не отделаться. К тому же, Тэхён ясно и довольно красочно обрисовал Чонгуку перспективы того, что его ждет в случае неподчинения. Хоть тот и подчеркивал, что ничего подобного делать не собирался, только вот зачем-то же рассказал все в подробностях.       А еще мама. И сестра.       Чонгук выдохнул шумно, сунул руку под струю воды, смывая кровь, а затем, лишь обмотав бедра полотенцем, как бы демонстрируя, что не собирается бояться, в таком виде и вышел из ванной. Решительно дошел до двери, разделяющей их комнаты, и толкнул ее, не давая себе времени передумать или хотя бы усомниться. Ким Тэхён хочет его? Что ж, пускай берет, Чонгук не будет сокрушаться или ныть по этому поводу. Хватит. Набоялся уже на год вперед.       — Ты выглядишь так, словно пришел драться со мной, а не заниматься сексом, — насмешливо, с нотками хрипотцы в голосе произнес Тэхён, салютуя ему стаканом с виски, ну или с чем-то похожим. Тот сидел на краю кровати в расстегнутой рубашке и брюках, лениво выпивая и спокойно глядя на Чонгука снизу вверх. — Такой грозный.       Последнее уже без насмешки, однако, учитывая обстоятельства и положение Чонгука, для него все выглядело именно так, невзирая на интонации.       — Издеваешься? — процедил сквозь зубы.       — Нисколько, — отставляя стакан на пол. — Будь мы на ринге, я бы определенно испытал если не страх, то волнение.       — Но мы не на ринге, — резко ответил Чонгук. И добавил: — А жаль, я бы с удовольствием втащил тебе еще раз.       Дерзко? И плевать. Ему сейчас не хотелось подбирать осторожные слова.       — У тебя еще будет возможность мне врезать, обещаю, — а на лице ни капли злости, только что-то такое… болезненное. Опять. Всего на мгновенье, а затем вернулся интерес, что очевидно читался по горящему взгляду. — Можешь воспринимать эту постель, как поле боя, Чонгук. — Поднявшись на ноги и подойдя к нему. — Сможешь победить меня здесь, м? — И потянулся вперед, а Чонгук застыл, ожидая, что его сейчас или поцелуют, или надавят на плечи, или еще что. Но вместо этого Тэхён протянул руку дальше, мимо Чонгука, и прижал дверь, которую он так и не удосужился закрыть, когда вошел.       А затем просто вернулся к кровати, чтобы, подняв с пола виски, сделать еще один щедрый глоток.       — И как ты себе это представляешь? — очень надеясь, что его голос звучал достаточно безразлично. Он ни за что не покажет, насколько нервничает.       — Хм, ну, — делая вид, что задумался. — Например, кто из нас не выдержит и кончит первым. Так и представляется, как ты будешь скулить, сотрясаясь от накрывшего тебя оргазма, признавая свое поражение.       Чонгук фыркнул.       — Я не кончу под тобой, — громче, чем хотел бы, но плевать. — Чтобы ты знал: ты меня не привлекаешь, а изображать наслаждение я даже не собираюсь, — вздернув подбородок. — А потому просто сделай то, что собирался, и оставь меня в покое до следующего раза.       — Оу, — заламывая бровь, — и что, никаких мне сорванных стонов, да? — Чонгук предпочел смолчать на откровенную провокацию, но Тэхён на это только криво усмехнулся. — Что ж, как скажешь. Тогда раздевайся и ложись на кровать.       Ёкнуло.       Как бы он ни пытался держаться, волнение, тревога с нотками легкой паники разливались по венам. Хотелось зажмуриться, не видеть, не слышать, не чувствовать. Ладно. Плевать. Он справится.       Пальцы не дрожали, к счастью, но при этом задеревенели, а потому Чонгук несколько непозволительно долгих секунд провозился с узлом на полотенце, чтобы после отбросить его в сторону и выпрямиться перед Тэхёном. Не смущаться. Нельзя. Он просто голый, ничего такого. Да?..       Только вот скулы предательски горели, оставалось лишь надеяться, что Тэхёну этого не было видно в полумраке спальни.       — Ты совершенство, — тот вновь подошел ближе и провел кончиками пальцев по его животу, отчего мышцы тут же напряглись, и продолжил медленно вести вбок, обходя Чонгука по кругу. Разглядывал жадно, голодно; было слышно, как сорвалось чужое дыхание, как стало неровным и таким громким в окружающей их тишине. Касания, совсем легкие, чувствовались поразительно четко и жгли кожу. — Ляг на кровать, Чонгук, — повторил просьбу-приказ Тэхён.       Молча, по-прежнему стараясь не показывать, какие эмоции бушуют у него внутри, он подчинился и устроился на спине, невольно подмечая свежий запах постельного белья и мягкость одеяла. Уставился было в потолок, но стоило только уловить шуршание, как Чонгук приподнялся на локтях. Он не собирался смотреть, ничего такого. Просто нервы были натянуты до предела, и тело реагировало на каждый звук или движение.       А Тэхён в это время неспешно расправился с пуговицами на манжетах рубашки и стянул ее, чтобы кинуть на подлокотник кресла. Тот стоял к нему спиной, и Чонгук зацепился взглядом за выбитого на всю спину белого тигра: животное угрожающе скалилось, острые клыки можно было рассмотреть даже в приглушенном свете, и, опираясь на мощные передние лапы, явно готовилось к прыжку; на светлой шерсти красным выделялись тонкие полоски ран, а глаза с вертикальным зрачком горели желтым. Выглядело по-настоящему красиво. И чем дольше смотрел, тем больше подмечал количество мелких деталей, таких, как прорисовка острых когтей или то, как идеально мастер смог передать бугрящиеся под шерстью мышцы и напряженную позу животного. Хотелось потрогать. Казалось, что под пальцами окажется не теплая кожа, а короткая жесткая шерсть — это, конечно, не так, но слишком реалистично выглядел тигр.       Чонгук так засмотрелся, что не успел отреагировать, когда Тэхён повернулся к нему, и они встретились взглядами.       — Я смотрел на татуировку, — зачем-то пояснил он.       — Нравится? — делая шаг к кровати.       — Да, — признался. И чтобы Тэхён не подумал, что Чонгук говорит о нем, о его теле, добавил: — Всегда хотел набить себе татуировку.       — И почему же не набил? — тот поставил одно колено на кровать, а затем, как был в брюках, но с голым торсом, плавно опустился на Чонгука и навис над ним.       — Денег не было, — ответил, чувствуя, как от близости спирает дыхание, а сердце колотится все быстрее и быстрее.       — М-м, — промычал Тэхён не слишком заинтересованно. — Теперь они у тебя есть, Чонгук, — наклоняясь к его лицу, — теперь у тебя есть я. — И потянулся, чтобы поцеловать.       — Мы можем обойтись без этого? — чуть отвернув голову, так, что чужие губы коснулись его щеки.       — Хм, предлагаешь мне поставить тебя на четвереньки и трахнуть без подготовки? — иронично поинтересовался Тэхён. — Ты в курсе, что будет больно?       А Чонгук сцепил зубы и шумно выдохнул через нос, только представив, как он будет выглядеть и насколько униженно себя чувствовать. На коленях и локтях, с выставленной напоказ задницей, чтобы его было удобнее ебать.       — Я потерплю.       — Да что ты? — а вот теперь в голосе сквозила злость, Тэхён был явно недоволен его ответом. — Что ж, если ты пожелаешь, то в следующий раз я покажу тебе разницу, а ты выберешь, как именно мне тебя трахать. Но сегодня не смей отворачиваться от моих поцелуев. Ясно, Чонгук?       — Ясно, — ответил короткое, напомнив себе о том, что он сам на это согласился.       И потому, стоило Тэхёну вновь податься вперед, Чонгук разомкнул губы, позволяя себя целовать. А тот точно был зол, Чонгук ощущал его недовольство каждой клеткой своего тела, оно витало в воздухе, сгущаясь. Но вопреки этому, Тэхён не причинял боли, не кусал, не вдавливал в кровать, наоборот: ласкал языком медленно, словно желая распробовать. И это неожиданно успокаивало заходящееся в бешеном ритме сердце. Чонгук откинулся на кровать и отвечал, чувствуя, как между его ног втиснулось чужое бедро, а тонкие пальцы мягко коснулись лица.       Тревога уходила, а напряженные мышцы расслаблялись, Чонгук не планировал так делать, но невольно реагировал на глубокие, неспешные поцелуи. И да — в голове все еще билась мысль, что это все против его воли, но уже не так громко и настойчиво, хоть он и пытался за нее цепляться.       — Вот так намного лучше, — облизав свои и без того влажные от их смешанной слюны губы, негромко произнес Тэхён. Интересно, его собственные губы такие же красные сейчас?.. — Я бы продолжил, — зашептал в самое ухо, опаляя дыханием, а затем прикусил за мочку, тут же лаская ее языком, отчего вниз прокатилась волна мурашек. — Мог бы ласкать тебя медленно, Чонгук, — целуя шею и опустив одну руку на грудь, — опускался бы поцелуями по твоему телу, наслаждаясь тем, как ты стонешь и извиваешься. Но, — отстранившись и теперь глядя в его лицо, — раз тебе так неприятно и хочется поскорее закончить, то я не буду тянуть.       Тэхён сдвинулся ниже, потянул ноги Чонгука в стороны, заставив раздвинуть шире, и сел между ними. А он уставился в потолок, не желая видеть того, что будет происходить дальше.       — Растягивал себя?       Вопрос был чертовски смущающим, Чонгук испытывал острое желание закрыть лицо ладонями.       — Д-да, — выдохнул, зажмурившись.       — Какой старательный мальчик, — с нажимом ведя ладонями по внутренней стороне бедра и касаясь ожога, который уже практически не болел. — Вставлял в себя пальцы, лишь бы все поскорее закончилось? Сколько? Один? Два?       — Два, — щеки аж жгло от того, как сильно к ним приливала кровь.       — Неужели? — и тут Чонгук ощутил прикосновение между ягодиц — наглое, собственническое. Мышцы ануса инстинктивно сжались, когда внутрь толкнулись чужие пальцы, но Тэхён не стал двигаться дальше, лишь покружил снаружи. — Мало. А мы же не хотим тебя порвать, правда? — обхватывая ладонью его мягкий член. Нет. Ну, чуть затвердевший, самую малость, просто потому что трудно не реагировать, когда тебя, абсолютно обнаженного, прижимают к кровати и долго со вкусом целуют. И как бы Чонгуку ни хотелось сказать, что Ким Тэхён — отвратителен, внешне это было совсем не так. Тот по-своему красив и привлекателен, и будь ситуация иной, Чонгук, возможно бы, не отказался от того, чтобы стать ближе.       Но было как было, и Чонгук отчаянно сопротивлялся чувству возбуждения, которое вспыхивало внутри, откликаясь на прикосновения к члену.       — Расслабься, — звонко шлепнув его по ягодице. — Я не буду тебя трахать до тех пор, пока ты не возбудишься.       — Нет, — он замотал головой, по-прежнему не открывая глаз. — Я не хочу.       — Значит, мне просто нужно сделать так, чтобы ты захотел, — хрипотца в еще более низком, чем обычно, голосе проходилась жаром по венам. Ким Тэхён хотел его. В смысле, не только как трофей или интересную игрушку, тот был действительно возбужден. И это нравилось Чонгуку, нравилось знать — чувствовать, — что кто-то настолько могущественный сейчас истекал смазкой, лишь глядя на него.       — Н-не надо, — запротестовал он — уже не так уверенно, как прежде.       — Ты захочешь меня, звереныш, — прозвучало, как обещание. — И сейчас, — целуя внутреннюю сторону бедра, ту, где не было клейма, — и потом, — а теперь кусая, несильно, но место было чертовски чувствительным, так что Чонгук дернулся от прострелившего его удовольствия.       Он в ответ лишь промычал нечто несогласное, боясь, что стоит только открыть рот, как оттуда вырвется стон. Ему не нравится. Ничуть. Ему не должно нравиться. Но Ким Тэхён, кажется, не собирался давать ему и шанса, потому что, продолжая двигать рукой по его члену, вдруг накрыл головку губами.       Бля-я-ть…       Черт. Чонгук чего угодно ожидал, но только не того, что проклятый мафиози, жесткий и жестокий человек, ему отсосет… Скорее уж представлял, как тот заставит его — Чонгука — глотать член, но никак не обратное. И это сбивало весь настрой к чертям! Все его намерения просто перетерпеть и дождаться, когда это кончится, сдуло удовольствием и Ким, мать его, Тэхёном, который, вопреки разнице в их статусах, сейчас самозабвенно, старательно сосал.       Мокро. Захлебываясь слюной и надавливая пальцем под яйца, отчего Чонгуку пришлось закусить ребро собственной ладони, лишь бы не сорваться на стоны, тот брал с каждым движением все глубже и глубже, пока не коснулся губами лобка. Узко. Как же восхитительно узко его сдавливала чужая глотка, как приятно нажимали пальцы… Голова кружилась. Сердце бухало в груди, а мышцы напрягались, но теперь не от страха или злости, нет.       С хлюпаньем снявшись с члена, Тэхён хрипло прокомментировал:       — Смотри, какой ты уже твердый, Чонгук, — и сжал ладонью, медленно ведя вверх по мокрому от слюны и смазки стволу. — А гонору-то было…       — Да я… — начал было отвечать Чонгук, планируя сказать что-то, наверняка резкое, но не смог. — Ум-м… — сорвался на стон, стоило Тэхёну вновь взять его в рот одним быстрым движением.       Чонгук вцепился в одеяло и распахнул рот, жадно глотая воздух. Он не сразу осознал, что совершенно безотчетно подается бедрами вверх, желая получить больше. Сильнее. Желая кончить.       Как же быстро он сдался…       Но вспыхнувшую было мысль снесло лавиной ощущений, стоило Тэхёну сильнее сдавить его губами и втянуть в рот, восхитительно сжимая.       Откуда тот взял смазку, Чонгук не понял, да и не возник этот вопрос в голове в тот момент. Он просто ощутил, как осторожные и такие длинные пальцы медленно скользнули внутрь, заполняя. Немного больно, но так даже лучше. Потому что уколы боли затем разлетались по всему телу невообразимым жаром. А когда Тэхён надавил на простату, одновременно с этим вновь пропуская его член в горло, Чонгук больше не смог сдерживаться.       Он застонал.       Громко, протяжно, на всю, блять, спальню.       И продолжил всхлипывать, дергаясь, чтобы то насадиться на трахающие его пальцы, то толкнуться глубже в рот, так, чтобы до самого основания. Он не знал, за каким ощущением ему гнаться, всего было так много и мало одновременно. Чонгук ёрзал, ноги дрожали от напряжения, низ живота сводило предоргазменной судорогой, и он уже абсолютно точно забыл, что не собирался кончать под Ким Тэхёном.       — Сильнее, — простонал, звуча, наверное, ужасно жалобно.       — М?.. — Тэхён перестал терзать его член и лишь быстрее задвигал рукой внутри, каждый раз мощно ударяя подушечками пальцев куда нужно. — Хочешь кончить, звереныш?       — Я… — он в который раз зажмурился, чувствуя, как стыд опаляет щеки, сдавливает горло и разгорается пожаром в паху. — Да. — И добавил, тонко вскрикнув от особенно точного удара по простате: — Пожалуйста.       — Каким вежливым ты, оказывается, можешь быть, — звеня довольством в голосе. — Кончай, малыш. Кончай.       И ускорился, попутно с этим обхватив член Чонгука ладонью и надрачивая в такт быстрым толчкам внутри.       Чонгука выгнуло. Стимуляция была слишком сильной, ощущения — на грани. Еще чуть-чуть — и это станет больно, но Чонгуку, как оказалось, именно так и было нужно. Потому что не прошло и полминуты, как он задрожал и замер изломленно, бурно кончая. Сперма пачкала его пах, живот и даже грудь, сквозь оргазм он чувствовал, как попадают на кожу теплые капли.       На то, чтобы хоть немного прийти в себя, потребовалось время: Чонгук лежал, чувствуя, что совершенно обессилен, и медленно осознавал, что же он натворил. На смену неге приходил ужас, холодом сковывающий тело.       — Хороший мальчик, — Тэхён приподнялся и теперь нависал над ним, бережно сдвигая с его лба налипшие пряди. — Вот ты и проиграл, звереныш, все же кончив подо мной первым. — Кольнуло. — Но, знаешь что? — тот наклонился и невесомо коснулся его губ. — Если бы ты сделал хоть что-то, даже просто прикоснулся бы ко мне сегодня, то победа точно была бы твоей.       Чонгук пораженно уставился на Тэхёна, переваривая услышанное. И не мог не подметить, насколько сильно тот возбужден: в глазах полыхало пламя вожделения и настоящий голод. Алые губы распухли, на скулах проступали красные пятна, а волосы чуть растрепались и так же, как у него, слиплись от пота.       — С ума меня сводишь, звереныш, — выдохнул сокрушенное. И вдруг поднялся на ноги. А растерянный Чонгук тут же сел на кровати, отслеживая каждое движение Тэхёна. — Отдохни, сколько нужно, а затем возвращайся к себе, — тот подцепил брошенную ранее рубашку с кресла. — На сегодня мы закончили.       И просто вышел, оставляя Чонгука одного.