Удар на добивание

      Сон Джисок был довольно молод для поста мэра, который занимал: насколько Тэхён знал, тому едва исполнилось сорок лет. Он помнил, что демократы на этом факте и строили всю предвыборную кампанию: молодой кандидат, обещающий молодежи лучшую жизнь, а пожилым — спокойную старость в одном из самых безопасных городов в мире. Денег на пиар у семьи Сон хватало, а потому его победа не стала неожиданностью. А вот столь кардинальная смена руководства на многих высоких должностях — стала. Новый мэр взялся всюду пихать своих ставленников, многим перекрывая кислород, и если простой народ на всё это смотрел с одобрением, то люди посообразительнее понимали — подобное ни что иное, как захват власти. Ведь одно дело — быть картонным мэром, все решения за которого принимает партия, и совсем другое — иметь реальную возможность на многое повлиять.       В любом случае, Тэхён воспринимал этого человека как того, кто может создать ему немало проблем. Идеальным вариантом было бы договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, но что-то ему подсказывало, что не выйдет. Особенно после того, как он нарочно пришел практически к самому завершению мероприятия, таким образом показывая, что не слишком-то и спешил воспользоваться приглашением. Недальновидно? Возможно и так. Только вот не привык он спускать с рук откровенное пренебрежение.       Среди гостей вечера он заприметил и людей со вполне законным бизнесом, и таких же, как он сам — для кого бизнес скорее прикрытие, нежели средство заработка. Но вот что его по-настоящему удивило, причем в плохом смысле, так это присутствие Чон Хосока…       Если бы мэр приглашал представителя уважаемой семьи, то это был бы его дядя, а никак не Хосок — совсем недавно вернувшийся в Корею и еще не успевший закрепить за собой хоть какую-то репутацию.       — Вот мы и встретились снова, — тот, словно почувствовав на себе взгляд Тэхёна, подошел, чтобы поздороваться. На лице застыла все такая же ненатуральная улыбка, а вот во взгляде читалось… превосходство?       — Не скажу, что рад, — он взял с подноса официанта бокал шампанского и сделал глоток. Терпеть не мог эту дрянь, однако на подобных мероприятиях крепких напитков не подавали. Видимо, чтобы уважаемые члены общества не напились в хлам и не устроили дебош, демонстрируя присутствующим здесь репортерам свое истинное лицо. Все чинно до тошноты.       Хосок рассмеялся, не очень громко, но все равно неприлично.       — Ну хоть кто-то из здешних может сказать как есть, а не улыбается приторно. Я знал, что вы, господин Ким, меня не разочаруете. — Тэхён на это промолчал, предпочитая не реагировать, тогда Хосок продолжил: — Любопытно… Еще вчера с твоей рукой все было хорошо, что же такого успело случиться за один день?       — Тебе не кажется, что это не твое дело? — добавив в голос немного стали.       — Это простое любопытство, не более, — вновь перешел на формальную речь, выставив перед собой ладони в защитном жесте. — Прошу прощения.       Он откровенно не понимал, с чего этот человек так ищет его внимания, причем настолько нагло, буквально прет напролом. Это не мальчик для развлечений, которому хочется найти себе богатого покровителя, не развивающийся бизнесмен, что жаждет делового партнерства. Семья Чон Хосока богата и довольно известна в определенных кругах, его дядя — это главный конкурент Тэхёна, более того, в прошлом произошло немало неприятных событий, породивших причины для взаимной неприязни.       — Как дядя? — решил сменить тему Тэхён. — Удивлен, не встретив его сегодня здесь.       — Он подустал, — тот вздохнул. — На него столько всего навалилось в последнее время, а возраст уже дает о себе знать, сам понимаешь. Вот и приходится подменять его, только отчего-то в самых скучных делах.       — Возможно, таким образом он готовит себе смену, не думаешь? — предположил Тэхён, выглядя нарочито расслабленно, так, словно ответ на этот вопрос его не интересовал совершенно. Он неспешно сделал еще один глоток и лениво осмотрел собравшуюся публику.       — О, точно нет, — Хосок хохотнул. Но дальше голос сменился буквально в одну секунду, завибрировав от едва сдерживаемой ненависти. — Старый ублюдок никогда не допустит меня до управления. Мне кажется, он и терпит-то меня лишь потому, что считает совершенно бесполезным и ни на что не способным родственником.       Тэхён еще в прошлую их встречу заметил, как менялось лицо Чон Хосока, стоило только заговорить о его дяде, а теперь лишь убедился в этом. Похоже, ни о каких теплых родственных отношениях в этой семье и речи не шло, и тогда вдвойне удивительным становилось то, что Хосок предпочел вернуться на родину, более того, именно в Сеул.       — А ты не такой? — Тэхён чуть прищурился, изучая лицо собеседника.       — Кто знает… — протянул тот загадочно. — Думаю, время покажет, кто из нас на что способен.       Хороший пример того, как нужно отвечать, при этом не давая никакой конкретики. Только вот отчего Тэхёну казалось, что речь здесь не только о Чхве Соджуне, но и о нем самом?       — Господин Ким? — к нему подошел один из охранников, о чем можно было судить по рации в руке и кобуре под пиджаком, которая чуть оттягивала ткань — совсем немного, но Тэхён такие детали не пропускал. Вообще, что примечательно, вооруженной охраны на мероприятии было до неприличия много, словно бы мэр чего-то опасался. Или кого-то… Неужели Тэхёна? — Господин Сон приглашает вас побеседовать наедине, если вы не против.       — Не против, — подтвердил он.       — Тогда я вас провожу.       

***

      Чонгук подставил полыхающее лицо под струи воды, бьющие из душевой лейки, но это ничуть не помогало загасить горящий внутри стыд. Господи! Ему хотелось провалиться сквозь землю от одних лишь мыслей о том, что он наговорил своему тренеру. И нет, он не сожалел, что защищал Тэхёна — если бы надо было повторить, Чонгук сделал бы это снова. Но, бля… Он же чуть не разревелся там как истеричный идиот! Да и вываливать всю эту неприятную правду о том, как непросто им приходилось жить, было до одури неловко. Чонгук не привык жаловаться. Не привык плакаться кому-то, кроме разве что Чимина, а тут… Ужасно! Да и чертово сочувствие в глазах Ким Сокджина раздражало неимоверно. Он ведь не этого добивался своим эмоциональным спичем. Совсем не этого! Ему не нужны ни сочувствие, ни тем более жалость! Он лишь хотел заступиться за Тэхёна и доказать право самостоятельно принимать решения о своей жизни. Но вышло как вышло, и теперь оставалось только сокрушаться над тем, какой он болван, что не в состоянии нормально сформулировать речь.       Блядство.       А ведь им с тренером минимум трижды в неделю предстоит встречаться. И вот как смотреть тому в глаза, а? Он пробный спарринг-то хрен знает как прошел, давя в себе желание немедленно свалить куда-нибудь подальше.       Ладно. Может, если на произошедшем не зацикливаться и не обращать внимания, то оно само как-то забудется? С другой стороны, ведь и плюсы были — Чонгук сумел поставить тренера на место, показать, что готов сам нести ответственность за свои решения и не нуждается в подсказках взрослых. Сумел же, да?       А еще… Чонгука самого удивило то, как рьяно он кинулся на защиту Тэхёна. Те слова, что он говорил, были искренними, и в какой-то мере он и раньше все это понимал, но теперь словно бы осознал окончательно.       Тэхён многого потребовал от него, да, но взамен дал ничуть не меньше.       А может, даже и больше. И Чонгука все устраивало. Он слабак? Ничтожество? Раз не хочет ничего менять, раз даже не пытается вырваться из этой клетки? А ведь когда-то Тэхён говорил ему, что нужно лишь перестать сражаться, смириться, более того, заверял, что рано или поздно Чонгук придет к этому…       Айщ! Голова кругом.       Должен ли он стыдиться того, что уступил Тэхёну? Типа… где его гордость и все такое?       Рука скользнула вниз, по внутренней стороне бедра, и Чонгук, не глядя, нащупал заживший уже ожог — английские «TH». Кожа чуть бугрилась неровностями под подушечками пальцев. Но больно уже не было.       Да какого черта, а?! Если он сейчас куда счастливее, чем был несколько месяцев назад, то с хрена ли ему нужно париться? Гордость? Как она ему помогла выжить, интересно? И как поможет сейчас? Да, наверное, есть что-то, через что он никогда не смог бы переступить и чего не смог бы простить, но это явно не тот случай. Тэхён как-то незаметно стал близким человеком, играючи нашел подход к нему, окружил лаской и слегка своеобразной, но заботой. А потому Чонгук вовсе не был уверен, что все еще находится в этом доме не по своей воле.

***

      Кабинет Сон Джисока чем-то неуловимо напоминал его собственный: похожая массивная мебель из дорогих пород дерева, не горящий сейчас камин и тяжелый запах сигаретного дыма. Конечно, в мэрии наверняка все обставлено подчеркнуто официально, но здесь, в своем доме, тот мог позволить себе отойти от холодного офисного стиля.       — Спасибо, что пришли, господин Ким, — мэр поднялся из-за стола, чтобы поприветствовать его. — Присаживайтесь.       — Вам спасибо, что пригласили на этот вечер, — Тэхён неспешно прошел вглубь помещения и сел.       — Благотворительность… — тот вновь опустился в свое кресло. — Мой пост требует проведения подобных мероприятий, народ любит такое. К тому же это прекрасная возможность познакомиться и побеседовать с интересными и влиятельными… горожанами.       — Понимаю, — ровно ответил Тэхён, — с вами, как оказалось, довольно непросто встретиться, — тонкий такой намек на то, что мэр заставил его ждать.       Он хищником вцепился в эмоции на чужом лице, подмечая, как Сон Джисок на мгновение поджал в недовольстве губы.       — О, так много дел навалилось на новом месте, к сожалению, не могу уделить внимание всем сразу, — ложь была такой топорной, что скрыть ее просто невозможно. Да и не особо тот старался это сделать.       — Представляю, как вам нелегко сейчас, — нацепив на лицо ненатуральную улыбку, произнес он. — Согласен, что при таком плотном графике трудно найти время на личную встречу с владельцем небольшой фармацевтической компании.       — Для встречи с владельцем небольшой фармацевтической компании я бы и сейчас вряд ли нашел время, — взгляд собеседника стал острее, а из голоса пропали даже намеки на доброжелательность, — а вот для того, кто держит под контролем порт в Инчхоне — очень даже.       Вот маски и сброшены.       — Что ж, тогда мне повезло, что у меня хватает сил удерживать порт под своим контролем, в противном случае не удалось бы добиться аудиенции с вами. И, раз уж вы сами меня сюда пригласили сегодня, то смею предположить, что вы чего-то хотите, — он наклонился вперед, устроив локти на коленях, и пристально всмотрелся в лицо своего собеседника.       — Предпочитаете сразу к делу? — тот усмехнулся. — Мне нравится такой подход. Выпьете? — указывая глазами на графин с алкоголем глубокого янтарного цвета, скорее всего, виски.       — Не откажусь.       Мэр разлил виски по стаканам, один из них протянул Тэхёну. Сам же нарочито неспешно сделал глоток, покатал вкус во рту и лишь потом заговорил:       — Буду говорить прямо, если вы не против — я осведомлен о вашем незаконном бизнесе, который, разумеется, не одобряю. Так же я знаю, что у вас были… кхм, деловые отношения с моим предшественником… — полувопросительно. И сделал паузу, ожидая от него какого-то ответа, но он молчал, не подтверждая, но и не опровергая сказанное. Очевидно, что тот пытался построить беседу так, чтобы вынудить именно Тэхёна озвучить предложение о сотрудничестве. — Как мэр Сеула, я ответственен в том числе и за то, чтобы закон в этом городе соблюдался всеми без исключения, — был вынужден продолжить в итоге. — Однако готов пойти на некоторые уступки, если вы со своей стороны сделаете то же самое.       — Господин мэр, может, мы перестанем ходить вокруг да около? — Тэхён усмехнулся. — На вашего предшественника у меня было собрано немало компромата, что делало его послушным.       — Но на меня у вас ничего нет и быть не может, — не скрывая толики злорадства и надменности.       — Верно, — Тэхён кивнул и неспешно глотнул виски. — А потому я готов предложить вам фиксированную сумму денег, которую вы будете получать ежемесячно просто за то, что закроете глаза на мою деятельность. Скажем… процентов пять от моих доходов.       — Насмешили, — и хохотнул так неприятно, что любого другого бы покоробило. Но не Тэхёна, который лишь приподнял уголки губ в сдержанной улыбке. — Вы, кажется, не понимаете того, насколько сильно я могу испортить вам жизнь, господин Ким. Более того, есть люди, которые просят моей поддержки в том, чтобы избавиться от вас. — Хм. А вот это уже интересно. — Но я еще не решил, с кем сотрудничать предпочтительнее: с вами или же с ними.       — Но вы, конечно, не станете называть мне никаких имен? — он выудил пачку сигарет и вытянул оттуда одну.       — Конечно, не стану.       — Что ж, — щелкнув зажигалкой и выпустив клубы горького дыма, — тогда какой же вариант «дружбы», — выделил интонацией это слово, — вас устроит, господин мэр?       Курить левой рукой было чертовски неудобно, хоть он и владел обеими руками примерно одинаково. Привычка, черт ее побери.       — Тридцать процентов от прибыли, и вы отдадите часть порта.       — Неужели мэр Сеула решил сам организовать какие-то нелегальные поставки? — Тэхён чуть наклонил голову вбок. — Нет, не сам. Кажется, у вас большое сердце, господин мэр, и вы хотите дружить сразу со всеми, — улыбка превратилась в оскал. — С Чхве Соджуном, например, и с его племянником Чон Хосоком?       — Это не ваше дело — с кем! — резко, почти визгливо.       А улыбка Тэхёна стала еще более зловеще-веселой.       — Как раз таки мое, вы же от меня требуете пустить конкурентов в порт. И удивляетесь, что мне это не по душе? — иронично поинтересовался Тэхён, заламывая одну бровь.       — У вас в любом случае нет выбора, господин Ким. Скажите спасибо, что я потребовал всего тридцать процентов, а не все пятьдесят. Уже за это стоит быть благодарным, — отрезал тот, окончательно сбросив маску и показав свое настоящее лицо — прожженный жизнью жадный ублюдок, привыкший загребать жар чужими руками.       — Благодарным? За то, что вы фактически меня грабите? Вот умеют же политики все выворачивать, теперь понятно, как вам так легко удалось завладеть людскими сердцами и голосами избирателей на этих выборах.       Он откровенно ёрничал и получал немалое удовольствие от того, как перекашивало мэра от каждого его слова. Очевидно, тот считал его — Тэхёна — не более, чем грязью под ногами, но готов был терпеть, если он сулил обогащение.       — Я же сказал — у вас нет выбора! — зло процедил тот. — Знаете, господин Ким, — опираясь локтями о стол и наклонившись вперед, — такие, как вы, и вовсе не должны существовать. По крайней мере, не в моем городе. Вы как паразиты, но избавься от одного — тут же набегут другие. Именно поэтому я предлагаю вам сделку, а не выжигаю подчистую.       — Тогда, господин мэр, — не повышая голоса, — вы ничем не отличаетесь от меня — всего лишь продажный политик, не более.       — Хватит! — тот хлопнул ладонью по столу. — Я не собираюсь выслушивать ваши оскорбления. Отвечайте — согласны на мое предложение или нет, и убирайтесь!       — Что ж, — он потушил сигарету о стеклянную пепельницу, что стояла на столе, и поднялся на ноги. — К прискорбию, я вынужден отказаться от вашего щедрого предложения.       — Что?.. — А выражение лица комично-удивленное. Тот явно не ожидал подобного ответа. — Вы же понимаете, что я вас уничтожу? И тогда вы потеряете все, а не какие-то тридцать процентов.       — Я лучше лишусь денег и людей в войне с вами, лишусь всего, чем позволю кому-то вроде вас нацепить на меня поводок, — глядя прямо в глаза своего оппонента, твердо уронил Тэхён. — Считаете меня паразитом? Пускай. Я, в отличие от вас, не пытаюсь скрыть, кем на самом деле являюсь. Это вы нацепили на себя маску доброго политика, народного любимца — улыбаетесь на камеры, благотворительные вечера устраиваете, те самые, на которых требуете процент от поставки наркоты, — он криво ухмыльнулся, видя, как пунцовело от злости лицо мэра, — показываете окружающим, какой вы идеальный гражданин, муж и отец. А у самого любовница и дочка, тщательно спрятанные от общественности.       О, а вот и краска с лица начала стекать, сменяясь бледностью.       — Ч-что вы несете? — тот вскочил на ноги, тяжело дыша и глядя на него с ненавистью.       — Вы же и сами знаете, что я не лгу, — не скрывая насмешки. — Скажете, что у меня нет доказательств? Тогда давайте вместе посмотрим, насколько у меня их нет? — И достал телефон, чтобы разблокировать экран. — Ну, идите же поближе, неужели вам не хочется посмотреть на свою вторую семью? Или правильнее сказать — на любимую семью? Забавно, что в наше время все еще существуют браки по расчету, правда? Вот и приходится жениться на одной женщине, а любить другую — ту, которую вы тщательно скрываете от общественности.       Ступая нетвердо, тот обошел стол, чтобы приблизиться к Тэхёну, и жадно уставился в экран его телефона. А там — видео-трансляция: видно двор позади небольшого дома в Оклахоме и девочку лет шести-семи, которая увлеченно штурмовала детскую сетчатую лестницу и что-то кричала маме, находящейся за кадром.       — Они очень милые, обе, — заметил Тэхён. — И дочка у вас — просто прелесть…       — Ты не посмеешь, — мэр поднял глаза, хмуря густые брови, и, схватив его за ворот рубашки, рывком дернул на себя. — Только попробуй им навредить — я тебя с лица земли сотру, ублюдок!       — Может, и сотрете, — не повышая голоса, даже не пытаясь избавиться от чужой хватки, совершенно ровным тоном ответил Тэхён. — Но это не вернет вам ни дочку, ни любимую. И, поверьте, мои люди проинструктированы, что сделать все нужно так, чтобы они не умерли слишком быстро, это было бы чертовски скучно, не находите?       — Убью, тварь! — разгневанно.       — Хотите, я прямо сейчас отдам приказ убрать их? Посмотрим вместе интересное, но слегка жестокое кино. Возможно, даже порно. Изнасилование? Расчлененку? Что скажете? — Хватка на рубашке стала такой сильной, что ткань затрещала от натяжения, а ноздри его собеседника раздувались от частого дыхания. — Ну, что же вы молчите?       — Не хочу, — и разжал кулак, выпуская многострадальную рубашку.       — Что-что? Я не расслышал, — глумливое. Ну, не любил он таких, как Сон Джисок, что поделать?       — Не нужно отдавать приказ… пожалуйста, — голос дрожал от унижения.       — Как пожелаете. Что ж… Учитывая новые условия, думаю, вы согласны на пять процентов от моего дохода?       На мэра было жалко смотреть: весь лоск, вся недавняя уверенность исчезли — сейчас перед ним стоял совершенно сломленный и испуганный мужчина.       — Я согласен, — подтвердил тот. — Если вы даете слово, что не тронете моих девочек…       — Как мило, — Тэхён заблокировал телефон и убрал его в карман. — Даю слово, что я не трону их до тех пор, пока вы будете послушным. И, господин мэр, если вы думаете, что сможете спрятать их от меня или защитить, приставив охрану, то вы ошибаетесь. Мои люди круглосуточно следят за ними, не сбежать. И… ну, вы же не хотите, чтобы они видели трупы мужчин-охранников в своем доме, да? А они — трупы — однозначно будут. Потому ведите себя хорошо и спокойно работайте, получая свой процент. Тогда все будут живы и здоровы, а о вашей маленькой тайне не узнает ни общественность, ни продвинувшая вас на пост партия.       С этими словами Тэхён коротко поклонился и покинул кабинет. Он понимал, что унизил мэра, знал, что тот будет ждать любой возможности, чтобы нанести ответный удар, отомстить. Что ж… Войну Тэхён, конечно, не выиграл. Но из этой битвы вышел победителем.

***

      Стрелять выходило все лучше и лучше: пальцы, если не на автомате действовали, то все равно получалось довольно быстро. Его больше не смущала тяжесть пистолета, а рукоятка лежала в руке вполне привычно. Что касается меткости… ну, в десятку попадал не всегда, но довольно часто. Меткость еще стоило потренировать, да. Чем, собственно, Чонгук и занимался, раз уж ему решительно не удалось уснуть.       Тэхён нечасто задерживался до глубокой ночи… Интересно, чем таким тот занят? А если опять попал в засаду, как тогда? Или еще что похуже? Стыд от разговора с тренером сменялся переживаниями за Тэхёна, Чонгук даже несколько раз брал телефон в руки, чтобы написать сообщение, но так и откладывал в сторону, не решившись. Мало ли…       От волнения его ладони вспотели, рукоятку повело, и пуля улетела в «молоко».       — Черт! — выругался Чонгук, откладывая пистолет на специальный столик и сдергивая наушники. — Вот же!       — Ты слишком напряжен, — раздался рядом низкий голос, от которого по спине прошлась волна мурашек. Чонгук резко обернулся, чтобы увидеть Тэхёна, прислонившегося спиной к стене рядом с дверью. — Из-за этого руки подрагивают и в момент нажатия на спусковой крючок их уводит в сторону.       — Ты вернулся! — Вышло как-то уж слишком радостно, отчего он тут же сдулся. — В смысле, ты сегодня долго. Не то чтобы я ждал, просто…       — Прости, — тот подошел к нему, и Чонгук, наконец, заметил повязку на правой руке. Внутри всколыхнулось чувство вины.       — За что? — сглатывая ставшую внезапно вязкой слюну и невольно глубоко втягивая воздух, — запах Тэхёна окружал, забиваясь в нос. Что-то такое горькое, но приятное.       — Что был вынужден задержаться, — левая рука легла на поясницу Чонгука, тот притиснул его ближе к себе и прижался своим лбом к его, прикрывая глаза. — Я пришел к тебе, как только смог.       Тэхён выглядел уставшим. Нет, даже не так. Не то слово… Вымотанный? Печальный? Все вместе, похоже. И Чонгук обнял в ответ в неконтролируемом желании поддержать.       — Я не злюсь, — ответил негромко.       Тэхён выдохнул и вдруг прижался еще плотнее, чуть наклонившись, уткнулся носом куда-то в его шею, да так и замер. Чонгук же, наверное, никогда не сможет привыкнуть к этим маленьким, но таким ценным моментам чужой слабости, которые ему позволяли увидеть. Он скользнул ладонью по чужой спине, безотчетно поглаживая.       — Хочешь, пойдем спать? — предложил Чонгук.       — Хочу. Но дай мне постоять так еще минутку, хорошо?       Он ничего не ответил, просто замер, терпеливо позволяя себя обнимать. Не то чтобы ему это так уж нравилось, просто… ладно, нравилось. Но было немного непривычно. И странно, что кто-то настолько сильный и могущественный может так отчаянно нуждаться в его — Чонгука — тепле.       — Спасибо, — поблагодарил Тэхён, выпуская его из объятий. — Идем отдыхать, — и, переплетя свои пальцы с его, повел Чонгука за собой.       Немногим позже Тэхён вышел из душа и устроился в кровати, притянув Чонгука к себе.       — Кстати… — пробормотал тот сонно. — Ты не знаешь, где твой охранник?       Чонгук вздрогнул всем телом. Черт возьми! Хоть бы Тэхён этого не заметил…       — Н-намджун?       — Да, — ответил, не открывая глаз. — Юнги написал, что его не было весь день, на звонки не отвечает. Мои люди занялись поисками, но пока не очень успешно. Ты его видел сегодня?       Бля-бля-бля! И что ему делать? Сказать правду? Солгать?.. Пиздец! Если Намджун пропал только сегодня, то не факт, что успел уйти достаточно далеко, и Чонгук может все испортить своими словами. Плюс ко всему, Тэхён сейчас явно не в том состоянии, чтобы организовывать масштабные поиски, а ведь если Чонгук признается, тот точно встанет, начнет бурную деятельность. И стопудово разозлится на него… Очень сильно. С другой стороны, Намджун ведь сдержал слово. Может, и хрен с ним? Уехал — и хорошо. Тэхёну тот больше не угрожает, и Чонгуку вовсе не обязательно подставляться самому, рассказывая всю правду.       — Не видел, — вышло хрипло. — Я же спал половину дня, а потом даже не выходил из особняка, так что… — он гулко сглотнул. — Надеюсь, что с ним все в порядке…       Лжец из него откровенно никудышный, и если бы Тэхён в этот момент не был настолько уставшим, если бы только открыл глаза, чтобы внимательно посмотреть на Чонгука, отследить его эмоции, то понял бы, что он врет. Но тот уже проваливался в сон.       — Все будет хорошо, мои ребята его обязательно отыщут, не переживай и спи, Чонгук-и…