Узник ледяной короны. Эволюция

      Вырастив в пустой комнате первого этажа шестиугольный стол на одной опорной ножке, делающей его похожим на зонтик, создаю два стула из того же материала, спинки коих обзавелись прямоугольными отверстиями для хвоста. После этого мной была создана четырёхгранная голубая пирамидка, излучающая ровный свет, тут же водружённая на середину столешницы.       - Впечатляет, - хмыкнула обладательница огненной гривы, неторопливой, грациозной походкой хищницы обходя созданную мной мебель. - Может быть и еду сможешь сотворить?       Вместо ответа, сосредоточившись на изначальном даре выращиваю в руке полупрозрачный кубок розового цвета, затем заполняю его льдом, который тут же тает и превращается в воду. Поставив своё изделие на стол, устраиваюсь на одном из стульев и жестом предлагаю гаргулье сесть напротив, что она с заметной неохотой на лице сделала.       - Ты мне не доверяешь, - констатирую уверенно, но без агрессии, после чего откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.       - Не принимай на свой счёт: ты нам помог и за это я благодарна, но вот твои мотивы для меня непонятны, - ответила женщина, внимательно следящая за каждым моим движением. - И я уже привыкла, что всё странное, а также непонятное - опасно по определению.       - Тогда... почему ты предложила мне проследовать с вами к убежищу, а не попросила проваливать? - наклонив голову вперёд, вскидываю брови в вопросе.       - Потому, что ты уже показал своё превосходство в силе; потому, что пока ты находишься на виду - от тебя можно не ждать внезапного нападения; потому, что самим своим присутствием ты обеспечиваешь защиту для моих подопечных от более многочисленных слабых угроз, - почти лениво перечислила собеседница, глаза коей перестали сиять алым огнём, превратившись в почти человеческие. - Чего ты хочешь от нас?       - В то, что у меня лишь благие намерения ты не поверишь? - подавшись вперёд, облокачиваюсь локтями на край стола и, подхватив пальцами правой руки кубок, поднимаю его на уровень собственной морды.       - Почему же... верю, - лицо Демоны помрачнело, а на глаза наползла тень. - Но я бы предпочла, чтобы твои намерения были насквозь эгоистичными и прагматичными.       - Почему же? - изображаю удивление, поигрывая водой в сосуде. - Сейчас как начну добро творить да ласкам подвергать...       - Хорошо, - на что-то решившись, гаргулья расправила крылья и поднялась из-за стола, потянувшись к ткани, скрывающей грудь. - Но у меня одно условие - не трогай детей.       - Эм... - покосившись на воду, словно бы она превратилась в чистый спирт, отставляю кубок обратно на стол. - Во-первых, прекрати раздеваться, а во-вторых... объяснись.       "Чувствую я, от моего юмора тут придётся отказаться", - пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить всколыхнувшуюся в душе тьму, нашёптывающую мысли о том, что каждому герою положена награда.       Голубокожая женщина остановилась, впилась в мою морду острым, хищным, нетерпеливым взглядом, затем положила скрывавшую грудь ткань на стол и, прикрывшись крыльями, будто бы неохотно вернулась на стул. В помещении повисла неловкая, напряжённая тишина, начавшая вызывать у меня раздражение, которое было подавлено при помощи выплеска энергии стужи, холодным ветерком промчавшегося вокруг и заставившего поёжиться собеседницу.

***

      Со скрипом давно несмазываемых шестерёнок, покрывшихся налётом подозрения и недоверия, наш с Демоной диалог всё же сдвинулся с мёртвой точки. Коротко, не желая вдаваться в подробности, она рассказала о том, как её попытались захватить в рабство сразу после выхода из тумана к стенам Бесконечного Рима, что привело к убийству охотника и конфликту с его приятелями (из-за этого случая гаргулье пришлось скрываться в трущобах, а затем добывать информацию о месте своего пребывания путём допроса отщепенцев).       Кроме того, что уже было известно мне собеседница поведала о собственных наблюдениях, как Бесконечный Рим влияет на разных разумных. Из её слов выходило, что в зависимости от греха, к которому был склонен разумный при жизни в своём мире (похоть, гордыня, гнев, жадность, зависть...), такая черта получает наиболее сильное развитие уже здесь. И только самоконтроль, ну или же страх перед кем-то более сильным, позволяют сдерживать рвущиеся наружу желания.       "В общем-то - логично. Здешняя атмосфера стирает внутренние ограничители", - промелькнуло у меня в голове, но прежде чем я озвучил свои мысли - Демона продолжила повествование.       ...Влияние греха, как его называют в Ватикане, имеет накопительный эффект: какое-то время его можно вовсе не замечать, потом - успешно подавлять, но затем мысли всё чаще скатываются к одной и той же теме, а критичность мышления вовсе исчезает. Однако же стоит только "сбросить пар", как здравость ума возвращается, но вот воспоминания о содеянном во время очередного приступа не пропадают, что служит ещё одной причиной, подталкивающей к следующему приступу.       - Праведники здесь долго не живут, - поймав проскользивший по столу в её сторону кубок, голубокожая женщина осушила его несколькими глотками, при этом пролив часть воды себе на грудь, прикрытую только сцепившимися когтями перепончатыми крыльями. - Они считают, что их воли хватит сопротивляться, а после того как срываются - сходят с ума. По этой причине я и не верю в то, что в Белом Городе живут благочестивые люди, молитвами которых Бесконечный Рим не только не погиб, но в какой-то степени даже процветает.       ...Гаргулья не стала скрывать, что участвовала в гладиаторских боях как свободная воительница, где против неё выставляли сперва монстров, отловленных на границе тумана, а затем и других гладиаторов. Первое время это давало ей средства к более или менее комфортному существованию, но постепенно её личность привлекла интерес вербовщиков как малых, так и пары великих домов, да и среди друзей-хозяев неудачливых противников нашлись желающие отомстить.       После некоторых событий, которыми собеседница делиться не пожелала, ну а я не стал настаивать, ей вновь пришлось скрываться в трущобах, но теперь уже имея на хвосте охотников. В то же время у неё появилась первая подопечная, бывший хозяин которой достался каннибалам, что стало дополнительным поводом держаться подальше от "благополучных" районов.       - Не стоит обманываться безобидным видом и малым возрастом детишек, - отправив кубок скользить по столешнице в мою сторону, заявила Демона. - Некоторые из них видели и перенесли достаточно, чтобы сломался иной взрослый, а другие и сами замарали свои руки. Они тоже подвержены влиянию Бесконечного Рима, из-за чего нужно следить за порядком, чтобы никто не сорвался.       ...Постепенно мы перешли к более глобальным вопросам, не затрагивающим гаргулью и её подопечных напрямую. Таким образом я узнал, что основной местной валютой являются некие искры, производством коих занимается Ватикан, что делает его не только богатым монополистом, но ещё и обеспечивает неприкосновенность со стороны других фракций: ведь данный ресурс необходим для проведения ритуалов, позволяющих отгонять туман и совершать иные чудеса.       У Бесконечного Рима имеются прямые пути в ресурсные миры, откуда доставляются продовольствие, материалы, рабы. Насколько известно, дороги туда контролируются великими домами, время от времени сражающимися между собой за право собственности, а сами эти области являются закрытыми анклавами, откуда нельзя попасть никуда... кроме Бесконечного Рима.       "Во всяком случае - местные считают, что это тупики. Учитывая, что минимум один ресурсный мир принадлежит богине драконов, то этому можно поверить: ведь имея возможность вернуться на свою родину, вряд ли она решила бы остаться здесь. Однако, глупо будет не попробовать попасть в Умбрум уже оттуда, для чего нужно как-то туда проникнуть", - мысленно подправив черновой план, решаю сразу же перейти к его исполнению, не желая понапрасну тратить время.

***

      Степень полезности и степень угрозы - два параметра, по которым Демона ещё в своём мире давным давно привыкла оценивать разумных. Существовали, разумеется, исключения, не вписывающиеся в данную парадигму, но до попадания в Бесконечный Рим их можно было пересчитать по пальцам рук гаргульи (дети, ныне составляющие её стаю лишь частично отвечали требованиям).       Сидя перед Сомброй, как представился маг-единорог, воительница чувствовала как он её изучает, что одновременно и тешило самолюбие, и раздражало. Впрочем, рассказывая своему спасителю по большей степени общеизвестные факты, делясь небольшими отрывками из собственной жизни, которые не были такой уж тайной, она тоже изучала самца и делала определённые выводы.       Во-первых, в Бесконечном Риме он был новичком, уже кое с чем познакомившимся, но всё ещё не влившимся в общество... что откровенно радовало. В конце концов это означало, что великие дома пока не знают о новом маге, не потерявшем свою силу в отрыве от родного мира, а значит и охотиться за ним начнут нескоро.       Во-вторых, тлетворная атмосфера города ещё не успела на него повлиять так, чтобы стереть моральные рамки, навязанные прежним окружением, что увеличивало шанс оградить подопечных от неприятностей. В конце концов на тело самой Демоны Сомбра пусть и не пускал слюни, но проявил определённый интерес, что свидетельствовало об отсутствии отвращения к идеи связи с представительницей иного вида, что открывало определённые перспективы в будущем (ведь и ей требовалось время от времени спускать пар не только в драках).       В-третьих, маг был довольно сильным, хорошо владел эмоциями, не проявлял излишнего интереса к её подопечным, а самое главное - не потерял надежду вернуться домой. Последним фактом можно было воспользоваться, чтобы втереться в доверие путём безвозмездной помощи (в счёт благодарности за спасение, например), чтобы вовремя оказаться рядом, когда его надежды разрушатся.       ...Ведь ничто не может привязать разумного сильнее, нежели им же и надетые цепи вроде ответственности и долга.       "Если бы ещё недавно мне сказали, что я буду стремиться получить защитника - рассмеялась бы в лицо недоумку", - промелькнула мысль в голове крылатой женщины, чувствующей холодок от испаряющейся с кожи воды.       Сомбра был сильным и опасным, что заставляло инстинкты быть настороже, а кровь в жилах бурлить. Демонстрация того, с какой лёгкостью он расправился с отрядом охотников, построил жильё, создал чистую воду (тоже являющуюся редкостью в трущобах) вынуждала вспоминать все свои навыки дипломатии.       ...И всё же, если бы он оказался менее вменяемым, то, для защиты своей маленькой стаи, гаргулья попыталась бы его убить. В конце концов пусть даже в открытой схватке она ему не противник, но это не значит, что нельзя вырвать глотку зубами в момент, когда самец наслаждается своим превосходством.       "Остаётся надеяться, что ты не скрытый безумец, ну или садист, маскирующийся под вменяемого разумного", - Демона не любила рисковать, допуская в свой ближний круг новых разумных, да ещё и имеющих над ней какое-то преимущество, но недавний опыт показал, что полагаться только на себя больше нельзя, ибо в следующий раз за ней могут послать не отряд Клыков, а рядом может не оказаться героя без страха и упрёка.       - У меня есть способ сделать так, чтобы атмосфера Бесконечного Рима не давила на мозги... Даже два способа, - вырвав женщину из размышлений, заговорил тёмный единорог. - Один способ подразумевает использование артефактов, а второй - прививание новых особенностей. Я говорю о наделении магией вроде той, которую использую сам. Однако же второй способ имеет свои... побочные эффекты вроде повышенной агрессивности, ну и подчинения более сильному пользователю той же силы. Немедленного ответа я не требую, так что подумай хорошенько. А пока - я займусь другими делами. В конце концов армия, достойная короля-чародея сама себя не создаст.       Сверкнув клыкастой белозубой улыбкой, собеседник поднялся из-за стола, одёрнул полы плаща и направился к закованным в кристаллы телам охотников. Демона осталась сидеть на стуле, недовольным взглядом сверлить спину чародея, вновь задаваясь вопросом...       "А не безумец ли он на самом деле?".