Кошмарные страсти

      Выслушав свою верную подчинённую, которая начала исполнять особые просьбы принцессы ещё до завершения официального обучения, Селестия молча прикрыла глаза и стала просчитывать варианты дальнейших событий. В небольшом кабинете, где кроме деревянного стола, пары книжных шкафов, чайного столика с сервизом на две персоны и расстеленного на полу бело-золотого ковра больше не было ничего примечательного… установилась напряжённая тишина.       «Блюблад и Каденс сблизились — это хорошо: всё же больно было видеть то, как самый близкий родственник столь холодно относится к молодой аликорнице, что и без того чувствовала себя чужой во дворце. Только вот степень их сближения немного… нервирует. Я, конечно, не против их отношений, но столь резкие перемены могут столь же быстро привести к окончательному разрыву. Каденс всё же крайне эмоциональная и ранимая пони, а вот Блюблад… слишком прагматичный и довольно жёсткий. Как бы не вышло так, что названная племянница возненавидит названного племянником жеребчика, если тот сделает что-то… недостойное. А ведь может случиться так, что кобылка, ещё недавно ожидавшая приглашения совершенно от другого пони, который выбрал её подругу, бросившись в объятья жеребца из чувства противоречия, сейчас винит себя и обвиняет его за то, что воспользовался ситуацией. И Флёр теперь будет рассматриваться ей как соперница-разлучница… в худшем из вариантов. В особенности это станет неприятным, если де Лис бросит Шайнинга после первого свидания. Ещё хуже будет, если при этом Каденс узнает, что это произошло после посещения того ночного заведения, где она применила свою магию», — принцесса дня мысленно выдохнула, вспоминая о том количестве маленьких проблем, которые могли возникнуть из-за данного происшествия, что вынудило её отдать ряд приказов, дабы подчинённые проследили за участниками инцидента, чтобы в случае возникновения неудобных слухов успеть их подавить, а ещё лучше — переложить ответственность на кого-то другого (неизвестного шутника, подсыпавшего возбудитель в выпивку).       — Скажи, Флёр, какие у вас отношения с Шайнингом Армором? — участливым голосом спросила белая аликорница, из-под полуприкрытых век посмотрев на нервно переминающуюся белую единорожку с розовой гривой.       — Мы решили не торопиться… и узнать друг друга получше, — порозовев мордочкой, ответила опустившая взгляд к передним копытцам пони.       — Очень хорошо, дорогая: я рада за тебя, — искренне заявила принцесса дня. — Знаешь, я думаю, что ты уже переросла своё нынешнее задание. Тебе так не кажется?       — Ваше Сиятельство, вы хотите… убрать меня от Каденс? — молодая кобылка подняла виноватый взгляд на правительницу Эквестрии. — Я… Это всё — нелепая случайность. Я…       — Тише, Флёр, — подняла передние копыта в останавливающем жесте Селестия. — Это вовсе не наказание. Кроме того, я не запрещаю тебе общаться с моей племянницей и буду весьма признательна, если вы поговорите и помиритесь. Всё же жеребцы приходят и уходят, а верные подруги — это навсегда.       — Но тогда… у вас есть для меня новое задание, Ваше Сиятельство? — поняв, что её не собираются ругать, а ещё — всё же снимают с должности наблюдателя-защитника принцессы, де Лис немного оживилась.       — Ты права, моя маленькая пони, — улыбнулась белая аликорница. — В последнее время до меня доходят нехорошие слухи из некоторых провинций: говорят, что высокородные пони излишне злоупотребляют своими полномочиями, при этом игнорируют потребности народа и возложенные на них обязанности. Официальные проверки ничего не дали, а неофициальные… Я бы хотела попросить тебя отправиться в небольшое путешествие под видом простой пони. В сопровождение тебе будет назначен один молодой гвардеец, с которым вы будете изображать… сами решите кого. Документы и королевскую грамоту, предъявитель коей может отдавать приказы страже на местах, ты получишь через десять дней, вместе с суммой на мелкие расходы. Если, конечно, ты согласна выполнить мою просьбу.       — Служу Эквестрии, Ваше Сиятельство, — с готовностью отозвалась де Лис, после чего немного смутилась и спросила: — Могу я узнать, с кем мне предстоит работать?       — Разумеется, моя маленькая пони, — принцесса дня выдержала небольшую паузу и уточнила: — Как ты думаешь, Шайнинг Армор достаточно сообразителен, чтобы составить тебе компанию в этом путешествии? Заодно, выполняя совместное задание, вы сможете присмотреться друг к другу и решить, есть ли у ваших отношений перспективы.       «Ну а я временно уберу под благовидным предлогом раздражитель для Каденс. За время вашего отсутствия племянница остынет и всё обдумает. А я помогу ей разобраться в себе. Пора уже принимать больше участия в жизни своей семьи, не перекладывая это на чужие плечи. Да и если хочешь что-то сделать хорошо — делай это сама», — наслаждаясь видом смутившейся единорожки, размышляла про себя крылато-рогатая пони.       …       Проводив свою новоявленную служащую внутренней разведки, Селестия переместилась в собственные покои в одной из башен дворца. Появившись из вспышки заклинания телепортации в воздухе над кроватью, она провисела неподвижно несколько мгновений, после чего сила тяжести всё же заставила упасть на матрац, подпрыгнув пару раз, словно на батуте.       — У-у-ум… — раскинув ноги и крылья в стороны, белая аликорница расслабила всё тело и прикрыла глаза. — Только половина дня прошла, а я уже устала. Хочу в отпуск… но оставить вместо себя некого.       «Сансет-Сансет… Куда же ты делась, глупышка? Неужели вправду решила, что я в тебе разочарована, из-за чего не желаю тратить своё время? Или слухи о том, что я боюсь твоей силы, а потому не желаю делать аликорном всё же нашли дорогу в твоё сердце? Но ведь я всё объясняла! Ты должна была понять, что без пони, которым ты дорога и которые дороги тебе… Проклятье! Я совершила ошибку, когда рассказала тебе о возможности возвышения. Я сама убедила тебя, что ты — особенная, а успешно выполненные в одиночку задания только подкрепили это убеждение», — бессильная злость, собравшаяся горьким клубком в груди вырвалась наружу долгим выдохом, оставив после себя чувство опустошения.       Сансет Шиммер была той, кого принцесса дня могла назвать приёмной дочерью; кого видела рядом с собой; кому хотела доверить секрет своей сестры и с кем желала разделить ответственность за её спасение. Ослеплённая сиянием своего маленького солнышка, она слишком поздно заметила то, что своими копытами взрастила в кобылке самоуверенность, эгоизм и высокомерие, по которым был нанесён болезненный удар неизвестными, что распускали слухи в городе и во дворце (а затем и во всей Эквестрии). Та пони, которой стал маленький любопытный жеребёнок с наивными глазами и добрым сердцем, до осознания своих ошибок не должна была стать аликорном, дабы не привести страну к новой эпохе раскола.       Конфликт был неизбежен, но принцесса дня не ожидала того, что её ученица попросту сбежит. И словно бы этого было мало — внезапно выяснилось, что задвинутый на многие годы назад Блюблад тоже стал совсем другим. Маленький белый единорожек незаметно вырос, заставив в очередной раз почувствовать свою несостоятельность, так как всё это время она постоянно откладывала важные встречи и разговоры, считая будто времени много…       «Не все живут столь же долго, сколько и аликорны. Я знаю эту истину, но каждый раз сталкиваясь с ней, чувствую свою беспомощность. А Каденс лишь предстоит это узнать в будущем. Но… я могу быть рядом, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой», — спрыгнув с кровати, белая крылато-рогатая пони подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.       Рог принцессы дня засиял, её тело окутала магическая аура, а в следующий миг в яркой вспышке на месте правительницы Эквестрии появилась белая единорожка с огненной гривой. У неё были тонкие аристократичные черты мордочки, стройное тело, кьютимарки в форме разлетающихся от центральной звезды с четырьмя лучами искр.       — Если Селестия бессильна помочь своим племяннице и племяннику, то может быть Санни Стар сможет это сделать? — подмигнув фиалковым глазом своему отражению, пони прошлась по комнате гарцующей походкой. — Ну и огромное же тут всё. Так… Где там у меня папка с заготовленными легендами?                   ***       В синих небесах пронзительно кричали чайки, в воздухе остро пахло рыбой, по земле туда-сюда сновали десятки пони, грифонов, минотавров, а временами встречались минотавроподобные кошки. Никто не обращал особого внимания на светло-серую пони с тёмно-серой гривой, что при помощи резинки была собрана в высокий хвост на затылке, в то время как две яркие пряди обрамляли миловидную мордочку, украшенную прямоугольными очками с будто бы непрозрачными белыми стёклами.       Шею единорожки обхватывал рыжий шарф, являющийся единственной яркой деталью образа, на крупе же красовалась кьютимарка в виде книги со знаком вопроса. Даже перемётные сумки, закреплённые у неё на боках, казались абсолютно заурядными, не выделяясь ни толщиной, ни новизной…       Пони ловко лавировала между работниками порта, разгружающими прибывшие корабли и загружающими суда, только собирающиеся отправиться в плавание. Если чьи-то взгляды и падали на неё, то тут же соскальзывали, а их владельцы мгновенно выбрасывали незнакомку из головы, словно она была чем-то совершенно неважным и неинтересным. Разве что несколько жеребцов проследили за покачивающимся аппетитным крупом, пока он не скрылся за очередным поворотом, но подойти и познакомиться ни один из них не решился.       Добравшись до приземистого двухэтажного здания, деревянные стены коего потемнели от времени, но окна блестели чистотой и пропускали достаточно света в просторный зал с рядами прямоугольных массивных столов, волшебница прошмыгнула в приоткрытую дверь и бросила взгляд поверх очков на бармена. Немолодой грифон, протирающий видавшей виды тряпкой стеклянную кружку, мазнул по ней глазами, в которых промелькнуло узнавание, а потом кивнул головой на дальний столик, где сидел одноглазый пожилой гепард. На стойку тут же упала пара битс, которые исчезли, словно по волшебству, а кобылка бодро засеменила к свободному месту напротив немолодого хищника.       — Что юной красотке нужно от старого Честера? — оскалился в радушной улыбке крупный кот, сальным взглядом пройдясь по фигурке собеседницы.       — Мэтр, — уронила одно слово единорожка, представившись возможному осведомителю.       — Как будет угодно, — хмыкнул в усы гепард. — Так чем я могу быть полезен, мисс Мэтр?       — Мне нужен корабль, который сможет меня доставить на остров гиппогрифов, — заявила пони, выкладывая на стол несколько золотых монет, но когда к ним потянулась когтистая лапа — её рог сверкнул магической аурой, заставив кота прижать конечность к груди.       — Торговые суда ходят регулярно, — дёрнул ухом собеседник. — Купите на нём место и путешествуйте с комфортом.       — Мой визит на остров должен остаться тайной, — констатировала Мэтр, добавив ещё пару монет к кучке. — И моё пребывание там не планируется долгим.       — Хм, — собеседник всерьёз задумался. — Нужно небольшое судно, способное прибыть и отбыть тайно… И команда должна быть неразговорчивой, надёжной и не интересующейся делами пассажира? — Честер широко улыбнулся. — Вы обратились как раз к тому, к кому следовало, мисс Мэтр. У меня как раз имеются нужные ребята. За звонкую монету они хоть в Пасть Бездны, хоть в Тартар сунутся. Надёжные, как часы…       — Вы ведь устроите нам встречу? — ещё пара монет упала в кучку, заставив глаз гепарда алчно сверкнуть.       — Ррразумеется, — проурчал собеседник. — Сегодня же вечером. Здесь же.       — В таком случае — до встречи, — кивнула волшебница, выскользнула из-за стола и поспешила к выходу, не заметив того как хищник смёл со стола монеты и жадно облизнулся.       Оказавшись на улице, единорожка не стала терять времени и двинулась в сторону недорогого постоялого двора, выглядящего гораздо более прилично, чем то место, где ей пришлось встречаться с Честером. Заведение было обнесено забором, имело несколько пристроек в виде ангара для телег и повозок, бани, склада различного хлама. На первом этаже здесь находился чистый и светлый зал, где неторопливо трапезничали постояльцы, второй и третий этаж были отданы под жилые комнаты.       Мэтр приветственно кивнула пухлому земнопони, сидевшему за стойкой, легко взбежала по лестнице на второй этаж, дошла до нужной двери и негромко постучала. Вскоре до её слуха донёсся щелчок, и створка открылась, позволяя войти внутрь, ну а когда пони миновала порог — закрылась позади её хвоста.       — Ты быстро, — заметил тёмно-синий минотавр, после чего широким шагом пересёк комнату и уселся на скрипнувший под его весом табурет.       — Мне обещали встречу с контрабандистами… или пиратами, — произнесла единорожка, проследовала к кровати и запрыгнула на её край. — Ты мне нужен вечером, чтобы они не решили, что битсы можно забрать и так.       — Не говоря уже о том, что молодая единорожка тоже может стоить немало битс, — хмыкнул собеседник, откидываясь спиной на стену и закладывая руки за голову. — Напомни, почему я с тобой вожусь?       — Потому что я заплатила за тебя залог, а ты — благородный минотавр с кодексом чести? — иронично уточнила волшебница. — Или потому что я обещала тебе славу, богатство, влияние?       — Мне кажется, что первое я уже отработал, — беззлобно буркнул мускулистый здоровяк. — Остального же пока не видно. Зато твои авантюры попахивают серьёзными проблемами для наших хвостов.       — Хочешь отказаться? — Мэтр нахмурилась, мигом похолодевшим взглядом впившись в собеседника. — Если так, то говори сразу. Мне будет нужно найти кого-нибудь понадёжнее.       — Стоп-стоп, — выставил перед собой ладони здоровяк. — Я ничего подобного не говорил. Просто… Если дело не выгорит, то что мы будем делать?       — Отправимся в путешествие, — фыркнула единорожка, отворачиваясь к окну. — У меня есть информация о нескольких местах, которые нужно посетить.       — Если нас схватят, то я оставляю за собой право сказать… — начал произносить минотавр, но был перебит.       — «Я же говорил»? — предположила пони.       — Не-а, — расплылся в улыбке здоровяк. — «Она меня заставила».                   ***       Выпрямив спину, прижав крылья к бокам, повязав на шею кружевную салфетку, высоко держа голову… Каденс аккуратно орудовала вилкой, накалывая на неё кусочки огурца, помидора, сыра, варёного яйца. Напротив неё сидела Селестия, невозмутимая и величественная, с полуприкрытыми глазами и взглядом, буквально заявляющим, что она что-то знает, но не собирается об этом говорить.       — М… — двенадцатилетняя Твайлайт, в тишине трапезного зала чувствующая себя неуютно, поочерёдно посмотрела на обеих аликорниц, после чего спросила: — Что-то случилось? Принцесса Селестия, Каденс, почему вы друг на друга так смотрите?       «И что сказать? Твайли, я вчера напилась и случайно наложила на бар заклинание, заставившее посетителей… Да мне даже думать об этом стыдно», — чувствуя, как её мордочка стремительно краснеет, розовая аликорница стала бегать взглядом по столу, будто бы могла найти на нём нечто, что поможет выйти из ситуации.       — Тётушка задала задание, с которым мы никак не можем справиться, — меланхолично ответил Блюблад, о присутствии коего принцесса любви успела забыть (удивительная незаметность, с его-то любовью быть в центре внимания).       — Правда? — оживилась маленькая Спаркл, переведя свой взгляд на жеребца. — Может быть, я смогу помочь? Я уже много книг прочитала…       — Не думаю, моя маленькая ученица, — поспешила вмешаться в разговор сама принцесса дня. — Это задание только для взрослых пони.       — Но я уже не маленькая, — возмутилась сиреневая единорожка. — Я уже прочитала большую энциклопедию чар и заклинаний старших курсов школы.       — Весомое достижение, — хмыкнул принц. — Пожалуй, ты действительно достаточно большая, чтобы хотя бы услышать о проблеме.       — Блюблад… — попыталась одёрнуть племянника белая аликорница.       — Тётушка, Твайлайт уже доказала, что сумеет разобраться в структуре многосоставных щитов с сигнальной поверхностью, — пожал плечами жеребец, слова коего заставили облегчённо выдохнуть сразу двух аликорнов, вместе с тем придав уверенности маленькой единорожке. — Ты ведь знаешь о том, как создаётся сигнальная поверхность на плоских барьерах?..       К облегчению Каденс, обед прошёл спокойно, под звуки голоса рассуждающей над заданной задачей Спаркл, умудрившейся на салфетке написать формулу заклинания сигнального щита. Когда же пришло время расходиться, Селестия попросила задержаться только племянника, с которым розовая аликорница успела обменяться взглядами (она предложила остаться и поддержать, он же только закатил глаза и отмахнулся, заявляя о том, что сам со всем справится).       Каденс, пусть и не хотела в этом признаваться даже себе, поспешно сбежала, чувствуя себя жутко неловко. Впрочем, она прекрасно понимала, что это только отсрочка, а следовательно — нужно подготовиться к выволочке за свою самодеятельность.       «Нехорошо так думать, но надеюсь, что Блюблад сумеет успокоить тётушку», — промелькнуло в голове принцессы любви, едва за её спиной закрылась дверь.       — Идём, Каденс? — позвала аликорницу сиреневая единорожка.       — Куда, Твайлайт? — удивилась крылато-рогатая кобылка.       — Ну… Во двор, наверное, — немного подумав, младшая ученица принцессы дня потёрла копытцем подбородок. — Нужно же проверить заклинание щита. Я тебе всё объясню…       …       — Спасибо, что не стал рассказывать о ваших приключениях при всех, — первым делом поблагодарила названного племянником жеребца Селестия, отпив немного свежего апельсинового сока из высокого стакана.       — Я ведь не совсем глупый, — хмыкнул белый единорог. — В конце концов, о таких вещах пони узнают сами, либо им рассказывают члены семьи. Кстати, теперь я понимаю, тётушка, почему вы мне ничего не говорили. Да и другие ваши поступки… обрели смысл.       — О чём ты, Блюблад? — вскинула брови белая аликорница, выражая недоумение словами и холодным безразличием со стороны жеребца.       — Я проследил родственные связи своей семьи с тех самых пор, как появилась ветвь принцев, — ещё больше удивил свою собеседницу единорог. — Создаётся впечатление, что в один момент нас просто приблизили к трону, как… друзей? Даже моё родство с Платиной, если оно ещё хоть чего-то стоит в ваших глазах — крайне сомнительно. Получается, что вы заботились о чужом для вас пони, который не демонстрировал ничего примечательного, за исключением внешности. Впрочем — за это стоит благодарить родителей.       — Ты не прав, Блюблад, — попыталась возразить Селестия, неосознанно сжавшая стакан в передних копытах. — Мы…       — Я не могу быть вашим племянником, тётушка, — печально прикрыл глаза принц. — Если это не так — скажите, где я ошибся?       — Кровное между нами родство или нет, но — ты мой племянник, — крылато-рогатая пони медленно выдохнула, борясь с собой. — Прости, что заставила тебя усомниться в своих чувствах.       — Спасибо за всё, тётушка. И вам не за что извиняться, — мягко улыбнулся белый единорог, неспешно снял салфетку, сложил её и положил рядом с тарелкой. — Я всегда хотел, чтобы вы мной гордились. И тем печальнее мне было осознавать, что я не настолько силён магически, как Сансет, не одарён, как Каденс, и не так талантлив, как Твайлайт. Пожалуй, мне всё же стоит смириться со своим местом, а не пытаться удержаться на предназначенном кому-то другому.       Поднявшись из-за стола, принц сделал несколько шагов, прежде чем его настиг голос белой аликорницы:       — Я всегда тобой гордилась, Блюблад. Я гордилась и радовалась каждому твоему новому успеху… Мне искренне жаль, что я забыла о том, что свои чувства нужно выражать чаще. Просто за прожитые сотни лет я порой забываю, что «завтра» для меня и для других пони может различаться.       — Возможно и так, тётушка… но другим вы не забывали этого говорить. И, кто знает? Возможно, произнеси вы эти слова несколько раньше, то я был бы совершенно другим, — на морде жеребца промелькнула безрадостная улыбка. — Не стоит переживать: я не собираюсь совершать никаких глупостей, чтобы кому-то что-то доказать. Отныне, все глупости я совершаю только ради себя.       Шутка, произнесённая нарочито надменным тоном, была откровенно слабой, но она смогла немного разрядить обстановку, после чего белый единорог двинулся к выходу.       — Ты — потомок Платины, — всё же произнесла вслед «племяннику» аликорница. — Это правда.       — Я рад, — сухо улыбнулся жеребец, после чего молча покинул трапезную, оставляя правительницу в гордом одиночестве.       «Проклятье. Как же это всё не вовремя», — услышав треск, Селестия опустила взгляд на стол, куда осыпались осколки лопнувшего стакана, из-за чего по скатерти расплылось мокрое пятно.                   ***       Короткий разбег… упор на передние ноги… разворот на передних копытах… удар задними ногами по стволу дерева. Ветви вздрогнувшей яблони скинули тяжёлые плоды в корзины, расставленные на земле, и только несколько фруктов раскатились в стороны.       — Быстрее, мам! — воскликнула маленькая жёлтая пони с красной гривой, подвязанной бантиком, бросаясь к непослушным яблокам, чтобы забросить их в ближайшие корзинки. — Мы отстаём!       — Уже бегу, Блуми, — отозвалась персиковая земнопони с кудрявой оранжевой гривой, ловко подхватывая при помощи коромысла две корзины, чтобы вместе с ними побежать в сторону открытого амбара.       В это время рядом раздался стук удара задних ног красного жеребца по дереву, что росло на соседнем участке. Так как Биг Макинтош работал один, помогать собирать упавшие мимо фрукты ему было некому, из-за чего он задержался немного дольше… но затем, подхватив коромысло большими скачками стал сокращать отставание.       — Ма-ам! Быстрее, мама! — подбадривала свою напарницу Эпплблум, подпрыгивая на месте и энергично размахивая хвостом.       — Смотри, как бы хвост не оторвался, — хмыкнула Эпплджек, пробегая вслед за братом, по пути умудрившись нацепить на голову младшей сестры свою шляпу, доставшуюся ей как воспоминание об отце.       — Эй! — возмущённо вскрикнула кобылка, запутавшись в собственных ногах и плюхнувшись на круп. — Я ничего не вижу!..       Соревнование семьи Эппл продолжалось почти до самого заката, и только когда принцесса Селестия опустила солнечный диск к горизонту, позволив пони несколько минут полюбоваться золотым закатом, были подведены финальные итоги.       — Мы победили! — радостно прыгала вокруг мамы младшая из дочерей, вызывая у старших родственников умилённые улыбки.       — Верно, Блуми, — подхватив малышку передними копытами, Пеа Баттер уселась на траву и потёрлась носом о мордочку жёлтой кобылки. — Все мы победили. Потому что сделали за сегодня двухдневную работу.       — Агась, — кивнул Макинтош, проводя правой передней ногой по взмокшей гриве, неровными прядями спадающей на мускулистые шею и плечи.       — Эт точно, сахарок, — улыбнулась оранжевая земнопони, обмахивая себя снятой с головы шляпой. — Я ся так чувствую, шо готова лечь и уснуть.       — Сперва ополоснись, дорогая, — обратилась к старшей дочери мать семейства, ставя задумавшегося жеребёнка на землю. — После тебя пойду я. Ты же не против, Маки?       — Н-неа, — меланхолично покачал головой великан.       — То есть… никто не проиграл? — захлопала глазами Эпплблум. — Здорово! А давайте ещё во что-нибудь поиграем?       — Это уже завтра, Блуми, — поднявшись на ноги, Пеа потянулась, выгибая спину, удерживая себя на передних ногах. — А сейчас нам нужно привести себя в порядок и отдохнуть. Бабушка, наверняка, уже приготовила что-нибудь вкусненькое на ужин.       — Я первая добегу до дома! — подпрыгнула на месте неугомонная кобылка, тут же умчавшись в сторону жилища Эпплов.                   (18+)       Баня Эпплов была особенным местом: строение, находящееся чуть в стороне от остальных построек фермы, летом использовалось как душевая: на крышу ставились две объёмные бочки, куда при помощи вёдер или насоса набиралась вода, за день нагревающаяся и становящаяся почти горячей. Зимой же бочки снимались, зато внутри топилась печ, заставляющая нагреваться воду в баке, чтобы можно было помыться в тазиках или искупаться в корыте. В конце концов земнопони, что бы о них ни думали всякие высокомерные единороги, как и другие эквестрийцы, любили быть чистыми… и плескаться мыльной пеной.       Когда она пришла мыться, то солнце окончательно скрылось за горизонтом, а принцесса Селестия подняла на небосвод луну, чьи лучи пробивались в единственное окно. Шляпа привычно отправилась на вбитый в стену крючок, светильник столь же привычно оказался проигнорирован, а натруженные за день копыта понесли свою хозяйку к лейке, закреплённой под потолком.       Положив рядом с собой кусок мыла, пахнущий ромашками, кобылка схватилась зубами за один из двух шнурков и осторожно потянула его на себя, тем самым заставляя вращаться перекрывающий трубу вентиль. Вскоре тёплая вода хлынула на спину и плечи несколькими тугими струями, в мгновения заставляя шёрстку промокнуть и заметно потерять в пушистости, очерчивая тугие жгуты упругих мышц, заработанных тяжёлым ежедневным трудом. Впрочем, в полумраке бани лишь бэтпони мог бы это рассмотреть сколь-нибудь подробно (но им здесь взяться было неоткуда).       Усевшись на пол, она начала расплетать косички, подставляя голову потокам воды и с удовольствием жмурясь, прижимая уши и растягивая губы в улыбке. Однако же от неё не укрылся тихий скрип двери, за которым последовал негромкий хлопок, а затем и звук задвигаемой щеколды.       — Кто здесь? — не открывая глаз, спросила она, неосознанно заставив ушки встать торчком, однако же когда рядом раздались тяжёлые шаги, а затем к шее прикоснулось крепкое, чуть шершавое копыто, всё напряжение исчезло. — Ты долго. Помой мне гриву.       Последние слова в исполнении кобылы, беспечно отвернувшейся к стене прозвучали почти капризно, что никак не отразилось на госте. Безошибочно найдя мыло, он раздавил его передними ногами, тем самым превращая в однородную кашицу, после чего, устроившись за спиной земнопони, нанёс её на волосы, начав тщательно их растирать, создавая большую шапку из пены.       Стоило растёртому мылу быть смытым струями тёплой воды, как копыта жеребца переместились с прядей гривы на голову, начав аккуратно её массировать, начиная от макушки и переходя к затылку, чтобы затем спуститься на шею и плечи. Новая порция мыльной массы была размазана по шёрстке, тогда как копыта скользили вдоль позвоночника вниз и вверх, оглаживали плечи и переходили на бока, вызывая тихое мурчание и хихиканье от щекотки. Впрочем, кобыла не сопротивлялась и послушно выгибалась навстречу движениям сильных ног, которые не оставляли без внимания ни единого участка шкуры.       Жеребец подтолкнул земнопони вперёд, заставив её подняться на все четыре копыта и сделать шаг, чтобы лбом буквально упереться в стену. В то же время ей на круп и хвост были нанесены остатки мыльной массы, и сильные копыта сперва скользнули по бёдрам с кьютимарками в виде банок с вареньем, а потом переместились на длинные спутанные пряди, начав ловко их промывать, время от времени подёргивая.       Закончив с хвостом, который был накручен на правую переднюю ногу, жеребец начал мыть сильные задние ноги кобылы, оглаживая напряжённые мышцы сперва по внешней стороне, а затем переходя на внутреннюю. Земнопони же переступила копытами, расставляя их чуть шире, давая доступ к самым сокровенным местам, позволяя дотянуться до напряжённого вымени, мягкого но упругого, с большими стоячими сосками.       Тихий стон сорвался с губ пони, когда крепкие копыта коснулись внутренних сторон её задних ног, а затем скользнули вверх и огладили пылающую жаром влажную щель, самым краем погрузившись внутрь и затронув нежную плоть…       »…Маки», — зажмурившись и закусив нижнюю губу, она выгнула спину и выпятила круп, грудью почти опускаясь на пол.       Иного приглашения было не нужно и жеребец, потянув кобылу за хвост, одним рывком навалился сверху. Его напряжённая плоть ударила по внутренней стороне ног, хлопнула по животу, тем самым задев вымя, затем он отодвинулся и, приставив конец к раскрывшимся губкам, мучительно медленно стал погружаться внутрь.       — Быстрее, — шёпотом попросила она, тут же не удержавшись от вскрика, когда финальным рывком партнёр прижался к её крупу, после чего замер, наслаждаясь ощущением тесноты и жара, сопровождающимися конвульсивными сокращениями мышц.       Горячее дыхание обожгло её ухо, кончик которого был захвачен губами, а затем начались осторожные раскачивающиеся движения. Чем больше проходило времени, тем сильнее была амплитуда движений, и тем резче двигались партнёры, под струями воды создающие влажные хлопки.       »…Маки!», — выгнувшись сильнее, она не удержалась на передних ногах и уткнулась мордочкой в пол, чувствуя как стекают по ней струи воды, смешивающиеся с потом, соками и солёными капельками, просочившимися между зажмуренных век.       Жеребец остановился, плотно прижимаясь бёдрами, одной передней ногой оттягивая хвост, другой же поглаживая кьютимарку в виде банки с вареньем.       — Я… — сглотнув, кобыла поднялась на копыта и поочерёдно напрягла бёдра. — Если хочешь, я могу…       Партнёр молча отстранился, высвобождая себя из земнопони, дождался, пока она обернётся, присел на круп и взял её голову передними ногами, притягивая открытый рот к напряжённой плоти. Её веки были плотно закрыты, уши прижаты, а язык высунут изо рта, что помогло найти путь в новые глубины, приносящие ничуть не меньше наслаждения.       Несколько движений и сдавленный хрип вырвался из горла ночного гостя, постаравшегося проникнуть в самое горло…                   (18-)       Пеа Баттер вернулась в дом глубокой ночью, когда жеребята уже спали. Впрочем, проникнуть в спальню незамеченной у неё не вышло, так как на кухне сидела и при свете лампы со светлячками пила чай Гренни Смит. Несколько секунд старшая и младшая земнопони смотрели друг на друга… но так и не произнесли ни слова, разойдясь до утра, чтобы никогда не вспоминать об этой встрече.