Герцог Ворон

      Ашда, 3 день месяца Цветения солнца, 962 год Седьмого Дракона.       Три недели спустя.       Недалеко от внешней стены, Коготь, Имперская провинция, Священная империя Грифона.       — Красиво. — с нескрываемым восторгом на миловидном лице сказала Айрис, ехавшая на лошади рядом со мной.       — Что правда, то правда. — согласился я, внимательно рассматривая стремящиеся ввысь шпили столицы.       Изначально, раскинувшийся перед нами город был отстроен по велению Антона Грифона, когда он стал супругом императрицы Гвендолин, как дар династии Соколов от рода Грифонов. Ведь каждый город был важным активом, увеличивая достаток и престиж владевшего им рода. Вот только, во время войны Четвёртого Затмения, произошедшего сто двадцать лет назад древняя столица Империи, Гнездо Сокола, была почти полностью разрушена демонами под предводительством величайшей еретички за всю историю обеих династий — Джезебет.       Эта женщина принесла больше горя и боли, чем любой другой демон за всю историю Священной Империи.       Талантливая искусительница, коей позже не будет равных среди суккуб Шио, при своей человеческой жизни почти четыре века назад, она была любовницей правившего тогда императора — Лайама Сокола. Это позволило ей занять пост первого протектора имперской гвардии, её фактического главы, благодаря чему заманить глупого императора в лапы князя Ненависти Ариббана и почти прервать династию Соколов. Лишь чудо тогда спасло юную наследницу престола — принцессу Гвендолин, оказавшуюся умнее своего брата, дав ей шанс скрыться среди многочисленных подземелий Гнезда. Позже, после изгнания демонов обратно в Шио, схваченная солдатами герцога Антона Грифона, Джезебет была сожжена как изменница и демонопоклонница.       Дальнейшую её судьбу я знал из шестой части игры. Там Джезебет за свои заслуги перед Кха-Белехом, возродилась как могущественный суккуб, став одним из стражей Невидимой Библиотеки, хранилища всех знаний собранных Малассой, и занимала этот пост вплоть до встречи с Раилагом, закончившейся для неё повторной гибелью.       Вот только, демоны окончательно не умирают.       В следующий раз, она появилась в компании из пятой части игры, с достаточно поэтичным названием — «Последний Полёт Сокола». Пользуясь скованностью империи на восточных рубежах, Джезебет проникла вглубь государства, используя знание имперской провинции, взяла Гнездо штурмом и перебила почти всех членов правящей семьи, пока императрица Мив собирала ополчение в провинции. Позже, бедную женщину, своими глазами увидевшую обгоревшие остовы столицы, убил один из демонов-ассасинов, но её сын, слава Эльрату, смог сбежать, отказавшись от титула императора.       «Вроде бы с этим было связано пророчество». — припомнил я, смотря как над шпилями Когтя пролетел клин боевых грифонов. — «Пока жив род Соколов демоны не смогут захватить Асхан».       Новый император, Иван Грифон, захвативший власть в империи после Десятилетней войны, не стал восстанавливать Гнездо, а перенёс столицу в Коготь, уже много лет служивший его штабом и главным опорным центром.       Решение оказалось правильным — построенный в сердце Империи, в середине имперской провинции, в месте слияния двух притоков Северной реки, Коготь быстро стал жемчужиной в короне Грифонов.       Расположенная на пересечении торговых путей между эльфийскими лесами, гномьими горами, пустынями магов, степями орков и Нефритовым, Тирийским и Девичьим проливами, столица притягивала к себе путешественников со всех уголков мира. Здесь, несмотря на хорошо развитый в Империи бытовой расизм и полную нетерпимость к другим верам, спокойно можно было встретить представителей всех рас Асхана, начиная многочисленными эльфийскими пилигримами и гномьими торговцами, заканчивая могучими ракшассами-телохранителями, сопровождавших своих хозяев, и даже редкими на поверхности глубоководными нагами, смотревших на всех окружающих с неприкрытым презрением, скрестив обе пары рук на груди.       Потрясающее зрелище, особенно если учитывать, что за тринадцать лет жизни в этом мире я пока видел только людей и орков, ведь в мои земли ни гномы, ни эльфы почти не заглядывали.       — Так! — крикнул я, усилив горло магией, сделав так чтобы мой голос слышали только мои люди, когда до пригорода столицы, у которых уже были видны плюмажи с синими перьями, осталось пару минут пути. — В городе ведём себя нормально. К девкам не пристаем, положением не кичимся, на другие расы не пялимся, башкой не крутим! —эти слова были обращены в основном к моим нынешним охранникам и молодым рыцарям, которые уже сейчас, широко открыв рты, не могли оторвать глаз от высоких шпилей столицы. — Вы мои преданные вассалы! Соль земли Воронов! Опозорите меня перед столицей, выставив себя деревенщинами, на плацу сгною. Ясно?!       — Да, милорд! — в унисон рявкнули побледневшие солдаты, прекрасно зная, что свои угрозы я на ветер не бросаю. И всё это под смех других старых лордов, уже бывавших в Когте и понимающие как нужно себя вести.       — Ты тоже, Айрис. Будь осторожней и лучше от меня не отходи не на шаг. — обратился я к девушке, которая выросла в горной деревне и на которую столичный лоск мог произвести самое большое впечатление. Ведь, по сравнению с другими герцогами, Вороны были известны как аскеты, не любящие золото и роскошь, от чего даже живя в моём замке она не видела настоявшего имперского «великолепия». — Столица это другой мир по сравнению с Пиком. Мир лжи, интриг и коварства. Верить там нельзя никому.       — Хорошо, Андре. — согласно кивнула она, попытавшись состроить серьезную моську, вызвав ухмылку у ехавшего рядом с нами Василия. Старый камергер тоже прикипел душой к этой блондинке и в прошлом году даже сделал ей сюрприз, договорившись с главой грифоньего каравана, чтобы тот привёз в замок её родителей. Радости были полные штаны.       «Милота». — невольно расплылся в улыбке, едва остановив себя от попытки погладить девушку по голове. Всё же в моей жизни, после отъезда Анастасии, осталось слишком мало милого и прекрасного. Даже служанки, работающие в замке хоть и были красивы, но слишком вымуштрованы и холодные. Да, я сам их такими сделал, но это была необходимость, всё-таки в моей памяти, до сих пор было свежо покушение десять лет назад, от которого меня спас Киранель. Но это не значило, что мне не нужна была отдушина, которой стала Айрис.       — Выступаем! — скомандовал я своей нынешней охране, направляясь к ожидавшим нас сопровождающим. Двести рыцарей, входивших в ордена «Черного ворона» и «Белого орла», считавшимся лучшими среди оставшихся двенадцать.       Гвардию пришлось оставить в Пике из-за пришедшего три недели назад известия о прорыве границы и вторжении в земли герцогства очередного мелкого племени орков, которое успело проскользнуть в Вороний лес, прежде чем их перехватили пограничные егеря.       Из-за этого гвардейцам, чаще всего тренировавшимся в этих лесах и знавших их лучше других подразделений, был отдан приказ с ними разобраться. Это не слишком понравилось их командиру — лорду-командующему Павлу, который считал ниже его достоинства, бегать за какими-то орками, но я всегда ставил выше эффективность и поэтому я ему дал понять перед отъездом, что если он пренебрежёт своими обязанностями, то отправится в позорную ссылку в свое поместье.       Старому вояке, заставшему ещё моего деда, для которого служение герцогской семье было делом всей жизни, этого оказалось достаточно и вчера мне доставили известия о том что племя разгромили, а новые орки уже скоро пополнят рабские рынки Исталона.       Тем временем, мы достаточно подошли к столице, чтобы ожидавшие нас рыцари уже выехали вперёд для формального приветствия.       — Приветствуем в благословенном Когте, Ваша Светлость, Андрей. — обратился ко мне их командир, достаточно молодой мужчина, с длинными рыжими волосами, завязанными в хвост, и фиалковыми глазами, что выдавало в нём выходца из старого магического рода. Только у потомка чародеев, которые не гнушались использовать химерологию в том числе и на себе, мог быть такой необычный цвет зрачков.       — Меня зовут Сидмон, капитан четвертой роты ордена Святого Грифона.       — Очень приятно, сир Сидмон. — вежливо улыбнулся, хотя про себя уже начал разбирать встречу и искать политические знаки и намёки. Например, что встречать меня послали капитана 4-й, а не 2-й, что уже можно было счесть пренебрежением или даже оскорблением моего герцогского достоинства. — Для меня радостно познакомиться с одним из капитанов прославленного ордена Грифона.       — Благодарю, Ваша Светлость. — приосанившись и приложив руку на грудь, ответил он. — Мне поручено сопроводить вас до замка. Следуйте за мной.       — Как скажете, — пожал я плечами и, дождавшись пока капитан 4-й роты и сопровождавшие его два десятка рыцарей развернуться, въехал в пригород Когтя.       Почему, я решил, что моя встреча командиром четвёртой роты — это оскорбление? Дело в не в том, что он лишь капитан одной из рот, а не магистр. Магистром и первым капитаном рыцарского ордена Святого Грифона, в который всходили все рыцари, подчиняющиеся короне, был сам император. Причина была в том, что вместо разделения на небольшие ордена по сотне рыцарей, как это было принято в моём герцогстве ради большей мобильности и независимости друг от друга, на службе у императора был лишь один орден, размер которого превосходил мои двенадцать вместе взятые. Он делился на пятнадцать рот, тоже по сотне человек каждая, и чем сильнее и благородней было подразделение, тем ниже был её порядковый номер.       «Четвертая рота, хороша для лордов с крупнейшими наделами, но точно не герцогов».       Забавно, что в каждой провинции была своя, уникальная система организации рыцарей. У Волков они назывались Клыками, представлявших из себя копья по десять всадников, что было необходимо для противостояния не слишком сильным, но многочисленным монстрам-одиночкам, спускавшихся с предгорий Дороги Драконов. У Оленей система была идентична нашей, из-за одинаковых врагов, с тем исключением что главой всех орденов был сам Дункан. У Гончих они назывались компаниями и состояли из двух сотен копий, что было необходимо для постоянных боестолкновений на южной границе, где из-за специфики нужны были большие армии.       Единороги имели всего три ордена — Золотого, Серебряного и сответствено Медного единорога. Первый был их гвардией, с которой Годрик пару лет назад прошелся по землям Волка, второй состоял из ветеранов, постоянно воевавших на землях Иг-Шайла и подавлявших восстания Карталя и других Вольных городов, которые постоянно хотели выйти из-под пяты империи. В третьем, же держали молодняк, еще не успевший обрести славу и стремившихся всеми силами перевестись повыше.       Интересней всего было у Быков. У них тоже были ордена, вот только свободы у них было в разы больше, по сравнению с остальными провинциями. Причина была проста — они лишь наполовину принадлежали герцогу, ведь часть финансирования и рекрутов предоставляла Церковь Эльрата, из-за чего в их рядах было больше всего паладинов.             Делалось это из-за широкой границы с Эришем, где постоянно действовали некроманты и шла активная контрабанда запрещенных артефактов в Империю. Работать там без помощи жречества, лучше всех разбиравшегося в тёмной магии и умеющего ей противостоять, было почти невозможно.       «Вроде было еще несколько особенностей, но сейчас откровенно лень их вспоминать». — отмахнулся я от мыслей, больше внимания уделяя столице.       На самом деле любой, кто играл в 5-х Героев прекрасно знает, как выглядит Коготь. Да-да, на тех самых легендарных 3D панорам городов, которые дух захватывали после предыдущих двумерных картинок, с той пробирающей до костей музыкой, написанной Полом Ромеро и Робом Кингом, были изображены столицы почти всех существующих фракций.       Сайрис Талла — древо-город Лесного Союза и осенняя столица Ироллана.       Город, у подножия которого идёт снег, а в глубине кипит магма. Столица Гримхейма, величественный Тор-Мирдал.       Град, окутанный тайнами и мраком, спрятанный под землей, меж огромными сталактитами, с его многочисленными домами и зверинцами. Место, где спрятана легендарная Невидимая Библиотека и дом для всех тёмных эльфов — Конос.       Город, чей единственный шпиль, до сих пор стремится к тёмным небесам, напоминая о ранних днях Семи Городов, когда все строили башни, а не минареты. Нар-Анкар, также называемый «Иглой Плача» и столицей Эреша, показывал гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.       Следующим шёл самый богатый и могущественный город лиги Серебряных городов. Парящий высоко в небесах, за что был прозван «Небесным Куполом», Аль-Сафир уже пол тысячелетия являлся средоточием власти Дома Анима и негласной столицей Академии Волшебства.       Касательно городов Инферно и орочьих племен я не знал, ведь поселения демонов редко появлялись в этом мире, а столица орков — Таумата-Куньяк — находилась на островах Пао и точно не соответствовала той степи, показываемой в 5-й части игры.       Ну и наконец, развернувшийся передо мной Коготь, который не просто соответствовал игровой картинке, а превосходил её на несколько порядков. Всё же, как бы не старались ребята из студии Нивал, но передать всё великолепие имперской столицы с помощью 3D-графики образца 2005 года они не могли.       Два кольца стен, высотой под восемь метров, испещренные тонкой вязью гномьих рун, полученных в дар Иваном Грифоном после Десятилетней войны.       Многочисленные дома горожан, каждый из которых был построен по строгому плану и был не ниже трех этажей.       Высокие, каменные таверны, у которых сидели десятки бродяг и бардов.       Многочисленные рынки, верфи и торговые склады, на которых я впервые в своей жизни заметил настоящих эльфов и гномов.       Видимые почти из любой части города конюшни и Залы Героев, от которых постоянно раздавались звуки столкновения металла об металл.       Небесный алтарь, служащий не только изысканным памятником, но и портальным маяком для ангелов, через который они в любой момент могли прибыть в столицу, не меняя маршрут своих летающих городов.       И, как вишенка на торте, замок. По сути это был невероятных размеров донжон, построенный на огромной скале, которую по легенде сюда скинул сам Эльрат, как награду Антону Грифону за его заслуги. Именно она была тем нерушимым основанием, на котором целые поколения Грифонов строили свою крепость, постоянно пристраивая к ней новые бастионы, гарнизоны и башни гильдии магов, которая хранила в себе знаний и тайн не меньше, чем библиотеки крупнейших Серебряных городов.       Наверно единственное, что осталось неизменным спустя века, были построенные при Антоне дворец-капитолий и собор, к котором он сочетался браком с императрицей Гвендолин.       — Вы в первый раз в столице, Ваша Светлость? — отвлёк меня от созерцания статуй ангелов на вершине замка голос Сидмона.       — Верно, сир. — ответил я легким кивком. Мы уже проехали первое кольцо стен и сейчас ехали по самому городу, под заинтересованными взглядами горожан. Всё же для них видеть флаги, на которых был изображен не грифон, было редкостью. — До этого мне не доводилось выезжать за пределы своих земель.       — Тогда вы многое упустили, Ваша Светлость, — улыбнувшись, заметил капитан. — Коготь сердце нашей Священной Империи. Сюда стремятся люди со всего мира, чтобы приобщиться в милости Эльрата.       «Это он сейчас так тонко намекает, что живёт в прекрасном месте, а я провинциал?» — задался я вопросом, невольно поморщившись. Дело в том, что мне было не понятно, говорит Сидмон от чистого сердца или очень тонко надо мной издевается. Ведь в зависимости от намерений нужно было выбирать тон разговора. Говорит искренне — быть мягким и соглашаться, если издевается — словестно колоть в ответ, чтобы показать, что перед ним не беззащитный птенчик.       Хочется ли мне так делать?       Ни капельки.       Но это политика, от которой зависит как отношение ко мне, так и к моему герцогству.       «Придётся колоть. Я не знаю об этом Сидмоне почти ничего, а рисковать и выбирать наобум слишком рискованно. Лучше выставить себе сволочью перед хорошим человеком, чем сразу заиметь при дворе репутацию размазни» — подумал я, прежде чем ответить. — Вот только, до недавнего времени я бы вряд ли приехал в столицу. Пока здесь был Маркел со своими прихлебателями.       Услышав имя астролога почившей императрицы, ехавшие рядом имперские рыцари, будто целый лимон прожевали и проглотили. Настолько скривились их лица. Странная реакция, слишком яркая.       — Кхм, вы правы Ваша Светлость. — капитан единственный смог себя сдержать, лишь слегка поморщившись, замаскировав это под кашель. — Ургашев некромант стал настоящим бельмом на нашей репутации. Столько лет не замечать его… Это не делает нам чести.       — Сир Сидмон, неужели среди ваших знакомых был один из его сторонников? — уточнил я один момент, сопоставив заминку капитана и его молодость. Насколько бы он не был хорош, но стать, по факту, третьим мечом императорской семьи почти невозможно.       — Да, Ваша Светлость. С изменником сбежал и наш капитан, а я до этого служил его заместителем. — со скорбным выражением на лице произнёс он, дав мне этим несколько ответов.       Во-первых, ехавший на дозволительном расстоянии от меня, был нормальным мужиком и совместительству и хорошим человеком, ведь тот факт, что глава его роты, его капитан, оказался предателем, было несмываемым позором для рыцаря. То, что он не сумел разглядеть измену под собственным носом, сразу ставило его в невыгодном свете перед остальными благородными Империи и опытный интриган сделал бы всё, чтобы как можно дольше это скрыть.       А во-вторых, оказалось что меня не просто унизили. Одно дело послать четвертого командира вместо второго, что еще можно списать на занятость 2-го и 3-го номера, но совсем другое отправить его недавно назначенного зама, чьи люди были замараны в связях с преступником.       Это было настоящее оскорбление.       Очень тонкое и имевшее второе дно оскорбление, которое многие могли бы списать на ошибку или банальное совпадение. Однако, здесь начинает работать принцип «Интриган мёртв» — имеет значение не сама интрига, а как ее интерпретируют окружающие.       «Высший свет это точно поймет и будет ждать реакции». — скрипнув зубами подумал я, раздраженно посмотрев на возвышающийся вдалеке донжон. — «Даже в замок не въехал, а уже вляпался в какую-то интригу. Я уже ненавижу столицу».       Эх, если бы я знал, что меньше всего неприятностей мне доставят эти самые интриганы, то думал бы совсем по другому.

***

      Замок внутри оказался таким, как его описывал Василий, который не раз посещал столицу вместе с моим отцом. От обилия шлифованного камня, серого мрамора, моренного дерева, древних, заставших ещё правление Соколов, гобеленов с вышивкой, изображавшей подвиги нынешней династии, через пару часов начинало рябить в глазах. Да, в Империи не было традиции украшать всё золотом, бархатом и тоннами лепнины, как в тех же: Зимнем Дворце, Петергофе и прочих царских резиденциях XVII-XVIII веков, но дьявол крылся в деталях.       Например, в одном из второстепенных залов, через который меня провели и где во время больших пиров отдыхали утомившиеся леди, стояли несколько крупных соф, на ножках которых была вырезана весьма специфичная вязь, которую я видел только на доспехах и мече Киранеля. Легендарная ангельская вязь, их аналог гномьих рун и влажная мечта всех кузнецов и магов Империи. Как оказалось, эту мебель, с наложенными на неё чарами исцеления и успокоения, позапрошлому императору подарили ангелы и стоили эти деревяшки в золотом эквиваленте столько же, сколько весили.       Или занавески на балдахине, в выделенных мне покоях? Паучий шелк из зимних чащоб Ироллана, которого эльфы каждый год выставляют всего несколько отрезов. У меня мать в таком на свадьбе была, а они её для занавесок использовали.       Кич, незаметный, но далеко не бессмысленный. Всё же правящему роду нужно показывать свое превосходство над остальными даже в таких мелочах, иначе в голову других лордов может закрасться шальная мысль о государственной измене. Не сразу, но постепенно, через поколения, что не раз было как в этом мире, так и на Земле.       Прибыл я последним из всех, за четыре дня до начала собрания, ведь в отличии от деда Эцио и Дункана, которым из-за расстояний пришлось прибегнуть к телепортации, я воспользовался близостью столиц двух областей и добрался до Когтя верхом, своими глазами сравнив мои земли и столицу.       И разница была далеко не в мою пользу. Несмотря на все мои усилия по улучшению состояния герцогства, всё таки не все земли принадлежали мне (а лорды-самодуры были везде), императорская вотчина не имела общей границы с другими государствами, что избавляло её от постоянных военных конфликтов, крестьяне здесь платили только двойной налог, в отличии от других областей, где подати собирались в пользу местного феодала, герцога и императора, а земли столетия назад были благословлены Эльратом, от чего урожайность местных полей была достаточно высокой.       Люди хорошо жили целыми поколениями и это не могли перебить ни сверхприбыли от продажи рабов, ни мои усилия для улучшения экономики.       Для хорошо ощутимого эффекта просто нужно было больше времени.       Оставшиеся четыре дня, я планировал провести в своих покоях, ни с кем не встречаясь. Причина была проста — я просто не хотел видеть никого из придворных, с первых же секунд ощутив местное «гостеприимство». Независимо, от понимания местных интриг (спасибо за науку, Василий) и возможных подводных камней, это не приносило мне удовольствия.       Я привык к своим лордам и пэрам, привыкшим решать вопросы самым простым и действенным методом — мордобоем, переняв этот обычай у орков. Да, среди них хоть и были доморощенные интриганы, иногда пившие у меня кровь, но они были свои, родные. Я даже их проклинать по любому поводу почти перестал, начав воспринимать их как необходимое зло. Здесь же жабы были пожирнее, а змеи поядовитее, так что, я с большим удовольствием самоустранился от двора, косвенно посылая все приглашения: на турниры, балы и пиры самым близким эротическим маршрутом.       Конечно, кроме сохранения собственного душевного здоровья, я исходил и из другой причины.       Бессмысленность.       Было просто бессмысленно наводить мосты с теми, кто через семь-восемь лет либо подохнет, либо потеряет власть.       Дело в том, что по здравому рассуждению, когда начнётся Шестое Затмение, часть придворных либо погибнет во время нападения демонов на замок, либо сгинет на самой войне, а оставшиеся, если не перейдут на сторону Дункана, после этого, присоединятся сначала к Изабель, когда она начнёт собирать артефакты для Маркела, а потом и к лже-Изабель, начав реформацию Красной Церкви. Если в дальнейшем всё пойдет по канону и я нигде не накосячу, то власть либо перейдет к Андрасу, если тот выживет, либо к кому-то из нового поколения герцогов — Фриде, Дункану, мне или Педро, моему дяде и наследнику дедушки Эцио.       В любом случае, все кто окажется замаранным отношениями с некромантами, демонами или Красной Церковью, окажутся не у дел, а значит нынешняя элита почти полностью сменится на новую и уже с ней нужно будет выстраивать хорошие и крепкие отношения.       «А ведь, когда война закончится, мне будет двадцать три годика». — меланхолично подумалось мне, пока я валялся на перине, пока Айрис перебирала мои волосы, после похода в покои делегации Быков. Всё же, как бы я не желал все эти дни просидеть в выделенных для меня покоях, но проигнорировать деда было бы свинством, так что, на второй день пребывания в столице я почтил его своим визитом.       — Как тебе твой дедушка? — поинтересовалась она у меня, когда я почти задремал на её коленях, от мягких почёсываний.       — Строгий, — лаконично ответил я, разлепляя глаза и вспомнив рослого седого мужчину, с постоянно нахмуренным бровями и короткой бородой-эспаньолкой. Вот только, в первую очередь в глаза бросалось непростое лицо, с ничем не выделяющимися чертами, а тело. Могучее тело, глядя на которое в голову самим собой приходит слово «Бык».       — Строгий и подавляющий. Он когда говорил, у меня сердце чуть в пятки не падало.       — Правда? — удивилась девушка, наклонив вперёд голову, как грифончик, от чего её локоны упали прямо мне на лицо. — У тебя? У того, кто мог целого лорда, который старше тебя раз в пять, последними словами покрыть?       — Ты просто его не видела, — ответил я, убрав прядь, норовившую залезть мне в глаз. — Каждое его движение, каждый жест… не знаю как это описать, Айрис, но всякий раз, когда он двигался, у меня по коже пробегали мурашки. А стоило мне почувствовать его ману…       — Её было много? — она сразу поняла к чему я веду. — Больше чем у Мельхиора?       — Гораздо. — кивнул я прикрыв глаза. — Даже Киранель не был и в половину так силён, как дед. Не зря, его считают единственным в Империи архимагом.       — Думаешь он наравне с членами Совета Девяти? Величайших магов Серебряных городов? — ошарашенно поинтересовалась Айрис, подняв глаза к потолку. Небольшая привычка, показывавшая, что она активно что-то вспоминала. — Каждому из них, сейчас должно быть далеко за сотню, а твоему деду и восьмидесяти нет.       — Не совсем, — поправил я её. — нынешний Первый в круге, архимаг Сайрус ровесник деда, а про его сына, Зехира, клевещут, что он может достигнуть звания архимага к тридцати годам.       — Монстр, — твёрдо постановила Айрис.       — Монстр, — подтвердил я. Не зря же, в будущем он станет палочкой-выручалочкой всея Асхана.       — Так о чем вы говорили? — cпросила она, после недолгого молчания.       — О матери. — выдохнув ответил я. — О Стефане. О Анастасии. О семье.       — Ругался?       — Нет. Только выслушал мой рассказ, а после в труху раздавил один из подлокотников, — невольно вспоминая, как под его ладонью, без Усиления, крошилось в пыль столетнее мореное дерево, я аж вздрогнул, как от наваждения.       — Глоть… — Айрис обдала хорошим воображением, так что, тоже побледнела от представленной картины. — Страшный у тебя дед, Андре....       — Какой есть, — согласно фыркнул, еще сильнее расслабившись, когда почувствовал как тонкие пальцы переметнулись с волос на голову. — Но, под конец он сказал, что я всегда могу на него положиться, ведь я от его крови, а значит часть рода Быка.       — Хотела бы я с ним встретиться. — с мечтательной улыбкой сказала Айрис, начав круговыми движениями массировать мои виски.       — Не волнуйся, обязательно встретимся. — ответил я, отзеркалив её улыбку. — После собрания, дедушка пригласил меня посетить Светотень и я не стал отказываться. Нужно же налаживать связи с оставшейся родней?       — Не просто нужно, Андре. — заметила девушка, наставительно подняв указательный пальчик. — Это обязательно.       «Святая простота... Но, именно за это я её и ценю. Ведь устами младенца глаголет истина». — вспомнилась житейская мудрость, прежде чем медленно и незаметно, убаюканный нежными движениями, отправиться в объятия Морфея.       Вот только, начавшийся спустя три дня Великий Собор внёс свои огромные изменения во все мои планы. Собрание, принесшее мне множество проблем и врагов, но положившее начало крепкой и долгой дружбе.