Герцог Ворон

      Мальда, 22 день месяца Паучьей королевы, 969 год Седьмого Дракона.       На следующий день.       Зал заседания Великого Совета, Капитолий, Коготь, имперская провинция, Священная Империя Грифона.       — Вы сами слышите, что несете, леди Изабель? — Спросил я, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Короновать вас и передать власть в империи? Если это шутка, то она ни ко времени, ни к месту.       — Следите за языком, лорд Андрей. — Сказал сидевший на противоположной стороне стола высокий седой мужчина, сжав свои пудовые кулаки. — Вы не имеете права так говорить с императрицей и отвергать последнюю волю нашего монарха.       — Во-первых, она не императрица и никогда ей не будет. — Ответил я, облокотившись на стол и посмотрев Единорогу прямо в глаза. Да, Годрик был мощным и внушительным дядькой, но после Данмура и личной встречи с Аграилом как-то не внушал. — Мне прекрасно известно, что свадебная церемония была прервана в самом начале, поэтому его величество и леди Изабель не успели даже клятв перед Эльратом дать, не то что разделить брачное ложе. А во-вторых, все сказанное известно только с ваших с ней слов, ведь император не успел оставить завещания. Поэтому наследником должен стать принц Андрас, но никак не девица, не имеющая даже капли крови императорской семьи.       — Да! — Крикнул один из стоявших за моей спиной лордов, а его поддержали остальные, кивая и поддакивая всем моим словам.       — Власть принцу!       — На троне должен сидеть Грифон!       — Настоящий наследник!       «Какой же цирк» — Невольно подумал я, обведя взглядом зал собрания. По традиции империи, перед похоронами тело человека была необходимо освятить, омыть в напитанной Светом воде и только потом захоронить. Все три действа происходили на 2, 6 и 13 день после смерти, считающиеся в нашей вере особыми числами. Ведь Эльрат был вторым ребенком Асхи, самих Изначальных драконов было 6, и, наконец, ровно 13 дней длилась битва между перворождёнными братом и сестрой, которая определила будущее Асхана.       Сейчас шел 4 день со смерти Николаса, поэтому было решено воспользоваться подвернувшейся возможностью и собрать Совет Благородных, который должен был решить возникший династический кризис. Ведь после смерти императора его трон обязан был занять его единственный кровный родственник — принц Андрас, сын его пропащего дяди.       Из-за этого все думали, что главной темой собрания будет вопрос назначения регента, ведь мальчику было всего 6 лет и он не смог бы править страной, только что пережившей нашествие демонов.       Однако стоило ему начаться, как со своего места встала Изабель и, с грацией пьяного носорога, заявила что империю должна возглавить именно она, ведь такова была последняя воля ее почившего жениха и возлюбленного. Даже я, знавший о возможности такого фортеля, охре... кхм, был в шоке, что уж говорить об остальных лордах. Но вслед за Гончей встал со своего места герцог Единорог и заявил, что все сказанное правда и следующей императрицей должна стать она.       Дункан и Педро уже хотели сказать этой парочке ласковых, но я среагировал первым и высказал все, что думал о такой "гениальной" идее.       — Да как ты смеешь! — Взорвался Годрик, встав и устремив на меня полный злобы взгляд.       — Еще как смею. — Ответил я, повторив за ним. — И пока вы не разразились длинной отповедью о своей чести, миссии и прочем бреде, услышьте один простой факт. В империи есть непреложный закон, по которому наследство переходит по кровному родству. Леди Изабель БЫЛА невестой императора, но это не дает ей никаких прав трон. Ее максимум это место регента до совершеннолетия принца Андраса. И то, если на такое согласится совет благородных.       — То есть вы, герцог Андрей, хотите нарушить последнюю волю своего монарха? — Обратилась ко мне девица, сидевшая на своем месте, скрестив руки на груди и смотря на меня из-под нахмуренных бровей. Черные траурные доспехи, пурпурный плащ в цвет ее дома, нахмуренное лицо и яркие зеленые глаза. Даже сейчас, прибывая в печали от смерти любимого, Изабель все еще была прекрасна, но не женской мягкой красотой, которую она демонстрировала до свадьбы, а сильной и опытной воительницы, способной одним ударом срубить голову с плеч. — Николас был вашим императором и сюзереном. Его воля для вас закон. Не соблюдая ее, вы становитесь мятежником!       — Правильно!       — Верно!       — Приказы императора закон!       — Не соблюдение — смерть! — Начали кричать ее сторонники, едва не вызвав у меня приступ головной боли. Накой черт я согласился, чтобы на собрании присутствовал еще кто-то кроме герцогов?       — Господа, к тому же нельзя забывать о происхождении принца Андраса. — Сказал стоявший за спиной Изабель высокий худой мужчина, закутанный в плотный белый халат, с вышитыми на нем сигилами Эльрата. Единственной видимой частью тела Франсуа Ле Бретона, архиепископа герцогства Гончей, были пурпурные глаза, говорившие о наличии в его родословной сильных магов. — Лорд Ворон говорит о не свершившихся клятвах, но забывает что принц тоже был рожден вне их. Это дитя не несет в себе благословения Эльрата, что для наследника недопустимо!       «Старый идиот!» — Ругнулся я про себя, скрипнув зубами. — «Вот куда ты лезешь?!»       Еще играя в оригинальную компанию меня всегда интересовал вопрос, как при наличии прямого наследника, Изабель позволили не просто короноваться и стать правителем империи, а даже заикнуться о таком.       Наследование по крови было одним из фундаментальных законов Священной Империи Грифона. Без наличия заверенного в Церкви и сюзереном, а в случае императора Великим Советом завещания, наследство всегда переходило кровным родственникам и только при их полном отсутствии другой человек, хоть как-то связанный с покойным, мог заявить права на его имущество.       И ведь мало Андраса. После мальчишки следующими в линии кровного родства были два семейства — Вороны и Единороги. Если про мою семью даже говорить не стоит, ведь каждому благородному в империи было известно от кого мы ведем род и что моя прабабка, бывшая замужем на нашем основателе — Андрасе, была дочерью самого Ивана Грифона, первого императора новой династии, то с Единорогами была особая история.       Дело в том, что и при Соколах, и при нынешней династии именно они всегда были второй скрипкой при дворе, занимая места магистров Имперского ордена, советников правивших монархов, казначеев и прочие важные должности, а также часто заключали браки с представителями императорской фамилии. Настолько часто, что к концу правления Соколов они были им большей родней чем Олени, которые тоже происходили от Ронана Великого.       Причина этому была проста — патологическая верность этого семейства. Не знаю как, но за века существования государства Единороги ни разу не воспользовались своим положением против правящей династии, хотя шансы были. Даже в Десятилетней войне они участвовали без огонька, за компанию, быстро выбрав своим новым сюзереном Ивана Грифона и присягнув ему на верность.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что в конце третьего дополнения Изабель назначила новой правительницей именно Фриду. Девчонка не только была героиней, спасшей империю, избранницей Эльрата и опытной военачальницей, в одиночку раскидавшей сначала армию Дункана, а затем половину Красной церкви, но и наследницей герцогства Единорога. Одной из самых уважаемых семей государства, несущей в себе кровь как династии Соколов, так и Грифонов.       Это давало ей право преемственности и успокаивало даже самые горячие головы, желавшие усадить другой клан на трон. Ведь благородней Единорогов, после исчезновения Грифонов и, судя по всему, Волков и Воронов больше не осталось. Изабель отказалось, Дункан стал императором, а Быки, вероятно, сгинули от рук Арантира и его ученицы Орнеллы.       Но вернемся к Андрасу и его странному происхождению.       Дело в том, что после изгнания Маркела и начала полноправного правления Николаса, золотая пора Федора, младшего брата Алекса, закончилась. Его царствующий племянник перестал выдавать деньги на его гулянки и дебоши, от которых страдал весь Коготь и сослал его далеко на запад, на южную окраину герцогства Оленя, доживать его бездарную жизнь подальше от столицы.       Вот только Николас немного просчитался. Недооценил вес императорской фамилии. Местный барон, которому принадлежал тот мелкий городишка, в который сослали дядю императора, настолько испугался царственной персоны, что устроил ему целую феерию из кутежа, вина, продажных женщин и редких трав и грибов, которые в великом множестве росли в подземельях соседнего Игг-Шайла.       Федор хоть и был ничтожеством, умудрившимся пропить даже грифоновское здоровье, но додумался промолчать и целый год кутил в местном городке, портя местных девок и отравляя простым горожанам жизнь. Дошло до того, что ночью он набрел на местный черный рынок и там пристал к одной бестии, работавшей там охранницей. Закончилось это все бурной ночь, где "бедным" Грифоном цинично и неприятно для него попользовались, а затем быстро расчленили и выбросили в ближайшую канаву, где его тело за считанные дни обглодали крысы.       О произошедшем высший свет империи узнал год спустя. Когда вызванные Годриком инквизиторы вернулись в столицу, привезя с собой урну с прахом Федора, голову той самой бестии и годовалого мальчика, которого этот урод заделал младшей дочке барона. Их могло быть и больше, однако семя сильных аристократов плохо приживается на сухой почве простых людей. Только сильные и тренированные женщины, с большим запасом маны и развитым энергетическим телом могли выносить благородный плод, а про герцогские фамилии я вообще молчу. Там еще какие-то важные моменты есть, но я, к сожалению, не маг, чтобы их знать.       Как бы Николас не ненавидел своего дядю, но оставлять без присмотра его единственного сына и своего возможного наследника не стал. Из баронства была привезена его мать, молодая девочка 15 лет, найдены учителя и слуги, а сам мальчик был официально принят в семью, получив фамилию Грифон и имя Андрас.       Однако в имперском глубоко верующем и почитающим традиции обществе никто не забыл, что он, по факту, являлся бастардом, дитём греха, что ле Бретон мне сейчас и припомнил.       — Причем здесь обстоятельства его рождения? — Вмешался в разговор другой герцог. — Андрас принц, признанный как Императором, так и прошлым первосвященником. Остальное не имеет значения.       Мой дядя Педро, нынешний герцог Бык, был молодой копией своего отца, моего деда. Высокий, черноволосый, с пронзительным взглядом карих глаз, он одним своим видом показывал южную породу. Мощный подбородок, прямой нос, густые брови, бородка-эспаньолка. Уверен в молодости все молоденькие аристократки на него вешались, но сейчас, после долгой и кровопролитной войны, на кончиках его пальцев поселилась едва заметная дрожь, в висках стали заметны первые седые волоски, а брови были вечно сведены на переносице, от чего в свои тридцать пять он заимел первые глубокие морщины.       — Еще как имеет. — Высказался один священников, стоявший за единственным пустующим троном. — Правящая семья это пример не только для всей империи, но и остальных людей, живущих под светом Эльрата. Если нами будет править бастард, то саму Священность нашей империи можно поставить под сомнение.       — Архиепископ Аларик, прошу прощения, но вы не правы. — Заметил стоявший за моей спиной Мельхиор. — Дети приходят в это мир невинными. Они не несут на себе грехов своих родителей.       — Чушь! — Рубанул рукой голубоглазый блондин, резко сделав шаг вперед. — Сын преступника навсегда останется сыном преступника, а благородный навсегда останется благородным. Подобно тому, как ребенок наследует лучшие черты родителей, он впитывает и их грехи!       — Любой человек грешен! — Воскликнул мой архиепископ, тоже сделав шаг вперед и оказавшись по правую руку от моего кресла. — Каждого из нас когда-нибудь посещали греховные мысли, неважно будь это юный отрок и умудренный сединами старец! Из ваших слов выходит, что каждый грех переходит на их потомков! Тогда как мы еще не превратились в демонов?!       — Добро тянется к добру, а зло ко злу. — Вмешался в разговор ле Бретон. — Семя тьмы может взойти в любом из нас, как ростки добра, но в бастардах, рожденных без благословения Эльрата, вероятность первого гораздо выше.       — Эльрат по сути своей милостив и добр! — Воскликнул до этого молчавший Рэнделл. — Он принимает в свое лоно любого человека, неважно рожден он во грехе или нет!       — Вот только чужой пример заразителен. — Заметил священник-инквизитор, носивший на груди фабулу архиепископа и стоявший за спиной Годрика. — Мы не имеем права компрометировать императорскую семью, особенно в такое трудное время.       — Вера в Эльрата вечна. — Возразил ему Мельхиор. — Она не должна подстраиваться под сиюминутные нужды.       — Без этого мы рискуем потерять собственную паству! — Возразил ему Аларик, до хруста сжав кулаки. — Империя погрузиться в Хаос, без направляющего его Света!..       «О, Эльрат, началось» — Устало вздохнул, прикрыв глаза.       Конечно, не совсем чистого происхождения Андраса и последних слов Николаса не хватило бы, чтобы Изабель смогла претендовать на трон империи. Все это стало возможным благодаря нескольким факторам, скрытым от глаз простых обывателей.       Во-первых, неожиданная война с демонами и гибель императора резко обострил давно назревавший конфликт между Южной и Северной фракцией Церкви Святого дракона. Главенствовавшая когда-то над империей фракция теологов, после десяти лет правления Маркела и визита архангелов восемь лет назад, резко потеряла в силе, открыв дорогу южным карьеристам, давно желавшим подгрести Церковь под себя. Это у них даже получилось — место архиепископа герцогства Волка и главы священного города Святопламени год назад занял Аларик, радикальный сторонник главенства Церкви над жизнью простых людей и бывший товарищ и друг моего генерала Дугала.       «Ничего удивительного, что я его десять лет назад не узнал» — Подумал я, оглядывая мужчину, уже сейчас носившего знакомый многим игрокам красный балахон. Только это была не форма Красной церкви, а традиционные одежды главы Святопламени.       Дальнейший план Южной фракции был прост — продавить на место первосвященника своего человека, а затем медленно выдавить северян из остальных провинций империи, получив в руки всю полноту церковной власти.       Но случилось Затмение и все изменилось.       Южная часть герцогства Единорога, половина герцогства Гончей, западные области герцогства Волка и Быка, весь юг и центр имперской провинции оказались сожжены, города и деревни уничтоженный, а церкви осквернены. Это за раз урезало ресурсы южной фракции на порядок, а то и на два, из-за чего они сейчас не то что о месте первосвященника не думают, а размышляют как самим не вылететь из империи.       Да, Северная фракция всегда уделяла больше внимания самой вере и своей миссионерской деятельности, но это не значит, что они были овцами, идущими на заклание. Пара лет и Рэнделл с Мельхиором восстановят былой баланс сил, вернув все ко временам правления отца Николаса.       Карьеристы это понимали и схватились за единственную доступную им соломинку.       Которой была Изабель.       Дело в том, что мать Андраса — баронесса Виктория была истово верующей и в наставники своему сыну смогла выбить своего старшего брата, священника из северной фракции. Карьеристы не могли этого допустить, поэтому всеми силами продвигали Гончую, надеясь позже получить от нее награду, либо пытались назначить ее регентом при маленьком принце, чтобы убрать от него северянина и приставить своего человека.       Так что ничего удивительного, что священники развязали в зале заседаний целый спор о происхождении Андраса. Лишь один из архиепископов, Сальваторе, молчал, ведь несмотря на принадлежность к южной фракции, он не мог пойти против правителя провинции, моего дяди.       Вот только они кое-что позабыли.       Бух…       — Тихо. — Перебивая все голоса сказал Дункан, ударив кулаком по столу. Тот, в отличие от барной стойки таверны, выдержал, но звук от удара и усиленные маной слова мгновенно создали в зале абсолютную тишину. — Вы забываетесь, господа. Решения на этом совете принимаете не вы.       Выглядел мой друг не очень. Не знаю, что за оружие было в руках Аграила, но даже чистейшая сила Эльрата не смогла до конца исцелить нанесенные ей раны. Ребра и легкие Дункану срастили, но шрам так до конца и не зарос, кровоточа и вызывая у Оленя сильнейшие боли. Оттого на его лице не было вечной неунывающей улыбки, а поза стала напряженной и зажатой. Он даже не стал надевать полный доспех, ограничившись простой кольчугой, наручами и зеленым сюрко, с изображением своего фамильного животного.       Война сильно прошлась по нему, оставив как физические, так и духовные шрамы.       «Боюсь что того весельчака из канона теперь не будет» — Подумал я, с интересом прислушавшись к словам своего друга.       — Скажите мне одну вещь. Вам не стыдно? — Спросил он, обведя зал уставшим взглядом. Некоторые лорды даже глаза отвели, не желая сталкиваться с двумя зелеными зрачками. — Вторжение закончилось всего четыре дня назад, а вы сразу вцепились друг другу в глотки, даже не похоронив императора. Нашего господина, который погиб защищая наши жизни.       — Что ты предлагаешь, Дункан? — Спросил я, одним обращением показав, что полностью на его стороне. По другому трактовать мое личное обращение было трудно.       — Сначала нужно почтить память императора. — Ответил Одень, кинув в мою сторону благодарный взгляд. — Отвести его в Долину Героев, похоронить в родовом склепе, разобраться с разрушениями нанесенными демонами и лишь затем решать, кто встанет во главе империи.       — Которая останется без управления. — Заметил Годрик, постучав пальцем по столу. — Без лидера в стране наступит хаос, который может нанести не меньше ущерба, чем Вторжение.       — Вы преувеличиваете. — Ответил дядя, облокотившись на руку и гадко ухмыльнувшись. — Страна десять лет жила сама, пока в Когте хозяйничал Маркел, а вы, сир Годрик, прибирали за своей сестрой. Кстати, а где вас носило во время войны? Не зря же вы носите титул сильнейшего воина империи.       — Вы перегибаете, лорд Педро. — Сказал ле Бретон, сложив руки на груди.       — Почему же? — Еще сильнее усмехнулся дядя, от чего его улыбка стала напоминать настоящий оскал. — Я всего лишь хочу узнать, где был один из сильнейших рыцарей империи… Ах, точно! Он ездил к своему старому другу-архимагу и получил жесткий отказ. А ведь у Сайруса на груди наверняка болталась одна знакомая нам подвеска…       — О чем они?       — Ты забыл историю с Кулоном Мастерства?       — Той реликвией Седьмого Дракона?       — Которую мы отдали Сайрусу?       — Крх…       Скрежет зубов Единорога услышал каждый из присутствующих в зале. Все знали, что Годрик во время войны ездил в Серебряные города и просил помощи у Первого из круга, однако Сайрус лишь рассмеялся ему в лицо и послал к ургашевой матери. Сама по себе эта попытка найти союзника во время войны заслуживала уважения, однако в случае старого рыцаря это имело особый смысл.       Дело в том, что двадцать лет назад, в 951 году, когда до начала Пятого вторжения оставались считанные месяцы, император Алекс в очередной раз поссорился со своим старым "другом" Сайрусом. Все бы ничего, однако империи, как воздух нужен был союз с Лигой Серебряных Городов в предстоящей войне с демонами. Никто не знал о масштабах грядущего вторжения и все готовились к нему, как к битве не на жизнь, а насмерть.       В тот момент в руки императрицы Фионы, жены Алекса и сестры Годрика, попала старая карта, которая указывала расположение одного древнего предмета — Кулона Мастерства, легендарного по всем меркам артефакта.       История создания этой реликвии была настоящей легендой среди мастеров-артефакторов. Тысячу лет назад, когда гремела война между ангелами и безликими, Сар-Илам, будущий Седьмой дракон, соприкоснулся с сознанием Асхи и получил от нее мудрость, сделавшую его богом. Однако величайший волшебник своего времени все еще оставался человеком и не мог принять весь дар богини-паука, поэтому вложил часть полученной мудрости в простенькое украшение, случайно оказавшийся под рукой, превратив его в ценнейший артефакт.       По легенде человек, надевший эту подвеску, временно улучшает свое мастерство на порядок, причём эта древняя реликвия действует даже на тех, кто достиг предела своего мастерства. Так у магов искусный мастер артефактов, способный создавать одноразовые магические предметы в промышленных масштабах и, при удачных обстоятельствах, даже замахнуться на создание шедевров прошлого, мог прорваться и стать легендарным величайшим мастером артефактов, в чьих силах было, хоть и с трудом, но создавать легендарные артефакты, такие как мой Меч Мощи или Лук из рога Единорога, принадлежавший Дугалу.       Для магов, в первую очередь ценивших знания и мудрость, этот артефакт был бы величайшим сокровищем, ради которого они бы пошли на любые уступки, однако Фиона и Годрик, обеспокоенные грядущим вторжением, не подумали об этом и, отыскав Кулон Мастерства, просто вручили его Сайрусу, ради установления мира между двумя государствами и участия Серебряной лиги в войне.       Уже в тот момент в империи нашлось множество недовольных такой сделкой, ведь такой могущественный артефакт, останься он в руках правящей фамилии, принес бы несоизмеримо больше пользы.       А затем случились Пятое Затмение в далеких южных пустынях, после которого всем стало понятно, что даже без такого дара Лига была бы вынуждена участвовать в войне, "предательство" Сайруса, бросившего Алекса перед атакой на Шио, и как вишенка на торте, его громкий плевок Годрику в лицо годы спустя.       Одним словом, это был величайший дипломатический провал Единорогов, который им до сих пор припоминали и, по моему личному мнению, не зря. И Фиона, и Годрик, несмотря на все свои заслуги сорокалетней давности, принесли империи больше вреда, чем пользы…       — А имеет ли герцог вообще право слова?       — Одни провалы…       — Сначала его сестра пригрела груди некроманта, а теперь он сам в войне почти не участвовал, а в Серебряных городах вино пил…       — Еще и Кулон…       … С чем многие лорды, судя по многочисленным шепоткам и бросаемым на Единорога взглядам были согласны. Одним словом — попал. Дядя Педро попал в самую слабую точку старого рыцаря.       Годрик, как и стоявшая за его спиной дочурка, Фрида, густо покраснели, уже собираясь высказать присутствующим пару ласковых, как неожиданно со своего места встала Изабель и со всей дури вдарила по столу:       — Хватит. Мне это надоело! — Рявкнула она, обведя яростным взглядом каждого из присутствующих. — Вы цвет Священной Империей Грифона или базарные бабки? К чему весь этот треп! Вы слышали мои слова, которые подтвердил Годрик. Умирая, Николас попросил меня присмотреть за империей! И я это сделаю, даже если придется укоротить вам языки!       — Да!       — Правильные слова!       — Империи нужен сильный лидер!       — Долой мальчишку!       — Нужно короновать леди Изабель!       Это была вторая причина, почему последняя представительница рода Гончих смогла заикнуться о своих правах на престол. Невесту императора яро поддерживали аристократы ее собственного герцогства, бывших земель Волка и имперской провинции. Мотив у них был такой же, как у южных церковников — их земли лежали в руинах и без поддержки имперской власти восстанавливать их предстояло поколениями. Поэтому они хотели растормошить на помощь меня, Дункана и Педро, как самых не пострадавших, таким образом сев нам на шею.       Благородство благородством, а кушать хочется всегда. Не все в Империи были как Дункан, готовые ради своих идеалов хоть в глотку к Ургашу прыгнуть.       «И, как назло, таких погибло больше всего» — Подумал я, подняв голову и встретившись взглядами с Гончей, внимательно смотревшей на меня и ждавшей моего ответа. Я не стал ей отказывать, ведь нужно было заканчивать этот цирк.       — Прежде чем укорачивать языки, вам, леди Изабель, нужно вымыть свой. С мылом. — Спокойным голосом, в тон ей сказал я, мерно постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла. — Вы не имеете права даже пальцем трогать кого-то, кроме своих подданных.       — Вы… — Хотела она было что-то сказать, но я не закончил:       — Буду честен. До войны я имел не самые лучшие отношения с императором. Во многом был с ним не согласен, часто игнорировал его письма, не прибыл на вашу свадьбу. — Говорил я тихо и медленно, привлекая к себе внимание присутсвующих, а перед глазами проносились все наши немногочисленные встречи с Николасом. — Однако война все изменила. Его величество показал себя как достойный правитель, воин и последователь Эльрата. За это я готов был выслушать его волю и прислушаться к ней, но не больше.       Сказав это я встал и, распрямив спину, еще раз обвел взглядом зал собраний.       — Империей правит Свет и Порядок. А высшим проявлением Порядка является закон, изменить который не способны даже последние слова императора. — Облокотившись кулаками на стол, я впился взглядом в Изабель и медленно произнес:       — Угрожая нам и требуя передать себе власть, вы сами делаете из себя мятежницу. Сегодня я забуду об этом, но после похорон его величества мы соберемся еще один раз и решим, кто будет править империей. — Девушка хотела было мне возразить, но я резко выпусти всю свою ману, заставив почти всех присутствующих вздрогнуть и дать мне договорить. — Предлагаю заканчивать этот балаган. Когда ни одна из сторон не желает слушать другую, то любые разговоры бесполезны.       — Поддерживаю. — Согласился со мной Дункан, встав со своего места и даже не поморщившись. Кремень.       — Я тоже. — Присоединился к нам дядя Педро и делегации трех герцогств покинули зал, высказав свое мнение.       Изабель править империей не будет.