Такой разный взгляд

      Цэрка, верная стражница Матери Роя, взятая королевой Кризалис с собой в деревню потенциальных союзников, коими выступали пингвины, первой вызвалась участвовать в рыбалке морских птиц. Приняв облик бело-голубой пингвинихи, она вместе с группой из полутора дюжин ныряльщиков вошла в воду лагуны, после чего стала копировать увиденные у бывалых рыбаков движения, что помогло достаточно быстро освоиться с новым телосложением.       Первые несколько часов она честно помогала жителям деревни загонять косяки серебристых рыбок на мелководье, где их позже вылавливали все свободные от другой работы пингвины и даже алмазные псы (хотя последним, из-за шерсти, приходилось находиться в паре с перевёртышами, принимающими вид брони). Совместными усилиями они восстановили продуктовые запасы, прохудившиеся из-за минувшего праздника, после чего морские птицы стали собираться на берег, ну а Цэрка задержалась ради эксперимента.       Мать Роя говорила, что им всем придётся меняться, чтобы стать лучше, эффективнее, живучее. Успешные же пути эволюции часто достигаются лишь путём перебора всех доступных вариантов, что для чейнджлингов не такая уж и проблема.       …Ещё одним путём эволюции было изобретение новых, более лёгких способов достижения цели. Молодая стражница, лишь на год более взрослая, чем их королева, обладающая памятью предков, не считала себя самой умной, но искренне хотела угодить правительнице. По этой причине она применила частичную трансформацию и отрастила на голове усик с маленьким фонариком, светящимся за счёт расходов внутренней магии.       «Мать Роя рассказывала личинкам, что на глубине океанов живут рыбы-удильщики, приманивающие добычу при помощи огоньков на головах», — вспомнила перевёртыш лекцию, что Кризалис произносила для нового их пополнения, ещё слишком маленького и не до конца созревшего, а потому и не способного принести пользу улью как-то иначе нежели через запоминание информации.       И вот Цэрка решила проверить, получится ли у неё приманивать добычу так, как это делают рыбы-удильщики? Для этого она даже перестала активно шевелиться, лишь слегка подгребая задними конечностями, чтобы двигаться строго вперёд.       «Работает», — констатировала чейнджлинг, заметив как вокруг импровизированного фонарика стали кружить мелкие представители морской живности, каждого из которых взрослый пингвин мог проглотить за один укус.       …Внезапно ей навстречу выплыл тюлень, в глазах у коего отчётливо читался голод. Чувствуя себя хозяином положения, он оскалил зубы и облизнулся, готовясь напасть на застывшую в ужасе пингвиниху.       Чейнджлинг вспыхнула зелёным огнём, а затем, когда магическое сияние угасло, взгляду хищника предстала плоская рыба с зубастой пастью, резко надувшаяся и превратившаяся в шар с огромными красными глазами (нарисованными на чешуе). Невезучий охотник резко развернулся и поспешил прочь от жуткого монстра, что пытался притвориться беззащитной добычей.       «Облик пингвина с усиком плохо подходит для рыбалки, но хорошо приманивает тюленей. Королева должна об этом узнать», — констатировала про себя стражница, уже собираясь отправляться назад в деревню.       Однако же в этот самый момент вокруг стражницы появились десятки красных глазок, что принадлежали мелким рыбкам с острыми зубами в раскрытых пастях. Секунду они смотрели друг на друга, а затем рыба-шар резко выдохнула набранную воду, находящейся под давлением струёй выкидывая себя вверх. Едва же ей удалось оказаться на открытом воздухе, Цэрка вернула себе естественный вид и взмыла ввысь яростно жужжа крыльями.       …Внизу же из воды вынырнули зубастые костлявые рыбёшки, в бессильной злобе щёлкающие зубами вслед ускользнувшей добыче.       …       — Вообще, методики строительства иглу две, — вещал немолодой пингвин, отличающийся от сородичей тем, что у него брови украшали седые перья, заложивший лапы-плавники за спину и взирающий на слушающих его алмазных псов с долей превосходства. — Во-первых, строительные блоки можно вырезать изо льда. Это проще, так как материал уже готов, но необходим водоём со стоячей водой. Во-вторых, блоки можно делать из сырого снега: для этого чаще всего берут снежный шар, мы его называем комом, оставляют его на ночь, чтобы он схватился покрепче, а утром — вырезают готовый блок. Однако же есть нюанс! Снежный блок не однороден, а потому может быть сломан гораздо легче, чем ледяной.       «Лучше уж вырезать блоки из камня. Надёжнее и быстрее», — решила для себя Сажа, которую Кризалис отправила налаживать дип-ло-ма-ти-чес-кие отношения с морскими птицами.       Внезапно кобели и суки, присутствующие на уроке, подверглись атаке маленькими снежными камушками (снежками). Предводительница стаи самок прикрыла голову передними лапами и пригнулась, осторожно глянув на неприятеля через растопыренные пальцы.       — Ура-а-а-а! — радостно запрыгали разноцветные пингвинята. — Победа!..       Оскалив клыки, Сажа собрала охапку снега, слепила из него рыхлый камень размерами с две свои головы, а затем метнула, разом сбив троих агрессоров. Другие алмазные псы, последовав примеру предводительницы, тоже начали сгребать снег в большие комки.       — Тьфу-тьфу-тьфу… — начали отплёвываться малыши, затем увидели, как мохнатые чужаки примериваются для бросков своими снарядами и округлили глаза.       — Лоло, Пепе, бежим! — подскочивший первым пингвинёнок схватил друзей за лапки и потащил их прочь.       Сажа, поддавшись инстинкту «охотиться-играть» погналась за весело верещащей малышнёй, то совершая длинные прыжки, чтобы врезаться и зарыться в сугроб, то двигаясь мелкими шажками. Вслед же ей доносились возмущённые слова старого пингвина:       — А как же урок?! Эх, молодёжь…       Совершенно незаметно троица беглецов покинула территорию деревни, а затем и вовсе свернула к прибившейся ночью льдине. Со всего разгона они бросились в очередной сугроб, чтобы в нём разделиться и разбежаться в разные стороны, но к собственному удивлению столкнулись с чем-то мягким и тёплым, оказавшись отброшенными назад.       Глухо заворчав, стряхивая с себя снег, на лапы поднялся крупный белый медведь, который повёл массивной головой из стороны в сторону и замер, уставившись на оцепеневших от ужаса пингвинят. Оскалив клыки, облизнувшись длинным языком, он зарычал, но прежде чем успел схватить хоть одного малыша — нос к носу столкнулся с оскалившей клыки Сажей, правой передней лапой подхватившей птенцов, чтобы отбросить их себе за спину.       Медведь взревел, желая отпугнуть мелкую хищницу, но та лишь раскрыла пасть и с ответным рыком попыталась цапнуть его за нос, вынудив отдёрнуть голову и подняться на задние конечности. Белый мохнатый гигант возвышался над сукой, как скала, только вот если он считал, что самка будет стоять неподвижно — то серьёзно ошибся: увидев открытый живот она рванула вперёд и ударила когтями крест накрест, оставляя глубокие алые полосы.       Окончательно сбросивший сонливость медведь отшвырнул алмазную псину размашистым ударом, заставив прокатиться по снегу и вновь подскочить, опираясь на широко расставленные четыре конечности, запрокинуть голову и взвыть пронзительно, тоскливо, призывно.       Не прошло и секунды, а ей эхом отозвались новые голоса, заставившие белого великана забеспокоиться: всё же это одну собаку он мог легко порвать, пусть и получив при этом несколько неприятных царапин, а вот целая стая грозила стать настоящей угрозой. И в этом свете мясо трёх мелких птенцов уже не смотрелось столь достойной риска наградой (всё же охотиться можно лишь тогда, когда здоров, в то время как любое ранение грозит слабостью, голодом и смертью).       …И всё же он был голоден, а потому решил рискнуть и получить хотя бы одну тушку, пока остальная стая только приближается. Пингвинята к тому времени успели отойти совсем недалеко, всё же страх перед высшим хищником этих земель был в них слишком силён.       Медведь успел развернуться и опуститься на четыре лапы, прежде чем Сажа налетела на его бок, стараясь прорезать шкуру когтями и впиться зубами, но стремительный удар лапой вновь отшвырнул её в сторону, заставляя хрипло рычать сквозь сжатые зубы. Только вот и прыгнуть на птенцов белый гигант уже не успел: сгустки зелёной энергии ударили в землю перед передними лапами, вынуждая замешкаться, а затем и в морду, ослепляя глаза. Болезненный и яростный рёв заглушил жужжание стрекозиных крыльев, но вот вой Угля и ещё двух его сородичей перекрыть не смог.       Скрытые под бронёй из чёрного хитина псы передвигались огромными прыжками, отталкивались от вертикальных поверхностей и, подгоняемые жужжащими за спиной крыльями, выпускали зелёные сгустки из рогов, венчающих шлемы.       …Сажа тоже поднялась на лапы, пусть и пошатывалась при этом, а из её пасти стекала струйка красной слюны. Во взгляде суки не было больше ни капли игривой беспечности, с которой она возилась с щенками и птенцами пингвинов, а вот дикая злоба буквально выплёскивалась во внешний мир, демонстрируя готовность вцепиться врагу в глотку… даже если это будет последним действием в её жизни.       Рык уже подбежавших кобелей, вставших треугольником, где Уголь находился перед медведем, а его подчинённые заходили с флангов, жалящие вспышки зелёной энергии, вой новых алмазных псов, приближающихся со стороны деревни — всё это вынудило белого гиганта дрогнуть и отступить. И сколь бы велико ни было желание воинов отведать мяса столь могучего зверя, но всё же в этот раз они сдержались и не стали его преследовать…       …       Шлёп!       — Ай!       Шлёп!       — Ай!       Шлёп!..       Тото, как и отцы двух других пингвинчиков, попавших в неприятную историю с приплывшим на льдине белым медведем, после того как хищник был отогнан, а проморгавшая угрозу охрана получила выволочку, приступил к воспитательному процессу путём приложения ласты к низу спины собственного сына. Происходило данное мероприятие публично, в виду чего Кризалис имела сомнительное удовольствие быть свидетелем всего действия из первых рядов.       Сажа, которую можно было причислить как к виновникам, так и к героям, спасшим ситуацию, уже была подлечена принцессой Хоуп и теперь с гордым видом сидела среди сородичей. В конце концов невзирая на то, что Уголь и его псы спасли её шкуру от разрывания на кусочки, факта схватки с белым великаном это не отменяло, как и оставленных на его брюхе кровавых следов.       — Полагаю, твой муж убедился, что наш союз может быть полезен? — уточнила Мать Роя у пингвинихи, стоящей рядом с ней, демонстрируя дружеские отношения для своих сородичей.       — И да… и нет, — после короткой паузы, неохотно ответила морская пташка, тут же пояснив свой вывод: — Он вполне может решить, что вы накликали на нас беду… или же вовсе сами притащили монстра, чтобы выставить себя героями.       — Но ты так не считаешь? — уточнила королева чейнджлингов, практически не сомневающаяся в ответе.       — Не считаю, — подтвердила Лили. — И буду пытаться убедить в этом Тото. Но сейчас, ради нашей дружбы, вам следует покинуть деревню на какое-то время.       — Хорошо, — правительница перевёртышей прикрыла глаза и кивнула. — Наши сородичи продолжат искать место для строительства, но мы с принцессой Хоуп вернёмся во временный дом. Если захочешь связаться со мной — найди любого чейнджлинга.       — Долго ждать не придётся, — заверила жена вождя, наконец-то завершившего экзекуцию. — И при нашей следующей встрече, обещаю, что мы будем готовы гораздо лучше.       — Интригующее обещание, — изогнула губы в улыбке Кризалис, после чего кивнула алмазным псам и направилась к золотистой единорожке, о чём-то глубоко задумавшейся после лечения Сажи.