Рожден, чтобы бежать

      Утро пожилого волшебника, как и почти всегда за последние десять лет началось с пения феникса, усевшегося на спинке широкой постели, установленной в сравнительно небольшой спальне. Фоукс, как полностью магическое существо, совмещающее в себе переплетение стихий огня и жизни, без сомнений и жадности делился с лысым (волосы на голове не считаются) бескрылым другом собственными запасами сил, придавая бодрости и свежести на много часов вперёд.       Разлепив мутные после сна глаза, потянувшись и широко зевнув, Альбус посмотрел на наклонённый потолок и улыбнулся, физически ощущая, как отступают недуги, скопленные за долгие годы активной жизни. Отбросив край одеяла, продемонстрировав миру ярко-голубую пижаму с рисунками гоняющихся друг за другом розовых единорогов, он принял сидячее положение и, вытянув руки вверх, до хруста потянулся, после чего с негромким «Хе», словно в юности спрыгнул с постели на укрытый толстым ковром пол.       — Доброе утро, Фоукс, — Дамблдор щёлкнул пальцами и ему в ладонь влетела узловатая волшебная палочка из белого дерева, тут же затанцевавшая в воздухе выписывая затейливые закорючки. — Готов к новым подвигам?       Пернатый напарник верховного чародея Визенгамота утвердительно курлыкнул, выпятил грудку и распушил хохолок, вызвав у старика добродушный смех. Сам же волшебник, подвесив магический концентратор в воздухе, быстро и ловко избавился от пижамы, которая тут же исчезла с тихим хлопком благодаря домовому эльфу, присматривающему за директором Хогвартса, а затем залез в массивный дубовый гардероб, откуда стало доноситься немелодичное пение (феникс на это только спрятал голову под крыло, словно бы ему было стыдно за человека).       Наконец Дамблдор вновь вышел в спальню, захлопнув за собой дверцу шкафа, где благодаря разнообразным чарам мог поместиться маленький мир с замкнутой экосистемой, чтобы выхватить продолжавшую висеть в воздухе волшебную палочку и спрятать её в рукав яркой алой мантии, сияющей золотыми искрами звёзд. В его уже расчёсанной бороде поблёскивали артефакты в виде небольших бубенцов, на голове красовалась остроконечная шляпа, ноги были обуты в туфли с загнутыми вверх носами, а под верхним одеянием находился жилет-разгрузка со множеством кармашков, заполненных предметами первой необходимости… вроде запаса лимонного щербета.       В приподнятом настроении волшебник покинул спальню, оказавшись в полукруглом помещении рабочего кабинета, где стояло множество стеллажей с книгами, различными артефактами, создающими неповторимое звуковое сопровождение самыми разными эффектами от тиканья и посвистывания, до бульканья кипящей воды. Портреты предыдущих директоров, что висели позади тяжёлого письменного стола и кресла с высокой спинкой встрепенулись, на разные голоса приветствуя нынешнего хозяина замка.       — Доброе утро, коллеги, — поприветствовал их Альбус, прекрасно знающий, что двигающиеся изображения — это вовсе не те же самые волшебники, каковыми были его предшественники, что не мешало ему чувствовать признательность за помощь в решении многих мелких проблем (ведь именно на эти артефакты были завязаны все остальные картины, развешанные по коридорам и залам).       Вообще, как считал Дамблдор, живые портреты — это одно из самых гениальных изобретений волшебников во все времена. В конце концов, если чародей озаботился созданием такого артефакта при жизни, то уже после его смерти потомки всё же смогут получить доступ к знаниям и секретам, благодаря чему многие открытия не канули в небытие, а богатства не пропали без следа.       «Если бы они ещё и характеры своих оригиналов не наследовали — цены бы им не было», — хмыкнул про себя верховный чародей, усаживаясь за стол, на краю коего уже лежали несколько стопок писем, разделённых согласно титулам, на которые они были отправлены.       …Временами директор Хогвартса жалел о том, что во времена основателей технология создания живых портретов ещё не существовала, но потом вспоминал количество проблем, возникших из-за картин в период, пока не была доработана техника безопасности и вздрагивал. Подселение духов, начинающих стремительно развиваться на дармовой силе и благодаря обширным знаниям, зарождение фантомов, выпивающих магию из «потомков», чтобы обрести полноценное тело и сойти с полотна, возникновение культов, поклоняющихся живому изображению — это далеко не полный список того, с чем приходилось бороться в те годы верховным чародеям.       «Даже у маглов остались истории про говорящие портреты, а детей в семьях аристократов учат, что предкам из картинных галерей можно верить, но нельзя подчиняться. Хватило примера рода Нотт, которым половину века правил портрет старого главы, едва не приведший потомков к полному вымиранию», — ровное течение мыслей не мешало вскрывать конверт за конвертом, чтобы пробежать глазами по строкам текста, а затем либо написать ответ на чистом листе пергамента, либо сделать заметку в журнале дел, разделённом на три столбика каждый день.       Параллельно с разбором почты Дамблдор успел перекусить кашей с кусочками фруктов, ягодным пирогом, запив это кружкой свежего молока, а затем и несколькими зельями для желудка, кровообращения, нервной системы. Когда же он закончил, то оставалось ровно десять минут до прибытия делегации Попечительского Совета, в очередной раз решившего пересмотреть составленные и утверждённые планы, менее чем за месяц до начала нового учебного года.       — Коллеги, что вы думаете о предложении мистера Малфоя? — развернув кресло спинкой к столу, чтобы оказаться лицом к портретам, задал вопрос нынешний директор Хогвартса.       — В нём есть смысл, — заявил Блэк, даже на картине умудряющийся изображать пронизывающий взгляд холодных глаз. — В моё время гораздо больше внимания уделялось боевым навыкам, благодаря чему волшебники Великобритании были способны один на один выходить против угроз среднего класса опасности.       — Однако же вы не учитываете два незначительных факта, коллега, — вскинулся его сменщик. — В ваше время сперва две мировые, а затем и гражданская война не выкашивали благородные дома под корень, вместо густой поросли оставляя одинокие побеги в чистом поле.       — На мой взгляд — это причина усовершенствовать обучение боевых магов, — твёрдо констатировал представитель темнейшего семейства Великобритании. — Чем меньше нас остаётся, тем сильнее должен быть каждый в отдельности.       — И тут мы подходим ко второму факту, — улыбнулся его противник. — Усиленное обучение боевой магии приводит к возрастанию столкновений с применением летальных чар прямо внутри замка. Даже сейчас, когда студенты изучают ЗОТИ, направленную в первую очередь на самозащиту, ученики при помощи условно безопасной магии умудряются отправлять друг друга в больничное крыло с завидной постоянностью. Сколько случайных смертей в год было в ваши времена? Напомните, а то я запамятовал…       «Всё как я и думал. А ведь иногда кажется, что говоришь с настоящими людьми…», — поблагодарив портреты за неоценимую помощь, пожилой мужчина остановил спор конструктов, лишённых амбиций и инициативы, после чего вновь развернулся к столу, чтобы увидеть, как в камине полыхнуло зелёное пламя, превратившееся в огненную голову.       — Директор Дамблдор, разрешите войти? — спросил холодный надменный голос.       — Открыто, Люциус, — совершив взмах волшебной палочки, Альбус снял блокировку с каминного портала, позволяя представителям попечителей пройти в свой кабинет, тут же возвращая блокировку назад. — Добрый день, господа. Желаете чаю?       — Спасибо — нет, — за всю троицу ответил Малфой, как и все представители его кровной линии высокий, светловолосый, кажущийся обманчиво худощавым. — Мы предпочтём сразу перейти к делу.       — Что же, не буду настаивать, — никак не отреагировав на грубость оппонента, верховный чародей приманил три удобных стула с бархатными сидениями и спинками, а также резными ножками и деревянными подлокотниками. — Присаживайтесь и поведайте, что привело вас сюда сегодня. Сомневаюсь, что это произошло просто из-за тоски по ушедшей юности…       Терпеливый, чуть снисходительный тон, доброжелательная улыбка и смешинки в глазах, как и всегда сработали на «отлично». Попечители сердились, чувствовали себя очень неуютно, а порой и ловили себя на том, что откровенно робеют, что приводило к новым вспышкам раздражения. Впрочем, это не помешало им высказать свои требования о том, чтобы в Хогвартсе сделали обязательным предметом этикет, вернули боевую магию, начали обучать артефакторов…       — Хорошо, Люциус, — кивнул Альбус утвердительно. — Твоя взяла.       — Что? — изумился сам инициатор встречи, ожидавший долгой и, скорее всего, безрезультатной вербальной борьбы.       — Я согласен ввести уроки, которые вы требуете, — отозвался директор, после чего продолжил в том же неторопливом стиле: — Уроки этикета мы поставим по субботам и воскресеньям, с девяти до четырёх с первого курса; боевую магию добавим седьмой парой по понедельникам, средам и пятницам. Артефакторику введём с шестого курса как предмет на выбор.       — Директор, о какой седьмой паре идёт речь? — вскинулся лорд Гринграсс. — У шестых-седьмых курсов никогда не было больше шести пар в день.       — Теперь будет по семь-восемь, с первого курса, — доброжелательно ответил Альбус. — Вы же не думаете, что в ином случае за пять лет мы успеем дать ученикам все необходимые знания по зельеварению, травологии, алхимии, трансфигурации, чарам, рунным языкам, магии крови, астрологии? Кроме того, друзья мои, мне придётся нанять новых специалистов по предметам, которые в Хогвартсе не преподают, а потому — ознакомьтесь с предварительной стоимостью всех ваших требований.       Едва только на стол легли листы пергамента, исписанные мелким убористым почерком, как попечители потянулись за своими экземплярами, после чего старик с удовлетворением мог наблюдать за вытягивающимися лицами.       — Откуда такие суммы? — справившись с желанием вскочить, Люциус поднял глаза на хозяина кабинета и вздрогнул, проглотив свои следующие слова.       — Скажите, мистер Малфой… у вас есть запасной наследник? — поставив локти на край столешницы, Дамблдор сцепил пальцы рук в замок перед грудью. — Нет? Почему-то я так и думал.       — Да как вы… — начал было возмущаться аристократ, но в этот момент помещение затопило ощущение неестественного холода, пропавшее в следующую секунду.       — Люциус, во времена, когда в Хогвартсе изучали боевую магию, а не ЗОТИ, каждый год гибло до пяти-десяти человек, — голос старика утратил всякую доброжелательность и стал жёстким и колючим, словно хруст снега под ногами. — Лично у тебя, как и у твоего наследника, благодаря событиям десятилетней давности далеко не самая лучшая репутация. Да, ты избежал заключения в Азкабане, но несмотря на решение суда — остались семьи волшебников, пострадавших от рук ПСов. В том числе — сироты, которые учатся, либо же будут учиться в Хогвартсе. А ещё будут маглорождённые, которые не станут терпеть нападки со стороны «чистокровных снобов», среди коих будет не только твой сын. И можешь не уверять меня в том, что Драко — идеал непорочного благородства: за последние десять лет в этих стенах произошло столько мелких стычек, которые не успели предотвратить ни преподаватели, ни домовые эльфы, не меньше половины из которых спровоцированы детьми из «древнейших и благороднейших» семей, что я растерял последние иллюзии о чужом благоразумии. А потому, чтобы Хогвартс не превратился в поле боя, где вместо относительно безопасных ватноножных проклятий, щекочущих чар, летучемышинных сглазов применяются костедробящие, взрывные, зажигательные заклинания, мне нужны профессиональные инструкторы-надзиратели, колдомедики, ну и зельевары, которые будут готовить лечебные, стимулирующие и успокаивающие составы. А ещё, господа, я буду вынужден отменить нынешнюю систему поощрений-наказаний, вернувшись к публичной порке провинившихся.       — Это недопустимо! — возмутился третий член делегации. — Вы собираетесь превратить школу в тюрьму.       — Что вы, — почти искренне ужаснулся пожилой мужчина, затем нахмурился и добавил: — Я просто пытаюсь избежать непоправимого, раз уж вам приспичило превратить общеобразовательную школу для юных волшебников в центр подготовки боевых магов-артефакторов, знающих как правильно кланяться перед поединком, но не умеющих следить за спиной.       — Мы вас поняли, Дамблдор, — примирительно произнёс Малфой. — Вероятно, идея с обучением боевой магии в столь юном возрасте и вправду не слишком хороша. Но чем вам не угодили артефакторика и этикет?       — Понимаешь, Люциус, артефакторика — это комплексная наука, требующая иметь основу в виде знаний по всем тем предметам, которые были мной перечислены, — старик осознавал, что собеседник и сам всё это знает, но всё равно пытается продавить абсолютно бессмысленную идею либо для того, чтобы в итоге отступить и удовольствоваться малым, либо для того, чтобы измотать председателя Визенгамота до начала сегодняшнего заседания. — Впрочем — ты прав: Британии нужны артефакторы. По этой причине, сегодня же я подниму на голосовании вопрос о том, чтобы увеличить срок обучения в Хогвартсе до десяти лет. Этого как раз будет достаточно, чтобы студенты усвоили основы и принялись за освоение полноценного ремесла. Вы ведь не откажетесь отправить запрос в гильдию? А я сейчас же набросаю черновой вариант сметы на дополнительные расходы…       Благородные волшебники вовсе не желали платить гильдии за то, что маглорождённые будут лишние три года обитать в Хогвартсе за их счёт, а в том, что Альбус сумеет вдохновить своих опекаемых на учебные подвиги они не сомневались. По этой причине маги быстро свернули тему увеличения нагрузки на школу, но вот в этикет вцепились мёртвой хваткой, не слушая никаких объяснений, что правила поведения в обществе преподаются на маговедении.       Впрочем, тут уже директор решил уступить, но только при условии, что занятия останутся факультативными, а также учителя, готового дать все соответствующие клятвы он найдёт сам.       «Где-то у меня была парочка портретов очень занудных сэра и леди из девятнадцатого века. Поделюсь с ними воспоминаниями о новых веяниях и приставлю пару домовиков, чтобы детишки не распоясались», — провожая уважаемых гостей, констатировал про себя верховный чародей (в принципе, он даже мог создать для портретов трансфигурированные тела, чтобы они показывали всё на собственном примере).       До обеда пришлось ещё немного поработать с бумагами, а после плотной трапезы пришло время проверить ремонт коридора на четвёртом этаже. Мозаика, выложенная из тонкой плитки, двумя старшекурсниками была превращена в бесформенный камень серого цвета, который повредил артефактную обогревательную сеть тёплых полов, подпитывающуюся от сильнейшего в этой части света источника лёгкой энергии, образованного на перекрёстке пяти так называемых драконьих жил (он уступал лишь источнику на территории современного Токио, который давным-давно захватила девятихвостая кицуне, объединившая вокруг себя различных ёкаев, тем самым став реальной оппозицией японским магам).       …Вообще, когда Хогвартс только был построен, то он представлял из себя довольно простую и не слишком уютную по нынешним меркам твердыню. Каждый директор, получая власть над установленным на источник алтарём, крайне осторожно и неторопливо вплетал новые чары и подключал артефакты: так появились водопровод, система утилизации отходов, рунная сеть, уложенная под полы ради создания комфортной холодными зимами температуры. Сам Альбус, как мастер трансфигурации, зельеварения, чар и алхимии добавил системе несколько големов, поисковую карту, а теперь задумывался о распылителях пены, чтобы остужать излишне горячие головы студентов не выходя из кабинета. Замок давно стал сложным артефактом, в котором могли появляться и исчезать помещения, менять расположение коридоры, а в случае нужды — обращаться монолитной стеной окна и двери. Основатели, если бы увидели свой шедевр сейчас, вряд ли узнали бы его, да и взять под контроль уже не смогли бы.       В конце концов, пусть в древности и могли рождаться более одарённые в плане силы люди, но прогресс всё это время не стоял на месте и то, что считалось вершиной мастерства тысячу лет назад, уже доступно четвёртому-пятому курсу самых обычных студентов.       …В очередной раз проверив время, Альбус позвал Фоукса и переместился в пустую комнату одной из башен Хогвартса. Отпустив феникса, он извлёк из внутреннего кармашка жилета небольшие песочные часы, вставленные в два кольца из золота, испещрённые рунами.       — Раз, два… семь, — отсчитал великий маг, возвращаясь на семь часов назад. — Так. А теперь в министерство и Визенгамот. А потом в штаб МКМ… Эх. Это будет очень долгий день.