Рожден, чтобы бежать

      Пока Гарри шёл по платформе, ему на пути то и дело встречались люди в крайне причудливых нарядах, либо же занимающиеся очень странными вещами, словно бы специально привлекая к себе внимание. К примеру мужчина в сером пальто до середины голеней и шляпе с короткими полями курил длинную трубку, но вместо дыма из чаши, куда насыпают табак поднимались разноцветные пузырьки, принимающие вид птиц и животных, начинающих гоняться друг за другом устраивая хоровод вокруг создателя. Неподалёку от него женщина строгого вида, одетая в длинное зелёное платье с пышной юбкой и рукавами что-то выговаривала светловолосому плотному мальчику, держащему в руках меланхолично свесившую лапки жабу, тогда как чучело грифа, восседающее на её шляпе одарило Поттера совсем недружелюбным взглядом глаз-бусинок.       …В памяти мальчика внезапно всплыла детская страшилка, которой одноклассники пугали друг друга на Хэллоуин: там речь шла о кукле клоуна, которая появлялась на пороге случайного дома глубоким вечером как раз в этот день. Дальнейшие события отличались от рассказчика к рассказчику, но все они сходились на том, что игрушку нужно бросить в огонь, ну или же выбросить за забор, чтобы она не возвращалась.       «Ох и устроил дядя Вернон скандал, когда друзья Дадли решили подшутить и подкинули куклу нам на порог. Тогда-то я не понимал, что он и вправду испугался, что это мог сделать кто-то из волшебников, вроде папы и его приятеля», — пришедшие следом воспоминания о рассказах тёти Петуньи изрядно подпортили настроение, отбив всякое желание продолжать изучать случайных прохожих.       Посмотрев на билет, юный волшебник нашёл строчку с номером вагона, в котором предстояло ехать, но вот так и не обнаружил купе или хотя бы сидения, которое требовалось найти. Решив, что строгого распределения мест нет, и пассажиры сами решают куда садиться, он ускорил шаг и вскоре оказался почти в самом конце состава.       Всего у поезда было девять вагонов, однако же ни в головной, ни в последний посадка не велась, из-за чего зеленоглазый брюнет предположил, что они предназначены для членов экипажа и перевозки какого-то крупного багажа. У распахнутых дверей стоял проводник, который проверил билет и помог занести чемодан в тамбур, после чего посоветовал найти себе свободное место, так как пустые купе скоро закончатся.       «Может быть я не хочу сидеть один?», — мысленно возмутился Гарри, но вслух лишь поблагодарил мужчину и, войдя в длинный коридор, с одной стороны коего были окна, а с другой — открытые или закрытые двери, направился в конец вагона.       К тому моменту как Поттер дошёл до предпоследнего купе, оказавшегося полностью пустым, дурные мысли успешно покинули его голову и, запихнув свой багаж на специальную полку, он уселся на левый из двух диванчиков, обтянутых серой кожей, между которыми располагался деревянный откидывающийся столик. Вопреки ожиданию, чего-то волшебного в помещении не было, ну или просто это не бросалось в глаза так, как было на Косой Аллее, либо же происходило прямо на платформе.       А посмотреть на улице, действительно, было на что: очередной волшебник, одетый словно Индиана Джонс из фильма, который они смотрели с кузеном на видеокассете, вёл за уздечку существо, похожее на лошадь с крыльями, птичьей головой и передними лапами. На спине у скакуна находилось седло, где с удобством устроился мальчик с платиновыми волосами, старающийся держать на лице надменное выражение, но нет-нет, да расплывающийся в счастливой улыбке…       «Словно пони в парке», — нашёл сравнение юный волшебник, почувствовавший досаду из-за того, что так быстро сбежал в поезд из-за какого-то дурацкого чучела.       На платформе же будто бы происходила ярмарка: если раньше казалось, что люди просто общаются между собой и провожают детей, то теперь стало очевидно, что они перемещаются вовсе не так уж хаотично, а двигаясь между прилавками с разными безделушками, ну и, разумеется, угощениями вроде запечённых яблок, сахарной ваты, мороженного. Всё это создавало атмосферу праздника для всей семьи… в котором Поттеру места не нашлось, от понимания чего стало горько и обидно.       «Если бы мама и папа были живы, то я тоже мог бы прокатиться на лошади-орле, гонялся бы за слоном из сахарной ваты, смотрел на представление обезьянки с губной гармошкой», — он попытался представить себе Дурслей в окружении этой пёстрой толпы и только поморщился (у дяди Вернона нервы точно не выдержали бы).       Там, за окном купе был совершенно другой мир, полный чудес и опасностей. Однако же юный волшебник чувствовал себя для него чужим…       «Нет. Хватит! Если я хочу чего-то добиться, то нужно встать и что-нибудь сделать, а не ждать того, что всё произойдёт само по себе. Я — волшебник и это такой же мой мир, как и их», — вскочив с места, зеленоглазый брюнет замешкался на секунду, задумавшись о необходимости получше замаскировать свой слишком приметный шрам.       С одной стороны ему вовсе не хотелось привлекать к себе слишком много внимания, но с другой — рано или поздно о нём все всё узнают. Вспоминая отношение продавца из магазина сундуков и сумок можно было надеяться на более доброжелательное отношение, но в то же время никто к нему за разрешением использовать имя в рекламе так и не обратился.       «Похоже, что не такой уж я и популярный. Ну или в магическом мире дела ведутся как-то иначе. Ай… Чёрт… Нет. Ну и Мордред с ним. Если уж я в магическом обществе, то и ругаться нужно так, как это делают местные. И вообще: будь, что будет», — проверив наличие монет, некоторое количество которых специально было переложено в карман костюма, Гарри решительно вышел из купе, закрыл за собой дверь и пошёл к выходу, разминувшись с тем самым светловолосым мальчиком с жабой и чемоданом.       Разумно ли было оставлять свои вещи без присмотра в купе, куда может войти кто угодно? Поттер мог бы сказать, что понадеялся на волшебный замок, но на самом деле в эти мгновения, под напором эмоций, из его головы буквально вымело все опасения и предостережения. Даже слова о том, что волшебная палочка — оружие, а следовательно и вся толпа на платформе является вооружённой, попросту забылись.       …И вот он вышел из вагона, поблагодарил проводника за предупреждение о том, что состав отбывает через тридцать минут, приложил ладонь ко лбу козырьком и, найдя Индиану Джонса с его питомцем, поспешил в погоню. К счастью, к этому моменту блондин уже накатался и ушёл, так что конеподобный орёл (или орлоподобный конь?) оказался свободным.       — Мистер… Простите, мистер, — обратился к взрослому волшебнику мальчик, а когда убедился, что на него обратили внимание — спросил: — Сколько стоит прокатиться на вашем питомце?       — Матильда, юноша — это не питомец, — поучительно вскинул указательный палец левой руки чародей, правой рукой продолжая придерживать уздечку. — Матильда — мой верный друг и товарищ. Что же до вашего вопроса, то — два сикля за четыре минуты. И, разумеется, мне нужно подтверждение от ваших родителей: всё же гиппогриф — опасное существо.       После этих слов, будто бы всё понимая, Матильда стукнула правой передней конечностью по платформе и высоко подняла голову. При виде этого складывалось отчётливое ощущение, словно она говорит «Вот такая я — опасная и прекрасная!».       — М… Я сирота, мистер, — опустил взгляд юный волшебник, чувствуя, как разгоревшийся было энтузиазм вновь угасает из-за того, что этот праздник жизни существует не для него.       — Сочувствую, юноша, — собеседник вздохнул, затем улыбнулся заговорщически и продолжил: — И пусть я не могу нарушить правило, но… знаете, что?       — Что? — зеленоглазый брюнет уставился на Индиану Джонса с подозрением, успев пожалеть о своём импульсивном желании, вынудившем покинуть уютное и безопасное купе.       — В каждом законе есть лазейки, позволяющие его обойти, — подмигнул владелец гиппогрифа, после чего выпрямился в полный рост и крикнул: — Джоф, иди сюда! Дело на пять минут…       На оклик отозвался невысокий, но широкоплечий молодой мужчина с кудрявыми чёрными волосами, спадающими до самых плеч. Он был одет в тёмно-синюю мантию-пальто, высокие кожаные сапоги, белые перчатки и причудливую треуголку чёрного цвета. На его груди красовался значок в виде серебряного щита со скрещенными палочками, а на плечах были вышиты буквы ДМП.       — Департамент Магического Правопорядка, какие у вас проблемы? — уперев руки в бока, грубым низким голосом спросил вновь прибывший, затем одарил Индиану Джонса хмурым взглядом и спросил: — Этот прохиндей вымогает у вас деньги, молодой человек?       — Джоф, ты ранишь меня в самую душу, — шутливо схватился за грудь хозяин гиппогрифа.       — Я точно знаю, что кошелёк ты хранишь в другом месте, — парировал служитель закона, после чего обратил свой взор на мальчика. — Ваше имя и претензия, молодой человек?       — Гарри Поттер, сэр, — непроизвольно вытянулся юный волшебник, с малых лет приученный к уважению к людям в форме, пусть это даже не привычный полицейский. — На самом деле я просто хотел покататься…       — Поттер? Гарри Поттер? — глаза владельца скакуна широко распахнулись, но, к счастью, голос он удержал достаточно тихим, чтобы не привлечь всеобщего внимания, после чего наклонился и прищурился, а затем будто бы расцвёл от радости. — Что же вы раньше молчали, мистер Поттер? Вас мы готовы катать вдвое дольше и совершенно бесплатно. Ведь так, Матильда?       Сама упомянутая особа совершенно меланхолично посмотрела сперва на хозяина, затем — на ребёнка, фыркнула и переступила передними лапами.       Паранойя, прививаемая дядей и сыну, и племяннику вновь пробудилась, чтобы нашептать на ухо юному волшебнику, что ничего не бывает бесплатным. Даже за вдыхаемый воздух приходится платить выдохом, не говоря уже о чём-то более серьёзном.       — Что я за это буду должен? — всё же спросил зеленоглазый брюнет, пусть где-то в душе и возник протест против такого потребительского отношения ко всему происходящему (ведь продавец в магазине сумок сделал скидку невзирая на отказ оставить фотографию с подписью).       — Ничего особенного, мистер Поттер, — расплылся в улыбке собеседник. — Но мы были бы вам крайне признательны, если бы вы разрешили представить себя публике. Понимаете, Матильда слегка тщеславна, так что возможность покрасоваться перед толпой в качестве скакуна юного героя весьма ей польстит.       «Вот тебе и бескорыстное предложение. И стоило отказывать продавцу в магазине?», — первым желанием Гарри было отказаться, ну или снова попросить «взять в долю», но он быстро от этого отмахнулся решив, что всё равно не получит ничего лучше, но при этом ещё и выставит себя крайне меркантильным типом.       — Хорошо, — вслух ответил Поттер. — Вы можете объявить, что я катался на… Матильде.       — Всю жизнь мечтал побывать в заграждении между знаменитостью и фанатами, — проворчал Джоф, после чего поднёс ко рту закреплённую на воротнике брошку и сказал несколько слов. — Мистер Поттер, как представитель Министерства Магии я дам разрешение на эту акцию. Однако же прошу вас не совершать резких движений, не принимать из чужих рук непроверенных предметов, не расписываться полным именем на подсовываемых бумагах. У вас есть вредноскоп?       — Да, — растерянно ответил юный волшебник. — Я купил в магазине для маглорожденных… Простите, но я ведь просто хотел покататься.       — Вы можете отказаться от условий соглашения и просто заплатить за поездку, — констатировал ДМПшник, к которому приближались ещё двое его коллег. — На самом деле я бы предпочёл, чтобы вы так и поступили.       — Мистер Поттер, поверьте моему опыту: сейчас для вас идеальный момент появиться на публике, да ещё в подходящих декорациях, — торопливо и пылко заявил Индиана Джонс, настоящего имени коего мальчик так и не узнал. — Вы ведь знаменитость, а значит — репортёры всё равно что-нибудь напишут и опубликуют статью. И лучше, чтобы это было сделано на ваших условиях, чтобы в случае чего можно было дать опровержение любым выдумкам. Кроме того, вы ведь собираетесь заняться политикой? Спортом? Первое впечатление в этом деле очень важно, и мы с Матильдой готовы вам его обеспечить.       — Роберт, не дави на парня, — сухо потребовал Джоф, жестом подзывая напарников. — Ребята, ситуация такая…       — Я отдам сегодняшнюю прибыль… половину, — сделал новую попытку хозяин гиппогрифа.       «Я ведь и вправду хочу стать спортсменом», — промелькнуло в голове юного волшебника, вспомнившего о своём первом появлении на соревнованиях, после которых его стали узнавать… в узких кругах.       — Хорошо, — наконец изрёк Гарри, словно бы бросаясь с трамплина в воду.       …Он, конечно, мог отступить и уйти в своё купе, что, наверное, было бы правильно и безопасно. Однако, он ведь участвовал в спортивных мероприятиях не для того, чтобы прятаться. И вообще…       «Хватит сомневаться. Решил — делай», — подбодрив себя такими мыслями, юный волшебник сконцентрировался на инструкциях Индианы Джонса.       — Отлично, — Роберт показал большой палец, после чего указал на свободное пространство перед птицей-лошадью. — Встаньте сюда. Превосходно. А теперь поклонитесь Матильде — это такое приветствие у гиппогрифов…       В точности исполняя инструкции мужчины, мальчик вновь почувствовал робость. Он сомневался, правильно ли поступает, но упрямо продолжал следовать избранным курсом, не желая показаться трусом.       «Я — быстрее ветра», — мысленно произнёс зеленоглазый брюнет, тут же почувствовав, как переживания уходят.       «Я — быстрее молнии», — пронеслась в голове следующая реплика личной мантры, после чего мир будто бы замедлился, а по телу стало растекаться привычное чувство жара.       «Я — сама скорость», — в этот момент юному чародею показалось, что он стал совсем другим человеком, сильным и уверенным в себе, готовым к любым испытаниям и трудностям.       — Вот… Матильда поклонилась в ответ, а это значит, что она готова вас катать, — разливался соловьём хозяин гиппогрифа. — Давайте я помогу забраться в седло… Ну, можете и самостоятельно. Так даже лучше. Сделаем пробный круг?       Дальнейшие события Гарри запомнил урывками: вот он сидит в седле и осматривается, ловя на себе редкие заинтересованные взгляды, а в следующую секунду (на самом деле — через пять минут) Роберт громогласно объявляет, что «Мистер Поттер вернулся в магический мир и отправляется в Хогвартс». После этого люди, коим совсем недавно дела не было до зеленоглазого мальчишки, словно пчёлы на мёд (ну или мухи на… вещество менее приятное) стали собираться со всех сторон.       Натянув на лицо лучшую свою улыбку, он махал толпе правой рукой, левой придерживаясь за седло, поворачивался к фотоаппаратам, появившимся будто из воздуха, а ещё радовался, что треугольник из людей в синих мантиях не даёт этой живой массе навалиться разом. Впрочем, ошибкой было бы сказать, что порыву поддались все волшебники: не меньше трети осталось стоять в отдалении, наблюдая за происходящим с чувством собственного превосходства, но и оставшихся более чем хватало, чтобы даже через это новое своё состояние ощутить холодок в животе. Вскоре появились первые фотографии (двигающиеся, сделанные буквально минуту назад), куски пергамента, книги, на которых просили расписаться. В сознании ярким пятном отпечаталась семья рыжеволосых волшебников, возглавляемая пышной дамой в голубом платье, что подхватила на руки девочку лет десяти, кажущуюся на фоне матери совсем маленькой и худенькой. А затем все остальные голоса перекрыл один, звонкий, напористый, наглый:       — Рита Скитер, газета Ежедневный Пророк! Гарри, наши читатели хотят знать…