Nuestra canción

9 сентября 2019 года

      Заметив его, я бежала изо всех сил, представляя, как обниму своего парня, как он скажет, что всё хорошо и он погорячился.        — Николас!       — Не подходи ко мне, Ноа. Не смей.        Его слова заставили меня резко остановиться. Николас сказал это таким отчуждённым, холодным тоном, что мне стало не по себе. Бегая глазами по его лицу, я не могла найти в себе силы произнести ни слова. Он всё узнал. Даже не хочу знать, как именно и от кого. Мой парень знал, что я отомстила ему за поцелуй самым худшим способом и от этого мне было больно. Мы стояли под дождём. Холодные капли падали, оставляя разводы на моём лице. Я промокла насквозь. Не знала, что сказать, как оправдать свою ошибку, ведь было больно смотреть, как я разбила ему сердце. Я не пожалела его, вставила нож в спину, да ещё и прокрутила посильнее, чтобы превратить его сердце в тряпочку. По лицу катились слёзы, но они смешались с дождём и стали совсем незаметными, если бы не мои красные глаза.       — Пожалуйста.       Совсем тихо, шёпотом, потому что по другому не могла. Не знала, как подобраться к нему и постараться всё исправить. Смотреть на него такого – совсем беззащитного и отстранённого, всё равно что ножом по сердцу. Как иронично. Несколько часов назад я своими действиями вставила нож ему в спину, а теперь мне вернулась это бумерангом, будто награждая меня за все грехи, которые я успела сделать.        — Ноа, я просил тебя. Доверил тебе самое дорогое, что у меня есть – своё сердце, и ты так поступила.        Я знала. Мне не нужно было объяснять много раз. Я подвела его, сделав всё возможное, чтобы заслужить его гнев. Не думала о будущем, ведь так легкомысленно терзала настоящее, забыв о том, что помимо меня в наших отношениях у Ника также есть чувства. Он тоже человек и его тоже ранили слова на вечере. Николас не простит меня. Не сможет.

24 декабря 2021 года

      С той самой ночи прошло много времени. По крайней мере, достаточно, чтобы я перестала рыдать по ночам, выть он невыносимой боли в груди, оставляя подушку настолько сырой, что можно выжимать. Я так отчаянно защищала наши отношения, отстаивала Ника перед мамой, боролась, чтобы выплыть из пучины проблем, которые раз за разом сваливались на нас с Николасом. Я научила его любить, доверять сокровенное, чтобы потом разбить его сердце на тысячи и тысячи осколков. Если бы можно было вернуть время назад, я сделала бы все возможное, чтобы Анабель никак не прикасалась к Нику и чтобы я ни о чем не знала. Теперь я понимаю, что всё было зря. Так больно осознавать, что мама была права. Я ведь пыталась обелить Николаса, делая его невинным. Хоть мама и предупреждала меня, я не могла перестать любить человека, который вскружил мне голову. Ник не заслужил всего того, что произошло в тот вечер. Каким бы человеком он ни был, он правда не достоин этой участи, которую я для него приготовила. Что происходило со мной тогда? Как можно быть настолько глупой? Хотела узнать правду о своей матери? Мной так умело манипулировали все, что я сама не понимая всей серьезности, поддавалась этим безжалостным манипуляциям.        Конечно, сейчас мое осознание происходящего ситуацию никак не изменит. Я отпустила Николаса, точнее, попробовала отпустить. Мы не общаемся уже на протяжении двух с половиной лет и я научилась жить без него. Хотя, тут я тоже привирала. Жить без Ника – самое трудное, что я делала в своей жизни. Я действительно полюбила его настолько, что теперь не знаю, как с этим бороться.        Переодически меня накрывает, но не так часто. Мой психолог говорит, что это нормально. Зависимые отношения так просто не проходят и мне нужно время, чтобы полностью восстановиться. Насколько я знаю, он успел жениться на Софии. Не знаю, его это было решение, или же родителей – факт остаётся фактом. Николас Лейстер – мой сводный брат, женился не на мне. Всё так и случилось, как мы не хотели. Я честно надеялась, что это просто шутка родителей. Но их брак длится уже второй год и я понятия не имею, как мы вообще дошли до этого. Со стороны казалось, что их брак был счастливым. Я старалась не вмешиваться и не приезжала домой уже два с половиной года. Возможно, то, что произошло в моей жизни поменяет не только мою жизнь.       Первое время было трудно. Брайар продолжала давить на меня, пока в один момент я не рассказала об этом матери. Они с Уиллом сняли мне квартиру, чтобы я как можно меньше пересекалась с ней и с Майклом. Они оба пытались "поддержать" меня, пытались заставить встать, ведь произошедшее отразилось на мне сильнее, чем они ожидали. Я собирала себя по кусочкам. Если бы не Йена, возможно, я бы продолжала лежать амёбой где-то в кампусе. Всё, что мне оставалось – давиться собственными слезами, ведь моё сердце было разбито. Обиднее было то, что я сама это сделала и это правда только моя вина. Как бы я не пыталась отогнать гнусные мысли – они преследовали меня и давили сильнее, заставляя всё больше верить, что эта ошибка стоила слишком много. Зачем я послушала Анабель? Хотела, чтобы Николас узнал правду, чтобы смог простить свою мать или хотя бы понять её. Но от этой правды я пострадала сама. Не знаю, кому теперь было лучше. Я поняла, что правда – не всегда хорошо, приняла ошибки и сделала выводы. Мы строили каждый свою жизнь, это нужно было, чтобы двигаться дальше.       Йена дала мне возможность смириться и проваляться неделю в кровати, а потом, в один день пришла ко мне и заставила подняться. Она записала меня к психологу, следила за питанием и не давала забить на учёбу. Ни разу она не упомянула Николаса, за что я ей очень благодарна. После того дня произошли обстоятельства, которые заставили меня подняться и встать с гордо поднятой головой, удерживая себя на ногах. В один момент я поняла, что мне стало всё равно. Абсолютно. Где он, с кем он. Просто, будто не было больше чувств. Не знаю, это из-за психолога или оно само. Мне нужно было жить дальше, и чем раньше я смогу оставить прошлое, тем быстрее я начну жить свою жизнь. Я делала это не ради себя, а ради Йены. Второй раз я не могла подвести её.       В тот момент, спустя месяц после нашего разрыва умер Эндрю Лейстер – дедушка Ника и, соответственно, мой дедушка, которого я успела полюбить. Он был хорошим человеком. На похороны я не приехала, но посетила могилу уже после. Принесла цветы и просто стояла какое-то время и смотрела на имя, выгравированное на памятнике. Николас унаследовал бизнес и практически не появлялся в Марбелье. Они с Софией переехали в Лондон, где находился главный офис.        Итак, я приехала домой на Рождественский семейный ужин. Было трудно убедить себя, но я знала, как для мамы это важно. Тем более, Уилл платит за мою учёбу и уже пора бы появиться, потому как не хочу показаться плохой падчерицей и пользоваться чужими деньгами, не показывая благодарность. Мне не хотелось ехать лишь по причине присутствия на этом празднике моего сводного брата. Не то чтобы я не хотела его видеть, я не знала, как отреагирую на его присутствие в своей жизни и как отреагирует он. Рождество – семейный праздник, поэтому предугадывая появление его с супругой, даже не хотелось встречаться с Ником.       Помогая накрывать на стол, я не заметила, как в гостиную вошёл тот, чьё имя я старалась не называть. Он оперся на косяк, прожигая меня взглядом. Я почувствовала это своей макушкой. Повернув голову, я поймала его взгляд и чуть не выронила из рук тарелку. Он здесь. Стоит передо мной и смотрит не в глаза – прямо в душу. Мы прожигали друг друга взглядами, пока моя мама не принесла ложки и вилки.       — Николас, не стой там. Помоги Ноа накрыть на стол.        Я видела в её взгляде сожаление. До сих пор мы не говорили с мамой нормально, потому что я не могла найти в себе силы слушать её оправдания. А мама, видимо, не могла признаться в этом. Она правда раскаивалась в совершенных действиях, ведь видела меня разбитой. Та Ноа, которая была раньше – умерла в ежегодный корпоратив в честь пятилетия кампании семьи Лейстеров.        Ник подошёл, забирая вилки и ложки, чтобы разложить их. Я опустила голову, стараясь не встречаться с ним взглядами. Не хотелось поднимать любую тему нашего прошлого и в принципе разговаривать с человеком, которого когда-то любила больше всего на свете. Почему эти слова снова доставляют такую боль? Я думала, что проработала эту тему с психологом.        Расставляя тарелки, я не заметила, как мой сводный брат встал рядом, чтобы положить столовые приборы. Наши руки соприкоснулись. От внезапного касания наших ладоней меня будто бы прошибло током и я одернула руку. Ник сделал то же самое и посмотрел на меня с явным приступом шока на лице. Мне пришлось скрыться на кухне, чтобы он не заметил покрасневших щёк и сбившегося дыхания. Что за чертовщина? Налив себе воды, я жадно осушила стакан, ну а после опёрлась ладонями на столешницу. Мама тут же оказалась рядом, чтобы оказать заботу, но мне это показалось наигранным. Всё же, так я знаю, что Николас не подойдёт ко мне.        — Как ты? Он обидел тебя?       — Всё в порядке, мам. Я всё ещё не могу находиться с ним в одном помещении.        Она приобняла меня за плечи, касаясь своим лбом моего виска.       — Это семейный ужин. Ты давно не появлялась.       — У меня были причины. И ты прекрасно о них знаешь.        — Я знаю, Ноа. Но прошу, без глупостей.       — Я давно переросла это. И я не хочу, чтобы меня сегодня доставали ненужными расспросами.        — Я что-нибудь придумаю.       Я кивнула, отстраняясь от объятий. Я злилась, но в глубине души всё ещё любила маму, хотя по её причине сейчас я снова разбита. Направляясь в комнату, я прошла мимо Николаса, не обращая на него никакого внимания. Всё же, что было раньше между нами давно закончилось и продолжать это у меня не было морально сил. Только в своей комнате я чувствовала себя относительно спокойно. За закрытой дверью меня никто не трогал.        Во время всего ужина я старалась не смотреть на Николаса и Софию. Они были настоящей супружеской парой, что вызывало у меня раздражение: смотрели друг на друга, шептались и мило улыбались. Уилл и мама не трогали меня расспросами, ведь я и так рассказывала маме иногда что со мной происходило. Они искренне интересовались делами супругов, не обращая на меня внимания. Хоть я и чувствовала, как небольшой укол ревности кольнул меня, оставляя неприятное чувство ненужности и незамеченности, я держалась стойко. Мне не хотелось чувствовать тяжесть от ненужных расспросов и вымученно отвечать, стараясь поддержать диалог. Я сидела на этом ужине только по причине маминого приглашения и все об этом догадывались.       Я так и не проронила ни одного слова. Мне не хотелось разговаривать с ними, ведь тут сидел Ник со своей супругой. Они были прекрасной парой. Очень гармонично смотрелись вместе и понимали друг друга с полуслова. У них получалось это намного лучше, чем в момент наших отношений с Николасом. Возможно, нам действительно стоило остаться лишь сводными братом и сестрой. Я уверенна, что ссоры – последнее, что может присутствовать в их доме, в то время как у нас были либо они, либо секс. Очень хороший секс. Такой, что от одного поцелуя я уже чувствовала жар, ожидая действия Николаса. Жаждала его прикосновений и близости.        От этих мыслей мне стало жарко. Невыносимое чувство одолевало меня, как будто я что-то делаю неправильно, что на месте Софии должна сидеть я, что это я должна смеяться с его шуток и гладить его по ноге. Это меня он должен был называть своей женой и делить со мной постель. Меня должен целовать до одури и подкашивающихся ног, до бабочек в животе, которые устраивают кашу из внутренних органов. Я должна приезжать чуть раньше и встречать его с работы, ну или он бы забирал меня. Мы бы вместе могли воспитывать детей. Я уверена, Ник был бы хорошим отцом. Открыт ли он так с Софией, как был открыт со мной?        Поток моих мыслей прервал хлопок двери на втором этаже. Стараясь не подавать вида, я встала из-за стола и быстрым шагом отправилась наверх, где стоял маленький мальчик, точь в точь копия Николаса. У него были кристально-чистые голубые глаза, те же растрёпанные угольные волосы и очаровательная улыбка. Всё кричало о том, что это сын Николаса Лейстера. Он тянул ко мне свои маленькие ручки, всё ещё немного сонный. Быстрым шагом поднимаясь по лестнице, я приложила указательный палец к своим губам, показывая малышу, что не стоит шуметь сейчас.        Я подхватила мальчика на руки и отнесла обратно в свою спальню. Малыш смотрел на меня своим грустным взглядом. Не знаю, что разбудило его, но обычно он спит спокойно. Прижимая ребёнка к себе, я зашла в комнату, тут же закрывая за собой дверь. Николас не должен об этом узнать ни при каких обстоятельствах. Это только моя тайна, в которую я не собираюсь его просвещать.        — Ну чего ты проснулся?        Я пыталась уложить малыша обратно. Сопротивлялся мальчуган как и его отец. Тот же непокорный нрав и местами подбешивающий характер, когда он делает всё наперекосяк. Не знаю, как у Ника это получилось, но от беременности меня не спасли даже таблетки. Будто он чувствовал, что произойдёт что-то такое, что может нас рассорить и ребёнок – единственное, что не позволило бы ему быть далеко от меня.        Одолеть сынишку было не так просто. Я провозилась с ним около получаса, уговаривая его различными способами лечь обратно и не закатывать истерики. Но зачем ему спать, если в гостиной происходит какой-то движ и без него? Любовь к тусовкам, видимо, тоже досталась ему от отца. Хотя, не спорю, мы прекрасно отрывались с Йеной. Хорошо, это досталось ему от нас обоих. Всё же, когда у меня получилось уложить малыша, я решила спуститься обратно, чтобы вызвать как можно меньше вопросов. Но, как оказалось, своим поведением я вызвала их ещё больше. Я не ожидала встретиться носом к носу с отцом этого ребёнка. Закрывая дверь в комнату я прошипела.       — Ты что тут забыл?       Но я попала в ловушку. Оказалась прижата к двери своей спальни.       — Серьезно, Веснушка? Я всё видел и даже не думай лгать мне.       Я нахмурилась, понимая, что в тоне Николаса нет ни намёка на игры.        — Не знаю, что ты там видел. Я лишь уложила спать своего сына, который проснулся.        Ник свирепел. Никогда не видела его таким злым.        — Почему твой сын так похож на меня?        — Что, прости? С чего ты это взял?        — Ноа, я видел мальчика. Он вылитый я в возрасте двух лет.        Я сощурилась и посмотрела на него.       — Мне кажется, тебя это не касается.        Он контролировал себя из последних сил. Схватил меня за плечи, не причиняя боль. Не отводил взгляда от моих глаз, пытаясь добиться правды.       — Ноа, хватит мне лгать. Я хочу увидеть ребёнка.       — Это мой сын, понятно? У тебя есть жена, и если тебе так хочется сына – поговори с ней, может, она тебе его родит.        Ник зашипел.       — Веснушка, хватит уже. Это не игры, здесь всё очень серьезно.         — Лейстер, не трогай моего ребёнка. Он тебе не принадлежит.        Я стояла у двери, удерживая её. Мне не хотелось давать ему пройти внутрь.        — Мы ещё поговорим об этом, Веснушка.       Я знала этот тон и он не нёс ничего хорошего. Проверив сына, я спустилась следом за Ником в гостиную, присаживаясь на своё место. Эндрю рос прекрасным мальчиком и как бы мне не хотелось, чтобы у него была полная семья, уводить его отца из семьи с помощью ребёнка – ужасная идея.        Мысли заполонили мой разум. Поняла я это лишь тогда, когда мама позвала меня с небольшим упреком.       — Что?       Я нахмурилась, снова слушая вопрос.       — Где ты витаешь? Я спросила, какие у тебя планы после учёбы.        Я задумалась, отвечая не сразу. Мне было сложно выбирать, но в последнее время хотелось быть именно социологом.       — Я думаю между социологом и менеджером отельного бизнеса. Если что, получу два образования. Не знаю, куда пойду работать.       Николас не мог сдержать едкой ухмылки.        — Как же ты учишься с ребенком на руках?        Я прожигала его взглядом. Мама чуть не подавилась едой, а Уилл сильнее сжал ножку бокала, из которого отпивал вино. София же не подавала вида, но её заинтересовал вопрос собственного мужа.        — Слышал что-то про заочную форму обучения? Или специальную программу для девушек с детьми?        Я держала себя в руках, чтобы не показать лишних чувств. Сейчас было не место и не время для такого. Николас всё узнал и все присутствующие за этим столом, кто знал, что у меня есть сын, тоже это поняли.        — Не слышал. Мне не приходилось иметь дело с беременными женщинами.       Я изогнула бровь, но ничего не ответила ему. Спорить совсем не хотелось. Выяснять отношения – тем более. Ужин проходил хуже некуда. Если бы Эндрю не вышел из комнаты, потому что проснулся, ужин прошел бы просто прекрасно. Оставить мальчика с Йеной я не могла. Ей сейчас и самой нелегко. Она ещё на нашем первом курсе вышла замуж и сейчас с сыном и мужем находится в Италии.        Дотерпеть до конца я не смогла. Пожаловалась на усталость и ушла в свою комнату. Я старалась как-то участвовать в диалоге, но получалось ужасно. Николас всё время взглядом пытался найти ответы на свои вопросы, София чувствовала себя неуютно в моём присутствии, а мама и Уильям пытались отойти от шока, когда Николас сказал, что знает о ребёнке. Смогла спокойно выдохнуть, только за закрытой дверью своей спальни. Посмотрела на сладко спящего сына, который удобно устроившись на кровати, точно повторял любимую позу своего отца. Это добивало. Николас был везде. Ну, или же, я хотела видеть его во всём.        Вечер не продлился долго. Слыша звуки отъезжающей машины я смогла спокойно выдохнуть. Сменив одежду на пижаму, я смыла макияж и устроилась рядом с сынишкой. Взяв его за маленькую ручку, я задумалась. Вся ситуация не давала мне покоя и, если быть честной, я сильнее запуталась. С одной стороны я очень хочу, чтобы Ник принимал участие в жизни своего сына. Но с другой была его жена, которая не позволит сделать это.