Nuestra canción

Ноа

      Переезд занял не так много времени, как я думала. Николас услышал меня и в тот же день мы поехали выбирать кухню, правда пришлось оставить сына на маму, но она была не против, а наоборот, поддержала идею Николаса и дала возможность нам уехать вдвоём.        Я не знала, какую кухню хочу больше всего, а большое разнообразие только добавляло головной боли. Боже, я никогда не буду переезжать в пустой дом или квартиру.        — Ты задумалась. Выбрала что-то?       — Это не реально. Как здесь вообще можно что-то выбрать?        — Как насчёт любимого цвета?        Я отрицательно мотнула головой.       — Ни за что. Никакой синей кухни.       Он кивнул, беря меня за руку, видимо, чтобы показать вариант, который должен мне понравиться. И он оказался прав. Этот человек слишком хорошо меня знает. Я бы даже сказала, прекрасно знает.       — Чёрная?        — Графит. Но сути не меняет. Так что?        — Да! Давай!       Он улыбнулся мне, а затем сказал консультанту что-то, но я уже не слышала. Мне понравился этот вариант и я не понимала, как могла не заметить его.        Николас вывел меня из мыслей, положив ладонь на плечо.        — Что теперь? Детская или спальня? А может гостиная?        — Давай по порядку.        В просторном мебельном магазине мягкое сияние ламп отбрасывало тени на ряды изысканной мебели. Мы медленно просматривали разнообразие диванов в гостиную, мои руки скользили по плюшевой обивке диванов и полированным поверхностям журнальных столиков.       Я остановилась перед бархатным зеленым диваном, мои пальцы нежно пробежали по его мягкому изгибу. Ник заметил моё притяжение и подошел ближе, его собственный взгляд упал на диван. Несколько мгновений мы стояли в тишине, я даже почувствовала, что наши сердца бьются в унисон.       Так, Ноа, соберись. Вы просто выбираете мебель в дом, где будете жить с сыном. Не надо представлять то, чего не получится.       — Это удобно, - пробормотала я, прерывая молчание.       Николас кивнул в знак согласия.       — Да, я тоже приметил его.        Наши голоса были легкими, как будто мы боялись вспугнуть зарождающиеся чувства между нами. Чувства, которых больше не было.        Так странно об этом говорить здесь, в магазине мебели, выбирая эту самую мебель для нашего дома. Меня охватывают очень противоречивые чувства и я не знаю, что с ними делать.        Мы продолжили свой осмотр, и наша близость росла с каждым шагом. Я старалась держаться на расстоянии и видела, как это пытается сделать Николас. Здесь мы были в роли сводных брата и сестры, ведь он всё ещё был женат на Софии.        Выбрав диван мы достигли секции с обеденными столами, Ник указал на просторный стол из черного ореха.        — Этот подойдет к твоей кухне, - сказал он, глядя мне в глаза.       — Моей кухне?       — Да, твоей. Я распоряжусь, чтобы без тебя ни одна вещь не была расставлена на полки. Ты будешь знать где лежит каждая мелочь и именно там, где тебе будет удобно.        Я улыбнулась, хотя напряжение в теле говорило о том, что мне стоит лучше сдерживать эмоции. — Мне нравится его форма, - ответила я ровным голосом.       Мне не хотелось акцентировать на этом внимание. Николас пытался сделать всё, чтобы этот месяц я провела в комфорте. Но для чего? Неужели так хочет воспитывать сына?        К концу нашего визита они выбрали несколько предметов мебели, которые идеально соответствовали нашему стилю и потребностям. Николас заказал доставку на дом.       — Я позвоню тебе, как только они доставят мебель и соберут её, - сказал он, его голос как-то странно дрожал.        — Хорошо, - ответила я, мои глаза сияли от эмоций, которые я больше не могла сдерживать.       Выходя из магазина я обратила внимание на небо. Вечернее, оно было залито мягким светом заходящего солнца. Мы стояли на тротуаре, молча любуясь видом, пока Николас не прервал тишину.       — Поехали, я не отпущу тебя голодной.        Я покорно последовала его указанию, потому что кушать мне хотелось сильнее, чем спорить с ним и просить сразу отвести меня домой. Город постепенно погружался в темноту, открывая жителям ночную жизнь. Огни начинали зажигаться, оставляя какой-то свой отдельный мир. Люди начинали выходить из своих домов, чтобы устроить тусовку или просто отдохнуть от жары.       В целом, выбор мебели оставил у меня приятные ощущения. Это было довольно непросто, но я была довольна.        Мягкое свечение люстр заливало теплым светом каждый потайной уголок ресторана. Мы прошли за самый дальний столик с панорамным видом на часть Марбельи. За столиком, застеленным белоснежной скатертью, красиво и аккуратно оформленным мы и разместились. Даже сложно в это поверить, что когда-то мы были страстно влюбленной парой, также ужинали и не знали забот, кроме попыток моей матери разлучить нас. Но теперь наши отношения рассыпались на осколки, оставляя после себя лишь притворство ради общего ребенка. Это даже звучит ужасно. Мы должны делать вид, что все хорошо, только чтобы воспитывать сына.        Сделав заказ, я нервно водила пальцем по краю стакана с водой, мои глаза изучали узор на белоснежной скатерти. Моя одежда совсем не подходила для данной атмосферы, но мне было уже так всё равно на это. Николас, сидевший напротив меня, выглядел более собранным, но его взгляд часто блуждал в сторону, избегая встречаться с моими глазами.       Напряженное молчание прервал официант, бесшумно поставивший перед нами заказанные блюда. Я ковырялась в своей жареной рыбе, не чувствуя вкуса. Мой сводный брат отрезал кусочек стейка, его выражение было задумчивым.       — Расскажи мне про Эндрю.       Я понимала, что это была лишь попытка завязать диалог. Тишина убивала нас обоих и мы не могли с ней справиться.        — Он растёт прекрасным мальчиком. Уилл говорит, ты был таким же непоседой в детстве.        — Правда? Не знаю…       — Мортимер, например, рассказывал, как ты набрал полные карманы кузнечиков, а потом они с Педрой всю ночь вылавливали их по всему дому.        Он усмехнулся. Эта история позабавила и меня, когда я услышала её в первый раз.       — Да, такое было.        Мы снова замолчали. Говорить о чём-то было непривычно, да и мы потеряли достаточно времени, чтобы как раньше болтать без умолку.        — Ник, послушай, это всего месяц. Да, так будет лучше, но…       — Не надо, после "но" всегда идёт что-то плохое. В тот раз мы зашли слишком далеко, потому что не научились разговаривать друг с другом.        Еще одно длительное молчание повисло между нами. Пересилив себя я прошептала.        — Знаю. Но это не сработает. Мы оба слишком сильно ранены, чтобы строить счастливую семью, даже если это притворство.        Он осмелился подвезти меня до дома. Тьма окутала салон автомобиля, усиливая гнетущую атмосферу. Напряжение висело в воздухе, ощутимое, как топор, зависший над головами. Я сидела, повернувшись к окну, глядя, как мимо проносятся размытые огни города. Моё лицо было застывшим, словно маска, глаза наполнены невысказанными словами. Николас, сжимая руль, бросил на меня короткий взгляд. Его челюсти были стиснуты, выдавая внутреннюю борьбу.       — Мы должны поговорить, - наконец прервал он тишину.       Я отвела взгляд от окна и посмотрела на него.        — О чем?       Мой голос был безжизненным и уставшим. Весь день мы провели в магазинах, начиная с выбора мебели, заканчивая аксессуарами и всякой разной мелочью.        — О том, что случилось между нами. О наших... проблемах.       — Серьезно? Я думала, мы уже все прояснили. Я говорила тебе, что я не хочу больше этого. Между нами ничего нет, кроме сына.        — Ноа, послушай. Мы же оба знаем, что произошло. Я думал о тебе и.. Скучал…       Я усмехнулась.        — Ты скучаешь по той, кем я была. Но я больше не та.        — Это неправда, - настаивал он. — Я знаю тебя. Я знаю, что ты глубоко внутри все еще любишь меня.        Я покачала головой.        — Это было тогда. Теперь я другая. Я хочу двигаться дальше. Я хочу быть счастлива.        — Мы предназначены друг для друга, помнишь?        — Это то, что ты говорил мне раньше, - холодно заметила я. — И посмотри, чем это закончилось.       Николас смотрел на меня с мольбой.       — Пожалуйста, Ноа. Дай мне еще один шанс. Я уверяю, что на этот раз все будет по-другому.       Я колебалась, борясь с собой. Часть меня все еще любила его, но другая часть знала, что это никогда не сработает.       — Наша договоренность в силе. Но запомни: это нездорово для нас обоих.       На его лице появилась боль. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.       Я тоже закрыла глаза. Сдерживать слёзы было сложно, но я старалась, чтобы не показать, что больно было не только ему одному.       Когда машина остановилась перед домом родителей, я вышла и захлопнула за собой дверь. Мне стоило больших усилий не обернуться и я проиграла, потому что как только зашла на крыльцо – обернулась и посмотрела на Ника, сидевшего в машине. Его лицо было искажено болью и отчаянием.       Я сделала глубокий вдох и отвернулась, уходя в темноту. И эта темнота вскоре поглотит нас обоих