Совершенство измены

POV Тэхён

Я не успеваю толком проснуться, когда чувствую головную боль. Она пульсирует где-то в подкормке сознания, словно пытается расколоть череп. Я морщусь и ворочаюсь, пытаясь ухватиться за остатки сна и вновь забыться. Под закрытыми веками вновь оживают события прошедших дней. Мне хочется повернуться на бок, но что-то не даёт этого сделать. Неосознанно всё ещё сквозь сон я веду рукой вниз, ощущая изгибы чужого теплого тела. С жесткой ткани моя рука соскальзывает на нежную мягкую кожу. С трудом я всё же заставляю себя открыть глаза. Требуется время, чтобы размытая картинка собралась воедино. Рядом прямо под боком, свернувшись в клубок, всё ещё в свадебном платье спала Согён. На щеках девушки остались сухие следы слёз, а под глазами растекшиеся пятна туши. Припухшие губы были чуть приоткрыты. Моя рука самовольно покоилась на её подтянутом оливковом бедре. Платье задралось непозволительно высоко, оголяя кружевное белье приятного изумрудного цвета. Оно идеально гармонировало с её кожей. Но это должно было быть последнее о чём я мог думать. Я смутно помнил, как отправил её с Чимином в коттедж, который компания предоставляла приезжающим на сезон гонщикам. На данный момент, кроме Пака и вроде как меня, там никто не жил, поэтому девушка вполне могла скрыться ото всех. Но через несколько часов мне позвонил Чимин и сообщил, что Согён всё ещё рыдает и ситуация не становится лучше. Это заставило меня всё бросить и сорваться к ним. У Согён была чертова истерика, что пришлось отыскать в аптеке кое-какие успокоительные. Они подействовали чертовски плохо, поэтому Чимин предложил более действенный способ. За бутылкой виски потянулась следующий, а потом ещё одна и ещё. — Чёрт, — вздыхаю я, откидываясь на подушки и потирая глаза. В комнате царила приятная полутьма, и я успеваю тихо порадоваться, что успел подумать хотя бы об этом. — Это ты о моём бывшем? — хрипло тянет Согён, оживая под его рукой. Девушка долго возится и наконец поворачивается ко мне лицом. Она вся в жутком бардаке, но отчего вид растерянной сонной девушки вызывает улыбку. Она садится, и невольно вновь перевожу взгляд на её длинные загорелые ноги. Согён едва слышно стонет, когда онемевшее тело простреливает от боли. Она прикрывает глаза и тянет руки назад, намереваясь расстегнуть платье, но не может нащупать молнию. Вряд ли она достаточно хорошо соображала, что происходит, но я не противоречу и помогаю расстегнуть молнию, узнавая, что под платьем на ней ничего нет. Мне открывается гладкая кожа с несколькими родинками и красными линиями от ткани платья. Я доверяюсь своему шальному желанию коснуться и провести по ним. Согён резко выдыхает и поддается вперёд, пытаясь уйти от моей руки, словно это прикосновение приносит ей боль. Она прижимает руки к лифу и быстро садится, но тут же откидывается назад на подушку. Светло-зелёные глаза скользят по потолку и останавливаются на мне. Наконец в ней просыпается осознание. Шок отразившийся на её лице вызывает у меня победную ухмылку. — Доброе утро, — хриплю я, поднимаясь с кровати и понимая, что на мне нет рубашки. Скорее всего во время нашей терапии она оказалась где-то в стороне. Согён скользит взглядом по обнаженному торсу и быстро отводит взгляд, но оказывается в ловушке, потому что по другую стену тянется встроенный шкаф с зеркалами, полностью отражающими всю комнату. — Можешь мне дать что-то из своих вещей. Я не смогу надеть это платье снова, — просит Согён. Она наконец садиться. Её плечи ссутулены и опущены, показывая что девушка всё ещё переживала случившееся. На мгновение её лицо искажает боль, а после облегчение. Она рвано выдыхает и сжимает свободной рукой простыни, а второй плотнее стискивает платье, чтобы оно не упало. Не верю, что ещё вчера судорожно представлял какого будет коснуться её, пока она такая невинная и безумно красивая стояла передо мной в свадебном платье. Я редко кого брал в пару на мотоцикл, но в тот момент не сомневался, что это самое верное решение за годы моей езды. Её живые искренние эмоции, без той привычной фальши и выдрессированных ответов, были словно огонь. Они пожаром захватывали всё вокруг себя, не оставляя шанса быть безучастным. Ещё вчера меня сдерживала мысль, что она без пяти минут чужая жена, а сегодня уже не было никаких преград. Она была свободна, пусть изранена и напугана. И уже этим утром мы проснулись в одной кровати, а я совершенно ничего не помнил об этом моменте. Я открываю смежную дверь в ванную и проверяю, чтобы там были чистые полотенца и всё необходимое. Согён наблюдает за мной, а после нерешительно приближается. — Можешь воспользоваться всем, что тебе нужно. Вещи я оставлю на кровати. Когда за девушкой захлопывается дверь, я нахожу в закромах с ещё прошлого приезда почти полгода назад для подписи контракта пару чистых футболок на выбор, специально подбирает те, что великоваты мне самому, чтобы она могла использовать их как платья. Спускаюсь вниз и оглядываю вполне приличном состоянии гостиную и кухню. На диване уже свежий и бодрый сидит Чимин. На нём спортивная форма, волосы мокрые и взъерошенные от пота. Он тупит в телефоне, но услышав шаги, сразу оборачивается и сияет широкой улыбкой. — Дело привычки? — не удерживаю я язвительно комментария, потому что сам чувствую себя отвратительно. Я редко пил, а уж напивался и подавно. — Думал, что сейчас ко мне явится самый счастливый человек, но таковым не кажешься, — пожимает плечами парень, следуя за мной на кухню. Я полностью игнорируя его комментарий, не желая даже задумываться над его намёками. Кофемашина издаёт приятный жужжащий звук, пока перемалывает свежие зерна, а около десятка стеклянных бутылок, не все пустые, выстроены на длинном кухонном островке. Согён быстро приводит себя в порядок. После душа девушка выглядит куда лучше. Без макияжа её лицо светлое и почти детское. Чимин даёт ей «пять» и приглашает сесть рядом за барной стойкой. Возможно это самое странное утро за долгое время. Трое смутно знакомых людей оказываются заперты в элитном коттедже, совершенно не зная что делать дальше. Этот вопрос ощущается в воздухе, но никто не спешит его задать. Кажется, что озвучив его мы все разрушим этот миг спокойствия и контроля, который нам дали. Согён присоединяется ко мне и помогает приготовить завтрак. Девушка быстро обжаривает тосты до хрустящей корочки, варит яйцо и хвалит Чимина за наличие свежего авокадо в холодильнике. Я нахожу на верхней полке соски и бросаю взгляд на друга. Перед сезоном мы придерживались диеты, но кто-то явно халтурил. Хотя спорно говорить о таком, когда вчера никто из нас не отказался от алкоголя. — Где мой телефон? — вдруг спрашивает Согён, отвлекаясь от завтрака. — В бассейне, — сообщает Чимин. — Кто-то вчера так усиленно названивал, что ты скинула его туда. — А, — коротко тянет девушка, смотря через французское окно на каменную дорожку, ведущую к голубому бассейну. — Резонно. Три дня. Столько мы с Согён не выходим. Мы вместе едим, убираем и проводим вечера в гостиной каждый за своим досугом. Согён заказала себе необходимые вещи, не решаясь поехать на квартиру. Утром я занимаюсь в зале, не позволяя себе отлынивать от графика. Вечером смотрю этапы прошлых лет, цепко анализируя каждый момент гонки. Эта часть дня нравится и Согён. Она всегда забивается в угол дивана и не сводит взгляда с плазмы, пока гонка не обрывается. — Ты ведь знаешь, что пойдут слухи, — замечаю я, когда срок нашей изоляции переваливает за пятые сутки. Через несколько дней начало сезона, а завтра нас ждала большая пресс-конференция. Латте с солёной карамелью и моти бабл гам сегодня её утешение. Мне никак не удается прокомментировать этот набор. Выглядит мерзко, но она довольна. — Я сбежала с собственной свадьбы, потому что туда заявилась любовница моего мужа с новостью о своей беременности. Само собой они пойдут. Но главное какие, — усмехается Согён. В её невероятно красивых глазах столько боли, что я вспоминаю собственную и вновь погружаюсь в эти эмоции. — Мои родители сойдут с ума. — Мы выйдем отсюда и все узнают об этом. Не важно что они будут писать и говорить. Твоя семья всё поймёт.

***

Когда мы приезжаем в компания я в полной степени понимаю, что так угнетало Согён все эти дни. Люди не просто шепчутся и смотрят, они откровенно пялятся и ждут чего-то. Наше совместное утреннее появление приводит к тому, что в обед офис кипит от волны новый сплетен. Особенно этаж менеджмента старательно чешет языками за спиной начальницы. С их фантазией им легко создать несуществующую легенду, а если учесть, что сегодня все готовятся к пресс-конференции и без того пребывают в возбуждении, то ложь выходит логичной и складной. Согён мечется между этажами, стараясь не задерживаться нигде надолго. За пару часов до начала меня и Чимина собирают пресс-секретарь, шеф и она, чтобы обсудить примерные вопросы и ответы на них. В отличии от Чимина я уже был в фирменной спортивной форме, полностью готовый к пресс-конференции. Множество вопросов в списке обращены ко мне. Вначале конференции также будет присутствовать Ривз, чтобы торжественно и красиво передать мне своё членство. Он наш старший товарищ, который покинул игру. Ривз не желал грязных сплетен и прочей мишуры вокруг наших имен, поэтому предложил сделать всё осторожно. Он считал, что это плохо отразиться на его семья и детях в первую очередь. За все заслуги компания пошла ему на встречу. Я замечаю, что Согён отвлекается на телефон. Её личный ничто не спасло, а рабочий, который лежал в офисе, всё ещё отлично работал и как выяснилось был известен всем членам семьи. Девушка хмурится и просит отлучиться. Что-то мне подсказывает, что звонок явно не рабочий. Я наблюдая как она уходит, желая сорваться следом, но в голову не приходит ни один толковый предлог. Зато его находит Чимин. — Если нас покинул капитан корабля, то может всем взять перерыв. Я бы успел переодеться, — просит он, поддаваясь чуть вперед, чтобы смотреть в лицо шефа. Макс работал с ним в команде уже несколько лет, так что они отлично друг друга понимали. Мужчина хмурится, но соглашается. Получив возможность уйти, я сразу направляюсь искать Согён. Девушка на первом этаже за стойкой информации подсказывает, что она вышла более пяти минут назад. Я притаиваюсь у одной из колонн, замечая, что Согён стоит напротив своего бывшего. Их разговор явно не ладится, и девушка выглядит напряженной и злой. Она озирается по сторонам, ведёт плечами и старается сохранить между ними дистанцию, которую он желает видеть. — Я просто прошу тебя отдать мне машину, — голосит Крис, нервно потирая переносицу. — Мы брали безопасную модель. Сейчас она мне нужна. Согён упрямо смотрит на него, словно не верит в то, что слышит. — Ты ведь понимаешь, что я не могу сделать это так просто. Там много моих вещей. Я не говорю уже о том, что часть оплаты я брала на себя. — Я договорился с твоими родителями, что они вывезут все до конца недели. Думаю о том, что в машине они тоже могут позаботиться. О деньгах мы поговорим позже. Это не самый срочный вопрос. — Что? Что ты сделал? Ну и, конечно, что может быть более срочным, чем беременность твоей любовницы. — Ты не оставила мне выбора. Куда-то пропала, не брала телефон, и я попросил их сделать это. Я не могу держать твои вещи в моем доме, куда планирую перевезти Стеллу. — Это гребенная квартира была куплена нами вместе! — срывается девушка, делая один широкий шаг ближе к мужчине и хватая его за ворот. — Не сейчас, Эстер. Поздно рычать и показывать характер. Да и не строй из себя невинного котенка. Я видел, как ты уехала с другим парнем, а потом пропала почти на неделю. Где ты была? С кем? Что делала? Девушка шокировано вздрагивает и отступает. Мне требуется вся выдержка, чтобы не вмешаться и дать ей возможность поставить точку в этих отношениях. Она едва хмурится и прикусывает губу. Говори уже наконец. Хватит терпеть. — Не сравнивай меня с собой. Я уважала эти отношения и, к своей большой ошибке, дала тебе ещё шанс. Сегодня вечером я заберу свои вещи. А сейчас я на работе, так что прекрати мне мешать. — Ты не беспокоилась о наших отношениях, — резко заявляет он. — Ты была всегда озабочена и взволнована только этими мужчинами. Как я могу тебе верить, когда каждый день ты наедине с мировыми звездами спорта? — Какой же ты козёл, — вздыхает Согён. Она качает головой и уходит прочь. Девушка проходит мимо меня, даже не замечая. Она замечает прессу, мешкает и ей требуется несколько минут, чтобы собраться и натянуть улыбку, потому что там в толпе, её знакомые. Они знают всё о случившемся и не могут придержать свои языки, считая, что обязаны прокомментировать ситуацию. Люди так тупы и эгоистичны в такие моменты. Мне хочется защитить её. Скрыть от чужого внимания и ощущения боли. Я следую за ней и останавливаю у кабинета. — Все разошлись, — объясняю я. — Всё в порядке? — глупый вопрос, но он единственный, который мог бы заставить её заговорить. Согён поджимает губы и качает головой. Затем вздрагивает, и я вижу как она ломается. Это странное ощущение. Рывком я притягиваю её в свои объятия. Чувствую как она расслабляется в моих руках. Её переносица упирается мне в плечо. Длинные ресницы скрывают прекрасные глаза. Меня пронзает от резкого осознания о том, какая она маленькая и хрупкая. Сейчас она как никогда беззащитна и ранима. Я чуть сильнее сжимаю руки на теле девушки, показывая, что рядом, что здесь. Как чертовски глупо было вестись на её обычную вежливую улыбку, когда вся её душа была соткана из нежного шёлка. Через час официально начинается пресс-конференция. Зал заполнен штатом и репортёрами. Я занимаю место на подиуме, среди конструкторов, главы команды и компании. Все в полном сборе, объявляют о начале пресс-конференции и яркие вспышки фотоаппаратов освещают зал. Сначала дают несколько минут для приветственного слова, затем Ривз сообщает об окончании своей карьеры и торжественно на глазах всех присутствующих передаёт мне свой шлем. Не знаю как давно, но многие знали о моём трепетном отношении к ним. Последние годы я стал ещё и коллекционировать шлемы, поэтому получить такой щедрый подарок от лучшего стоило много. Я был тронут и наше рукопожатие было символом абсолютно мирного и без всяких претензий обмена. Мне удаётся держаться уверенно, отвечать упрямо и точно на поставленные вопросы. Мою прямоту разбавляют шутки Чимина. Вместе у нас выходит отличный тандем, радуя всю верхушку. Периодически я бросаю взгляды на Согён и понимаю, что она тоже довольна. — Господин Пак, недавно вы были замешаны в нескольких громких скандалах. Как это скажется на ваших заездах? — Не думаю, что моя личная жизнь и трасса каким-то образом связаны. Я знаю когда можно отдохнуть, а когда стоит сосредоточиться. Не волнуйтесь, — нагло отвечает парень, выцепив взглядом симпатичную молодую журналистку. Эту прорву он знал лично. Она хвостом за ним увивалась весь прошлый сезон в надежде на скандал. Но мотоспорстмены не настолько неразборчивы в своих связях, чтобы втягивать в постель журналисток. — Господин Ким, а что насчет вас? В прошлом году у вас состоялся громкий разрыв с начинающей актрисой, а после вы были уличены в нескольких скандалах и едва не потеряли лицензию, — переключается на меня девушка. Чимин закатывает глаза, понимая, что теперь эта сучка будет увиваться не только за ним. Нам стоит оградить паддок проволокой с шипами, чтобы пронырливые журналисты не лезли внутрь. Я внимательно выслушиваю всё, киваю и натягивает приторную улыбку, явно не собираясь оправдываться. — Не услышал вопроса, поэтому не знаю что сказать. Может то, что я не приемлю измен и людей, которые лезут в мою личную жизнь. Спасибо. Девушка робеет, но не замолкает. Она продолжает сыпать вопросами, но уже ближе к предстоящему сезону. — Не обращай внимания, — отмахивается Чимин. — Они будут провоцировать весь день, так что стоит набраться терпения. Но бывшая актриса… Что? Я пинаю его под столом и наблюдаю, как парень смеётся, радуясь, что ему удалось разбавить атмосферу. Отлично, значит завтра выйдет пара статей о наших хороших отношениях и отличной химии. Я вновь смотрю на Согён. Она выглядит озадаченной и взволнованной. Я подчистил за собой все хвосты, чтобы замять случившееся, но всё же, что попало в интернет, остаётся там навсегда. Девушка явно заинтересовалась этой ситуацией.