Пёс-оборотень

Крупный тёмно-коричневый пёс лежал на столе в комнате, стены которой утопали во мраке. Его дыхание было ровным и медленным, сердце билось спокойно, в ауре преобладал розовый цвет, означающий приятные эмоции перед усыплением. Склонившийся же над ним платиновый блондин с фиалковыми глазами, лицо коего было столь же красивым и бесстрастным как фарфоровая маска, вышедшая из-под рук умелого скульптора, в глазах умеющих видеть скрытое был абсолютной серостью... что надёжно скрывало яркий внутренний мир. Медленно и осторожно, стараясь не повредить ценный материал, Хитрый Никто орудовал хирургическими инструментами, а когда шкура с головы пса оказалась снята, оголяя кости черепа - твёрдая рука без сомнений и жалости вонзила трехгранный клинок в глаз, тем самым отпуская белую искорку в новое путешествие. - Мальчик ступил на опасный путь, - заметил седобородый старик, выступивший из тёмного угла на свет тусклых свечей. - Многие пытались по нему идти, но лишь единицы достигли успеха. - Мальчику это известно, - отозвался младший безликий, помещая заготовку под маску на специальный держатель для просушки. - Добрый человек запрещает продолжать эксперименты? - Добрый человек не хозяин мальчику, - ответил собеседник. - Доброму человеку будет жаль узнать, что усилия, затраченные на обучение мальчика себя не окупили. Куда хотел бы отправиться Никто в случае, если его эксперименты не оправдают ожиданий? - В питомник Морского Владыки, - немного подумав, ответил обладатель платиновых волос. - Добрый человек запомнит, - пообещал старик, чтобы вновь раствориться в тенях. Сандор остался один, но продолжал чувствовать себя так словно за ним наблюдает безразличный, неусыпный взгляд. Впрочем, он не демонстрировал какого-то дискомфорта от данного факта, а лишь извлёк из-под стола ящик, в который перегрузил тело кобеля, купленного и прикормленного декаду назад (времени как раз хватило, чтобы питомец привык к человеку и, благодаря обильной кормёжке после нескольких дней голодовки, проникся подобием любви). Вооружившись баночкой остропахнущего бесцветного состава, использующегося для дезинфицирования ран обеспеченными людьми, он принялся чистить инструменты, одновременно с тем проверяя закладки и триггеры в своём разуме, которые должны будут пробудить сознание в случае потери себя в звериных инстинктах... ... На улице стояла ночь, слабый ветер приносил запахи соли, рыбы и тухлятины, до ушей доносился пьяный смех, песни молодых брави, угодливое хихиканье ночных бабочек. Он бежал по тёмным улицам стуча когтями по грязным камням и чувствовал радость свободы, азарт охоты, желание драки. Впрочем, последний пункт ощущался совсем слабо... - Эй, пёсик, - прозвучал голос грязного мужика, сидящего на ступеньках перед закрытой лавкой. - Хочешь вкусненького? Свежее мясцо... Иди сюда. Ну? Кто хороший мальчик? Или девочка? ...От незнакомца воняло потом, тухлятиной и кислятиной, а его голос выдавал состояние, далёкое от вменяемости. Браун хотел зарычать и напасть, но Сандор, отодвинувший остатки разума пса на задворки собственного сознания, беря под осознанный контроль управление поджарым телом только фыркнул, а затем побежал дальше. Это было не первое его превращение в животное, но впервые он вышел из Чёрно-Белого Дома, а потому не желал ввязываться ни в какие неприятности. "Не важно, хотел ли этот бродяга собачьего мяса, ну или же имел другие виды на бродячее животное. Он мне не интересен даже как запасное лицо", - отпечатав эту мысль в сознании, Никто вновь уступил управление инстинктам и желаниям зверя, лишь слегка корректируя его порывы дабы не оказаться среди шумных компаний людей (те могли как подкормить кобеля, так и ради шутки ткнуть острой железкой, что стало бы серьёзной проблемой и для безликого). К сожалению бывшего лорда Клигана, популярная в Браавосе сплетня, что убийцу из Чёрно-Белого Дома можно убить только когда он снимет чужое лицо, оказалась глупой фантазией. А ведь идея запастись жизнями впрок, если бы подобное было возможно, выглядела более чем соблазнительно. "Но если бы надевая чужие лица можно было не только менять облик, но и получать запасную жизнь... то вера в Многоликого была бы доминирующей во всём мире. Ни один король, лорд или просто богач не отказался бы от возможности не только выглядеть как пожелает, но и не опасаться насильственной смерти. Те же рыцари перед каждым сражением надевали бы новое лицо слуги-раба, а то и не одно, чтобы даже получив несколько смертельных ран или потеряв голову, остаться с целой шкурой", - возможно Никто и утрировал, всё же сам Многоликий такого утилитарного использования дара мог и не одобрить, да и рыцари имели болезненную гордость, которую почему-то называли честью. ...Выбежав на набережную, освещаемую редкими масляными фонарями, Браун принюхался и прислушался, широко зевнул и клацнул зубами. Неподалёку находились люди, от которых пахло дублёной кожей, железом, солью и потом, а вот характерного для алкоголя кислого привкуса почти не было. В памяти пса тут же промелькнули образы вооружённых двуногих, гоняющих бродяг, коли те забредали на "чистые" улицы. "Стража. Пора домой. Прогулка окончена", - пёс вильнул хвостом, развернулся и побежал по своему же следу, стремясь вернуться в странное здание на острове, где вкусно кормят и позволяют много спать. Кобелю не следовало показываться на глаза страже Браавоса, которая пусть и не отлавливала бродячих животных, но подмечала их присутствие. В конце концов на островах, которые занимала "Венеция" было не так много места, чтобы делить его с бродячим зверьём. И если вездесущих крыс извести не получалось, то кошки и более крупные представители фауны были обязаны кому-то принадлежать (до продажи разрешений на питомцев дело ещё не дошло, но отсутствие ошейника могло стать причиной для убийства). ... Молодой мужчина с платиновыми волосами, одетый в красную рубашку, фиолетовый плащ и светло-серые штаны, с высокомерным выражением на лице прохаживался по рынку с животными. Здесь можно было найти всё от курицы и до коня, за исключением по-настоящему опасных хищников или редкостей вроде слонов, медведей, единорогов... "Нужно будет убедиться, что единороги этого мира - действительно рогатые лошади, а не карликовые носороги... или ещё какие-нибудь причуды природы. Облик единорога будет бесполезен для жизни и дела, всё же зверь достаточно приметный, но сама возможность стать им дорогого стоит. Впрочем, нужно сперва убедиться, что нет какого-нибудь проклятья для убийцы, или ещё какой-то гадости", - несмотря на то, что мыслями Никто витал далеко не только от рынка, но и Браавоса в целом, это не мешало ему отслеживать обстановку, чтобы не лишиться висящего на поясе кошеля, ну и не нарваться на ненужные неприятности с какими-нибудь брави, знакомыми с Доном (популярность маски порой приносила трудности, как в случае с друзьями убитого долиника). В небе светило солнце, плыли облака, со стороны моря медленно наползали тяжёлые тучи. В воздухе ощущалось напряжение скорой грозы, но торговцы не спешили покидать насиженных мест, а лишь зазывали скучающих клиентов побогаче, чтобы показать интересную диковинку. Эксперименты Сандора приносили плоды и уже позволили определить закономерности, которые были записаны в большую книгу тайных знаний. Старшие Никто, сперва смотревшие на его занятие с безразличием или осуждением, но не пытающиеся остановить очередного самоуверенного самоубийцу, теперь прониклись некоторым уважением к успехам. В конце концов теперь они знали, что крысы, мелкие породы собак, кошки не подходят для создания масок зверей... "Хотя... с последним можно поспорить. Кошки порой проявляют больше интеллекта чем некоторые люди", - самоуверенная усмешка скользнула по губам Дона, а ладонь легла на эфес тонкого меча, притороченного к поясу. Парочка мальчишек, один из коих собирался отвлечь "пижона", а второй в это время должен был подрезать кошелёк, встретившись взглядами с фиалковыми глазами побелели, а затем поспешили смешаться с толпой. Их старший, стоило только Дону перевести на него своё внимание, жестами попросил прощения за беспокойство и пообещал всыпать самоуверенным недоумкам (не стоило и сомневаться, что свои "слова" он исполнит с удовольствием). Инцидент был исчерпан и браво продолжил свой променад, скользя взглядом по рядам торговцев. Ему нужно было нечто новое и, возможно, даже экзотичное: конь был крупноват, утащить борова не так-то просто, а от идеи почувствовать себя ослом маска браво испытывала искреннее возмущение. Время, которое Никто отвёл себе на обучение стремительно подходило к концу, а следовательно нужно было искать способ покинуть Браавос так, чтобы за ним не устроили охоту безликие. О том, что Многоликий расстроится из-за попытки сбежать от исполнения взятых на себя обязательств он не беспокоился, так как "Истины нет - есть лишь я". Иными словами, покровитель обитателей Чёрно-Белого Дома легко дождётся смерти беглого последователя по естественной причине, будь то старость или вражеский клинок. "Возможно, что ему даже будет интересно посмотреть на нечто новое, а не исполнение заказов на убийство", - мысленно констатировал безликий, испытывающий всё более сильное разочарование из-за того, что не смог найти новый объект для эксперимента. ...Для маски нужно было брать не только достаточно крупное, но и более-менее разумное животное, чтобы хотя бы часть личности перевёртыша смогла оставаться бодрствующей. Крысы, несмотря на их относительную разумность, на эту роль не подходили, провести эксперимент на льве или ком-то подобном не получалось по причине, что их не завозили в Браавос. Крупные собаки оставались наиболее доступным и подходящим материалом, но однообразие не позволяло не только расширить собственные возможности, но и просто понять их пределы. - Киша дурак! Дурак! - пронзительный, хриплый крик заставил Дона замедлить шаг, а затем обернуться к источнику шума, коим оказался крупный зелёный попугай с красным хохолком, сидящий в клетке на жёрдочке с гордым видом, тогда как чернокожий мужчина в жёлтом одеянии тыкал его указкой и что-то вещал двум девушкам в длинных тёмно-серых платьях. - Кише никто не даст! Не даст! Потенциальные покупательницы захихикали, пряча лица за ладошками, тогда как торговец (ну или его работник) повернулся к попугаю и стал что-то втолковывать уже ему. В ответ птица-говорун попыталась укусить наглого лысого двуногого, после чего разразилась отборной морской бранью. "...Отличается умом и сообразительностью? Очень интересно. Очень...", - после того как попытка использовать чайку привела к активации триггера, который выбросил Сандора в его естественный облик с восстановлением памяти, идея обзавестись крыльями не отступила полностью, но значительно поугасла, чтобы теперь вспыхнуть с новой силой. ...Он, разумеется, задумывался о том, чтобы использовать в качестве подопытного материала ворона из тех, которые разносят почту в Вестеросе, но добыть их в Браавосе было непросто. Впрочем, пусть способность говорить и не являлась доказательством наличия интеллекта сама по себе, но Сандор был готов пойти на риск. "Тем более, зелёный - мой любимый цвет", - решил про себя Дон, стремительным шагом направляясь к лавке торговца, превратившегося в своеобразный аттракцион, вокруг которого по мере развития спора собиралось всё больше свидетелей. В мыслях молодой Никто подсчитывал золото в своих кошелях, которое можно потратить на говорливую птицу. Всё же пусть безликих и не ограничивали в тратах (да им и самим для жизни не требовалось ничего особенного), но с собой на рынок он никогда не брал больше десяти кругляшей солнечного цвета, чего могло хватить рыцарю и на коня, и на доспехи, и на хороший меч...