Дело о похищенных существах

— Куда мы направляемся? — голос Гермионы звучал странно, потому что Малфой бежал, и она подпрыгивала, утыкаясь в него носом. Единственное, что удерживало её от падения с плеча, была рука, которой он придерживал геккона. — У меня есть подозрение, которое нуждается в подтверждении.        Ну, это было ясно, как белый день — любимая присказка бабушки Гермионы. Не в состоянии спорить, Гермиона просто изо всех сил цеплялась за рубашку и кожу Драко. Ей хотелось заставить его остановиться и объясниться, но она не желала упасть и быть растоптанной.       Гарри и Рон странно посмотрели на блондина, который бросился к камину сразу, как только они вернулись в Министерство, но авроры решили промолчать. Вероятно, были счастливы побыстрее избавиться от Драко. Учитывая, как сильно спешил её напарник, то, что Гарри и Рон не попытались его притормозить, было даже хорошо.       На полпути к камину Малфой вытащил Гермиону из-под рубашки, затем схватил горсть летучего пороха и бросил его в огонь. Гермиона не успела задуматься, зачем они отправляются в особняк Малфоев, как вдруг закружилась в каминной сети. Она надеялась, что крепкой хватки Малфоя будет достаточно, чтобы удержать её от приземления в каком-то неизвестном камине. Она даже не хотела думать о том, что произойдёт, если она выйдет не из того камина в виде геккона. Найти дорогу домой, безусловно, будет почти невозможно.       К счастью, Драко вышел из камина, всё ещё держа Гермиону за лапку.       Нарцисса, должно быть, ждала возвращения сына, потому что они наткнулась на неё, выйдя из камина. Она сделала своё самое строгое лицо и уставилась на сына. — Драко, ты каждый день взаимодействуешь с магическими существами, и я требую, чтобы ты что-то сделал с моими розами. — Вот поэтому я здесь, матушка.       Он проскользнул мимо неё и продолжил бежать, не утруждая себя объяснениями. Это была одна из его самых раздражающих привычек.       Гермиона уже бывала в поместье раньше, но оно было таким большим, что она не имела возможности осмотреть всё здание. Она провела большую часть их пути в розарий с широко открытыми глазами, впитывая великолепие, в котором её напарник проводил своё свободное время. Эти прекрасные виды отвлекали её от жгучего желания узнать, что, чёрт возьми, творится в голове Драко. Что заставило его так решительно заняться розовыми кустами матери?       Розарий был чудесен: высокий кустарник отделял сад от остальной территории. В центре участка находился изящный белый фонтан, наполнявший воздух мягким звуком падающей воды и лёгким маревом. Вокруг него располагались четыре симметричные клумбы с самыми большими ярко-красными и белоснежными розами, которые Гермиона когда-либо видела. Она бы не преминула оценить всю эту красоту, если бы всё её внимание не было приковано к сияющей золотой лани, которая аккуратно объедала белые лепестки самой красивой, по мнению Гермионы, розы в саду. Неудивительно, что Нарцисса была так расстроена: лань явно предпочитала только шикарные бутоны. — Ты видишь, что происходит? — воскликнула Нарцисса, подойдя к Драко сзади и заглянув через его плечо, словно ожидая, что лань в любой момент бросится на неё. — Мама, иди в дом. Я разберусь с этим.       Вздох облегчения, который издала Нарцисса, был прекрасно слышен Гермионе, сидящей на плече Драко. Она чувствовала себя немного неудобно из-за того, что отвлекала Драко от решения вопроса с ланью. Нарцисса, очевидно, была очень расстроена её присутствием. Возможно, даже больше, чем казалось со стороны, ведь она даже проигнорировала неуважительный тон сына.       И снова Гермиона и Драко оказались в затруднительном положении — им нужно было призвать бога, но они не знали, как это сделать. Они молча смотрели на лань, пока та методично поглощала розы, ни разу не взглянув на присутствующих. — Как мы будем действовать? — спросил Драко. — Поставь меня на землю.       Он повиновался, а напарница неуклюже засеменила к лани, ещё не до конца привыкнув к пребыванию в теле ящерицы.       Гермиона стояла у куста роз, размышляя, как лучше всего забраться на эту штуковину. Лань продолжала жевать, не замечая, что Гермиона подошла к ней очень близко — хотя, наверное, ланям, особенно бессмертным, нечего было бояться безобидных гекконов. К счастью, инстинкты, о которых Гермиона не подозревала, взяли верх, и она просто помчалась по колючим веточкам. Видимо, страх высоты исчез, когда она стала такой мелкой. Потому что из-за ничтожного веса падение навряд ли убило бы её.       Никогда раньше не видевшая ланей вблизи, Гермиона была поражена тем, насколько они крупные. Особенно поразительным в этой лани был размер её зубов — Гермиона увидела их, когда морда животного приблизилась к ней, как будто решив перекусить её пополам вместе с розой, которую она выбрала в качестве насеста. Лани же травоядные, ради Мерлина! Зачем им нужны такие большие, устрашающие зубы? — Подожди! — заорала Гермиона.       Даже с её крошечными лёгкими она была способна издавать довольно громкие звуки, когда её жизнь находилась в опасности.       Лань вздрогнула, запрокинув голову назад и задрожав всем телом. Но через некоторое время любопытство победило испуг. Лань приблизилась, разглядывая маленькую говорящую ящерицу. В её глубоких чёрных глазах светился ум. На самом деле это было неудивительно. Артемида вряд ли выбрала бы глупое животное в качестве своей любимицы.       Гермиона зажмурилась и протянула переднюю лапку, чтобы коснуться бархатистой морды лани. Если её глаза будут закрыты, то ей не придётся наблюдать за тем, как она превращается обратно в себя — так подсказал ей мозг. Может быть, Гермиона немного опасалась, что лань перекусит её лапку своими огромными зубами, и держала глаза закрытыми в детской попытке уберечься от плохого, спрятавшись, но это было маловероятно.       Когда Гермиона начала чувствовать себя совершенно нелепо, стоя с вытянутой лапой, она медленно открыла один глаз, а затем другой.       Ничего не произошло, и лань смотрела на неё так, словно Гермиона сошла с ума. Девушка оглянулась, услышав приглушённое хихиканье Малфоя. Оно стало первым признаком того, что не всё идёт по плану. Гермиона убрала лапу и, проигнорировав напарника, вцепилась в ветку всеми лапками.       Им нужно было попробовать новую тактику. Гермиона просто не знала, что следует делать. На этот раз книги не могли помочь, поскольку ситуация была практически беспрецедентной. Для существ, которые, казалось, были созданы, чтобы вмешиваться в жизнь людей, греческих богов было удивительно трудно призвать, когда они были нужны. — Ты знаешь, как призвать Артемиду? — спросила Гермиона.       Лань лениво моргнула, а Драко расхохотался. — Грейнджер, это лань. Если бы у неё была возможность призвать Артемиду, как ты думаешь, неужели она бы этого давно не сделала? — Не вижу идей от тебя!       За изгородью раздался смешок, который не принадлежал Малфою. Там стояла Артемида. — Успокойтесь, смертные. Я здесь с тех пор, как вы нашли лань. Просто так весело наблюдать за тем, как вы пытаетесь решить проблему, а я достаточно долго живу на свете, и мало что может меня рассмешить. — Звучит немного садистски, — пробормотал Драко.       Богиня, от которой исходили лучи света, бросила на него презрительный взгляд, но, судя по всему, она была в хорошем настроении, поскольку воздержалась от того, чтобы ударить его. — На будущее, — сказала Артемида Гермионе с гораздо меньшим презрением, чем она выразила Драко. — Мы знаем, когда мы нужны, нет нужды в этой ерунде с призывом.       Артемида подплыла к лани и провела рукой по её шее. Существо приободрилось от внимания и тесно прижалось к богине. Гермиона не хотела бы так близко контактировать с богами, но предположила, что бедная лань не знает лучшей жизни.       Драко, как всегда, был полон решимости повыделываться, даже рискуя их жизнями. — Мы нашли твою чёртову лань, теперь ты можешь наконец-то превратить Грейнджер обратно в человека?       Гермиона вздрогнула и невольно закрыла глаза, ожидая, что Драко тоже превратится в геккона. Однако ему повезло, и Артемида лишь бросила на него грозный взгляд. Когда-нибудь он поплатится за то, что так дерзко вёл себя по отношению к высшим существам. Гермионе оставалось надеяться, что случится это не скоро — или, по крайней мере, не в её присутствии, чтобы не пришлось разбираться с последствиями.       Артемида поджала губы и посмотрела на Гермиону. — Полагаю, стоит вознаградить тебя за то, что ты нашла мою золотую лань.       Обратная трансформация оказалась столь же быстрой, как и превращение в геккона. Гермиона была гекконом, а потом вдруг снова стала собой. Её гораздо более крупное человеческое тело мгновенно смяло розовый куст, который без труда выдерживал крошечную ящерку. Гермиона издала болезненный вопль, когда сотни шипов вонзились через её одежду в кожу. Она попыталась высвободиться, но они впились лишь глубже, усугубляя и без того скверное положение.       Драко бросился на помощь напарнице, но она продолжала сопротивляться. — Грейнджер, просто перестань двигаться, и я освобожу тебя от этого дурацкого растения.       Гермиона повиновалась, и Драко удалось освободить её от цепляющихся и рвущих кожу шипов розового куста. — Ну что ж, — проговорил он, всё ещё держа её на руках, — думаю, ты выживешь, а вот насчёт куста я не уверен.       Один из особенно дорогих Нарциссе розовых кустов практически сравнялся с землёй. Гермиона разрыдалась, что не улучшило произошедшую ситуацию.       Артемида вместе со своей ланью исчезла так же незаметно, как и появилась. Это могло бы обескуражить напарников, но они давно привыкли к тому, что все рано или поздно испаряются, оставляя их вдвоём. — Рад, что всё закончилось, — пробормотал Драко.       Гермиона извивалась в его объятиях, не обращая внимания на жжение от порезов. — Теперь ты можешь меня опустить. — Нет! — Они ушли? — с тревогой спросила Нарцисса, стоило Драко внести Гермиону в поместье. Гермиона не сомневалась, что женщина всё это время поглядывала в окно, переживая за свои розовые кусты. У Гермионы просто не хватало духу сообщить ей о судьбе куста, на который она взобралась, а потом раздавила. И без того встревоженная Нарцисса округлила глаза, когда заметила кровь на одежде Гермионы. — Вы в порядке, мисс Грейнджер? — Она скоро будет в полном порядке, мама. У меня всё под контролем. — Я уже в порядке, — проворчала Гермиона в миллионный раз с тех пор, как Малфой взял её на руки. — Теперь ты можешь меня опустить. — Глупости, Грейнджер. Подожди немного и не дёргайся.       Драко принёс её в ванную комнату, примыкающую к его спальне, наконец-то поставил на пол и выжидающе уставился, держа палочку в руке. Гермиона непонимающе смотрела на него в ответ, пока на его лице не появилось раздражение. — Сними рубашку.       Гермиона подчинилась и поморщилась, когда из нескольких глубоких порезов засочилась кровь. Она вспомнила, как много лет назад оказалась в поместье Малфоев, истекая кровью, и ей стало интересно, почему Драко не помог ей тогда.       Сделав над собой усилие, чтобы не изучать слишком пристально её исцарапанную, но очень привлекательную фигуру, Драко повернул Гермиону к себе спиной и принялся лечить. Гермиона упала на спину, и поэтому большая часть повреждений пришлась именно туда. Она наблюдала за ним в зеркало, с удивлением отметив нежность, с которой он осматривал её кожу.       Драко мягко произнёс очищающее заклинание, чтобы удалить засохшую кровь. — Сейчас будет немного больно, — пробормотал он, накладывая дезинфицирующее заклинание.       Пискнув, Гермиона прикусила губу, но, вспомнив, что ей приходилось испытывать и более страшную боль, удержалась от того, чтобы отшатнуться от скользящей по коже палочки.       Легонько придерживая её за плечо, Драко начал залечивать порезы. Он медленно вёл палочкой по каждой царапине, и стоило ей пройтись по порезу, как кожа затягивалась.       К ужасу Гермионы, от оказываемого им внимания ей стало жарко. Если бы Драко смотрел на неё с вожделением, она бы так не завелась. Но то, что он ни разу не коснулся её там, где не следовало — сводило её с ума.       Когда он закончил с особенно длинной царапиной, начинавшейся под рёбрами и уходящей через поясницу под пояс брюк, Гермиона поймала себя на том, что с каждым прочерченным его палочкой сантиметром она всё сильнее прогибается в спине. Дойдя до участка, где царапина исчезала под остатками одежды, Драко поднял глаза к зеркалу и встретился с ней взглядом. — Тебе придётся снять с себя всё.       В его тоне не проскользуло ни намёка на пошлость, но знакомый блеск в глазах выдавал то, что происходящее возбуждало и его. Гермиону радовало, что не только её эта игра в доктора и пациента заставляла дышать чаще.       Гермиона не стала спорить и сняла брюки, под которыми обнаружилось ещё несколько царапин. Они были неглубокими и, скорее всего, исчезли бы сами по себе, но стоило ли мучиться, если излечить их было минутным делом?       Наблюдая за ней в зеркало, Драко провёл палочкой по длинной царапине, заканчивавшейся где-то на середине бедра. Он сделал небольшую паузу, посмотрел ей в глаза и принялся за следующую.       У Гермионы едва не помутилось в голове, когда он залечил царапину на внутренней стороне её бедра. Ей было стыдно, ведь Драко отчётливо видел, как она тает от его прикосновений. Она судорожно хватала ртом воздух и дрожала, пытаясь стоять, не шевелясь. Она еле удержалась от того, чтобы сдвинуть ноги в попытке унять возбуждение.       Снова взглянув в зеркало, она увидела его лёгкую ухмылку, затем подняла глаза выше и столкнулась с его лукавым взглядом. Щёки тут же затопил жар. Между ними уже была близость, но в этот раз в его прикосновениях и взгляде было что-то иное. Похоть между ними не угасала, но постепенно они обнаружили, что между ними было нечто гораздо более нежное и глубокое, нечто, чего они прежде не замечали.       Драко закончил заживлять порез и, отведя руку назад, нарочито ласково погладил её.       Никто из них не был готов к тому, насколько страстно её тело отзовётся на это лёгкое прикосновение — её голова запрокинулась, спина вновь выгнулась, а колени подкосились. К счастью, Драко мог похвастаться быстрыми рефлексами и успел обхватить её руками прежде, чем она рухнула на пол. Теперь, когда он так тесно прижимал её к себе, Гермиона чувствовала, как его затвердевший член упирается в её ягодицы.       По телу перестала гулять боль, и Гермиона посчитала, что окончательно исцелилась. — Мне кажется, на тебе многовато одежды, — задыхаясь, проговорила она.       Драко не нужно было повторять дважды.

***

— Грейнджер, я должен тебе кое-что сказать, — сообщил Драко, когда по его груди рассыпались влажные локоны Гермионы.       Они лежали на кровати и пытались перевести дух.       Она как раз раздумывала над тем, что же между ними происходит. Гермиона никак не могла подобрать этому точное определение, поэтому для себя обозначила ситуацию так: они с напарником только что занимались любовью. Ей и самой казалось странным то, насколько правильно это определение. Они занимались сексом медленно, нежно прикасались друг к другу, глядя в глаза. Всё это обычно заставляло её чувствовать себя неловко и неуютно, но отчего-то не в этот раз. Она не понимала, что делать с этим знанием, поэтому решила не напрягать мозг и отложить раздумья на потом. — И что же? — сонно пробормотала она. — Думаю, я знаю, где искать Кейт.       Гермиона встрепенулась и, резко вынырнув из романтической дрёмы, вернулась к своему обычному состоянию — разозлилась на Малфоя. — Почему ты не сказал раньше? — И пропустил бы это? — Он скользнул ладонью по её спине, накрыл ею ягодицу и легко сжал, словно доказывая свою правоту. — Я немного эгоистичен. — Да ты ужасно эгоистичен! — рявкнула она.