Сложности бунта

— Юра? — Зар склоняется над ним так, что его теперь уже мужу не сбежать. — Чего это ты удумал? — в Юрином голосе много тревоги. И сердце так громко бьётся, но не разобрать чьё именно. Зар лезет ладонью под нижнюю рубаху, чтобы разгульно пройтись по его бокам, ощупать каждый изгиб, коснуться сосков. Он слишком долго об этом мечтал. Они часто ходили вместе в баню, и с каким же трудом Зару всегда удавалось держать себя в руках. От желания все внутренности сводило, пока Юра смеялся и байки травил. Но вот и пришла расплата! Да, опыта у Зара нет совсем, но он братьев-медведей хорошо слушал! Уж как-нибудь разберётся что к чему. Юра ёрзает под ним и всё понять не может, чего Зар хочет. Вот вечно он такой! Бравады много, а на деле всего боится. Но сам же выбрал… аль не супруги они? — А что, мне нельзя? — Зар поднимает на Юру взгляд полный надежды. Страшно, что откажет. Оттолкнет, вскочит, заявит, что Зар — не Максарма, так ещё и надумал чего с его телом делать! Светозар этого просто не переживёт. В носу вновь начинает свербеть, лишь бы не расплакаться в первую брачную ночь… Он из-за Юры совсем слаб стал, негоже богатырю столько слёз лить! — И чего ты смотришь так? — вздыхает Юра. — Конечно тебе можно… — Славно, — выдыхает Зар и улыбается, ласкает ладонями дрожащее Юрино тело. — Да только не кажется ли тебе, что как-то неправильно всё… — Отчего же? — удивляется Зар. — Я старше. И я князь, Зар… — Не понимаю… — Ну как же, — Юра охает, когда Зар щиплет его за соски. — Статус. — Не ты ли говорил мне, что быть нам равными? — Я, — вздыхает Юра. — Я сменил ради тебя веру. — Сменил… — И в отличие от тебя, пусть и не князь медведей, но я второй князь змей, а ты всего лишь шестой. — Вот как ты запел! — возмущается и смеётся Юра. — Так что право первой ночи моё! — А второй? — А насчёт второй позже решим, — обещает Зар, хотя не готов сейчас уступать. Он слишком жаден до Юры. Хочется брать и брать его, пока тот совсем не позабудет сестру. — Думай только обо мне… — он чмокает Юру в губы. — Ни о ком другом и думать не выйдет. — А если б вышло, всё равно не думай! — Зар сжимает Юрины бока, из-за чего тот морщится. Втянув спёртый воздух в лёгкие, Зар просовывает ладонь под ткань чужих портов, и горячий корень жизни оказывается в его власти. Ого, как странно. — М-н-н… — мычит Юра и выгибается под ним. Зар не упускает возможности вновь его поцеловать. Этот человек теперь полностью принадлежит ему. До конца их дней. — Я люблю тебя, — шепчет жарко Зар и вылизывает Юрину шею, играет с его мочкой языком. Он, наконец-то, не боится прикасаться, потому его жажда рвётся наружу грубыми оглаживаниями, укусами, болезненными поцелуями. На коже Юры расцветают красные и лиловые пятна. Юра шипит, но Зар его почти не слышит. В своей ладони он сжимает чужой хуй. Ничуть не сложнее, чем с самим собой. Ох! Вверх-вниз. Юра ахает и скет ногами по их ложу. Зар довольно слизывает с его груди капли пота. Он сам возбуждён излишне, но Юра всё равно выплескивается первым. — Зар, черт подери! — хрипит он. — Ты почему так… — Я примерный слушатель, — Зар захватывает мягкие губы Юры в поцелуй. Пусть в первый раз он не знал, что делать, но теперь приноровился. Они целуются, пока хватает дыхания. — Я люблю тебя… — А я — тебя, — ласково отвечает Юра и ерошит Зара по кудрявым темным волосам. Зар ластится, как кот, прикрыв глаза от удовольствия. — Я так рад! Я до сих пор поверить не могу… — Зар, ты только не плачь, — в Юриных глазах беспокойство. — Я тоже очень рад! Прости… — За что «прости»? — Что обидел тебя, — Юра осыпает лоб и щёки Зара мелкими поцелуями. — Обещай, что никогда с тобой не расстанемся… — Как же мы расстанемся, венчанные, не бывает так, — смеётся Юра, и в его глазах тоже слёзы стоят. И Зар ему верит. Он кусает вновь Юрину ключицу, носом ведёт по крепкому стану, спускается к корню жизни и вбирает его в рот. Юра вскрикивает и сгибается конвульсивно. Не ожидал. Зар больно собой доволен, когда Юра бранится и бьёт кулаком по перине. Юра такой чувствительный! Дрожит то ли от волнения, то ли от страха. — Не будет боли… — Да уж что-то я сомневаюсь, — крякает смешливо Юра, но позволяет с собой делать всё, что Зару захочется. А хочется так много. И Зар вновь мнёт и кусает, целует, касается, проникает внутрь… Он движется и замирает, пока Юра не пнёт его пяткой в поясницу: — Эй, ты спать собираешься? И Зар смеётся, потому что муж его храбрится, хотя сам замер, как напуганная куница. Их уста сливаются, и вкус праздничного вина добавляет поцелую дурманящей сладости. Если бы Зар знал, что вступить в брак — это так просто, что не нужны им ни родители, ни традиции, то давно бы уехал с Юрой в заячьи края. Ему даже веры своей не жалко. Всё равно он ни медведь и ни змея, ни волшебник он, духи не слышат его. А Юра слышит, он рядом и сейчас глядит на него с укоризной голубо-туманными глазами. — Скажи, что любишь… — Светозар, а не много ль ты требуешь? — выдыхает тяжело Юра. По лицу его течёт пот. Дыхание с присвистом. Он старается расслабиться, когда Зар начинает движение. «Чёртова консумация», — читается на его лице. — Мне нужна поддержка, муж! — Да боги, Зар! — смеётся Юра и бьёт его ладонью по плечу. — Я и так поддерживаю, как могу! Ты мой суженный и люб мне. Почему вдруг ведёшь себя, как дитя? — Поверить не могу… — А ты постарайся, — Юра хватает Зара за голову и опускает её вниз так, что тот может видеть, как связаны воедино их тела. — Иначе я передумаю, и эта ночь будет моей. — Я приступаю! — Добро. Зар не знает, испортил ли он всё, но Юра ему наверняка ничего бы не рассказал. Он уснул сразу, как только излился. Сложно его винить, они почти не спали последние три ночи, пока гнали лошадей до первой церкви. Брачного медвежьего обряда им бы никто не провёл, но христианское венчание в заячьих землях было хорошим решением. Местный батюшка оказался понимающим мужичком, а уж увидав на шее Юры золотой княжеский крест, даже расстарался и хор притащил. Не такой должна была быть свадьба двух знатных особ, но Зар не жалеет ни капли. Не создан он для торжеств. Деревянный крестик на груди его уже кажется потрёпанным. Дома его новая семья наверняка перельёт его в золото. Зар с малых лет знал, что живёт княжеская семья на две веры. Юра в десять лет показал ему красный угол в тереме в тайне ото всех. Это был их секрет. Зар знал, что дело тут было совсем не в вере, а в торговле с Византией — нужно было как-то побрататься. Понял он это уже взрослым, а в детстве с восхищением слушал волшебные сказки-пересказы от Юры. И вот теперь и сам носит крест на груди. Может, этот Бог теперь услышит его? «Бог», — обращается Зар мысленно к небу, сверля взглядом потолок. — «Я впервые под твоим крылом, но останусь под ним до скончания веков. Так услышь же просьбу мою. Сбереги семью мою, защити сестру мою от её безумия и схорони престол медвежий за семьёй этой, несмотря на горести наши. А я стану тебе верным слугой и увековечу власть твою на земле». Юра переворачивается во сне и прижимается к Зару, сопя. Волшебство момента улетучивается. Зар накрывает их обоих пуховым покрывалом и улыбается. Он так счастлив сейчас. Они с Юрой одни, они стали одним целым, они… Что будет когда они вернутся? Что будет, когда Мара узнает обо всём? Будет ли Юра переживать из-за реакции сестры? Зару становится тоскливо. Он правда хочет верить Юре, но разве настолько он хорош, чтобы затмить хотя бы немного Максарму? Никто не видит его, когда она рядом. И раньше Зара это не чуточку не беспокоило, но теперь… Страшно. — Люби только меня, — шепчет Зар вновь и прижимается лбом ко лбу Юры. Он готов потерять кого угодно, только не своего супруга.

***

— Позор семьи! — папа бьёт Зара сильно по щеке. Хорошо, что удалось уговорить Юру не ходить с ним. — Сбежал с этим проходимцем! Нас проклянут все наши предки! И это царевич змей! — Если за связь с моим супругом меня покарают предки, то насколько же они справедливы? — Не супруг он тебе! Кто бы провёл вам обряд без согласия родителей и духов предков?! Зар вытягивает из-под рубахи деревянный крестик на шнурке, и папа отшатывается от него, словно чёрт. — Ты знаешь, что это? — Пресвятые медведи, — выдыхает отец позади папы. — Зачем принёс ты в дом эту ересь? — Это доказательство моего брака, отец, — Зар смотрит на родителей сурово, совсем не так, как они привыкли. — Он с ума сошёл, — шепчет папа отцу. — Он осквернил ещё и щедрость предков наших, Вадим. — Сними немедля это. Этому не место в нашем доме. Вы с Юрой оба отступники веры. Вас за это покарают боги, — голос отца твёрд, но в нём чудится страх. — Ты зачем так с собой поступил, Светозар? Как мог ты предать род свой? Коль так любил этого мальчишку, то мог бы дождаться и нашего согласия. Аль враги мы тебе? — Я просил вас о нашем браке много раз, аль не просил? — Зар мрачно смотрит на родителей. Они стары и глупы. Цепляются за своих божков, будто это самое главное. Никто из них не порадовался его возвращению, не обнял по-людски. Был ли Зар вообще их сыном? — Папе не люб Юра. Папа считает, что меня можно отдать любому, если тот не из княжеской семьи. Не так ли? — Ты ничего не понимаешь! — охает папа. — Ты даже представить не можешь, как коварна княжеская семья! Считаешь, мы бы жили здесь, если бы у нас были змеиные земли? Если б мог я создать стену меж вами и детьми Великих князей, я б не создал? Ты ничего не мыслишь в политике, глупец! — Базар, добро… Остановись, — просит примирительно отец, видя, как бледнеет Зар. В животе сворачивается холодная скользкая змея. Что это значит? Если бы папа мог, то… То они с Юрой никогда не были бы вместе. Зар закипает. Они никогда не любили его, потому что его желания им неугодны. Хорошо, что Юра не пошёл с ним, потому что Зар не может вновь сдержать слёз. — Разве только земли важны? Папа, у вас есть Мара, так почему не оставите меня в покое? Дайте мне дышать! — Да кто же тебе запрещает дышать? — возмущается папа. — Мы тебе и золото готовы дать, и поддержку, только выбрось немедля этот окаянный крест и перестань водить дружбу с князем Юрием. — Он мой супруг! — Не быть ему твоим супругом! Хватит! Зар, ты должен нас понять, теперь ты — наша единственная надежда. — Что за вздор?! — Зар отстраняется от его рук и только сейчас ощущает в полной мере тишину этого дома. — Где Мара? Отец, где же сестра? Отец сжимает челюсти, а лицо папы обращается в белую маску — так бывает, когда он сдерживает эмоции. Чинно, ни слезинки. Зар вздрагивает и оглядывается. — Где Максарма? Баюн! Баюн! — но кот не кажет носу. — Что случилось, пока меня не было? — Максарма, — тихо проговаривает отец, — больше не сможет стать царицей. — Что с ней? Где она? О чём вы говорите? — Максарма убила человека. Нет, хуже. Она убила будущего супруга княжеской особы, — голос отца всё так же ровен, без эмоций. — Ей пожалуют смерть, если найдут. Твоя сестра, Зар, беглянка. Поэтому отныне ты наследник змеиных земель. Ты понимаешь, что это значит? Зар не успевает сообразить. Всё, о чём он может подумать, это то, что Мара сейчас находится в бегах. Как она справится одна? Ей же нужно помочь! Нужно немедля что-то придумать! Но как же… — Светозар, ты понимаешь, что мы говорим! — злится папа и толкает его в грудь. — Теперь ты вместо Максармы! Поэтому у тебя нет никаких прав, чтобы выбирать князя Юрия. Он не будет твоим супругом. Помни о своём долге перед семьёй и своим народом, царевич Светозар. Зар вздрагивает. Он не готов к этому. Он никогда не был на виду, он не царь. Есть же Мара, почему не может она? Зар резко садится на корточки и выдыхает. По скуле стекает капля пота. Хочется выть, кричать, биться в агонии чувств. Зару страшно. Ему всего семнадцать, и он не царь. Он чувствует себя глупым ребёнком. — Мы найдём Мару и поможем ей, — шепчет папа успокаивающе. — Но трон теперь твой. Распорядись им с умом. Не отдавай медведям… — Но я сам медведь! — отшатывается от родителей Зар. — И воспитали меня медведи. — Светозар, — вздыхает папа, — я скажу тебе… Может, тогда ты поймёшь меня. После смерти моей старшей сестры я был тем, кто должен был получить змеиный трон. В моих землях была смута. Мой народ потерпел поражение в войне… И несмотря на то, что родные незадолго до этого отреклись от меня, я всё ещё оставался человеком царской крови, — папа садится рядом с Заром на пол. Его тёмная коса с серебристыми прядями оказывается у него на коленях, и он перебирает её, подбирая слова. — Как думаешь, почему я не помог своим подданным и не вернулся на трон? — Потому что ты любил отца и это место, — отвечает Зар то, что знал годами. — Потому что отец не оставил бы пост Советника князя… — Считаешь, что роль Советника лучше роли царя? — Я не знаю… — Конечно, ты не знаешь, — в словах слышится раздражение. — Ты всегда довольствовался малым. Тебе достаточно того, что бросят тебе князья, но так же нельзя! Ты не дворовый пёс! Зар клонит голову, чтобы не смотреть на папу — только на его неуверенные ладони. Он не видит ничего дурного быть дворовым псом при добром хозяине. — Князь Всеволод призвал меня на разговор, — продолжает папа, успокоившись. — Для укрепления позиций медведей и остановки бунта необходимо было оставить земли им. О, конечно, не навсегда, — презрительное хмыканье. — До тех пор, пока старший ребёнок не вырастит и не займёт трон. На прекращение бунта нужно было время. А моя фигура, по представлению этого ушлого подлеца, могла только ожесточить борьбу. И дабы не стать символом, который пришлось бы устранить, я должен был отступиться от своих прав по роду. Зар поднимает взгляд на отца, что стоит в стороне с пустым лицом. Видать, он много раз слышал эту историю с разными эмоциями и настроениями, что теперь для него в ней нет ничего занятного. Интересно, каково это — оказаться меж супругом и другом? Зар ещё помнит, как отец с Великим князем устраивали попойки, хватали детвору и вели на базар, чтобы накупить кучу безделушек. Отец всегда поддерживал Великих князей на пирах, если те устраивали шумиху или забывали о причине пиршества. Не было ни слова плохого сказано Великим князем об отце. И сейчас отец слушает, не прерывая. Что из всего этого было обманом? — Так почему не возьмёшь трон сейчас? — слетает вопрос с непослушных губ. — Теперь нет смуты и борьбы. Ты можешь забрать его. Я не думаю, что Великие князья… — Великие князья желают получить эти земли себе. Всеволод даже назвал их Владимирскими в честь своего супруга, — сквозь зубы цедит папа. — Они не вернут нам их. Они хотят укрепить свою власть. — И как же у них это выйдет, когда земли перейдут Маре? — Всё решит брак, Светозар. С самого детства вы были подле князей не просто так. Как только Маре исполнилось бы двадцать, то ей бы пришлось выйти замуж за одного из князей. Всеволод и Владимир сделали всё, чтобы Максарма оставалась рядом. Как считаешь, отчего князь Юрий не понёс наказание за вашу размолвку? Им было выгодно, чтобы князь Юрий и Максарма поженились, — произносит папа жестокие слова, больно дерущие Зарово сердце. — Всё это обман. Они были добры к вам лишь потому, что у вас есть власть по рождению. Так что ты не можешь отныне опускать руки, Светозар. Теперь, когда ты всё знаешь, ты не можешь отдать им трон. — Что ж за вздор! — рычит Зар и вскакивает с пола. А он слушал и даже сначала верил в это безумие! — Раз так, то теперь, выходит, я должен выйти замуж за кого-то из князей вместо Максармы? — Нет, что ты! — папа улыбается и тоже поднимается. — В этом и есть счастливый случай! Ты никогда не был частью наших договорённостей. Ты можешь стать царём змей, и мы, наконец, вернём наше влияние. — Но я не могу, — Зар отмахивается. — Не поступайте так со мной, — просит он. — Раз вам так нужен кто-то для мщения, то найдите Мару. Она тоже может стать царицей. Пусть устроит бунт… Пусть прикажет своим людям, а я… Я не могу, папа. — Да приди же ты в себя! Ты всё можешь! Ты — царевич змеиного племени! Зар застывает. Он не чувствует ничего от этих слов. Ни гордости, ни жадности, ни довольства. Ни медведь, ни змей. Даже теперь, когда, как оказалось, у него в руках вся власть, он должен быть пешкой в игре своих родных. Не приближайся, не прячься, не люби. Умри ради нас, сделай всё ради сестры. В сердце щемит неприятно. Собрав всю волю в кулак, он поднимает свои тёплые карие глаза на папу: — Если я будущий царь змеиных земель, то где же твоё почтение? Я хотел получить от вас лишь благословение, но теперь я понимаю, что мне оно не нужно. Я отступник веры, я вышел замуж за вашего врага, я непутёвый сын без уважения к родителям. Вы можете отказаться от меня, — вздыхает Зар обессиленно, — потому что я не оправдал ваших надежд. Я не сниму креста и не оставлю супруга. — Тогда ты не станешь царём! — Я и не хотел им быть, — Зар устало выдыхает. — Но теперь я знаю, что выполнил все твои договорённости с княжеской семьёй, не ведая об этом. Быть может, это судьба. — Нет! — папа топает раздражённо ногой. — Светозар, что ты делаешь?! — Я собираюсь выйти из терема, сесть на коня и уехать к своему супругу, — честно отвечает Зар, потому что ему так плохо в этом мрачном доме, пропитанном ненавистью и болью. Как он раньше не замечал этого? — А после я буду искать Мару, потому что моя старшая сестра плохо знает лес. — Остановись, — приказывает отец, но Зар не слушается впервые в жизни. За ним бесшумно затворяется входная дверь. На свежем воздухе дышится вольготно. Зар пришпоривает коня, стараясь не думать о случившемся. Эта война семей не должна стать его. Даже если Юру убедили быть с Заром, теперь они сами разберутся. Но что делать с Марой? Очевидно что-то дурное стряслось. Не могла сестра просто так убить человека… Жениха… Неужто погиб купец Василий? Зар закусывает нижнюю губу. Стоит ли ему идти тогда к княжескому терему? Ждут ли? Пущай сам Зар ничего не делал купцу, но напоминал об убийце. Это, должно быть, ошибка. Мара бы не стала… Зар встряхивается и признаёт, что безумие сестры могло взять над ней вверх. Нехорошо это. Зар спешивается у ворот княжеского двора, и ему навстречу выскакивают конюхи, кланяются. Прежде не было таких почестей. Зар ощущает себя не в своей тарелке. Все взгляды отныне обращены на него. Всего за несколько дней он из тени обратился в солнце. — Позови, князя Юрия, — приказывает Зар мужику. — Светик? — Добрыня? — Ты уже знаешь? — спрашивает он. — Про Максарму и купца? Встеслав с ума сошёл. — Ты что такое говоришь… — охает Зар. Быть того не может! Встеслав — самый славный и добрый из братьев. Не его это судьбина! — Родители оставили его при страже и лекарях. Боятся, что он с собой чего наделает, — по лицу Добрыни неясно, то ли насмехается он, то ли сочувствует. — Так убиваться из-за купца… Дурак. Зару хочется сказать, что не Добрыне об том говорить. Он будто бы на год погряз в трауре по безродной девке, живущей на центральной улице. Хочется извиниться за Мару, вымолить прощение у Встеслава. Это Зар виноват. Если бы он не уехал, то смог бы удержать сестру от ошибки — та всегда успокаивалась рядом с ним. — Зар! — Юра выбегает к нему из терема и обнимает крепко, отчего внутри становится горячо. Даже если это всё обман, то в нём хочется остаться как можно дольше. — Прости, я толком ни с кем не говорил, сам понимаешь… — Да, — кивает Зар и прижимается сильнее к Юре. — Я зря пришёл? — Конечно не зря! Твой вины в этом нет! — А я чувствую, что есть… — Поздно тебе! — Юра целует его в висок. — Нас здесь даже не было, чтобы быть виноватыми. — Я вижу, вы помирились, — хмыкает Добрыня, о котором Зар совсем позабыл. — Мы давно помирились. Брат, это супруг мой — Светозар. Мы вступили в брак несколько дней назад. Добрыня фыркает от смеха и скрещивает руки на груди. — Да кто ж был настолько безумен, что провёл обряд? — Православная церковь, — Зар тянет за шнурок, и глаза Добрыни становятся большими от удивления, когда он видит крест. — А ты смел, Светик, настолько же, насколько Юра глуп! Ты зачем об этом рассказал?! — Добрыня злится на младшего брата. — Ты хоть понимаешь, какие будут проблемы у нашей семьи, если кто прознает?! — Да кто ж прознает, это же Зар, — улыбается Юра. — Все прознают, потому нам нужно поговорить. — Добро, — Юра кивает и тянет Зара за руку к терему так правильно и легко. Они оставляют Добрыню позади, потому что это его не касается. Зар хочет расцеловать Юру, но сдерживается. — Здесь никого. В светлице действительно пусто. По углам стоят парты. Зар провёл здесь всё своё детство, изучая карты и грамоту. Оказывается, по приказу Великих князей он обязан был быть здесь. Хотя он, скорее всего, всегда оставался лишь дополнением к старшей сестре. Всё обман. Юра оборачивает Зара к себе и сбивает с мыслей своим поцелуем. Странно и радостно на душе. Зар отвечает со страстью, позабыв о своих переживаниях. Он никак не привыкнет, что теперь они делают это и часто, что теперь они вместе, а никто им и слова не скажет. — Что за грусть в глазах твоих? — проницательно замечает Юра. — Горюю, — хмыкает тихо Зар. — Мара и мои родители… Всё так изменилось, пока мы были в отъезде. — Всё будет хорошо… — Маре грозит казнь… — Не думаю, что родители казнят княгиню змей, — Юра вздыхает. — Встеслав совсем плох. Я даже представить не могу, как он это переживёт. Брат сказал, что у него с трудом отняли тело Василия. — Это дикость какая-то, — вздрагивает Зар. — Как это может быть моя сестра… Это же Мара, Юра! — Я знаю. Кажется, что-то случилось с её силой. Это было ненамеренно, — Юра целует его тепло в щёку. — Всё будет хорошо. Встеслав всё порывается отправиться в Навь, но родители пока не отпускают его. — Мои родители были в Нави, и они вернулись, — кивает быстро-быстро Зар. — Да, но без шамана там не сдабривать. Быть может, княгиня Максарма сможет помочь, если мы её найдём. — Она могла бы! Она сделает, если княжеская семья её помилует! — Никто не хочет её смерти, Зар, но ситуация непроста. О смерти купца пока никто не ведает. Может, получится избежать раздора. Зар задумывается. Если всё так, то они справятся! Максарма обязательно спасёт этого купца! Она же такая сильная шаманка! Сердце понемногу отпускает. Зар опирается на Юру, потому что от волнения ноги уже не держат. Страшно. Он-то думал, что их свадьба будет главной проблемой, но о них совсем позабыли. — Я родителям сказал… — О чём? — тёплое Юрино дыхание касается виска Зара. — О браке и моём крещении. Ты злишься? — Нет. Но родные разозлятся наверняка. — Мы можем не делать это тайной? — Почему ты так этого хочешь? — Потому что я больше не хочу быть царевичем змей. И не хочу, чтобы ты был князем медведей. — Это как же так? — тихо смеётся Юра. — Откажемся от титула? Наш дом, помнится, купили… — Пусть, — улыбается Зар. Когда его супруг рядом, ощущение, что всё возможно. Будто весь мир создан только для них. — Меня зовут Светозар Вадимович, я князь Владимирского княжества. А ты, — он оборачивается в любимых руках и тыкает Юру пальцем в грудь. — Юрий Всеволодович, князь Черниговского княжества. — Вот так, значит, — Юра смеётся, прикрыв рот рукой в смущении. — Никаких больше тотемов? Хочешь войну развязать, отступник веры? — А ты будешь сражаться рядом со мной? — Я тренировался много лет, чтобы с честью выступить подле тебя, — Юра вновь целует Зара. Вот что значит счастье. Когда они выходят из светлицы, их уже ожидает князь Всеволод. На нём медвежья шкура, выделанная по-особому, как тулуп, из-за чего он немного похож на зажиточного дровосека. Возможно, это даже станут носить в Чернигове все богатые подданные, насмотревшись на Главу. — Слыхивал, ты нам новый сын теперь, — улыбается он криво. — Ты прости, что мы не празднуем. Уж больно непросто сейчас время. — Верно, — кивает Зар. Он хочет извиниться за сестру, но вовремя себя останавливает — здесь нет его вины. Это следует повторять чаще. — Светозар, всё поменялось, и теперь нам нужно обсудить будущее. Твои родители что-нибудь говорили тебе? — Да, Великий князь. Я наследник. — Тогда ты ведаешь, о чём речь пойдет? — Догадываюсь, — вновь спокойно кивает Зар. — Это будет личный разговор, — князь Всеволод прищуривается и указывает на Юру. — У меня нет тайн от супруга. — Будь по-твоему, — улыбка Юриного отца открытая. Зар ожидает подвоха. Он заглотнул горькую ягоду недоверия на встрече с родителями, и теперь не может забыть страдания своей семьи. Насколько же хитёр Глава медведей? Насколько легко ему причинить боль даже собственному сыну? Зар слепо переплетает их с Юрой пальцы рук. Они проходят до другого крыла терема, где обычно работает Великий князь. Его стол привычно завален бумагами, а из разинутых пастей сундуков торчат свитки и книги. На отдельном столе раскатана карта с пометками из флажков и деревянных фигурок. Зару нравилось в детстве переставлять деревянных всадников и животных — так отец и Великий князь обучали его тактике. Рука невольно тянется к фигурке медведя. — Несмотря на произошедшее, действовать придётся быстро, пока слухи не расползлись по земле, — начинает князь Всеволод, и Зар отдёргивает руку от карты. — Нужен будет свадебный обряд по медвежьим традициям. Твои родители наверняка против. — Это не имеет значения, — кивает спокойно Зар. Юра за спиной придаёт ему сил. — Они уже знают о моём крещении, Великий князь, и это их не обрадовало. Но это не изменит моего решения. — Это нехорошо, — князь Всеволод хмурится и взволнованно поглаживает пушистую бороду. Зар вдруг задумывается, что тот сильно похож на варяга. — Конечно они сохранят это в тайне, но на своих условиях. — Отец, — вступается Юра, — Зар хотел бы открыто сообщить о крещении. Мы пройдём обряд по медвежьим традициям, но скрывать ничего не станем. — Так у моих родных не будет возможности требовать новые условия. Верно? — А ты не такой, как Максарма, — хмыкает сдержано Всеволод. — Всё-таки есть в вашей семье политики. Но мы не можем этого допустить. От нас отвернутся все, и наше влияние окажется под угрозой. Были б мы настолько глупы, чтобы скрывать нашу веру без причин? — Я понимаю, Великий князь, — Зар кивает и всё же берёт с карты деревянную фигурку, но не медведя, а змеи. — Вы не хотите рисковать вашим положением. Но я могу это сделать, — он ставит змею перед князем Всеволодом. — Не вы вынудили принять меня бесовскую веру, а я завлёк Юру в это. — Безумие! — Юра делает шаг к Зару. — Ты понимаешь, что тогда будет с тобой? На тебя откроют охоту! Князь Всеволод вскидывает руку, призывая замолчать. Он думает, глядя на фигурку змеи. — Твои родные тогда станут отступниками веры. — Не они. Только я. Они откажутся от меня, как только о моём крещении станет всем известно. — И ты готов к такому раскладу, сынок? — обеспокоенно и с тоской уточняет князь Всеволод. — Не думаю, что после потери дочери, они хотели бы потерять и сына. — Я не уверен, что у них был сын, — Зару до сих пор больно от отношения родителей. Это непросто забыть. — Но даже если так, то я не отрекусь от них. Я оставлю этот выбор им. — Зар, — Юра касается его плеча. — Мы можем просто уехать, ты знаешь… — Кто я? — Зар оборачивается на мужа, и тот ничего не понимает. Это так похоже на тот раз, когда в свете луны он принялся раздеваться, желая увидеть Юрин интерес, потому сейчас Юра краснеет. — Мой супруг… — А ещё? И в этот раз Юра всё осознаёт и кивает, не находя иного ответа, кроме как: — Светозар Вадимович, князь Владимирского княжества. — Мы уедем, — отвечает Зар. — На земли, которые теперь мои. Верно, Великий князь? Князь Всеволод смотрит на Зара долго, изучающе. Светозар — ни папа и ни отец, его не так-то просто прогнуть. Да, он не царь, как мечтали родители, но если иного выхода нет, то он должен научиться им быть. — Верно, — наконец отвечает князь Всеволод и возвращает фигурку змеи на карту, на правильное место. — Вы всё верно говорите, князь Владимирский.