Принцесса танцующая как бабочка.

Говорят что ситуация ухудшается именно в тот момент когда ты думаешь что все идёт по плану, говорят что удар трудностей судьбы всегда неожиданный.

-

Молодая красивая девушка - Кочо Шинобу, принцесса страны скрывающая под луной и цветущая под крыльями бабочки, Ханабия, её называли государством бабочек ведь именно там их было в обилии, страна яркой луны и красивых бабочек, гармония и покой... Закончились в один роковой день. Звон колокольчиков разносился по улицам столицы Энс'ар, где мастера каллиграфии и ремесленники трудились над своими творениями. Принцесса Шинобу Кочо часто прогуливалась по саду вместе со своей матерью, Королевой Хан-сук Кочо, любуясь цветущими деревьями сакуры. Казалось, этот мир ничто не сможет потревожить. Но за спокойствием всегда таится угроза. Когда небо начало окрашиваться в алый закат, зловещий гул заполнил воздух. Шинобу, наблюдавшая с балкона дворца за игрой светлячков, внезапно услышала оглушительный взрыв. Гигантский огненный шар прорезал небеса и рухнул в одну из башен города, превращая её в груду обломков. Вскоре за первым снарядом последовали десятки других. -Мама! — закричала Шинобу, оборачиваясь к Королеве Хан-сук. Женщина крепко схватила дочь за руку. Королева сразу поняла что на страну напали. -Это нападение, Шинобу. Нам нужно найти твоего отца! — решительно сказала королева. Солдаты Шань-янь с оранжевыми знаменами уже высаживались на побережье. Они не щадили ни домов, ни храмов. Гармония Ханабии рушилась под ударами их стальных клинков и пламенных стрел. Солдаты пытались защитить родину но Шаньская армия оказалась сильнее. -Пленных обезоружить! Если не сопротивляются не трогать! Осмотрите каждый дом! – говорили они. К тому времени, когда Шинобу с матерью добрались до дворца, столица была охвачена хаосом. Король Фокуро Кочо, гордо стоявший на лестнице перед тронным залом, отдавал последние приказы. Его преданный рыцарь, Томиока Гию, сражался бок о бок с ним, но численность войск Шань-янь была подавляющей. –Мой король, мы не удержим столицу, — прошептал Гию, уворачиваясь от стрелы, что едва не пронзила его. В этот момент во дворце появились королева Хан-сук и Шинобу. Король, увидев их, нахмурился, но тут же приказал: "Гию, выведи их отсюда. Уведи их через западный проход!" –Но, мой король... — начал было рыцарь, однако король не дал ему закончить. -Это приказ! Спасите их, я справлюсь, королевская гвардия будет со мной, а вы как старший из рыцарей должны слушать приказ. Гию молча кивнул и повёл королеву и принцессу к выходу. Они бежали через разрушенные коридоры, пока за стенами дворца не стихали звуки сражения. Шинобу то и дело оборачивалась, её сердце разрывалось от боли за отца и за родной дом.       –Мы не можем оставить его! — в отчаянии крикнула она, но Гию лишь покачал головой. –Ваш отец сражается за то, чтобы вы выжили, принцесса. И я сделаю всё, чтобы исполнить его волю. Они уже почти достигли скрытого выхода, когда путь им преградила фигура в чёрных доспехах. Это была Даки, имперская убийца Шань-янь, с коварной улыбкой на лице. –Никто не уходит живым, — прошептала она, бросаясь на них. Гию поднял меч, вступая в бой с убийцей. Его движения были быстрыми и точными, но Даки оказалась слишком сильна. Внезапно её клинок пронзил рыцаря со спины. Гию рухнул на колени, наблюдая, как Шинобу кричит, а королева пытается заслонить её своим телом. –Прости... — прошептал он, прежде чем его глаза закрылись навсегда. Огромная балка, сорвавшаяся с потолка из-за удара катапульты, обрушилась на королеву и Шинобу. Последнее, что девушка услышала, был громкий треск дерева и крик матери. Потолок обрушился, Даки отпрыгнула в сторону но на неё упала стена и она погибла. Когда Шинобу открыла глаза, вокруг царил мрак. Её вытянули из-под завалов солдаты Шань-янь. Она была ранена, но жива. На горизонте алело пламя, в котором исчезала её родина. Император Шань-янь восседал на коне, с холодной улыбкой наблюдая за своим триумфом. Принцесса Ханабии, наследница некогда великого королевства, была закована в цепи и отправлена в плен. Её взгляд, полный ненависти и боли, встретился с глазами Императора прежде чем снова закрыться...

—

Имперский лагерь Шань-янь, разбитый недалеко от руин столицы Ханабии, был погружён в движение. Стяги с золотыми драконами трепетали под холодным ветром, костры горели ярко, а солдаты готовились к следующему дню победоносного шествия. В одной из богатых шатров, украшенных пурпурными шелками, принц Доума стоял перед зеркалом. Он только что надел свою новую военную форму — яркую, с изящной вышивкой и золотыми деталями, словно созданную для парадного шествия, а не для войны. На его лице была привычная улыбка, но в глазах светился холодный блеск. –Вам очень идёт форма, Ваше Высочество. — раздался нежный голос. Доума повернулся и встретил взгляд девушки, стоящей у входа в шатёр. Это была Котоха, одна из придворных, сопровождающая его в этой кампании. Её глаза светились добротой, что редко можно было увидеть в стане Шань-янь. Одета она была в броню под которым заметно виднелась зелёное одеяние, на поясе висел кинжал с одной стороны и меч с другой а на голове красовалась кожаная шляпа - поставки с земель запада. (Точнее востока). -Правда? — с улыбкой спросил Доума, слегка крутясь, чтобы продемонстрировать себя. -Тогда, возможно, я смогу затмить даже Махито. — Но едва он успел договорить, как в шатёр ворвались несколько солдат, а за ними и сам Махито. Его шаги были тяжёлыми, голос грубым.       -Затмить меня? — с презрением повторил он, прищурив глаза. -Ты и близко не стоишь рядом с настоящим воином, Доума. Махито был в шрамах с туманными, каким-то голубоватыми волосами, этим он ушел в мать, но даже так, казалось отец уважал его больше. Темболее Махито очень любил воевать, в отличие от Доумы. –Принц Махито достоин быть наследником! — сказал один из солдат. –Он настоящий лидер, а не нарядная кукла! — добавил другой. –Хватит! — громко выкрикнула Котоха, пытаясь остановить спор, но её голос утонул в гуле. ㅤㅤ–Закрой рот дура, ты как смеешь влезать? – язвительно сказал Махито, Доуме не нравилось что его подругу так оскорбляют. ㅤ–Забери свои слова обратно. ㅤㅤ–Бесишь Доума, улыбаясь, подошёл ближе к брату. Его взгляд был холоден, но внешне он оставался дружелюбным. –О, брат, ты так напряжён. Тебе бы расслабиться. Может, я расскажу тебе, как правильно улыбаться? Говорят, это делает жизнь легче. Махито сжал кулаки, готовый ударить его, но в этот момент в шатёр вошёл полководец Мичикацу Цугикуни, или Кошки, как его чаще называли в армии. Его присутствие мгновенно заставило всех умолкнуть. Высокий, сдержанный, с мрачным взглядом, он обладал неоспоримым авторитетом. –Что здесь происходит? — холодно спросил он, оглядывая присутствующих. –Просто обсуждение, кто из нас достойнее наследовать трон, — ответил Доума, всё так же улыбаясь. –Если вы хотите решать подобные вопросы, сделайте это на тренировочной площадке, а не позорьте себя перед солдатами, — строго сказал Мичикацу. –У имперской армии есть задачи поважнее. – Он посмотрел на Махито, который скривился, но ничего не сказал, и затем повернулся к Доуме: –Принц, вы пойдёте со мной.       —Ты должен быть осторожнее, Доума. Твой брат силён, но его амбиции опасны. Он пользуется уважением солдат, и ты лишь провоцируешь его. –А разве это не весело? — с улыбкой спросил Доума. –Наши семейные драмы всегда были таким захватывающим зрелищем. –Ты недооцениваешь его, — нахмурился Кокушибо. ㅤ—Ты можешь потерять больше, чем думаешь. Доума посмотрел на него, его взгляд стал чуть серьёзнее. Он знал, что за лёгкостью и улыбками Доумы скрывается острый ум и хладнокровие, но недооценивать Махито тоже было ошибкой. Кто уж точно но Доуме не трудно изображать эмоции, только вот он знает что ложь а что нет. Внезапно Мичикацу остановился и, словно вспомнив что-то, сказал: –Кстати, я хотел сообщить. Пленница из королевской семьи Ханабии поймана. Девушка, её имя — Шинобу.       –Принцесса? О, как интересно! Я с радостью посмотрю на неё. Ханабия ведь славится своей красотой, не так ли? – заинтересовано сказал Доума. –И принц. Она может быть опасна, — предупредил Кокушибо. –Неужели? — усмехнулся Доума. –Ну что ж, посмотрим, насколько. Его глаза загорелись любопытством, а улыбка стала ещё шире. Он начал думать об этом.

–

После падения Ханабии её столица была уничтожена, а остров превратился в руиную землю. Император Шань-янь вернулся в свой неприступный замок на материке, чтобы продолжить управление завоёванными территориями. Среди военных трофеев и пленных, доставленных на кораблях, была принцесса Шинобу Кочо. Её содержали в одном из нижних уровней имперского замка, за пределами глаз придворных и гостей. Ей позволили лишь самое необходимое — еду, воду и скромные одежды, чтобы сохранить видимость уважения, но все понимали: она пленница. Доума, старший сын императора, вернулся в замок спустя несколько недель после завершения активных боевых действий. Формально он прибыл для доклада и обсуждения дальнейших планов, но внутри его разрывали противоречия. Его представления о войне, когда-то романтизированные, теперь разбились о реальность. Он видел разорённые земли, гибель невинных и разрушенные судьбы. Доума замер в дверном проёме, не смея войти, но взгляд его приковала фигура девушки. Шинобу сидела в сауне, её плечи были обнажены, а длинные чёрные волосы спадали на плечи, на теле шрамы, глубокие, пересекающие её кожу, они говорили о том, через что ей пришлось пройти. Она не заметила его, медленно проводя расчёской по своим локонам. Её взгляд был пустым, устремлённым куда-то вдаль. Её лицо, некогда, возможно, гордое и уверенное, теперь выражало отчаяние. Доума почувствовал, как в груди сжалось сердце. Все его представления о ней как о символе побеждённой Ханабии начали рушиться. Она была не просто принцессой, а жертвой войны, частью мира, который он помог уничтожить.       –Вот оно как да...? Разве она может быть опасна?... – шептал он самому себе. Он резко отошёл от двери, стараясь не издать ни звука. Сердце тяжело билось в груди. Он пытался убедить себя, что всё это не важно, что она просто пленница, просто чужачка. Но что-то внутри шептало другое. Её образ теперь не давал ему покоя. Впервые за всё время Доума почувствовал, что должен что-то сделать. Не для своего отца, не для империи, а для неё.