Шлюхи совсем не умеют парковаться!

Из Осевого нас выбрасывает кувырком. То есть, буквально — я визжу, мотаясь на ремнях безопасности, в голове темнеет от прилива крови, картинка за кокпитом — крутится, сливаясь в чёрно-жёлтую чересполосицу. Освещения нет, разноголосая грязная матерная ругань из разных углов команды говорит о том, что там чувствуют то же самое. Постепенно корабль стабилизируется. Как же хорошо, что мы пристегнулись! Налаженность технологии переброски приучает к легкомыслию… Я это хорошо знаю, я десятый год летаю с командами торговцев и дальнопоиска «для рекреации экипажа» — и каждый раз переход происходил гладко до неприличия. Так что могли бы и сейчас не выделить мне кресло, а оставить на полу в зале, наподобие стюардессы с эротическим уклоном. Вот захотел бы капитан выпасть в Космос «приятно», с расстёгнутой ширинкой и членом во рту мягкой сочной шлюшки — и болталась бы я сейчас по помещению, ломая одну важную кость за другой… возможно, даже — не выпустив этот самый орган изо рта. Спасибо, конечно, дорогой команде. Они не такие плохие. Как некоторые. В смысле, попадались и хуже. От этих, по крайней мере, я уйду живой и с деньгами. Если только у нас не серьёзная авария. И в этом — тоже придётся разбираться им, не мне. — Выключите сирену… Или кто это так визжит, как свинья недорезанная…- Капитанский голос, как с бодуна, что, впрочем, это не так уж далеко от истины. Когда нет женщин, охотники в Дальнем пьют, не переставая, от одиночества. А когда есть — по привычке. — А, эт наша китаёзина косорылая. Это стрелок-навигатор, Свен. Вообще-то, я не из Китая, а из Бангладеш, но я привыкла. Австралийский анклав никогда не имел ощутимого представительства в Космосе, разве что в Ближнем, по мелочам — караван товаров до Сатурна подкинуть, сеть забегаловок в поясе астероидов развернуть. Так что от белых друзей трудно ждать разборчивости в малых национальных типажах. Даже несмотря на то, что у меня незаконченное высшее в Нью Вашингтоне. По лицу-то этого не видно. Внешностью меня природа обидела — разумеется, с их точки зрения. Низкорослая, коротко стриженная, с круглой головой и слегка асимметричным лицом. Взгляд — вечно настороженный, нос перебит. Тело — не Венериных пропорций, и, хотя видно, что женщина, части тела состыкованы не так, как у европейских див, припухлость на припухлости. Наверное, я сумела бы изменить внешность к лучшему, если бы вложила достаточно кредитов. Но мне выгодно выглядеть сообразно тому товару, который я предоставляю, не лучше, не хуже — шлюха-дальнобойщица. Куколка с личиком, слишком хорошеньким, чтобы заниматься такой работой, будет вызывать у клиентов чувство несоответствия и желание сломать её. Уродину — просто не возьмут в кабину. Я — в самый раз. К тому же, я не совсем уверена в качестве современной косметической хирургии — чтобы внешность огламурить, достаточно денег, но меня терзает страх, что в результате я буду выглядеть как франкенштейн, «китайская детка», на которую натянули скин Мадонны. «Долина ужаса» где-то рядом — Господи Иисусе, как башка раскалывается… — Капитан Гаспар раскрывает панель и достаёт инжектор. Прикладывает кубик к коже — на нём загорается огонёк и препарат с шипением всасывается. Страдалец с блаженным кряхтением расслабляется в кресле и рычит довольно: — Свен, пробей, где мы. — Сдвинуло на два квадранта. Почему — убей Бог, если знаю. Но, — навигатор сверился с приборами, — Мы отсюда можем вернуться… кажись. — Кажись, не кажись — а техкомпанию придется натянуть, — криво ухмыляется кэп, расстёгиваясь и вставая. — Экая же пакость. Хорошо что ещё на атомы не размазало. Мбунго, ты там как, жив? Двигатели, топливо — норм? «Мгрм» со стороны крайнего кресла, из тени, свидетельствует о том, что нерзговорчивый чернокожий энергетик жив. «Энергетик» — должность условная, он не только — по двигателям, но и по всем системам корабля. — Вы тут осваивайтесь, я пойду «курну», — кэп свистом и взмахом руки призывает меня следом. Значит, он всё-таки решил «расслабиться». Заведя меня в санузел, узкий, где можно нормально только стоять или сидеть одному, он расстёгивает молнию на комбезе внизу, вываливая член — полунапряжённый, упругий, как ветка. Когда-то я пыталась посчитать, сколько членов за свою жизнь я обслужила. Если брать одиннадцать лет стажа, и то, что лишь около трети этого времени я проводила в космосе, остальное — отдых и поиск клиентуры, то получается примерно пять сотен. Не так уж много по сравнению с тем, что подсказывает память («тысячи! миллионы! несчётное количество!»). Тем не менее, хотя, казалось бы, при таком количестве опыта восприятие должно «замыливаться» — я отлично, если не сказать — обострённо, подчёркнуто, вижу особенности каждого нового «агрегата». — Давай, за работу, «Авокадо». Авокадо — это ещё одна моя кличка на этом корабле. Прозвище тем более обидное за счёт некоей неуловимо точной издёвки — услышав её, уже трудно выкинуть это сравнение из головы. И обдаёт липучим стыдом, как клеем. Темнокожий, неровный, ассимметричный фрукт. Нет, нет, нет, это не я… Пенис капитана, покачивающийся между кудряшек — с уплощённой головкой и телом, слегка изогнутый, явно повидавший виды. Яйца наполовину скрыты волосами, запах… ну, да, в полёте поддерживать гигиену некогда, ибо дела, а во время отдыха — нет времени отрываться от отдыха. Во всяком случае, не для сучки из Бангладеш. Начинаю привычно до автоматизма — оттягиваю кожу, начинаю нежно вылизывать от корня до окончания, по всем венкам и депигментированным следам. Но капитан торопит — рывком за волосы. — Не затягивай, живее. Понимаю. Нервничает, хочет побыстрее вернуться в кокпит, это видно, это чувствуется по нездоровому напряжению мускулов. Повинуясь его хватке, заправляю орудие в рот и начинаю «надрачивать» губами и языком, повинуясь заданному капитаном темпу. И амплитуде. Головка в максимуме доходит до горла, мне приходится пренебрегать тонкими техниками, чтобы совладать с этим поршневым движением, направляя ствол в свои глубины гладко. Там же, всё-таки, зубы. Чуть слышно мычу — мне неудобно, надо, всё-таки, ещё и дышать. Странно, но, несмотря на то, что эта процедура давно знакома и превратилась в набор техник, я ощущаю странный драйв. Свежесть. Словно десять лет открутились назад. Или даже больше. Наверное, так ощущают себя в сексуальном раю. — Что, нравятся елдаки белых мужчин? — в полузабытье хрипит капитан. — У тебя в твоем узкоглазом «сясясяе», чай, мелкота одна, соскучилась? И откуда — такая осведомлённость в членах… Если бы капитан поинтересовался — видала я у моих сородичей и побольше. Но, чтобы ублажить нанимателя, я вынимаю его член, с оттягом, оставляя ниточку слюны, и шепчу измазанным ею же ртом: — О, да, он восхитителен… Еби меня им, отымей меня в ротик… — и снова засасываю ствол, продолжая работу с ещё большей «самозабвенностью». Результат не замедляет себя ждать — я вижу, как бурно ходящий в дыхании живот кэпа замирает и напрягается, Гаспар, откинувшись, издаёт зажатый звук, напоминающий «крр», а затем на моём языке расплывается горьковатый терпкий привкус. Желая польстить самолюбию капитана ещё сильнее, я измазываю губы белой жидкостью, выталкивая её языком, и улыбаюсь, глядя на него снизу вверх. Он доволен, что выражает одобрительным похлопыванием по моему затылку. Затем, заправившись, разворачивается и уходит. Я привожу себя в порядок, ополаскиваю рот. Не то чтобы это имело какое-то значение, просто я знаю, что другим членам команды может быть неприятно пользоваться мной, видя столь явные следы «капитанского смыка». Когда я возвращаюсь, идут деловые переговоры с Рози. Именно молчаливая надменная биологичка походя, с беззлобной детской жестокостью, дала мне кличку «Авокадо». Она — женщина, но она неприкосновенна. Именно на ней держится коммерческий «выхлоп» экспедиции, в её голове — все эти ДНК, правила, куда какие образцы класть, ведь одни из них должны лежать в холодильнике, другие — в пластике, третьи вообще брать не надо, достаточно сканирования. Поэтому команда ведёт себя с ней подчеркнуто бережливо, стараясь ничем не обидеть. Известное дело, ущипнешь такую за задницу — выручки лишишься. Впрочем, совещательного голоса она все равно не имеет. — …кислородная атмосфера, карбоновая биология, тип землеподобный, субтропический климат. Примитивная цивилизация железного века, технологических паттернов не обнаружено. — А-а-атлично. Значит, ракета в седалище нам не грозит. Летай, сколько хочешь, бери, что хочешь. Мля, да Звёздный Контроль нам тонну кредитов за такую находку отвалит! — Тонну кредитов — он только за артефакты Странников. — Мож, и артефакты тут есть. — Паттерны по нулям. — Мы ещё на другой стороне планеты не смотрели… Крипер — есть? — Нету. — Эт хорошо. А то потом писать отчёты чистильщикам вместо сбора. Идём на посадку. Й-йех, мать Святая Богородица! Пруха нам сегодня. И из сбойного перехода целыми вывалились, и улов какой отхватили, а? Я же говорил, талисман у меня. Мощи Святого Драйвера, во! — рука раззадоренного капитана указывает на болтающийся перед лобовым стеклом патрон на цепочке. — Из любой беды выручит. Ну, не подведи и на этот раз, Господи Иисусе… А! Что это за дичь?! Вопль вырывается у команды почти одновременно, потому что в лобовое стекло вляпывается Чудо. Чудо выглядит как глаз, обрамлённый щупальцами. Этакая морская звезда. Только — космическая. И с глазом. — Уберите её оттуда кто-нибудь! Вот напасть, а… бляблябля… Она обзор закрывает! — Убрать — как? Она снаружи! Звезда не разделяет нашей суеты. Глаз глядит на нас с грустным собачьим любопытством. — Оденьте кто-нибудь костюм, выйдите за борт, отлепите её! — Фиг с два, может, она кусачая… — Рози, какие вообще твари могут обитать в вакууме?! Молчание биологини как бы намекает, что — никакие, по крайней мере, из известных ей. Но во взгляде девушки я вижу любопытство, превосходящее шок и страх. — Может, и не надо её отлеплять… Наверное, какая-то побочка Осевого… Ну, осталось что-то от глюков… Сама растает минут через пять… Так бывает, говорят… — Кто говорит? Когда такое было? — …Блядь! Она сквозь стекло прошла! Действительно, звезда небрежно «протаяла» через лобовой бронепластик и уже внутри. — А-а-а! Мать вашу! Пристрелите её кто-нибудь! Или нет, нет, дайте мне лучемёт, лучшемё-о-о-о-о-т! — Нельзя, кабина! Звезда «взрывается» веером тентаклей — отращивая имеющиеся у неё во все стороны, и кажется, не затрудняясь даже законом сохранения вещества. Тентакли очень длинные. Они стегают по всей ширине кокпита, хватают людей, обвиваясь вокруг рук и ног. Мбунга остервенело кромсает резинистую плоть виброножом, он спецназовец, он знает, как управляться с тварями, но другим — хуже. Я слышу вопль капитана, подвешенного за руку и за ногу: — Уберите её от меня! Уберите эту штуку! Она же лезет… а! А-а-а-а! Меня почему-то интерес инопланетянина пока обходит стороной. Вспышка! Кто-то всё-таки применяет лучемёт. Пахнет озоном и вонючей гарью, глазо-звезда взрывается и тентакли, сжимаясь, как облитые кислотой червяки, разлетаются по углам. Однако — не затихают, продолжая суетливно, как животные, пытаться скрыться или найти выход. — Н-на! На! — Мбунга в ударе. — Вот он, под стойкой! — Один на камбуз побежал! Лови, лови! — Кажется, всё? — А, нет, вот… Получай! — Мбунга швыряет вибролезвие и пришпиливает один из тентаклей к пластику. Я чувствую осторожное прикосновение к ноге и едва сдерживаю вопль. Один из тентаклей, размером примерно с локоть, прячется за моей ногой. Он утратил всю агрессию и выглядит затравленным зверьком. — Где, где, где, где? Дайте мне ещё! — Мбунга впал в раж африканского берсерка и носится по кораблю. Тентакль пытается загородиться мной от обзора. Повинуясь наитию, точно зная, что совершаю огромную ошибку, я хватаю тентакль и роняю его за лиф своего фривольного «рабочего» платья. — Фуф, хех, кажися, всё. Я невольно улыбаюсь и меня бросает в краску — я чувствую, как тентакль щекотно ползает по коже и тыкается, словно насекомое, забравшееся за ворот. — Как это такое вообще может быть?.. Я слышу голоса, как в тумане — тентакль находит мой сосок и присасывается к нему. Под пупком — тянет и открываются миллионы покалывающих «родничков»… — О-хо-хох, — говорю я в изумлении, накрывая «гостя» ладонью и бормоча: — Не шали… ну, пожалуйста, не шали… Наверное, я вся красная, потому что Мбунга, подойдя ко мне, благодушно накрывает мой затылок лапищей. — Что, испугалась? — басит он. — Ничо, и не таких валили! Я однажды хомозавра… Главное, за спиной держись. А я уж тварей покромсаю. Тентакль осторожно отлипает от груди и сползает ниже. Понимает, кого собираются кромсать. — Чё, Гаспар. Надо убираться отсюда, — цедит пессимист-Свен. — Сначала — рывок при передаче, потом — вот это… — И с хера ли? — капитан, разминая пальцы, снова садится в пилотское кресло. — Нечистое это место. Богом проклятое. — А биоданные — сами соберутся? Ты ваще думаешь, сколько мы на топливо потратили, на разгонники? Всё это окупаться как-то должно. — Но мы не можем… — Вниз! — капитан опускает пятерни на сенсоры, как клавишник — на синтезатор. Корабль начинает разворачиваться. — Свен прав, — бессветно басит Мбунга, стоя рядом и опираясь на край пилотского ложемента. — Повисеть бы на орбите, поизучать сперва… Капитан ничего не отвечает, но глазами косит недобро. Движения не чувтсвуется, хотя я знаю, что прямо в этот момент рейдер с огромной скоростью приближается к планете. — Ну, тогда я тоже пойду с ней, «курну», — в голосе Мбунги исчезает теплота. Он берёт меня за руку. Капитан молчит слишком долго, и по сгустившейся атмосфере я успеваю угадать, что продолжение будет пакостным. — Никуда вы не пойдёте. — Это почему бы. До низкой орбиты времени хватит. Или тебе можно, а мне — нет? — Во-первых, во время посадки экипаж должен занимать свои места. — Голос капитана становится формальным, он как бы зачитывает корабельное уложение, хотя, на самом деле, такого пункта там нет. — Во-вторых… только после белых. — Что? — лицо Мбунги действительно становится белым, как бы стараясь удовлетворить требованию. — Что. Ты. Только. Что. Тявкнул. — Я сказал, что белый маса велит тебе сесть на свою жёрдочку и завалить рыгалово! — тянет капитан, рыча и не отрывая взгляда от планеты. Он едва успевает договорить, потому что мощная рука единоборца срывает капитана с кресла и утаскивает за спинку — разбираться. — Эй, вообще-то, китаёзина записана на меня, — вскидывается Свен. — Это я её нанимал, не вам через мою голову решать! — А чо такую косорылую купил! — пыхтит капитан, которому ярость придаёт сил, хотя его в этот момент возят мордой по ковровой дорожке. — На твою мамочку похожа? Или — команду надурить… Свен кидается в свалку. Меня охватывает странное весёлое оцепенение, зрение начинает отказывать — мне кажется, что сквозь стены и кресла я вижу над незримо мельтешащими потасовщиками зелёные полоски хелс-баров… — А ну, прекратить! — Рози стоит с лучемётом. — Мальчишки! — Бабцо, тебе слово не давали! Выстрел. — А-а-а, моя нога! — Ожог, ничего с тобой не сделается… Получай, сука! Планета уже совсем рядом. Её образ подрагивает. По всему похоже, что уже мы в ионосфере и тормозим об неё. — Кто-нибудь есть за штурвалом? Возьмите управление! — Капитан пытается доползти до ложемента, но Свен и Мбунго его сообща оттаскивают, а Рози — неумело, но с выражением безмерного счастья на лице, лупит по голове прикладом. — Эльза! Эльза-а-а! Это… мне? Ну, хорошо. Я осторожно сажусь в кресло, пытаясь игнорировать копошение тентакля, провалившегося уже куда-то до пупка. Кладу руки на сенсоры, одеваю обруч. В принципе, я видела, как управляли кораблём специалисты… Так, значит, повернуть… ура, двигатели ориетации работают! Вот только небо за кокпитом начинает угрожающе светлеть и подёргиваться полосками плазмы. — Тормози! Шлюха, тормози! Мы же разобьёмся! Всё, что я могу — это немного вывернуть рули, так что теперь мы несёмся в стратосфере по пологой кривой. Меня немного «размазывает» — зрение ухудшается ещё больше, мне кажется, что я слышу голоса. Быстро движущийся объект Слишком быстро движущийся объект Опасность Курс на столкновение Уничтожить Опасность взрыв Столкновение недопустимо взрыв Критический протокол вызов [закрыто] [закрыто] и [показать больше], ожидание совещание голосование голосование завершено Тентакль лезет внутрь, но это уже не важно Властелин [закрыто] авторизация остановки локального времени ограничения временно сняты взывание к силе Последнее, что я слышу, прежде чем резные клочки полян, речек и лесов напрыгивают на меня, это вопль капитана: — А-а-а! Так и знал, что шлюхи не умеют парковаться-а-а!

***

Сознание возвращается. Вокруг лес, но я по-прежнему в размазанном состоянии, и обломки нашего корабля висят в воздухе, немного не долетев до земли.

Поздравляем! Вы были выбраны для жизни в мире приключений, тайн и горячего секса!

Внимание… Нажмите отмену для отмены. Тело не определено. Память не определена. Ошибка сканирования памяти: высокая скорость перемещения. Ошибка аттрибутирования тела: высокая фрагментация. Назначение параметров требует дополнительного ввода оператора. Нажмите отмену для отмены.

Я вижу перед собой пять персон — себя и четырёх членов экипажа.

Выберите, какое тело является вашим

Ого. То есть, я теперь могу быть мускулистым Мбунго? Или волевой харизматичной Рози? Движением глаз — или воли — выбираю себя. Рози — довольно соблазнительно, но к своему телу я привыкла и знаю, как с ним обращаться, а какие сюрпризы преподнесёт чужое — заранее неведомо.

Производится ассоциирование блоков знаний и опыта. Завершено. Поздравляем! Вы наконец-то нашли мир, где ваши секс-навыки реально востребованы и, что самое главное, куда лучше оплачиваются.

Да что всё это значит? Неожиданно меня «роняет» с полутораметровой высоты из мира призраков в физический мир. Хорошо, что хотя бы на траву. Я ухаю. Тело чувствует себя странно — словно его наполнили ещё одной порцией живой силы. Имя: Эльза Раса: человек Возраст: 38 лет Пол: женский Класс: похотливая разведчица Всё новое привлекает вас. В сексе — особенно! Вы можете эксплуатировать своё любопытство для получения временных бустов. Ловкость +5, Привлекательность +5, Выносливость +20 Особенность: Биособирательница. Внутри вас находится симбионт Бездны (ранен, восстанавливается). Сохраняет и способен использовать в будущем генетическую информацию, полученную от местных биоформ. +50% опыта за секс с каждой новой биоформой, заканчивающийся получением её генетической информации (семя). Титул: Тентаклепожатая. +10 Привлекательности для существ Бездны, +1 Рептутация у Адрие — за самоотверженное спасительство маленьких тентакликов в трудный час Ключевой квест. Вы должны собрать 10К единиц генетической информации и продать её заказчику. Награда за квест: 100К очков опыта. Квест сгенерирован на основе вашего предыдущего занятия и предназначен для его закрытия. «Что?» — мысли пляшут в моей голове, — «Это же не моё задание! Собирать биоданные летела команда Гаспара, меня они только трахали!» Особенность: Нулёвка. Вы намеренно отказались от привлекательного тела, чтобы остаться собой. +5 к Доминантности, +10 к Фантазии. Вторичный квест: влюбите в себя 5 персон. Вам необходимо поверить в то, что вас способны любить. Критерием влюблённости является потребность общаться или заниматься сексом с вами. Награда: 2К опыта, +10 к привлекательности, титул [скрыто], [вариативно]. Желаете выбрать Обеты?