Близнецы: Ловушка для Хёнджина

Знаете выражение: «если жизнь даёт тебе лимоны, сделай из них лимонад»? Так вот, вся одежда Феликса, вся до единой, как ёбанные лимоны, висела на дереве, напротив его окна, а он сам, с голой задницей и в полном ахуе смотрел на всё это снизу вверх и не знал, как же ему теперь быть. Чёртов Цезарь, который почти утопил его накануне вечером, не собирался останавливаться. Он, организовав по-настоящему тёплый приём, стоял внизу, победно ухмылялся и был доволен своей жизнью на все «сто». Но это ещё не всё. Ведь если раньше по учебному заведению ходило всего одно видео сомнительного содержания (предположительно) с Ёнбоком, то теперь видео было два. И за второе видео можно сказать спасибо самому Феликсу. Результат, так сказать, был налицо. Знаете, когда жизнь даёт тебе лимоны, не делай из них лимонад, а заставь эту чёртову жизнь забрать эти ёбанные лимоны обратно. Или сделай из них лимонные гранаты и взорви всё вокруг! Злость. Феликс давно не чувствовал себя таким злым. У него зудели кулаки, а тело мелко тряслось в предвкушении хорошей драки. Он стянул с кровати белую, без единого рисунка простынь, один конец накинул себе на плечо, а другим обвязался вокруг пояса, прикрывая весь срам. Хоть кроссовки оставили, и на том спасибо. Лимонад? Кому вообще нужен ёбанный лимонад? Он заставит этого Цезаря пожалеть о том дне, когда он только подумал подсунуть Феликсу эти чёртовы лимоны. Да Феликс ему эти лимоны в задницу засунет и чёртовым лимонадом приправит. И ещё вмажет, обязательно вмажет. Со всей силы. Вниз по лестнице он спускался как настоящая звезда большого кино. Все вокруг смотрели на него с интересом, гадая, что же он выкинет следующим. В голове голосом Ёнбока повторялось «не матерись, не влезай в драки, не связывайся с Хван Хёнджином». — По всем трём пунктам полный проёб, братец, — тихо сказал себе под нос Феликс, стараясь держать спину ровно. На улице стояла прекрасная погода. Солнце, птички пели, лёгкий тёплый ветерок. Короче, красота, не иначе. Если бы не одно «но». — Как поплавал вчера, Бабочка? Помните всю эту хуйню про лимон и гранаты? ЗАБУДЬТЕ. Феликс обернулся и натурально погиб. Будь он вновь у бассейна, то упал бы в него повторно, потому что от Цезаря даже пахло так, что у нашего героя все мысли выветрились из башки. Отомстить? Вмазать? А может лучше глупо кивать и пялиться? Феликс десятки раз видел, как Чанбин влюблялся без памяти. Тот из нормального человека превращался в томно вздыхающее нечто, зависающее и витающее в облаках, с глупым лицом и грустным взглядом. И теперь сам Феликс чувствовал, как ебучий томный «ах» прямо-таки подкрадывался к горлу и был готов вот-вот вырваться наружу! — Оглох? — переспросил его Цезарь. Улыбка пропала с его лица. Он склонил голову вбок и окинул Феликса презрительным взглядом. У Феликса перехватило дыхание. Так, что аж в груди на пару мгновений стало больно. Хван Хёнджин выпрямился, оттолкнулся от стены, которую он всё это время подпирал боком и навис над Ликсом. Вчера он не заметил, но сегодня прочувствовал на себе — Цезарь был на полголовы (а то и на всю голову) выше его и чуть шире в плечах. Инстинкты Феликса кричали «беги, оно тебя убьёт», но его ноги будто приросли к газону, и он остался стоять, как вкопанный. Цезарь сделал шаг в его сторону, и сердце Феликса сорвалось куда-то вниз. Полный пиздец. Капитальный, блядь. От него пахло мятой, кедром, зелёным яблоком. И ебучим лимоном. — Эй, — произнёс Цезарь небрежно и грубо пихнул Феликса в плечо. Тот на автомате с силой отбил чужую ладонь и замахнулся в ответ. — ВЫ ЧЁ ОХУЕЛИ ПСЫ, — раздалось над их головами, останавливая неизбежное. А следом из окна второго этажа высунулся Ангел, только злой, как чёрт. Минхо уже держал какого-то ученика за ухо и показательно потряс им, полностью игнорируя крики у себя над ухом. — Первый день, блядь! В первый же день! Что за хуйня на дереве, кто повесил? — он стрелял злым взглядом то в Феликса, то в Цезаря. — Это Шут, — показательно зевнул Хёнджин в ладошку и мягко оттолкнул от себя Феликса за плечи, а потом наклонился и совсем тихо добавил ему на ухо, — с тобой мы потом разберёмся. А с Феликса будто эта пелена влюблённости спала. Он проморгался, а когда придумал, что ответить, Хван Хёнджина уже и рядом-то не было. — ХАН ДЖИСОН, БЛЯДЬ! — аки дьявол воплоти крикнул уже успевший спуститься вниз Минхо. И Шут был тут как тут. В уже слегка помятой форме, расстёгнутой рубашке и с бусами из ореховой скорлупы на ниточке. — Я здесь, моя светлость, — абсолютно серьёзным тоном сказал он и склонил голову. — Быстро снял весь этот цирк с дерева и вернул вещи Ёнбоку, — процедил сквозь зубы Ангел. Он был непохож на себя прежнего, нежного и заботливого, в своём строгом чёрном костюме. Будто его злой брат-близнец поднялся из ада и заменил его с утра по посту. — Как скажешь, любовь моя! — расплылся в улыбке Шут и полез на дерево, исправлять содеянное им же ранее. — Почему именно мне досталась эта группа, ну блядь, почему именно всегда всё мне? — повторял себе под нос Минхо, хватаясь на голову. Видимо утро у него тоже было не доброе. Феликсу его было почти жаль, если бы не его собственные проблемы. — А, Ёнбок, — Ангел смягчился и мягко погладил Феликса по плечу, — заходи вечером, я дам тебе позвонить. Твой телефон так и не включился? Фел покачал головой. — Ничего, попросишь маму привезти новый. Через две недели, — неуверенно улыбнулся он и закатил глаза, — Джисон, это не смешно, слезай обратно, быстро! Вещи Фела лежали уже внизу, на траве, а Шут сидел на самой высокой ветке на дереве, что в любой момент могла надломиться под его весом. — Быстро слез и потащил свой зад на завтрак! — вновь перешёл на крик Минхо. Он поднял с земли камень с его кулак и угрожающе подбросил его в своей ладони. — Хан Джисон, я считаю до трёх... Феликс, не теряя времени, быстро нацепил на себя нижнее бельё, скинул простынку, напялил форму и к моменту, как Шут спустился с дерева (после первого предупреждающего камня, пролетевшего рядом с головой), сам Фел был уже при параде. Штаны, рубашка (чутка зелёная от травы в некоторых местах), пиджачок с эмблемой колледжа и его разъёбанные кроссовки. Лучше, чем с голой жопой. — Куда его обувь дел? — нахмурился Ангел. — Обувь в сделку не входила, — вальяжно повёл плечами Шут и деловито отряхнулся, выпрямляя спину, — полетели на завтрак, Бабочка, — обратился он к Феликсу так просто, будто бы это не он каких-то десять минут назад стащил его шмотки и закинул их на дерево. Феликс отчётливо видел, как дёрнулся мускул на шее у Ангела, будто он из последних сил сдерживался, чтобы этого самого Шута не закопать. Прямо на месте, тут, под деревцем. Фелу даже на пару секунд стало его жаль. — Соскучился по тебе за лето так, что чуть не помер от тоски! — весело добавил Шут и закинул руку на плечи Феликсу, будто бы они всю жизнь были лучшими друзьями. — Иди, — махнул рукой Ангел, — я твои вещи тебе в комнату отнесу. Всё равно остальных надо разбудить. — А Питон с Лисом и не ложились, — расплылся в улыбке Шут, — и мне спать не давали, я за стенкой всю ночь слушал их... — Что ты там слушал, — насмешливым, игривым тоном произнёс рыжий паренёк, которого Феликс видел во время своего утреннего дефиле из душа, — привет, Бабочка, — улыбнулся он, такой чистой, искренней улыбкой, а потом добавил, — классная прогулка по коридору была. Я всё заснял и всем разослал. Тебе же нравится, когда все смотрят, правда? — Чонин! — оборвал его Ангел, но тот даже не повернулся к нему, проигнорировав учителя. — Здрасьте, — негромко поздоровался подошедший последним Питон и засунул руки в карманы. Он бросил недобрый взгляд на Феликса, а тот сразу же отвернулся, не желая играть в гляделки с любителем постоять за чужой спиной. — Ой, всё, валите в столовую, — устало отмахнулся Минхо, — Ёнбок, зайди ко мне вечером, если нужно будет позвонить. Фел успел только быстро кивнуть ему до того, как Шут за шею обнимая (удерживая) повёл его в столовую. — Кому собрался звонить, а? — прилип к другому боку рыжий. Он обвил своими руками руку Феликса, будто они были «не разлей вода», но на деле теперь это ощущалось как удержание с двух сторон. Сзади шёл Питон, Фел чувствовал его взгляд спиной. Короче, не сбежишь, не улизнёшь. — Кому надо, — огрызнулся начинающий выходить из себя Феликс. Ситуация, конечно, жопа полная. Из нормальных людей в округе был только Минхо. Сам Фел до вечера был без связи с Ёнбоком, а от людей, окружающих его, можно было ожидать чего угодно. Тот же Шут, который Хан Джисон, сначала принёс форму, а потом её же и спиздил. И глазом не моргнул! Его другом считать было точно нельзя. Или тот же Питон, идущий сзади. Взгляд тяжёлый как подъем в шесть утра после бессонной ночи. Или Лис, идущий рядом и разославший всем утреннее видео уже с самим Феликсом. Про Цезаря, спихнувшего его в бассейн, Феликс думать себе категорически запретил. Другие же ученики только смотрели издалека, близко не подходили и не пытались заговорить. А если Шут и компания по пути натыкались на кого-то, то делали вид, будто «других» не существует. Как тогда, в коридоре, когда какой-то парень пытался помочь Шуту подняться, а тот полностью проигнорировал его. Короче, помощи было ждать неоткуда. Невольно Феликс заскучал по Чанбину и папе, но всего на секунду. Живот звонко заурчал, привлекая к себе всеобщее внимание. Почти целые сутки он нихуя не ел, а теперь чувствовал, что был готов съесть хоть целую банку оливок с косточками. Хоть что-нибудь! Столовая встретила их высокими потолками и небольшими столиками на восемь-десять человек. Все ученики были уже в форме, готовые к занятиям. Прилизанные, одетые и все как под копирку одинаковые. Рыжий Лис со своими крашеными патлами на их фоне выделялся ярким пятном. Феликс грустно вздохнул. Он скучал по своему хуевому блонду и был вынужден носить цивильный каштановый на волосах как у Ёнбока. У окна, в отдалении от остальных, стоял уже накрытый прямоугольный стол на пять персон: по два стула с обеих сторон и один в середине между ними, будто во главе стола. У Феликса от вида еды рот наполнился слюнями. Было похуй что, но главное съесть. Здесь и сейчас, ведь с утра во рту у него побывала только сигарета и мятная жвачка после. Шут с Лисом отцепились от него и сели за стол по разные стороны, Шут занял место «по левую руку» от главного стула, а Лис уселся справа, оставив место «по правую руку» для Питона. Только вот сам Питон садиться не торопился. Он остановил Феликса за плечо сзади и наклонился, принюхавшись. У Фела в голове быстро пронеслось: «ну вот, будут бить, может быть даже ногами». От Питона пахло чем-то дорогим и горьким: смесью жареного миндаля и кожи. Он хищно усмехнулся и негромко прошептал: — Ты снова носишь Том Форд? — глубоким, вкрадчивым тоном. — Навевает воспоминания о... — Питон, каша стынет, — позвал его Шут. Феликс почувствовал, как по его талии совсем невесомо прошлась чужая ладонь. Он поймал на себе враждебный взгляд Лиса и передёрнул плечами. Только, блядь, этого ему не хватало. Ебучего треугольника, в котором он вообще не хотел принимать участия, вот увольте! И этот Том Форд, чтоб его. Ёнбок говорил не трогать его, а Феликс, как обычно, хуй забил и с утра пару раз брызнул в туалете, чтобы сигаретами не воняло. Знал бы, что Питон подкатывать будет, к этому ебучему Тому Форду и за километр бы не приблизился. Питон занял место «по правую руку» от пустующего стула во главе стола, рядом с Лисом. Осталось два места, во главе стола и слева от Шута, напротив Лиса. Вообще, напротив рыжего и рядом с шумным садиться хотелось не то чтобы очень. Но голод оказался сильнее. Фел собрался сесть слева от Шута, но Лис (видимо крайне расстроенный их шептанием с Питоном) заблокировал стул снизу ногами, не дав его выдвинуть. Он покачал головой с видимо типа «ты тут сидеть не будешь». Понял, принял. Феликс даже привыкать почти начал к этим ебнутым. Так уж сильно пожрать хотелось. Он сел во главе стола, где слева от него был Шут, а справа Питон, который то и дело бросал на Фела недвусмысленные взгляды. — Опять власть меняется, — сказал Шут, а Питон ему в ответ бросил угрюмое «угу». — Так кому ты там собрался звонить? Неужели успел завести себе кого-то? Парня? Нескольких сразу? — не унимался Лис. Он почти не прикасался к еде и только внимательно изучал Фела. Питон хмуро смотрел себе в тарелку, будто у него испортилось настроение. Но Феликсу на это было глубоко насрать. На взгляды, вопросы. Вот правда. Ведь что может быть вкуснее каши после целого дня голодания? Нихуя! И похуй ему было на всё остальное, ровно до того момента, пока не пришёл он. Феликс у себя в голове обозвал его «ёбанный Хван Хёнджин». Подходило ему идеально. Так вот, ёбанный Хёнджин подошёл сзади, облокотился одной рукой на стол по левую сторону от Фела, а во второй держал стакан с чем-то красным, вроде вишнёвого сока. — А ты не охуел ли часом сидеть на моём месте? — сказал он над самым ухом у Феликса. Фел не видел его лица, зато во всех подробностях успел рассмотреть, как менялось выражение у сидящих за столом. Лис расплылся в абсолютно счастливой улыбке. Шут склонил голову вбок и с интересом наблюдал, что же будет дальше. А Питон... Питон, блядь, напрягся, сжал кулаки и был готов вот-вот сорваться с места. Феликс среагировал почти сразу, как только первые капли полились ему на голову. Он оттолкнул руку Цезаря и одновременно вскочил с места. Несколько дорожек ебучего липкого сока успело скатиться по его лицу и пропитать ворот рубашки. А вот Цезарь... Если на Феликсе было всего несколько капель, но на одежде Цезаря была добрая половина стакана. Его лицо исказила злая гримаса. Питон было хотел подняться с места, но его за руку остановил Лис, усаживая обратно. — За мной, — процедил Хёнджин, не смотря на Феликса. За ним, так за ним. Не при всех же ему морду бить.