Третий элемент

После эксперимента с волосами Майка Лавгуда следующим поводом для насмешек в школе становятся допотопные очки Тони и Эдди Морстенов, точнее внезапное исчезновение этих на редкость безобразных окуляров. С одного из апрельских понедельников близнецы начинают носить в подаренных Майком футлярах, а также на своих загорелых носах классические солнцезащитные клабмастеры Полароид в чёрно-кофейной оправе. Потому что у этой марки среднего ценового сегмента есть отдельные линейки оптики, почти не имеющей конкурентов на мировой арене в смысле качества. За исключением этого штриха, имидж Эдди и Тони остаётся прежним, даже премиальные сигареты Эдди всё так же хранятся дома, для поддержания легенды. Но отсутствие очков с бешеными диоптриями настолько украшает близнецов, что высказать своё «компетентное» мнение о Тони и Эдди стремится каждый, кто не лишён рта. От подслеповатого охранника школы, замужнего альфы предпенсионного возраста, до обычно смирного беты-заики из параллельного класса! То есть наряду с целевой аудиторией из окружающей Тони и Эдди массы проклёвываются люди, чья заинтересованность в двух юных альфах не постижима уму. — Коррекция зрения, операция! Может, мы давно планировали. Слыхал о таком? — постоянно раздаёт уклончивые и слегка агрессивные объяснения Эдди. — И вообще, это личное! — помогает брату Тони. Шикарных спортивных авто близнецы себе тоже не возвращают и на такси не передвигаются. Сейчас им достаточно общественного транспорта. Само собой, они намерены сесть за руль уже грядущим летом, после выпуска, но пребывают в раздумьях: выбрать ли современнейшие электрокары по цене межпланетной ракеты, однако немногим симпатичнее консервной банки, или беспроигрышные в гористой местности Денвера полноприводные внедорожники с дизельным двигателем, на которых можно без особых навыков переезжать мелкие речушки? Майк куда лучше разбирается в экологии и эргономике, чем в автомобилях, он и водить-то умеет, но не хочет, так что Эдди и Тони консультируются с ним только ради права позже провозгласить коллективным принятое решение о покупке машин. Они стремятся избежать осуждающих взглядов своего омеги на средства передвижения, выбранные без его участия. Как правило, Майк, конечно, добр к Тони и Эдди, но если считает, что перед ним говно, молчит выразительно, а, открыв рот, не облекает свои соображения в иносказательную форму. — Я вам не муженёк, хватит навешивать на меня всю эту херню с ответственностью! Окей? — отбивается Майк. — Чё, мне, озадачиться больше нечем накануне выпуска?! — Это да, — коварно заулыбавшись, кивает Эдди, а Тони, зная аргументы брата наизусть, смеётся. — Пока не муженёк. Зато твоя конфетная жопка должна быть довольна пассажирским сиденьем в наших тачках уже теперь! — Ладушки, годных предложений из тебя не выудишь. — через двадцать секунд, в которые Майк не находится с ответом, пропевает ему в пушистый затылок Тони, приобнимает Майка за покрасневшую шею и дразняще целует в уголок губ. — Тогда давай-ка зарубимся в «Противостояние», Ми-ка-эль! С какой угодно миссией, одиночками. Кто первым справится, тот нам машинки и находит, на свой вкус. И проигравшим критиковать его выбор после нихуя нельзя! Он — как бы наш конунг. Зацелованного Майка всё ещё злит то, как успешно его самые близкие в мире альфы притворились незнакомцами в игре, отчего его руки так и чешутся отсалютовать близнецам двумя средними пальцами, но, тем не менее, выместить обиду на викингах Тони и Эдди он также не прочь. При этом марка, модель, цвет, стоимость и год выпуска будущих машин его альф Майка волнуют в последнюю очередь. Вряд ли близнецы, пожертвовавшие своими раритетными Феррари для спонсирования школьной оранжереи, способны на что-то совсем уж безрассудное! Вероятно, поэтому в «Противостоянии великих воинств» Майк стремится обойти Эдди и Тони, максимально унизив их в процессе. Это тот случай, когда человеку действительно важнее участие, а не победа! Может, оттого Майк и занимает почётное второе место, уступив пьедестал взмокшему от ожесточённой битвы Тони и заставив скрежетать зубами из-за третьего места Эдди. Как бы то ни было, приобретение автомобилей откладывается до конца июня, ведь полностью стать собой близнецы планируют лишь после школьного выпускного. Хотя компания приятелей из Нью-Йорка, которой Тони и Эдди в тот день официально представляют по видеосвязи своего малообщительного омегу, шутит, что близнецы, должно быть, покусаны безумным денверским ботаном или же Майк держит их куклы вуду под подушкой, эта тема не подлежит обсуждению. Из-за непосвящённости Ирвина Тони и Эдди даже дома носят лишь то, что вписывается в образ прилежных учеников и скромников, которым едва хватает их карманных денег на горячие обеды в школе. Тем не менее, продолжая вести непринуждённую беседу с Нью-Йорком, альфы теснят плечами Майка, украдкой пробираются к нему в плавки сзади, слаженно растирают смазку по ложбинке, пышут жаром и улыбаются в камеру смартфона так, будто они лисы, минуту назад сожравшие по увесистому зайцу. Контраст между имиджем и сутью близнецов будоражит не только Майка, который постепенно расслабляется, томно подрагивая от внешней стимуляции его простаты. Тони и Эдди готовы заголить свои неопадающие члены, без преувеличения, в любое время суток и где угодно, стоит Майку окинуть их призывным взглядом. А ведь до того они пребывают в уверенности, что хотеть Майка сильнее — невозможно! В школе сексуальное поведение близнецов тоже далеко от умеренного. Однажды они умудряются довести Майка до оргазма на каждой перемене! В ту примечательную среду Майк не просто ковыляет на последний урок, благоухая гигиеническими салфетками, но и сбивчиво просит дать ему «как следует вылизать очко Эдди вечером», потому что всё ещё чувствует его язык в своём и свой язык глубоко в заднице Тони… Впервые попробовав делать римминг и одновременно получать его, Майк так впечатляется, что тут же прощает своим альфам склонение его к этой развратной эквилибристике не где-нибудь, а в кабинке общественного туалета, пока за тонкой перегородкой и дверью из фанеры бегают ошалевшие от перерыва в учёбе старшеклассники. Более того, оказавшись на пороге класса, Майк настаивает на том, что обделённый ласками Эдди должен получить свою порцию орального удовольствия как можно быстрее и потому предлагает прогулять географию! Тони, который не в пример брату всё ещё чудом держит в повреждённой эндорфинами голове то обстоятельство, что прогулы без уважительных причин гарантируют неприятности с итоговыми оценками, приходится усадить Майка рядом с Ирвином, отбуксировав его к парте за руку. Однако преступление против собственной природы Тони совершает напрасно, ведь к середине урока волосы на затылках одноклассников-альф становятся дыбом и десятки заинтригованных носов оборачиваются к источнику всеобщего беспокойства. Беты с раздражением фыркают, омеги очевидно прикидывают, насколько вкусно пахнет их конкурент, а альфы облизываются. Впрочем, ярче других проявляет себя Алекс Фьюри: он сереет лицом, закусывает нижнюю губу, трёт кулаками глаза с полопавшимися капиллярами, шумно дышит, но на Майка не смотрит и оскорбительных замечаний не отпускает. Будто у него во рту кляп. Хотя кто осудил бы за словесные выпады Алекса, дырявящего джинсы эрекцией? — У малыша Майки эти дни, — перегнувшись через парту, шепчет Тони Ирвину, который, наверное, уже и сам догадывается. — Мигрируй-ка ты, Ирв, на три денёчка к родакам или к какому ёбарю, не будь хуёвым друганом! Договор? После чего, кивнув друг другу, близнецы и Ирвин подскакивают, обещают преподавателю справку от омеголога, пояснительную записку от кого-нибудь из отцов Лавгуда и выносят скрючившегося от боли Майка на свежий воздух. Вопреки ожиданиям, там ему становится хуже: пока Тони, Эдди и Ирвин высматривают на горизонте специальный транспорт для перевозки течных омег, Майк хнычет и бесстыдно трётся задницей о скамью на школьном дворе. Состроив гримасу отвращения, Ирвин заявляет, что, пожалуй, в состоянии обойтись без зубной щётки и сменных труселей, но теперь Морстены — его должники. То есть какими бы друзьяшками они себя не возомнили и как бы своими похорошевшими в последнее время глазками не лупали, их добрый сосед-бета рассчитывает на благодарность. Немного пожестикулировав для убедительности на прощание, Ирвин переходит на противоположную сторону дороги и скрывается в недрах автобуса. Как будто получив сигнал свыше, к мающейся из-за соблюдения приличий на публике троице тут же приближается долгожданное спецтакси. Но не успевают парни подумать, как именно сообщить родителям Майка, что он уже почти вне зоны действия сети, это на трое суток и, тем более, по какой причине, вопрос решается сам собой. В рюкзаке у Майка звонит телефон. — Добрый день, Финн! У него внеплановая течка, он проведёт её… со мной, это заранее согласовано. Сейчас едем на квартиру в Собо, которая съёмная. Предохраняться будем барьерным методом, все здоровы, подробности позже. Я? Упс. Конечно, извините. Его альфа, Энтони Морстен. Приятно познакомиться! Упоминал? Да, одноклассник. У которого брат-близнец, верно. Давно ли? С декабря прошлого года. Скрытный, это факт. Ирвин Салли вам подтвердит! Ох, он настолько в курсе, что я не знаю, кто во Вселенной информированнее его! — Тони давится смешком под скептическим взглядом Эдди. — Разве что… Вообще, Финн, мы очень спешим. Я вам потом… Слышу, да. Мы это обязательно учтём, обещаю! До свидания, Финн. — Э-э-э, учтём? — толкает брата в бок моментально посуровевший Эдди. — Раньше у Майки было самое частое две течки в год, так что его па предупредил: это вроде как аномалия. — Раньше у него не было нас! — Ого, пацаны, ваше самомнение в пору фасовать по блистерам и прописывать для лечения патологической застенчивости, — сквозь улыбку стонет со своего кресла Майк. — Если вы типа страдаете заблуждениями относительно того, что у нас тут за история, уточняю: раньше у меня не было никого! Своим родителям Тони и Эдди предупредительно пишут в семейный чат и сразу же отключают уведомления, ведь ответы читать некогда, и никаких ценных напутствий они наверняка не содержат, а между тем нужно срочно обеспечить квартиру достаточными запасами питьевой воды для Майка и еды для альф, которым предстоит усердно удовлетворять его потребности. Течка, отмеченная в календаре как вероятное событие, по меньшей мере, в конце мая и вместо этого приключившаяся в апреле, заставляет клыки Эдди и Тони чесаться при виде шеи Майка, которую легко прокусить, тем самым пометив омегу, делает их гордыми, но в то же время ужасает. Майк выглядит настороженно даже в гормональном угаре, а значит волен запретить своим альфам пускать в дело и клыки, и изголодавшиеся по сексу с проникновением члены. Тони и Эдди обмирают от мысли, что этот единственный в своём роде омега опять ограничится кружением вокруг да около, а может, не дозреет до того, чтобы впустить их в себя обычным маршрутом и через несколько лет! Братья предпочитают совсем не забредать в дебри размышлений о том, что в результате это может сделать их союз бездетным. Вдыхая ароматы подступающей течки, Эдди и Тони примеряют на себя роли терпеливых партнёров, сопровождающих травмированного омегу к разнообразным врачам, и сами себе признаются: пусть так, зато с ним. Без Майка им уже и солнце светит тускло, так что они вспоминают фразу своих отцов-альф, ставшую крылатой, когда папа-Люк восемь месяцев был в гипсе и потому не выполнял супружеских обязанностей. «Что ни есть, то наше» — беззвучно артикулируют Тони и Эдди, с пониманием переглядываясь при выходе из спецтакси. «Что ни есть, то наше» — повторяют они, бережно внося раскрасневшегося Майка в прихожую. «Что ни есть, то наше» — задыхаются они от ликования, когда Майк вдруг ловко вырывается из их объятий, бежит в спальню, раскидывая одежду по коридору, пока не обнажается полностью. А застав Майка лежащим на спине с широко разведёнными ногами, пощипывающим свои твёрдые соски, Эдди и Тони лишаются дара речи. Майк принимает их, телом и душой! Это ясно до того, как в его зад осторожно, но по самые яйца, вводит член хрипящий от возбуждения Тони. Пометить себя, как полагается разумному омеге его возраста, Майк не разрешает. Он уворачивается и притворяется (или не притворяется), будто метка допустима только после свадьбы. А близнецы думают: какой же Майки у них всё-таки инопланетянин! Но зубы свои, раз так, послушно не задействуют. Тони и Эдди достаточно того, что Майк часами стоит на четвереньках, сам насаживается на толстые, длинные альфьи члены, периодически седлает их, истекая пахучей смазкой и прыгая то на одном, то на другом. А когда внутри Майка разбухает очередной узел, он покорно обнимает его владельца всеми конечностями и благодарит глубоким поцелуем с подробным исследованием гланд и посасыванием языка. Дело доходит, в том числе, до растягивания Майка двумя половыми органами сразу, в полюбившейся ему позе «бутерброда»! Наверное, поэтому, услышав, как кто-то вышибает входную дверь через полтора дня течки, и даже осознав, что этот кто-то — орущий проклятия альфа-отец Майка, Джонатан Лавгуд, сросшаяся гениталиями триада без тени сомнения жалуется на нарушителя спокойствия Люку Морстену. А поскольку этот ход тут же избавляет уютное гнёздышко от разъярённого родственника, Майк, Тони и Эдди продолжают резвиться в постели, на кухонном столе, в душевой, у балкона, в кресле, на тумбе, перед окном, на полу и везде, где они помещаются втроём. Квартира пропитывается их общим запахом — дёгтя, чабреца, лимона, гвоздики, табака и моря. Микс такой интенсивности требует серьёзной уборки, и на неё точно стоит выделить ещё денёк! В моменты просветления рассудка парням немного жаль Ирвина… Правда, это быстро проходит, ведь о том, что у Майка есть даже не альфа, а два альфы, случайно проговаривается Финну именно Ирвин. Отсюда под дверью квартиры и становится явью Джонатан, вообразивший себя мстителем за поруганную честь Майка. Что ж, как всем известно, лучшая защита — нападение, поэтому вечером в субботу Тони, Эдди и Майк, по словам внезапно вернувшегося в своё законное жилище Ирвина, угваздавшие хатку пото-херо-жопочными благовониями, не спешат извиняться. Вместо этого они без труда вынуждают Ирвина почувствовать себя виноватым и залепетать что-то в духе: — Финн мне это так напел… Позвонил, завёл шарманку, мол, подтверди, что Тони Морстен везёт моего сыначку на адрес с той самой целью. И разве после этого я мог сообразить, что лавгудовский папанька не в курсе за то, сколько братишек участвует в этой течке?! Сами-то подумали, что нелишним было бы меня заранее проинструктировать, не? Таким образом, беседа плавно перетекает в более актуальное русло, на обсуждение выносятся темы: «что теперь делать со сдуревшим Джонатаном» и «чем оттереть вон то пятно от спермы со стены». Поразительно гармоничное общение соседей по квартире удаётся прервать лишь Люку, который хоть и до сих пор заблокирован Майком, не сдаётся — на экране только что включенного телефона вспыхивает уведомление от сервиса по выгулу собак. Теребящий свои обрезанные волосы Майк соглашается, пробубнив, что деньги сами себя не заработают. А потом, напоровшись на пытливый взгляд Тони, развивает мысль. Да, признаёт Майк, Люк — манипулятор и, если надо, способен на изощрённый обман, но это ведь ради детей! Ещё неясно, что отколол бы сам Майк, будь он в положении Люка. К тому же злиться на своего потенциального свёкра он дальше не в силах. Услышав это, близнецы синхронно хмыкают друг другу в плечи и, едва Майк отвлекается на лимонад с лососевым пирогом, принесённые Ирвином из пекарни своего кузена, строчат исполненные восторга сообщения папе. — Поговаривают, ты метишь ко мне в родственники, мальчик, — сразу после приветствия поддевает Майка его, как это уже задекларировано на семейном совещании, будущий свёкр Люк. К удаче заикающегося Майка, который насилует верхнюю пуговицу кардигана бесконечным проталкиванием её сквозь кожаную петлю, Блейк является образцовым ротвейлером посреди весеннего парка, где есть озерцо и уточки. Пёс заливисто лает на птиц, скулит, ворчит, выдёргивает у Люка поводок и с плюханием, достойным упитанного крокодила, заходит в воду. При этом Блейк жадно пьёт её на ходу, откашливает то ли водоросли, то ли головастиков, пытается вытошнить свои лёгкие, ныряет, отряхивается, преследует уток, береговых крыс, лягушек и ни на секунду не даёт Люку с Майком продолжить смущающий разговор. Зато когда скалящийся Блейк, наконец, пристёгнут к страховочному поясу на Майке, Люк, как ни в чём ни бывало, приглашает парня своих сыновей и его папу Финна в особняк Морстенов. В качестве дорогих гостей, которым нет нужды объяснять, что на Джонатана Лавгуда дружелюбие отцов Тони и Эдди пока не распространяется. Не завтра, но скоро — двенадцатого мая. Во-первых, родне сложившейся триады пора перезнакомиться по всем правилам приличия. С шампанским и пьяными откровениями. А во-вторых, расширенным составом праздновать международный День омеги, выпавший в этом году на двенадцатое мая, — веселее. После детального рассказа Люка о прогулке с Майком Эдди и Тони небезосновательно опасаются, что собрание нескольких поколений Морстенов на одной жилплощади шокирует если не Майка, то уж наверняка Финна, который в данный период тяжело усваивает идею о разделе имущества с не самым простым мужем. Но потом близнецы наблюдают, как Майк не только не прячется где-нибудь в кладовой, он, слегка краснея, жмёт руку их двоюродным братьям, травит анекдоты с дядями, внимает наставлениям Люка, режется в шахматы с дедушками и даже позволяет Эндрю и Эллиоту по-отечески приобнять себя! Финн и Люк, невзирая на существенную разницу в возрасте, тоже ладят. Майк ведь — поздний ребёнок, в то время как Тони и Эдди — отпрыски молодых родителей. Имеющий, помимо прочего, средне-специальное образование повара Люк не скупится на похвалу стряпне Финна, которую тот приносит на праздник. Люк громко восхищается тем, какие домашние, сделанные на совесть у Финна кексы. А позже Тони и Эдди становятся свидетелями задушевного диалога Финна и своего самого бодрого, хоть и опирающегося на костыль, деда из Нью-Йорка, омега-отца Люка, Дилана. Дед покровительственно хлопает по щеке Финна, которому на вид явно за пятьдесят, словно малое дитя, а тот только лучезарно улыбается. — С высоты трёх моих разводов авторитетно заявляю: брось забивать котелок всякими помоями! Нынче твоя жизнь, детонька, только началась! — говорит Дилан сквозь заразительный чих от нюхательного табака, которым его услужливо снабжает Тони. И в эти слова деда верится.