Третий элемент

— Майк… — Я уже двадцать четыре года Майк! Фред, не тяни, а. — Ну, — побледневший ассистент Майка мнётся с цветастой инфографикой в руках. Пожалуй, этот исполнительный, обычно хваткий паренёк слишком добр для грязной работы, раз так щадит чувства нанимателя. А Майку нужен сотрудник с более холодным разумом. Но все беты, когда-либо занимавшие должность Фреда, — непроходимо скучные! По сравнению с ними у Фреда масса преимуществ: фантазия, незашоренность, эмпатичность, тонкая душевная организация. У них с Майком даже циклы не синхронизированы, что редкость и позволяет спокойно делегировать Фреду многие задачи на период течки. Сейчас же это ковыряющее заусенцы и бегающее взглядом по буквам существо задерживает Майка в плену его кабинета напрасно. Может, в топку омежью солидарность? В канцелярии протирает джинсы неплохой кандидат, кажется, Девис. Давно просится на этаж повыше. Правда, он альфа. Майк без предрассудков, но это чревато. Как минимум, потому что сладкий чай с гвоздикой и лимоном Девис через день приносит Майку в обход Фреда и разговорить пытается на темы, далёкие от профессиональных. Нет, подозрительно услужливый альфа из канцелярии — не вариант. Пусть даже у Фреда уходит не меньше полуминуты на то, чтобы собрать себя в кучу! Зато после он уверенно раскладывает по столу пёстрые бумажки и группирует их по стопкам. — Итак. Отзывы экспертов моды, в основном, хвалебные. Здесь — локальные, денверские, по центру — все США, далее Китай, Северная Арабская республика, скандинавские страны и справа — от персоналий с мировым именем. То есть наиболее значимые для нас. Это ух какой результат! Хотя в комментариях… — Фред крутит пальцем у виска. — Кто в лес, кто по дрова. Как бы, ну… — Антилопа Гну. Что там? Опять пишут, как выскочка с самой нижней ступени пищевой цепи по-быстрому добыл себе задницей собственный распиаренный бренд, да ещё и походя кинув при этом бывшего наставника из Арапахо? — Есть и такое… — Много? — Ну, по свежим следам девятнадцать процентов. За эти сутки пока так. — Горестно вздыхает Фред. — Кого только ни указывают в качестве вашего папика! — Значит прессе ещё не слили реальную историю. Считай, я увернулся от пули! — Они тупо завидуют! — Ясен-красен. Что им остаётся? К тому же, как это выглядит для непосвящённых, а? Майк ощупывает массивное кольцо из белого золота и платины, висящее на цепочке под водолазкой, и думает: носи он его, как принято, и помолвочное тоже, что-то изменилось бы к лучшему? Скоро вторая годовщина свадьбы, а он по-прежнему цепляется за свою изначальную фамилию! Тем временем, из кармана раздаётся примечательный сигнал. Майку пора. Он перебрасывает тренч через сумку, ведь на улице не так уж и прохладно, и идти всего-то до машины, благодарно пожимает руку Фреду и просит забыть о нём до вторника. Никаких встреч, писем, планёрок, презентаций и переговоров! После вчерашнего показа своей первой самостоятельной коллекции одежды и аксессуаров Майк обязан побыть с семьёй. Не потому что это чьё-то требование, а потому что он тоскует вдали от тех, кого любит. В шаге от выхода из здания Майк притормаживает, чтобы в который раз перечитать сообщение от Джонатана Лавгуда: «Горжусь тобой, сын. Ты вырос умным и целеустремлённым. Я не смог поприсутствовать, но рад, что моё воспитание пошло впрок». Нетрудно догадаться о причине внезапного гриппа Джонатана. Он не может делить одно помещение с Финном! Выпускной ли, свадьба, похороны, день рождения, премьерный показ кропотливой работы единственного ребёнка… Джонатану невыносимо знать, что где-то рядом предатель, изменник, бросивший супруга на произвол судьбы никчёмный омега. Особенно с тех пор, как у Финна роман с соседом по лестничной клетке, вооружённым до зубов, элегантно одетым громилой лет на десять помладше, совместно с которым они появляются на всех семейных мероприятиях. Шейн Лукас, телохранитель, некогда приставленный к Финну бдительным Люком Морстеном для защиты от бывшего мужа, давно трудится на административной должности, сажает в огороде петрушку, волонтёрит в приюте для собак, зовёт Финна замуж и таскает с собой пистолеты, скорее, ради антуража. Для Джонатана это удар между ног, от которого сложно оправиться, хотя его самого параллельно обхаживают несколько в разной степени привлекательных омег, и его жилплощадь интересует их меньше, чем секс с ним. Майк усмехается: патологический ревнивец Джонатан, закатывавший абсолютно честному Финну истерики на протяжении восемнадцати лет их союза, заблуждается, будто хорошо скрывает двух внебрачных сыновей. К тому же он в принципе не способен хранить верность и получать психологическую помощь. На счету Джонатана — стародавняя консультация, прерванная им через двадцать минут после начала, а Финн ходит на терапию со времён развода и по сей день, у него до восьми сессий в месяц. Он больше никого не донимает звонками, ведь у него есть отдельная квартира, оформленная по его вкусу, отличная работа и Шейн. Как тут не вздохнуть с облегчением? Люди мечтают иметь такую семью, как у Майка. Умиротворённый этими мыслями, он шагает за дверь и оказывается нос к носу с огромным альфой в строгом костюме, пальто и добротных туфлях. — Привет, Майк. — Растерянно здоровается повзрослевший Алекс Фьюри. Да, это он. Алекс стоит до неприличия близко и сопит, как разбуженный медведь. Он красив — глаз не отвести, гладковыбрит, статен и непривычно погружён в себя. — Поздравляю со вчерашним! Я писал, звонил, твой помощник меня отшил. И я был там. Мало ли, вдруг? Меня не впустили. Майк делает маленький шаг назад, чтобы соблюдать комфортную дистанцию. — Привет. Потому что сперва надо было попасть в списки. — А это вряд ли, в моём случае. Я понимаю. Алекс поджимает губы, хмурится и безотчётно лижет клыки, напоминает себя в школе. — Ничего, посмотрел в записи. Смешные ты делаешь шмотки — уссаться! Хотя их раскупят, причём за любые деньжищи. Это ж трендово! Ты ещё тогда прочухал, что к чему. Возился с теми близнецами… Умник. Выбешивал меня! А теперь модно западать на гиков в старье и уродских очечах. Задроты стали жизненной целью для омежек, качки — так, здоровье иногда поправить. Мир сошёл с ума! Майк воскрешает в памяти юного Алекса, наблюдает перед собой сегодняшнего и недоумевает: зачем он здесь. — У меня сын-омега. Ему два годика… — Многозначительно говорит вдруг Алекс, ощупывая Майка своими пронзительно-зелёными глазами. «Какая мне-то хуй разница?» — зло думает Майк, но почему-то вежливо, нейтральным тоном отвечает: — Поздравляю. — Семь лет подряд я отправлял тебе запросы в друзья, а ты отклонял их. Десятки раз, Майк. Или сотни? Хер с ним! Так мне и надо. В медовый месяц я тоже не мог выбросить тебя из головы. Из сердца. Хотя сам ранил тебя. Наверное, из-за того, что ты не подпускал меня к себе. Все тогда прыгали вокруг, а ты нет. «Не подпускал», — мысленно соглашается Майк, чуть ссутулясь. «Хотя мне как любому омеге-подростку льстили твои подкаты. Мне даже казалось, ты, совсем неглупый сверстник, разглядел во мне личность. В постели-то с меня нечего было взять! Поэтому до появления Тони и Эдди я, может, и подпустил бы тебя к себе. Если бы ты распечатывал меня постепенно. Но ты — не они! Ты пёр напролом, и теперь мы здесь, а мне нечего тебе сказать». Майк подлавливает себя на том, что их взаимоотношения с Алексом всё ещё фонят откуда-то из старших классов школы. Тогдашнее поведение самого популярного альфы параллели как будто усугубляет ущерб, причинённый Майку Джонатаном. Не дождавшись ответа, Алекс копошится у себя во внутреннем кармане пальто, фыркает, замирает и ничего оттуда не достаёт. Вместо этого он вбрасывает следующую порцию непрошеных откровений: — У меня такой муж! Он как дитя Чарли Ханнэма и Дамиано Давида, ему бы в фильмах сниматься. Сейчас мы в бракоразводном процессе… Я не смог толком полюбить его. — Алекс вздыхает. — Жалею, что не сказал тебе раньше. Неужели он на что-то надеется? Не пацан ведь уже. Что ж, пока Алекс не распускает руки, его странная исповедь не тревожит Майка. Однако Алекс пытается осторожно ухватить его за запястья и лихорадочно приговаривает: — Я обижал тебя, мне очень плохо из-за этого… Прости! Мы оба молоды, а ты, омежка, не обрюхатился по указке предков от «выгодной партии», ради замужества. Не то, что я! Впрягся, как олень. — Он виновато трётся щекой о тыльную сторону ладони Майка. — Желаю тебе встретить альфу лучше меня. Лучше всех! Быть обласканным судьбой. Ошарашенный Майк отдёргивает пойманную ладонь, а Алекс догадывается принюхаться. Аромат противоречивый, но он, несомненно, есть. — Если ты ещё не повстречал… Сощурившись, как от яркого солнца, Алекс скрипит зубами, морщит нос и принимается тараторить: — Кстати, слыхал, что Блэкнарроу с Паштетски недавно усыновили двух бет-погодок? О’Нил похорошел и сошёлся с Салливаном, потому что его лысый Кэмпбелл яро топил за открытые отношения с полиаморией! Это когда ты не только письками тыкаешься со всеми подряд, но и чувства испытываешь. Брошенка-Кэмпбелл теперь с Шеклтоном, тому вечно было похеру, с кем шлялся его омега… Джонсон отъехал от передоза, предварительно покуковав в дурке. Уорд заделался брокером. У Волтона, пересосавшего всей команде по регби, четверо альфят и муж-пожарный. Гонсалеса после укуса клеща парализовало ниже пояса. Салли, как и ты, забил на встречи выпускников. Живёт с каким-то дедом, шведским сектантом, вроде даже без оформления брака. А Николса, который чморил тебя по поводу и без повода, посадили за растление малолеток в кустах, около детских площадок. Из учителей-то его выпнули! Алекс переводит дух и прочищает горло. — Я часто думал: как ты? С кем, где, почему у нас не сложилось… — Окей, хватит. Короче. Я никогда не испытывал к тебе ничего подобного. Майк сочувственно улыбается. Он видит, что эти слова причиняют Алексу боль, но и облегчение приносят тоже. Однако утешать бывшего одноклассника некогда. В ту же минуту к зданию бесшумно подруливает знакомая тесла. — Второй шведский муж Ирвина Салли — не дед, ему тридцать пять. Да и первому, к которому он переехал за бугор, теперь что-то около сорока семи, а когда они познакомились, было сорок. На счёт сектантов эти баптисты с тобой поспорили бы. — Похлопав Алекса по плечу, напоследок уточняет Майк. — Я по факту Лавгуд-Морстен. «Лавгудом» остаюсь только для бренда. Так лаконичнее. Будь здоров, Алекс! Прежде чем обмусоливать чьи-то биографии, проверяй источники информации. — Приземлился, — шутливо хлопает в ладоши Тони, едва Майк опускается на заднее сидение теслы и машет задеревеневшему от ступора Алексу сквозь лобовое стекло. — Орёт, как потерпевший! — С цоканьем добавляет Эдди, отстёгивается и заученным движением перемахивает с водительского кресла к Майку. — Я б на тебя посмотрел, если бы ты пропустил и дебютный показ, и приуроченный к нему банкет своего близкого друга в родном городе из-за семнадцатичасовой задержки рейса! Раскошелившись при этом на бизнес-класс. — Парирует Майк. Тони задаёт автопилоту маршрут до аэропорта, включает тонировку окон и присоединяется к брату с мужем, которые уже, притворно переругиваясь, покусывают друг другу шеи. Он сразу обнимает Майка сзади, утыкается носом в двойную метку, зарывается пальцами в волосы Эдди, высвобождает свой набухший член из штанов, стучит им по с намёком подставленной омежьей пояснице и шепчет: — Ох, как же я соскучился! Эдди томно угукает и щипает Майка за соски. По салону распространяется запах их общего желания. В аэропорту, прежде чем сажать сюда брезгливого Ирвина с Йораном, им определённо стоит сделать крюк на автомойку. Майк решает не язвить, поддевая мужей тем, что они в разлуке всего-то пару дней. Он благоразумно просит засадить ему поскорее, пока их не окучили гости, родня и бесконечное застолье, о чём Тони и Эдди можно не предостерегать, ибо неформальную загородную гулянку с разномастной публикой, включая друзей детства близнецов из Нью-Йорка и их же троюродных кузенов, по традиции устраивает Люк Морстен. А это значит, что кроме дефицита личного пространства им не избежать рубилова типа: — Нет, ты когда-нибудь готовил столько вкуснятины, запретив себе даже глотать, пока пробуешь?! Я функционирую в пыточных условиях! — Сынок, постыдись-ка ныть! В двухтысячном диеты были жёстче. Я неделями перебивался с воды на огурцы, каждые несколько часов пил по столовой ложке подсолнечного масла и после стоял у стены на голове. До четверти часа! Блевать и сраться хотелось больше, чем бургеров, но я же не помер! — Ума не приложу: почему ты не дал помочь тебе с чем-то посерьёзнее десертов или не заказал часть блюд в ресторане? Опять же Эллиот вон какую уху сварил на день рождения Шейна, и это на костре! Разумеется, он способен запечь батат. — Ой, Финн, ему по бую, кто на что способен! О чём бы он тогда героически страдал? В том, что касается кухонных завихрений, мой муж всегда был непробиваемым. Так ведь, сокровище? — Не так, Элли! По крайней мере ты ограничиваешь себя в еде, считаешь калории и паришься в качалке. Бегаешь по утрам. А Финн, к твоему сведению, уплетает бананы с шоколадной пастой, припивая супом-пюре на сливках, и не толстеет. Ведьмак хренов! Я на это без слёз смотреть не могу. До или после Эдди, Тони и Майку непременно предстоит вынести в разной степени бестактные расспросы об отсутствии у них потомства. Но Ирвину с Йораном под силу разрядить обстановку. У них от всех бед — один ответ: — Как че это у нас нет детишек? Стиль жизни такой. Развлекаемся, путешествуем, познаём себя. Сплошной эгоизм! Деточки? У нас бы их опека отняла! Майк знает, что это фасад для защиты от излишне любопытных людей. На деле у Ирвина есть сомнения, просто ни он, ни его Йоран не торопятся. Поэтому в уединённом месте особняка Морстенов Майк готов пообщаться с ними начистоту: — Двоих-троих было бы охуенно. Когда-нибудь. Мы пока не загадываем, хотя на случай залёта Эдди сам вызвался нянчить, чтобы я смог реализоваться в отцовстве без отрыва от карьеры. У него точно получится! Уже наладил дистанционное управление своим горнолыжным курортом, бросил курить, скупил кучу погремушек со всего света, собирает колыбельные народов мира, читает нам лекции о важности перинатального периода и партнёрских родов… Мы с Тони склонны довериться ему. Тут или Эдди, или пришлый дядя на зарплате. Тони-то пашет с родаками! Вообще все по темечко в заботах, а ребёнку нужно нормальное воспитание. Так что сперва я наловчусь плавать не как недоделанная лягушка и освою сноуборд, чтобы надо мной перестали ржать родные муженьки. Пошью носкую, удобную форму для сотрудников корпорации Морстенов, заодно до конца отработаю займ на учёбу. Выпущу, уж на сколько сподоблюсь, коллекций… и, как станет невтерпёж, с удовольствием займусь размножением. Конечно, любить рискованно, и Майк всё ещё нет-нет, да и ждёт подвоха от своих близких. Но что бы ни произошло сегодня, он больше не ненавидит семейные сборища, как когда-то. Майк без них себя не мыслит!