Fake Hate

      Как часто вы встречаете суровых парней, которым нравятся милые вещи? У Чимина один такой дома был. Когда Пак лазил на сайте товаров для дома, ему попался раздел с игрушками, и он увидел, как глаза Юнги около него загорелись. Чимин заказал пару игрушек, и Юнги сразу же начал ворчать, прекрасно понимая, что они для него.       — Ну и зачем это сюда? У тебя тут какой-то богатый модерн, а ты портишь это плюшевыми игрушками… — под нос пробурчал он.       Юнги так потрясающе смущался и ворчал. Смотрел так мило, поглядывал то на телефон, то на Чимина, жевал губу и нервничал. Он прикоснулся к руке Пака, которая все еще держала телефон, отвел взгляд и сильнее впился ноготками в его кожу.       — Прости меня за все говно, что я тебе говорил. Ты со мной так носишься, хотя вообще ничего мне не должен. Я бы там и умер на парковке, если бы не ты. — В его голосе слышалось отчаяние.       Они жили вместе уже неделю и на самом деле не так часто пересекались. Большинство их встреч было за ужином, который в последующем перетекал в отдых в библиотеке. Как оказалось, Юнги любил читать огромное количество манги, Чимин рассказал, как устроена библиотека и как находить в ней книги, и теперь парень часто зависал там и без него.       — Ты себя странно ведешь, — в неверии проговорил Чимин. Извинения от Юнги только что были для него настолько неожиданными, что он не знал как себя вести. Казалось, этот парень никогда не сможет извиниться, а тем более поблагодарить его. Он был колючим и вредным временами.       — Лекарства закончились, — гаркнул Юнги и пулей убежал на второй этаж к себе в комнату.       Чимин опять все испортил, сам того не понимая.       «Видимо у меня было помутнение рассудка. Каким образом эти слова оказались на моем языке, я не понимал. Вместо того, чтобы принять его благодарность и извинения, я упрекнул его за странность. Ну не идиот ли?»       Честно говоря, Чимин до сих пор терялся в догадках, почему это он решил затащить Юнги к себе домой. Такого никогда не случалось даже с его близкими друзьями, так тут еще сталкер, с которым они, конечно, часто виделись, но как бы помягче сказать… Отношения между ними были взрывными. Не в хорошем смысле.       Теперь же он переживал о его чувствах и состоянии, сам себя теряя. Все мысли принадлежали лишь Юнги, и Чимин просто был на грани истерики.       Поднявшись на второй этаж он постучал в комнату Юнги, и не дождавшись какого-то ответа, зашел в спальню, что на удивление за неделю с хвостиком была уже обжита. Какие-то гаджеты, книги, что он натаскал из библиотеки, пару банок ванильной кока-колы, стоявшие у кровати. Вроде не так уж и сильно поменялось что-то, но было видно, что тут живет Мин, особенно с этим постоянно стоявшим запахом мандаринов. Из душа, что был дальше гардеробной, доносились звуки воды. Видимо, парень мылся. Что потянуло Чимина в сторону гардеробной, он и сам не смог бы ответить. Просто что-то подтолкнуло его в эту сторону, вот он и пошел, не сопротивляясь.       Зайдя в гардеробную, он увидел десятки метров полок, заполненных одеждой, и немного смутился. Не было понятно, что он вообще тут делает. Он резко очнулся от этого наваждения и уже собирался уходить, но зеркало в гардеробной привлекло его внимание, и он на автомате подошел к нему поближе. Оно было за шкафами, поэтому он еще даже не видел его, просто шел к нему, как заколдованный.       Тысячи. Там были тысячи фотографий.       Тысячи распечатанных фотографий, которые закрывали абсолютно всю поверхность этого огромного зеркала.       Настолько огромное количество фотографий он видел впервые. Проблема была не в этом. На каждой из этих фотографий был он.       Фото из Инстаграма.       Фото с парковки у универа.       Фото, где он выходит из кафе.       Фото в кафе.       Фото с машиной.       Фото, где он несет новые книги до багажника.       Фото, где он в клубе.       Фото на улице.       Фото с Тэхеном и Намджуном.       Фото. Фото. Фото.       На каждой из этих фотографий был он. Некоторые люди были зачеркнуты красным маркером, некоторые фото были обозначены сердечками.       Черт. Он не должен был это видеть.       Он называл Юнги сталкером в шутку, но сейчас это больше не казалось чем-то смешным. Парень помешался на нем. В буквальном смысле он просто сделал из него идола. Тысячи фотографий, как ни думай, но вывод тут был всего один. Он видит только его.       Что вы знаете об эффекте бабочки? Одно незначительное движение крыльев, что вызовет торнадо.       Чимин и Юнги встретились как-то в подворотне у мусорных баков, и сейчас один был абсолютно помешан на другом, хотел он того или нет, это произошло.       Если у такого обделенного вниманием человека, как Чимин, появится сталкер, это будет бомба. Атомная.       Человек, что всегда искал внимания для себя и был готов платить за него бешеные суммы лишь ради человеческого тепла и компании. И человек, который не видит перед собой других, кроме объекта своей одержимости. Это ебаный взрывоопасный коктейль. Который прямо сейчас зажегся и сметал все на своем пути.       Дверь в ванную не была закрыта, так что Чимин, не видя ничего кроме голого Юнги под душем, облокотился на стену. От этого вида перехватывало дыхание, опьяняло до головокружения, твердел член в штанах. Его тело было чем-то потрясающем: гладкая и подтянутая спина, по которой бежала вода, омывая и обволакивая его. Хотелось встать на колени и прижаться щекой к этому потрясающему торсу в шрамах. Они были везде. Спина, грудь, ноги, руки, шея, лицо. Хотелось облизать каждую рану, прижаться и тереться, как мартовский кот, об это тело. Проводить руками тысячи и тысячи раз, пока они не сотрутся, а потом продолжать дальше. Хотелось быть где-то внутри него, в глубине души, за семью замками. Чтобы только он мог видеть и чувствовать.       — Чимин? — Боги, только не этот голос. Какой же он хриплый и глубокий, хочется встать на колени перед ним и молиться ему как богу.       Вода в душе все еще бежала, хоть Юнги прекратил мыться и с каким-то шоком в глазах уставился на парня, у которого по подбородку уже бежала слюна.       Все во взгляде Чимина кричало «хочу». Он оттолкнулся от стены и медленно приближался к Юнги, не говоря ни слова. Его член был просто потрясающе красивым. Толстый, длинный с выступающими венами, не обрезанный. Он даже выглядел вкусно, понемногу наливаясь кровью от того, как на него плотоядно смотрели. Чимин крался совсем беззвучно и не делал каких-то резких движений, что смогли бы отпугнуть парня. Хотя непонятно, чем его было можно напугать после такого вида в гардеробной, что тот ему показал.       Он ведь сам этого хотел, не так ли? Стал его тенью, что была роднее своей собственной.       Встав под струи душа в одежде, Чимин не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего желания. Шум в ушах не мог пропустить слова, которые Юнги говорил в тот момент. Чимин просто заглушил его тираду пошлым мазком языка по губам, смотря в его глаза в упор.       Это не было поцелуем, было что-то звериное в том, что парень показывал ему. Проведя пальцами по его члену, он ухмыльнулся, видя, как тот течет от него.       Чимин встал на колени и пошло прижался щекой к члену Юнги, открыто показывая, чего он хочет.       — Открой рот, — хрипло приказал Юнги, не веря своим глазам.       Ему не нужно было повторять дважды, Чимин открыл свой рот, полный слюны от вида этого мужчины, и облизнул член от мошонки до головки, закатывая глаза от удовольствия. Как он может быть таким идеальным? Он бы хорошо подошел его заднице. Чимин постарался быстрее вобрать его в себя все глубже и глубже, давился приглушенными стонами и сам кайфовал от того, как этот член прекрасно подходит для его рта.       Вкусно. Вкусный.       Твердый пол причинял совсем немного боли по сравнению с безумно огромным наслаждением, что разрасталось в теле. Чимин поднял свой взгляд и наткнулся на совершенно разбитое выражение лица Юнги. Тот взял его за волосы и, чувствуя приближение оргазма, стал более жестко насаживать его на свой член.       «Я даже не прикоснулся к себе, но уже на грани…»       — Ты такой вкусный, — хрипло прошептал Чимин, отрываясь от члена, и замычал, продолжая сосать и посылать вибрации по всему телу парня.       Из Юнги понемногу пробивались тихие стоны, что глушились водой в душе. Он был готов вот-вот кончить, и Чимин стал работать ртом еще усерднее, чтобы доставить такое сладкое удовольствие партнеру.       — Ох, блядь… — проскулил Юнги, смотря Чимину прямо в глаза.       Юнги долбил его горло жестко для того, чтобы добиться оргазма. О подбородок Чимина шлепались яйца, но он совсем не возражал. Казалось, если хотя бы одна капля воды заденет его член, Чимин тут же взорвется. Отсасывать кому-то еще никогда не было так приятно. Член Юнги был огромным и не давал дышать Паку, и теперь перейдя на быстрый ритм, парень задыхался, но все равно тянулся лишь ближе, хватаясь за бедра.       — Да, детка, — надрывно простонал Юнги. — Еще немного, малыш, пожалуйста…       Чимин застонал от этих слов.       О боги, он зовет его «малыш».       Оргазм, что настиг Юнги, был такой огромной силы, что парень закричал, когда наклонился и наполнил рот Чимина спермой, так и не выйдя из него. Чимин кончил без прикосновений к себе, может, два месяца отсутствия секса сказались, но он чувствовал себя немного незрелым из-за этого. От давления сперма текла по его подбородку, но большую часть он проглотил. Юнги запаниковал:       — Ох, малыш, тебе не обязательно…       — Вкусно, — хрипло сказал Чимин, прикусив свою нижнюю губу, слизывая остатки спермы с нее и уголков рта.       Он выглядел как порно-мечта: мокрый, в одежде, облегающей его торс, со спермой, стекающей по подбородку, бардаком вместо волос, за которые так отчаянно хватался Юнги. Взгляд пьяный и довольный, говорящий, что он бы не отказался от продолжения банкета. Красные губы, что он облизывал, стали еще больше, и Юнги прекрасно помнил, как они обхватывали его член — жадно и пошло.       Отдышавшись, Юнги поднял Чимина и начал снимать с него промокшую одежду, ставшую в два раза тяжелее из-за воды. Его руки подрагивали и никак не слушались, это немного выводило Юнги из себя.       — Все в порядке, я могу сделать это сам, — сказал Чимин, перехватывая руки Юнги       — Это меньшее, что я могу сделать, — хрипло выдохнул Мин.       — Это я захотел отсосать тебе, меня никто не заставлял, — с усмешкой проговорил Чимин, снимая мокрую шелковую рубашку через голову. — Почему ты закрыл зеркало?       — Блядь, ты все видел… — обреченно выдохнул Юнги, хватаясь за голову. В его подвале вся стена была заклеена распечатками фотографий Чимина, для этого он даже приобрел принтер. Он совсем забыл, когда распаковывал коробку, что его одержимость и здравый смысл идут параллельно друг от друга. Он как в бреду клеил все фотографии на зеркало, абсолютно не думая, что Чимин может зайти и все увидеть. — Я ебаный идиот.       — Я довольно фотогеничен, не находишь? — все еще немного не веря, что этот человек так помешан на нем (его холодный и суровый образ никак не сопоставлялся с тем, кто рисовал сердечки на фотографиях с Чимином). — Мне нравится.       — Что? — Мину казалось, что он ослышался. — Чт…       — Ты мне тоже нравишься, Юнги, — выдохнул парень признание, подходя ближе к Мину, который прижался к стене.       На самом деле он не просто ему нравился, он НРАВИЛСЯ. Большими буквами горело это «нравишься» в его голове, но он подумал, что пока не стоит показывать это так громко и резко. Слова «любить» не было в его лексиконе, он зачеркнул его еще в детстве и теперь не понимал до конца, что же он чувствует к парню. Слово «любить» было каким-то слишком сакральным и непонятным для него. Он не верил в это ебаное «люблю».       — Я че-то не выкупаю, — сказал Юнги пустым голосом, стоя столбом. Он постоял секунд пять, прежде чем ебануть сам себя кулаком по лицу. Он схватился за болящее место, не веря во все это. — Я что сдох нахуй, когда успел только?       — О боги, ты что, с ума сошел? У тебя совсем недавно сошли синяки, а ты… — разволновался Чимин из-за этого идиота. Его реакция показала довольно многое, если не считать того факта, что они оба были голые в душе, то можно было сказать, что парень смутился. На самом деле же он выглядел безумно загнанным и потерянным, совсем не обращая внимания на свою наготу, он выглядел смущенным, но не переставал пялиться на Чимина. — Эй! — не выдержал Чимин такого пристального внимания к себя. — Тонешь, сам топи другого, ты что, не слышал то, что я тебе сказал? Я ожидаю какую-то реакцию на свое признание.       — Я, блядь, помешан на тебе, — сухо сказал парень, будто говоря самые обыденные вещи на свете. — Вот и все.       — Я это уже и без тебя понял, но спасибо, что пояснил, — не выдержал Чимин и негромко засмеялся, сейчас все происходящее казалось ему настолько бредовым, что он и не знал куда себя деть.       — Ты мне тоже нравишься.        Уши Юнги покраснели от такого пристального внимания к своей персоне, он никогда не видел какого-то ебаного «нравишься» в свою сторону. Отношений у парня никогда не было, и он не знал, как вообще это начинается и как должно все выглядеть.       — Так значит, теперь я твой, — промурлыкал Чимин, прекрасно зная, как подействуют такие слова на парня. Все случилось, как он и ожидал.       Юнги затрясло, как от холода, хоть он и был под горячим душем. Что-то темное, что рвалось из него каждый день, теперь было высвобождено, он не контролировал себя. Это же его ебаная мечта! Парень, который сейчас стоит перед ним совсем обнаженный, такой потрясающий и прямолинейный. Какие же красивые у него руки, ноги, торс, ступни, кисти, член, задница и бедра. Все в этом ебаном человеке было идеально, будто он не жил: ни одного шрама, что так ярко красовались на теле Юнги напротив него. Он был похож на куклу, что только что распаковали, выглядел как нарисованный шедевр, ничего человеческого в нем не было, только облик.       «Мой, мой, мой, мой, мой и ничей больше, только мой. Мой. Я твой. И ты будь моим, пожалуйста».       Юнги, не отдавая отчета своим действиям, приблизился к лицу парня напротив и получил поцелуй.       Он отвечал неумело, но со всей страстью, что была в нем, пачкаясь в слюне, ловя язык на своих губах и зубах. Это было потрясающее чувство, которого он никогда в жизни не испытывал, в нем просыпалась новая зависимость.       Чимин водил кончиком носа по виску, зарывался в мокрые волосы пальцами, ласкал губами. Его дыхание щекотало шею, скулы и губы. Облизывал эти губы и нежно целовал их края. Он будто успокаивал разбившегося Юнги и собирал его заново. Подбирал его обратно и склеивал по осколку, чтобы он подходил именно ему.       Перекидывал волосы с одной стороны на другую, чтобы добраться до ушей и чувствительной кожи под ними. Гладил спину и бедра, все для того, чтобы Юнги понравилось. И Юнги запоминал каждую секунду то, что происходило с ним и Чимином. Для того, чтобы научиться, для того, чтобы отплатить в два и в три раза больше.       Он умирал в его объятиях от чувств, что были между ними. Еще совсем хрупких, но крепко связавших их друг с другом.

***

      — Ну и почему ты не отвечал на выходных? — первое, что вылетело из Тэхена с утра, когда они втроем шли за кофе.       — Я трахался. Такой ответ тебя устроит? — дерзко посмотрел Чимин на этого придурка.       — Нет, не верю.       — А я верю, посмотри на его довольную рожу, — сказал Намджун, открывая дверь в кофейню.       — Это точно похоже на него после секса, но рожа не такая уж и довольная… Ему сосали! — выдал свою невероятную версию Тэ.       — Я ебал, меня сосали, — отмахнулся Чимин в раздражении. — Хватит изучать мою половую жизнь по выражению лица! Вы извращенцы?       — Я хочу знать, что ты делал на выходных такого, что не отвечал на мои важные сообщения.       — Дай угадаю. Про того мальчика?       — Его зовут Чонгук! — крикнул Тэхен на всю кофейню.       — Хён? — послышалось со стороны кассы.       Чонгук стоял в очереди за кофе и поглядывал на троицу своими большими глазами. Казалось, его поймали за чем-то неприличным, он выглядел буквально как олень в свете фар.       Черт, а Чонгук был довольно здоровым по сравнению с ним. Конечно, каким еще может быть тяжелоатлет, но не настолько же. Казалось, что он одной рукой мог сдавить талию Чимину, если бы не рассчитал силу.       — Чонгуки? — вытаращил глаза Тэхен.       — «Чонгуки?» — вытаращил глаза теперь Намджун. — И из-за этого ты несешь мне бред уже которую неделю? Ты зовешь его «Чонгуки» и плачешь в какао о ваших отношениях. «Чонгуки?» Серьезно? Да твои проблемы ничего не стоят! Так какого черта я постоянно варюсь в них? — кипел Намджун, уже направляясь на выход.       — Хён? Что ты… — словил Чимин удар плечом от Намджуна.       Когда взрывался Намджун, он не отделял друзей от врагов. Его глаза становились черными от яда, что наполнял его тело, и он достаточно долго не мог отойти от какой-то ситуации, его задевшей. Парень буквально превращался в разрушение на ногах, пинал мусорки, бил стены, крошил грецкие орехи голыми руками. Он был сильным, но в ярости превращался в истребителя всего живого.       — Ох, блядь, — донеслось сзади Чимина, и он обернулся, вопросительно взирая на Тэхена, который и устроил весь этот пиздец.       — Хён я все испортил, да? — тоненьким голосом проблеял Чонгук. Этот голос совсем ему не подходил. Было ощущение, что он притворялся, когда так говорил, и Чимину это не нравилось.       — Тут дело во мне, а не в тебе. Я пойду за ним, — решительно сказал Тэхен, выпячивая грудь.       — Ты же знаешь, что это его только раззадорит, — протянул в задумчивости Чимин. — Лучше оставайся с Чонгуки, — передразнил Тэхена с издевкой.       Чимин подошел в конец очереди на кассу, пока эти двое миловались в стороне. Кофе нужно было заказать на троих, для Чонгука он выбрал айс-американо, так как не знал, что тот пьет, да и тяжелоатлеты вряд ли пили бы что-нибудь калорийное. Примерно с такими мыслями он расплачивался на кассе, пока его не отвлекло уведомление на телефоне.       По совету Юнги он решил все-таки продвинуть ту книгу, о которой они говорили в больнице, и, действительно, она понравилась большому количеству переводчиков и секретарей. Это было самым приятным событием в последнее время, если не считать того, что в отношениях с Юнги тронулся лед.       После потрясающего минета в душе и часовых поцелуев и ласк под ним, Чимин просто уложил спать разморенного Юнги в кровать и ушел к себе, пожелав спокойной ночи, когда парень уже отрубился.       Кто бы знал, что такой суровый Юнги уснет как малыш после поцелуев и оргазма. А ведь на первый взгляд он мог показаться диким, но он просто мяукал просяще и мурчал от удовольствия в руках Чимина.       Уведомление оказалось от его секретаря по основной работе в его организации. Возникли некоторые проблемы, что требовали его немедленного вмешательства, как генерального директора и учредителя кампании.       Прогуливать пары не хотелось, но кто бы ему сказал хоть слово: все профессора знали, что именно Чимин зарабатывал первые места для университета. Его гениальность в финансах поражала даже самых лучших и старых преподавателей. Так что он решил раздать кофе парням, что все миловались в стороне, не обращая на него внимания, и поехал решать возникшие проблемы.       JM:       «Ты встал?»       YG:       «Дб».       JM:       «Не ври».       «Даже ответ напечатать не можешь и говоришь, что не спишь, хаха».       YG:       «Иди нахуй».       JM:       «Я тоже скучаю».       Этот кот был таким милым. Почему-то всегда показывал коготочки, даже тому, кто видел всю его подноготную с теми фотографиями. Видимо, это было в его характере, и никак это не исправить.       Дорога до офиса заняла от силы минут десять. Какой-то сраный медицинский центр решил, что генеральный директор должен присутствовать на заключении контракта лично. Там все равно не настолько большая сумма для кредита, чтобы носиться как ебанутому, но эти индивидуумы решили, что они какие-то особенные.       Это все представление заняло где-то около часа, и Чимин, подумав над расписанием, решил вернуться в университет на последнюю пару, что была объединенная с курсом, на котором был Намджун.       — Как ты? — спросил Чимин, присаживаясь рядом с хёном.       — Во мне ярости больше, чем крови, я клянусь, — ответил Нам, смотря куда-то вперед пустым взглядом. — Обкурится марихуаной, а потом ты решаешь все его дела. Ладно, если бы там все реально так страшно было, но это же просто пиздец какой-то, ебать мозги неделями, чтобы потом оказалось, что их отношения вполне хороши.       — С тобой соглашусь, Тэхена часто заносит в таких делах. В его голове вообще не понятно, что происходит, — выдохнул Чимин.       Этот парень всегда ввязывается в неприятности, а страдают по большей части именно его друзья.       — Похуй. Если я еще раз я ему помогу с чем-то или выслушаю, я клянусь, ты можешь просто зарезать меня, я не шучу, — клялся Намджун Чимину.       Аудитория понемногу начала успокаиваться, когда пришел профессор, гул утих и началась лекция. У последних курсов было повторение, так что они усердно вспоминали все то, что было раньше. Даже Намджун в попытке вспомнить нахмурился и не отрывал взгляда от преподавателя. Чимин знал практически все, что было на этой лекции, и сказал, что, если что, поможет Намджуну повторить все.       — Так кофе и не забрал, — выдохнул Намджун, пока собирал свою сумку. Это была его последняя пара за день, и он уже торопился в кофейню, была вечерняя смена, и к ней ему нужно было подготовиться.       — Тебя подкинуть до дома?       — Тебе же не по пути? — не понимал Намджун такой щедрости и щурил глаза на Пака.       — Все нормально, мне нужно заехать по делам в тот район, — легко соврал Чимин.

***

      Ехать в тот район было ебаной ошибкой.       Пак Сону. Это Пак Сону прямо сейчас стоял перед Чимином. Это был тот самый уебок из компашки, которые пырнули Юнги.       Чимин вообще не планировал ехать в этот район сначала. Он беспокоился о Намджуне, вот и подкинул его до дома. Все было хорошо, они разговаривали на разные темы и не касались того, что было связано с Тэхеном. Беседа была крутой, правда.       Но после того, как Намджун зашел домой, Чимин увидел его. Ебаный отброс, который причинил вред Юнги. Сидел на кортах около мусорного бака и смолил дешевые сигареты.       Чимин не мог контролировать себя, когда выходил из машины. Не мог, когда подошел ближе. Не мог остановиться, когда разбивал это уебанское лицо. Не мог.       — Подойди к нему еще раз, и даже сам бог не сможет тебя спасти.       Истошные и хриплые крики, что издавал этот сброд, только нервировали парня. Что за слезы и сопли? Уебан по ошибке родился мужчиной, ему бы больше подошло тело ебаной свиньи. Его оры были такими смешными, что Чимин по пути домой просто ржал как не в себя.       Смешно.       Ты практически убил человека, а теперь, когда тебе ломают кости, ты умоляешь о прощении. О каком прощении? У кого ты прощение просишь?       Посмотрим, как ты доберешься до дома в таком состоянии. Или у него уже нет дома? Чимин вспомнить точно так и не смог.       Заходя домой, он никак не мог понять, почему Юнги зажал его в дверях, даже не дав снять обувь.       — Ты в порядке?       — Ммм, — не понимал Чимин, все еще пребывая в прострации. — Да, нормально.       — Что произошло? — кивнул на его руки и прижал его к стене Юнги, задышал с ним одним воздухом, положил обе руки в стороны от его головы и не давал никуда дернуться       Его дыхание было прерывистым, и он не отрывал свой взгляд от губ Чимина, прекрасно помня, какое наслаждение они могут доставить.       Рваное дыхание на секунду прервалось, когда Чимин не выдержав такой близости, страстно поцеловал Мина. Это никогда не надоест, — пронеслось в его голове, когда он языком очерчивал его рот и танцевал этот танец с губами, поочередно прикусывая их. Он видел много красивых мужчин и женщин и ебал их тоже много. Но этот. Юнги дает его мозгу что-то, что заставляет думать только о нем. Что-то завораживающее, несравнимое, совершенное.       Его запах — город, земля, асфальт, бензин. А ведь он давно уже не живет в своем подвале и не выходит на улицу уже больше недели, так какого черта он пахнет так? Разве может так пахнуть от человека, что все время сидит дома? Еще один медленный и сладкий поцелуй у подбородка, и из груди Юнги вырывается хныканье.       — Я увидел одного отброса, все в порядке. Он даже достать меня не мог. Вся кровь на мне не моя, — с отдышкой проговорил он в губы напротив. — Какой парфюм ты используешь? Черт!       — Я не использую ничего. — В голосе Юнги прослеживались хнычащие нотки. — Малыш, пожалуйста.       — Чего ты хочешь? — дразнил Чимин, очерчивая его торс рукой, немного забегая на ширинку, видя, как тот нуждается в нем.       Юнги задыхался от ощущений, когда пальцы Чимина немного грубовато сорвали его штаны вместе с трусами и оставили висеть их на бедрах. Его руки скользили по изнывающему члену и пачкались предэякулятом, смешиваясь с засохшей кровью на руках Пака. Чимин мягко очертил вены на его члене, задерживаясь на чувствительной головке и провел второй рукой по мошонке, чтобы доставить больше ощущений.       Он прижался своим членом к его и услышал громкий вздох, что означал, что он понял, как Пак так же хотел его.       Юнги скользил своими пальцами по завесе волос Чимина и смотрел в глаза так доверчиво и желанно, что у Чимина сорвало крышу. Юнги был просто невыносимо прекрасен в своем обожании и невероятно невинен, когда смотрел на него так, что аж звезды в глазах. В груди Пака зарождалось рычание, и Чимин позволит ему сделать все, что он захочет, купит все, что попросит это чудо.       А это действительно забавно — дрочить кровью этого уебка. Это будет маленьким подарком для Юнги.       Пак взял оба члена и обхватил своими руками, чтобы дрочить вместе. Влажности не хватало, и он поднес свою руку ко рту, чтобы сплюнуть на нее.       Чимин активнее заработал руками, чтобы подарить Юнги еще больше удовольствия. Слышались шлепки плоти друг о друга, и симфония стонов наполнила прихожую пентхауса. Они ведь даже не дошли до дивана или кровати.       С Чимином такое впервые — такая всепоглощающая страсть и обожание к человеку напротив него, что бился в экстазе от таких незамысловатых действий. Юнги чертовски чувствительный, и это потрясающе.       Они кончили вместе с оглушительным шумом в ушах, Юнги бы закричал от его силы, но Чимин заглушил все его крики своим глубоким поцелуем.       У Мина ослабели ноги, и Пак подхватил его, спасая от падения на холодный кафель, отнес до дивана, пока тот приходил в себя после оргазма.       — Я что, ребенок? Бля, почему ты носишь меня на руках? — слабо вырывался Юнги из хватки Чимина.       — Без меня ты бы свалился прямо там, детка.       От этого «детка» внутри Мина что-то сломалось. С ним никогда никто не сюсюкал, никто не носил на руках, не делал приятно. Но этот потрясающий человек относился к нему нечестно, Юнги просто не заслуживал всего этого. Все эти деньги и хорошее отношение к нему били куда-то в сердце каждый раз, когда он видел чистый пол, стеклянный потолок, небольшой фонтан в зале.       Он прятался от этого. В книгах, в стеллажах, что наполняли библиотеку, и боялся выходить.