Святоша

Чан проснулся от того, что во сне какой то знакомый голос кричит его имя, прося о помощи. Парень резко сел на кровати, тяжело дыша и пытаясь согнать с себя остатки кошмара. Несколько раз моргнув, он потёр глаза руками, чтобы наверняка проснуться, и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце. — Ты в порядке? — тихо спросил Феликс, тоже принимая сидячее положение. — Крис?.. — Да… Да, в порядке, — с запинкой ответил парень, закусывая губу, — просто кошмар приснился. Ангел нахмурился, за секунду оказываясь прямо перед парнем и смотря на его всё ещё напуганное лицо внимательным взглядом. Чан отводит глаза, заламывает пальцы, но Феликс осторожно подцепляет его за подбородок, вынуждая повернуться к нему. — Посмотри на меня, — тихо просит ангел, и Чан повинуется, поднимая уставший взгляд. Феликс смотрит с сожалением, мягко гладит Бана по щеке, на что тот прикрывает глаза, а потом приближается, так же мягко целуя в лоб. — Всё хорошо, Крис, — вновь нарушает тишину ангел, касаясь шеи парня и находя учащенный пульс, — успокойся, всё в порядке. Ты дома. Чан несколько раз глубоко вздыхает, стараясь успокоиться, а потом берёт Феликса за плечи и тянет на себя, заставляя улечься сверху. Ангел чуть ёрзает, устраиваясь поудобнее, и Крис в очередной раз думает, насколько парень лёгкий. В голову вдруг приходят мысли о том, что Феликс явно не может быть чьим-то стражем или воином, настолько нереально он выглядит с оружием даже в фантазиях. — Что тебе приснилось? — тихо спрашивает Ликс, устраивая голову на груди парня и слушая его сердцебиение. — Это… моя подруга, — через пару минут отвечает Крис, и его голос чуть дрожит, — о которой я говорил тебе, помнишь? — Помню. — Мы разговаривали пару дней назад. Она выглядит совсем плохо, Ликс. Врачи дают ей от силы месяц. А может, и меньше. Мне… Мне так страшно. — Я обещал попробовать помочь, — отзывается ангел. — Давай завтра навестим её? — Да, я… я так давно не видел её вживую, — шепчет Чан как-то совсем разбито, — боюсь не сдержать эмоций. Она выглядит такой слабой… — Всё будет хорошо, Крис. Чан не отвечает, лишь обнимая лежащего на нём парня поперек спины и утыкаясь носом в чужую макушку. Ваниль. Хочется задохнуться от этого аромата, как можно больше вдыхая его в лёгкие. — Спасибо, ангел, — шепчет Бан, пытаясь сдержать слёзы, — не знаю, что бы я делал без тебя.

***

На следующее утро, только позавтракав, Чан, будто на автомате, натягивает чёрную толстовку, готовясь к выходу. Руки чуть трясутся, живот ноет от волнения, и парень делает несколько глубоких вдохов, стремясь успокоиться. — Готов? — спрашивает Феликс, подходя ближе и рассматривая их с Чаном отражение в зеркале. — Да, наверное, — отвечает Крис, на что ангел чуть улыбается, беря его за руку. — Ты нервничаешь из-за встречи с подругой или из-за того, как ты туда попадёшь? — И то, и то. Не привык я летать, знаешь ли. — Не волнуйся, я ещё никого не ронял. Чан смотрит на ангела подняв бровь, а Феликс лишь улыбается уголком губ, сжимая его руку сильнее. Вновь переводит взгляд на отражение в зеркале, изучает его взглядом, а потом быстро целует Чана в щёку и исчезает вместе с ним.

***

— Добрый день, — слегка кланяется Чан, приветствуя девушку, сидящую за стойкой регистратуры, — подскажите, в какой палате лежит Ким Ван? — Кем вы ей приходитесь? — задаёт встречный вопрос девушка, рассматривая лицо Криса. — Я её друг, — отвечает Бан и сразу же качает головой в сторону Феликса, — и он тоже. — Хорошо, — через несколько секунд кивает девушка и начинает рыться в каких-то бумагах. — Мисс Ким в палате 361. Третий этаж. — Спасибо, — бегло благодарит Феликс, уже направляясь к лифту. — Извините, — окликает его девушка, на что парни вновь оборачиваются, — мисс Ким в последнее время всё хуже. Сейчас она, должно быть, спит после принятия лекарств. Это, конечно, не моё дело, но я бы советовала вам готовиться к худшему. — Вы правы, — подаёт голос Крис, чуть хмурясь, — это не ваше дело. Чан берёт ангела за руку и направляется к лифту, больше не оборачиваясь. Те пять минут, что они добираются до палаты, кажутся Бану вечностью. В голове крутится много мыслей, надежд и ожиданий, и парень чуть не спотыкается о собственные ноги, когда заходит в светлую палату. Ван лежит, подключенная к капельнице и ещё какому-то аппарату, видимо, поддерживающему её хрупкую жизнь. На тумбе рядом с койкой стоит ваза с цветами, которые уже начали вянуть, рядом пакет, полный апельсинов. Чан вдруг думает, что девушка наверняка не попробовала ни одного из них. Парень несколько секунд стоит возле двери, будто боясь подойти, но потом всё же отмирает, двигаясь ближе к кровати. Феликс молчит, рассматривает девушку и чуть хмурится, будто уже понимая, что к чему. Бан садиться на стул возле кровати, осторожно берёт руку подруги в свою. Она холодная, и Чан просит Феликса прикрыть окно, оставив его лишь на проветривании. Сам парень рассматривает лицо девушки, находя в нём всё меньше знакомых черт и всё больше болезни и усталости. Под глазами залегли тени, лицо осунулось и стало очень бледным и худым. Как и её тело, на котором кожа буквально обтягивала кости. Под закрытыми веками, казалось, двигались зрачки, но как только Чан моргнул, это прекратилось. Парень молчал долго, просто смотря на Ван и держа её руку в своей. Мысли крутились в голове, не давая покоя, и Чан всё проходился взглядом по сухим губам и выпирающим ключицам, которые были видны из-под больничной пижамы. Потом парень начал говорить. Он рассказывал о жизни, об учёбе, работе, спрашивал о самочувствии Ким, не надеясь получить ответ. Говорил о том, как сильно скучал и как сильно жалеет. Феликс всё это время молчал, смотря в окно и лишь иногда переводя взгляд на лицо Чана, по которому катились слёзы. Так продолжалось около часа, пока Крис сам не поднял глаза на ангела, стирая с них влагу. — Ликс… — голос чуть хриплый и какой-то жалкий. Ангел лишь кивает, подходя ближе к кровати. Смотрит на лицо девушки так, будто уже знает, что скажет Чану. Но всё равно проводит ладонями над телом, поджимая губы. — Я не могу помочь, Крис, — говорит ангел, смотря на Чана с долей сожаления, — прости. — Но почему? — с ноткой истерики спрашивает Чан, чуть сильнее сжимая руку Ван. — Потому что она должна умереть. — Но Джисону ты помог! — Больше я нарушать правила не буду. — Ликс, умоляю… — Извини… Чан не ответил, сжимая зубы так, что жвалки заходили. Он смотрит с долей злости, мольбы и усталости, но Феликс лишь качает головой, поджимая губы. — Извини, Крис, — тихо повторяет ангел, вновь смотря на Ким, — но тебе нужно попрощаться. В таком состоянии она не протянет и пары недель. Мне очень жаль. — Но врачи дают месяц… — Они ошибаются. По щекам Чана вновь катятся слёзы. Он даже не замечает этого, прислоняясь лбом к прохладной ладони и что-то невнятно шепча. Он тихо всхлипывает, стирает с лица влагу, после чего слёзы тут же катятся снова, заслоняя обзор на дорогое сердцу лицо. — Я буду в коридоре, — тихо говорит ангел, но Чан не отвечает, и Феликс, молча коснувшись его плеча, закрывает за собой дверь палаты. Бан выходит через полчаса. Разбитый, сломленный, уставший. Глаза парня красные, чуть опухшие от слёз, лицо не выражает ничего, кроме боли. Феликс берёт его за руку, смотрит в глаза и мягко целует возле виска, пытаясь хоть как-то успокоить. — Мы можем навестить её ещё, — тихо говорит ангел. — Ну, пока я тут. В любой момент, Крис, только скажи. — Не думаю, что выдержу. — Хочешь увидеть семью? Мы можем остаться настолько, насколько захочешь. — Не сейчас, Ликс. Не хочу, чтобы они видели меня таким. — Тогда домой? — Домой.

***

В квартире тихо и сумрачно. За окном уже вечереет, и даже дома слышно, как на улице завывает ветер. С тех пор, как парни вернулись, никто не проронил ни слова. Чан сразу ушёл в ванную и пробыл там около часа, а Феликс так и не решился постучать или тронуть его. Он лишь молча сжал чужое плечо, когда Крис наконец вышел, сочувственно смотря в заплаканные глаза, но не решаясь что-либо говорить. — Почему ты отказался помочь? — тихо спросил Крис, сидя на диване и смотря в одну точку уже полчаса. Чан кусал губы, оставляя на них всё больше маленькаих ранок, и смотрел в одну точку, чуть выше повешенной на стене полки. Феликс подошёл ближе, сел рядом, беря парня за руку, но Крис тут же вырвал свою ладонь, даже не взглянув в его сторону. — Почему, Феликс? — Я уже сказал, почему. — Что-то ты слишком поздно начал думать о правилах. — Ты не понимаешь… — Так объясни! — срывается Бан, переводя взгляд со стены на ангела. — Объясни мне, Феликс! Ты ведь обещал помочь! — Я сказал, что попробую, — поправил Ликс, рассматривая лицо напротив. — Но ты даже не попытался! — Потому что не мог. Она должна умереть. Её время пришло. — Время Джисона тоже пришло! Но ты ему помог! Спас его, наплевав на правила! — кричал Чан, подорвавшись с дивана и расхаживая по комнате. — Чем Ван хуже?! Объясни мне, чем?! — Ничем, — всё так же спокойно ответил Феликс, поднимаясь следом, — но… — Но ты просто не захотел ей помочь. — Крис, это не так… — Да неужели?! Я просил тебя! Молил о помощи! А ты отказал. Ты же мой ангел-хранитель! — Вот именно, я твой ангел-хранитель, — отвечает Феликс, поджимая губы, — и не обязан вмешиваться в судьбы других людей. Более того, я вообще не должен этого делать. — Так с каких пор ты соблюдаешь правила?! — кричит Чан, распыляясь всё больше. — После всего того, что ты уже сделал! — Ты не смеешь меня в этом обвинять, — чуть повышает тон Ликс, прожигая парня взглядом. — Я всё ещё ангел. А значит, я обязан подчиняться хотя бы базовым правилам. — Ты всё ещё считаешь себя достойным ангелом? — вдруг фыркает Чан, скрещивая руки на груди. — После того, как целовался с человеком? — Да, ты прав, я явно не пример для подражания, — соглашается Феликс, но на его лице Чан видит что-то, похожее на печаль, — но я всё ещё ангел. Об этом говорят хотя бы тату и наличие крыльев. — То, что у тебя есть крылья, совсем не значит, что ты святой! — кричит Чан. — Разве ангелы не должны помогать людям?! — Не всегда можно помочь. Даже ангелу. — Я не понимаю… — как-то слишком жалко произносит Чан, то тут же вновь взрывается: — Ты что, наугад выбираешь, кому помочь?! По считалочке?! Им обоим нужно было умереть, но ты спас только Хана! Ты нарушил правила, а теперь ими же прикрываешься! Что ты за ангел такой?! — Уж какой есть, — хмыкает Феликс, — будто у тебя есть, с кем сравнивать. — Нет, но… — Чан запинается. — Я всё равно не понимаю… — Послушай меня, Чан, — перебивает его Феликс, и Бан вздрагивает от такого обращения: ангел назвал его так впервые. — У каждого человека есть цикл жизни. И рано или поздно он должен оборваться. Но если этого не происходит, то нарушается баланс. Баланс между миром живых и мёртвых. И чтобы баланс восстановить, нужно, чтобы кто-то умер. Поэтому, если не умрёт тот, кто должен, кому положено, то на его месте окажется тот, кто должен жить, понимаешь? Всё взаимозаменяемо. Не умрет один, его место заменит другой. — Что?.. — Чан смотрит шокировано, не веря сказанным словам. — Но Хан… — Я нарушил баланс. Поэтому где-то в мире, я не знаю где, может, вообще на другом конце земли, умер человек. Тот, кто должен был жить. Он заменил место Джисона и баланс восстановился. — Но если ты знал всё это… то почему… Зачем помог ему?.. — Потому что ты молил. Чан молчит, в уголках глаз вновь скапливаются слёзы, но он несколько раз моргает, чтобы четко видеть лицо ангела перед собой. Оно почти непроницаемое, лишённое эмоций, но Чан уже настолько хорошо его изучил, что видит вину, сожаление и серьёзность в сказанных словах. — Что изменилось сейчас?.. — Я и так слишком много нагрешил, — ровно ответил Феликс, — незачем усугублять положение. — А его ещё можно усугубить? — Поверь мне, можно. Чан опускает глаза, и по его щекам всё же скользит пара слезинок, скрываясь за воротом толстовки. Он тихо всхлипывает, вытирает лицо ладонью и смотрит на Феликса, который так и не решается к нему подойти. — Как они умирают? — тихо спрашивает Чан. — Те, что заменяют смертников. — Как угодно: несчастный случай, авария, вдруг проявившаяся смертельная болезнь. Никто не знает, что именно это будет. Считай, лотерея. Повезет, если просто умрёшь во сне. Ангел замолкает, смотрит на лицо Криса, которое болезненно морщится от подступающих слёз, а потом подходит ближе и уже касается плеч, желая обнять, но Чан тут же отстраняется, отходя на пару шагов. — Ликс, не надо… — тихо просит парень, не поднимая глаза на ангела, — пожалуйста, уйди. — Крис… — Феликс, пожалуйста, — чуть громче повторяет Чан, смотря на лицо ангела абсолютно разбитым взглядом. — Оставь меня одного. — Позволь мне быть рядом… — Феликс, уйди. Ангел рассматривает лицо Чана, вновь пытается взять его за руку, но тот её одергивает, отходя ещё дальше. Парень отворачивает к окну, наблюдая, как редкие прохожие почти бегут, стремясь быстрее попасть домой. У мужчины вдруг с головы срывает шапку, он видимо громко ругается, но всё же бежит дальше, наплевав на потерянную вещь. Чан смотрит сверху вниз, всё ещё слушая еле слышное дыхание позади, при этом сам стараясь не зарыдать в голос. Не хочет, чтобы Феликс знал, настолько ему сейчас плохо. Окончательно Крис рассыпается только тогда, когда слышит тихий взмах крыльев за спиной и такую успокаивающую, но давящую тишину.