Номер 108

      Стук каблуков эхом отражался от стен с пожелтевшими обоями. Соседка в очередной раз сглотнула ком в горле и съежилась под пристальным взглядом отца и матери. Девушка складывала в сумку все, что видела и сбивчиво извинившись и сославшись на какие-то неожиданные дела вылетела из комнаты, оставляя меня наедине с этими церберами.       Мама обхаживала маленькую комнату, ногтем подцепила край кухонного полотенца. Брезгливым взглядом прошлась по рабочему столу, заваленному учебниками, тетрадями, бумагами и канцелярией. Где-то из недр этих прелестей выглядывали два ноутбука и едва живой от бесконечных печатей принтер. Моя кровать вызвала отвращение у нее, про полку над головой так и говорить не стоит. — Отвратительно. И это ты предпочла хорошей жизни без забот? — мама развернулась ко мне и попыталась найти в моих глазах хоть что-то, но там пусто. — Я все сказала много лет назад, ты хочешь еще раз послушать? И вообще, — я встала и прошла к двери, ухватившись за ручку. — Я вас сюда не приглашала. Вы можете ехать на свою шикарную съемную квартиру и облизать там от счастья каждый выдраенный до блеска угол. А меня прошу оставить в покое. — Кристина, — папа, до этого молчавший у обеденного стола, нахмурил брови от пренебрежительного тона. — Для тебя же стараемся, что ты вечно язвишь? Мама ведь права, условия тут ни в какие рамки. — Вы бы лучше так меня оберегали от извращенца-жениха, чем от тараканов. Они в сотню раз безобиднее его, — упоминание сорванной свадьбы, а в последствии и сделки все еще болью отзываются в отцовском сердце. Подтверждая в очередной раз, что я товар. — Все, хватит. Пора ехать, — родители пошли на выход, а я осталась стоять на месте провожая их взглядом. Мама затормозила и уставилась на меня. — А ты чего ждешь? Особого приглашения на позолоченной бумажке, бегом в машину? — едва я хотела возразить, уже даже открыла рот, но мама опередила. — Возражения засунь себе в задницу. В машину, живо.       Она сломалась. Ее механизм дал сбой и шестеренки пошли по другому направлению. Елизавета Сергеевна теперь наглая бизнесвумен, идущая по головам в том числе и по моей. Скорее всего она даже первая в списке.       Иномарка припарковалась у больницы. Снова полный брезгливости взгляд, и мы двинулись к дверям. На посту сидела миниатюрная девушка, которая сжалась вся в комок от вида моей матери и едва не упала со стула. Ее лицо бледнело с каждой секундой, почти сливаясь с халатом. Я дернула женщину за рукав пальто и потянула в сторону палаты.       От вида вошедших за мной родителей, бабушка нахмурилась и едва сжала руки в кулаки. Ну теперь еще больше вопросов. Отлично. — Что вам нужно? — бабушка переключилась на «вы». В больнице еще разборок семейных не хватает. — От всей души приехали или убедиться, что не умерла? Ты же этого, Андрюша, добивался, — ее губы расплылись в ехидной, даже ядовитой улыбке. Не сработал план отца.       Я присела на диван и продолжила наблюдать. Попытавшийся неожиданно встрять в диалог врач был послан гневным взглядом матери и сильной рукой выволокшей его отца. — Мам, ты что такое говоришь вообще? Никто не хочет твоей смерти, — женщина подсела на край кровати и попыталась взяться за руку матери, но та вовремя успела ее убрать и едва не залепила дочери пощечину, но сдержалась либо сил не было. — Как была слепой курицей, так и осталась, — на один метр квадратный призрения больше чем нужно. — Твой дед и отец горбатились на этот бизнес, а он, — она небрежно кивнула на отца, который подпирал собой стенку и злился не меньше остальных. — Решил, что самый умный. Думал, что от меня избавится и будет свободно крутить свои черные дела, — ее речь прервал кашель. Женщина протерла рот салфеткой и продолжила. — Втянул в свои игры ребенка. Ты вообще, о чем думала, что позволила этому случиться?       Мать подскочила с места, ее подбородок слегка подрагивал под натиском подступающих эмоций, которые она давно не выпускала наружу. Еще немного и ее может разорвать. Отец не предпринимает никаких действий, продолжает плечом подпирать стену, будто без него пойдет трещина и вся больница рухнет. — Вы сами отдали меня за него, а теперь отчитываешь как котенка за все грехи, — мама не кричала, шептала эти слова. — Да, отдали. И не было ни дня, чтобы я не пожалела об этом. Жалела, что не пошла против мужа, жалела, что плыла по течению. Ты видимо решила быть такой же и сломать Кристине жизнь. — Никто ей ничего не ломает, Светлана Олеговна, не порите горячку, — папа все-таки встрял в диалог не в силах слушать оскорбления жены или же слушать откровенную правду о нелюбви тещи? — И помниться мне, что я всегда соответствовал вашим ожиданиям, а теперь выходит, что нет? Решили в воздухе переобуться? — Соответствовал, в семейном деле так точно, пока моего мужа не стало. Только и делала до этого злосчастного дня, что подтирала за тобой лужи от хилых сделок, — бабушка снова сорвалась на кашель и протерла рот. — Но как муж ты полное ничтожество, — руки отца напряглись, в тишине, возникшей в палате, четко слышался трескавшийся шов на пиджаке. — А что, Андрюша, ты до сих так и не рассказал Лизе, как уже пять лет содержишь любовницу? Ты даже ее не в состоянии утаить от семьи.       Они втроем будто забыли обо мне и что я все слышу. Семья Беловых сейчас трещала по швам. По щеке мамы скатилась слеза, смахнутая на пол пути рукавом пальто. Вся идеальность, пусть и наигранная, пусть я и догадывалась о многих скрытых изъянах и шрамах, но чтобы на столько все было плохо стало для меня открытием. Я ошпаренная вываленной правдой вскочила с места и ударила отца по щеке. Красный след от ладони проявился моментально, а я твердо стояла на ногах зло глядя в его пылающие ко всем присутствующим ненавистью глаза. — Все вы одинаково гнилые, — выплюнула ему в лицо и выбежала из палаты.       Слезы застилали глаза от услышанных слов. Мне казалось, что всем вокруг безразлична моя судьба, что каждый стремится только к своим целям, а я для них лишь средство достижения этих целей. Я бежала по коридору и столкнулась с Владом. Подняв на него красные, заплаканные глаза, я крепко обняла его. Сердце в груди билось глухо, почти неслышно, как будто умирало. Мужчина молча обнял меня в ответ. Его теплая рука нежно гладила мою спину, но дрожь в теле не утихала, и это не приносило облегчения. Люди, проходившие мимо, с любопытством смотрели на нас. Влад, не выпуская меня из объятий, повел к себе в кабинет.       Замок на двери щелкнул, отделяя нас от всех. Меня усадили все в тоже мягкое кресло, где я свернулась калачиком, положив голову на подлокотник. Звук воды, наполняющей чайник, кнопка и шипение закипающей жидкости. Звон ложек в чашках, аромат яблока и рука коснувшаяся моих волос. Влад присел на корточки около меня и убрал с лица прядь волос. — Я могу чем-то помочь? — во взгляде, где-то на дне плескалось обеспокоенность. Втягивать такого светлого человека в эти страшные игры будет верхом эгоизма. Поэтому я просто покачала головой. — Все хорошо, просто сдали нервы, — приняла сидячее положение. Салфеткой промокнула глаза и вытерла щеки. Из рук мужчины приняла чашку.       Тепло обжигает внутренности. Заставляет их скукожиться до боли, хотя куда уже больнее. Маленькими глотками отпиваю чай, старательно отводя взгляд от Чернова, все еще пытающегося добиться ответа. — Правда, все хорошо. Ты и так очень много сделал, — он только хмыкнул, будто его помощь ничего не стоит и даже своего рода мелочь. — Думаю мне пора прекратить злоупотреблять тобой. — Я совсем не против помочь девушке, которая явно потерялась в жизни, — его слова попадают точно в цель. Действительно, я потерялась и взвалила на себя многое. Словно могу что-то изменить, выяснить, помочь. Но я даже элементарно не могу помочь себе. — Мне нужно научиться самой справляться с трудностями. Не бывает так, чтобы рядом всегда были люди готовые помочь. Да и неправильно это вечно надеяться на кого-то, — Влад продолжал сидеть напротив, когда ноги совсем затекли, просто сел на пол. — А что плохого в том, что рядом есть человек, который готов помогать, а главное может это делать? Ты женщина, а не танк, — улыбка тронула губы от таких правильных слов, но рядом такого человека нет. — Женщина… — после последних новостей я все еще не уверена кем меня видят люди. Может куклой в обертке, может тряпкой половой, может безвольным мешком с костями. Без понятия, но женщиной вряд ли. — Я просто хочу исчезнуть из этого мира, испариться, — я отставила пустую чашку на столик и поднялась с кресла. — Прости меня, но я хочу побыть одна сейчас, — Влад поднялся следом и кивнул, немного потеряно поелозив рукой по коротким волосам. — У тебя все будет хорошо. Позвони, если что-то будет нужно. — Спасибо еще раз за все.       Бабушка уже спала, родителей не было. Я забрала вещи и вышла на улицу. В лицо ударил такой необходимый холодный ветер. На пустой парковке стояла машина родителей в которой по активной жестикуляции было ясно, что они выясняют отношения. Я пошла в другую сторону, чтобы не быть втянутой в очередные разборки. В полном одиночестве иду по городу, и сама не замечаю, как ноги приносят меня к отелю. Я смерила его усталым взглядом и поняла, что лучше места сейчас не найти. — Добрый вечер, как обычно? — девушка с красивой улыбкой, возможно фальшивой, поинтересовалась на счет номера. Я кивнула и получила ключ карту.       Номер встретил меня пустотой и холодом. Ручка термостата остановилась на отметке двадцать один. Я сняла обувь, пальто и прошла дальше. Все убрано, аккуратно свисает плед со спинки дивана. Шторы отпарены, занавески кристально-белые, за барной стойкой бутылки с алкоголем. Я достала один стакан и открыла бутылку виски. Пара льдинок упала на дно, звякнув друг о друга. Коричневая жидкость заставила их расколоться на части.       Сделав глоток схватилась за ручку двери ведущей в спальню. Там никого, точно знаю. Именно в этой спальне я жила, я дышала, я расцветала, я была любима. Какой-то гребаный номер отеля стал мне самым родным местом на земле. Я прикрыла глаза и втянула носом запах. Спальня пахнет им. Терпкий аромат ели и апельсина, иногда корицы. Аромат ощутим слишком хорошо, будто он здесь. Стоило мне прикрыть дверь и развернуться, врезаюсь в широкую грудь Артема. Стакан падает из рук, разбиваясь на миллион мелких осколков. Не верю своим глазам, глупа хлопая ресницами, смотря на черные пуговички. Зато очень хорошо верю своим рукам. Прижимаюсь к нему, снова вдыхаю аромат. Пальцами сжимаю тонкую ткань рубашки на спине. Это несомненно он, здесь, невесть откуда взялся.       Губы касаются виска, руки сжимают талию и отрывают от пола. Глаза в глаза, в тишине и мраке комнаты. Крепко обнимаю за шею, касаюсь его щеки своей. С ним рядом очень приятно молчать. — Как ты тут оказался? — совсем тихо спросила, боясь разрушить этот хрупкий момент радости. — Так же, как и ты. Хотел побыть один. А где если не здесь? — он еще сильнее сжал меня, будто подсознательно хотел застать меня тут. Это как мечта, случайно ставшая реальностью. — Я тоже люблю это место, потому что оно связано только с тобой, — снова слезы, но от чего именно сказать сложно. Все мешается в одну кучу. К сожалению наши отношения тоже засасывает в это грязное месиво, причиняя мне самую острую боль. — Не хотел тебя беспокоить, но видимо не сложилась встреча? — Артем опустился на диван, из объятий не выпускает. Я тоже не хочу, вдруг если отпущу, то он исчезнет как мираж, как плод моего воспаленного воображения. Может мне чудиться это все, и я просто начинаю сходить с ума.       Ответа от меня не последовало, я припала к губам. Сминала, кусала, терзала. Преподаватель отвечал, рукой забравшись под кофту и оглаживая спину, ребра, живот. Нам нужна эта близость, мы нужны друг другу. Учащенное дыхание и биение сердца все же убедили меня, что он настоящий и у мое психики еще есть шанс остаться нормальной. — Если бы ты знал насколько не сложился, — огладила его щеку и привстала. — Выпьем? — А ты наденешь халат? — на пол пути к бару остановилась и даже в темноте помещения уловила блеск его глаз.       Его желание для меня закон. Халат надела и устроилась под боком в пастели. В руках стакан виски, и мы рассматривали невероятно большую и полную Луну, нависшую над городом. — Ну так что там твои вытворяют? — поинтересовался мужчина рукой проникая под ворот халата. Грудь моментально откликается на нежные пальцы, а из моего рта непроизвольно вырвался стон. — Криминальная драма. В главных ролях папа Андрюша и бабушка Света, — виски стекает по горлу отдаляя от событий прошедшего дня. — Бабушка явно играет не последнюю роль, и папа решил, что если ее не станет, то будет проще заниматься бизнесом и меня пристроить в первые угодные ему руку. Сегодня они крупно поссорились. Обвиняли друг друга во всем. Всплыла любовница, — на этом предложении я поморщилась и замолчала, зачем-то проведя параллель между отцом и собой. — Даже не смей об этом думать, — полет моих мыслей был ему понятен. В голосе стальные нотки пресекающие подобные мысли. — Никакая ты не любовница. Я отсрочил свадьбу еще на два месяца, пока это все, что мне удалось.       Новость конечно отчасти приятная, но официально вместе нам не быть никогда. Стакан опустился на тумбу, а я развернулась и откинула мужчину на спину усевшись сверху и схватив его руки, не давая ими пошевелить. Игривость моего настроения передалась и ему. Больше о нереальном общаться не хочется. — И кто же я тогда? — Ну, твой послужной список я могу перечислять до утра. Пока ограничусь любимой женщиной, — «любимой». Я застыла от сказанных им слов и расслабила руки, что помогло ему перенять инициативу и оказаться сверху. — Сильно кидаться словами не хочу, но ты очень дорога мне.       Его признание вытеснило все из головы. Мы были вдвоем в нашей постели и принадлежали друг другу до самого утра. Номер сто восемь имеет удивительное свойство доставлять нам неимоверное удовольствие стирая все проблемы в порошок, прячет нас от других, создают другую реальность, в которую хочется возвращаться из раза в раз.