Номер 108

      Прошел месяц с госпитализации бабушки. Я навещала ее каждый день и уже могла засиживаться надолго. Мы много говорили обо мне, университете, друзьях. О той ситуации с родителями не вспоминали. Я специально не поднимала тему, еще было слишком рано. Бабушка возможно просто не считала нужным оправдаться за слова или отстоять свою позицию. Во всяком случае целый месяц меня никто не донимал, и моя жизнь стала походить на адекватную. Учусь, встречаюсь с мужчиной, забочусь о бабушке.       Родители испарились, не писали не звонили. О их законном положении я тоже ничего не слышала. По новостям изредка говорили, что отец заключал какие-то выгодные сделки, но на мне они никак не отражались. И я почти поверила, что один скандал вправил им мозги.       С Артемом я продолжала встречаться тайно. Удивительно, что об этом до сих пор никто не знал и не подозревал. О своих дальнейших действиях он говорил неохотно, подбирал расплывчатые слова. Стоило мне упомянуть Адель, лицо его кривилось как от очень спелой дольки лимона. Все наши проблемы мигом испарялись за дверями номера сто восемь, но как только мы его покидали меня обдавало волной ужасной реальности. Краснов убеждал, что еще немного, и он освободит себя от оков брака, а потом возьмется и за меня. И я верила ему, его уверенность придавала нам сил идти дальше, терпеть и ждать. Мы снова прощаемся около входа в отель и расходимся в разные стороны. Он на работу, я в больницу.       Синий цвет стен до осточертения надоел, и я радостно улыбнулась, осознавая, что вижу их в последний раз. Бабушка бодро расхаживала по палате с кем-то общаясь по телефону в деловом тоне. Она приподняла палец вверх, прося подождать минуту. Ровно через обещанную минуту звонок сброшен и телефон упал на покрывало на кровати. — Тебе не стоило пропускать занятия. Я вполне хорошо себя чувствую, — ба взяла меня за руку и приобняла, как когда-то лет в пять. — Я сделала себе свободное посещение, так что все в порядке. И мне совсем не сложно тебе помочь, — женщина села на диван, закинула ногу на ногу и покрутила кольцо на пальце. Вещи аккуратно укладываю в сумку, поправляю сбившееся пастельное, открываю окно на проветривание. Наши сборы прервал Влад, тактично спросивший разрешение войти. — Вы уже готовы, не трепится уехать? — он лукаво глянул на бабульку, и та рассмеялась. — Вынуждена освободить место. Чернов листал историю болезни и что-то там вычитывал, высматривал и найдя что искал обратился снова к бабушке. — Держите, перечень лекарств. Продолжаем пить еще месяц. С алкоголем и курением придется завязать, — такое предложение не устроила старушку. Она грустно покачала головой. — В моем возрасте уже стыдно бросать. Последнюю радость хотите отобрать, — они словно давние знакомые. Шутят тут, а я как сторонний наблюдатель, невидимка. Даже обидно. — Ну что вы, у вас есть замечательная внучка. Уж она найдет чем вам заняться, — только сейчас они обратили на меня внимание. — Таблетки не забудь запаковать, — он кивнул на тумбочку, где лежало несколько пачек импортных лекарств. — Если снова удастся достать такие, то очень хорошо. Если нет, то на бумажке записал хороший аналог. Давайте-ка я вас на последок послушаю, — пока Влад слушал легкие, я покрутила таблетки в руках и никак не могу припомнить чтобы что-то покупала, а родители так и подавно. — Замечательно, такой вы мне нравитесь больше. — Это вам нужно сказать спасибо, если бы не вы. Не знаю, где бы была сейчас, — бабушка поправила прическу и мило улыбнулась ему. Ей редко кто нравится, обычно у нее лицо как на казни. — Это не я, а ваша внучка. Если кого и благодарить так это ее. Настойчивая, упертая, временами грозная и чертовски милая, — от такой щедрой похвалы щеки вспыхнули огнем, ба только бросила на нас лукавый и игривый взгляд, не пытаясь препятствовать этому открытому флирту. — Прошу меня простить, мне пора идти. Вам всего хорошего, а Вам, — он повернулся ко мне. — Хорошего дня.       Дверь за ним захлопнулась оставляя меня с красными щеками и бабушку с широкой улыбкой. — Хороший парень, присмотрись, — неожиданно слышать такое от члена семьи, где годами рожали детей для дальнейшего замужества. Как куриц для рынка. — Ты можешь идти, Яша уже на подъезде. — Точно сама справишься? — ба кивнула и встала обнять меня. Очень нежно, даже слишком приторно для такой зубастой акулы. — Ладно, тогда заскочу в универ сдам работы и к Вике зайду. — А и правильно, отдохни.       Доктора Чернова я застала заполняющим бумаги у поста медсестры. При бабушке не хотела поднимать тему, но узнать все же стоит. Я едва коснулась его плеча, и мужчина не отрываясь от дел разрешил вклиниться. — Кто принес бабушке таблетки? — Влад приподнял удивленно бровь, и его рука замерла над очередным листом, ждавшем его подписи. — Как кто? Разве не ты или твои родители? — удивление смыло, и он продолжил начатое дело. — Нет. У меня нет таких денег сейчас, а родителям плевать если ты забыл, — брюнет хмыкнул и обратился к медсестре, подсовывающей ему истории болезней и тыча пальцем, где ему нужно поставить размашистую подпись. — Лида, глянь пожалуйста, лекарства на имя Вершининой Светланы Олеговны, — девушка бодро простучала по клавишам новенького компьютера. — Три пачки немецких лекарств поступили в больницу на имя Вершининой Светланы Олеговны от некого Краснова Артема Викторовича, — отчеканила дамочка и вернулась к своим обязанностям. — У вас явно есть добродейтель. — Спасибо еще раз. Не буду больше отвлекать, — Влад только махнул рукой, загруженный какой-то информацией. А я в полном шоке и растерянности от поступка Артема вышла из здания, едва не сбив какую-то бабку и не зарядив кричащей женщине в лоб дверью.       В универ я решила идти пешком. Ноги гудели от долгой ходьбы, но меня все устраивало. По дороге купила кофе, и подставляла лицо лучам солнца, редко выглядывающего из-за туч. Все тот же охранник потребовал студенческий, удостоверившись, что я студентка, а не террористка, пропустил и уставился обратно в свой кроссворд. В коридорах пусто, идут пары. Где-то громко идет фильм, где-то кричит преподаватель за очередное не подготовленное задание. Я дошла до кафедры мировых языков и тихо постучала, внутри сидели четыре преподавателя в унисон обратив свой взор на дверь. — А, Белова, проходите. Вы уже сделали доклад? — худощавая женщина подскочила с места и стала рыться в шкафу позади себя. На стол один за другим падали бумажки, и она поманила меня пальцем. — Это все проверено, ставлю отлично и зачтено. Заочно, чтоб вы не волновались. — Спасибо, Наталья Васильевна, — я отдала работу, которая по всей видимости пойдет в утиль. Женщина улыбнулась, во рту исчезла шоколадная конфета и она снова погрузилась в работу.       Побродив еще по нескольким кафедрам и отдав все работы, получая взамен хвалебные речи, дошла до последней. Сделав глубокий вдох постучала и приоткрыла дверь. За ней сидели две женщины, увлеченно печатая что-то на ноутбуке и Артем, скучающе изучая серое небо и потягивая кофе из синей кружки. — Артем Викторович, можно? — он кивнул даже не повернув головы. Губы снова коснулись фарфора, и протянутая рука требовала вложить в нее новую главу курсовой. Что я и сделала. — В этот раз вы потратили много времени. — Извините, были некоторые проблемы, — со стороны явно выглядит, как строгий преподаватель морально давит на студентку. Женщина с соседнего столика подтвердила мои догадки. — Уважаемый Вы мой, как-то вы строги с девушкой. Время же еще есть для курсовой, — она попыталась разрядить обстановку, не подозревая, что я и не собиралась обижаться на небрежный тон. — Если всем все спускать с рук, то мы и к пятому курсу не напишем. Так что пусть имеет в виду, — Артем пробегался по строчкам и сразу начал марать мои записи. Я закатила глаза, сорвав с его губ едва слышимый смех. Для остальных это выглядело как недовольный хмык. — Вы можете идти, это увлекательное чтиво я унесу с собой домой и там уже отдамся ему полностью. — До свидания.       Я вышла и пошла в обратном направлении. Практически у самой лестницы меня окликнул Артем. — Подожди, — добежав схватил меня за руку и сплел наши пальцы, крепко сжимая. — Есть разговор. Сегодня в семь, адрес скину, — так же быстро как прибежал он и убежал. Встреча будет очень кстати, ведь мне тоже есть, что спросить.       На часах семь десять, а я стою на светофоре, шлепая ботинком по луже. Сразу через дорогу кафе, в котором мы условились встретиться. Хотя правильнее будет Краснов решил. На отшибе города, куда даже такси не всегда поедет. Но да ладно, мы уже привыкли играть в спец агентов. Гардероба тут не предусмотрено, и я найдя взглядом мужчину, сразу направилась к нему за самый дальний и скрытый, на сколько это возможно, столик. Мужчина лениво размешивал кофе, если его можно так назвать. Я села напротив и подперла рукой голову. Мы смотрели друг на друга, он начал первым. — У меня к тебе две темы. И первая — я порылся по своим связям и выяснил, что в город вернулся некий Вершинин Герман, — сглотнула ком в горле, а в заднице зазудело желание очень хорошо ему врезать. Тот самый мой ночной кошмар с ароматом виски и кубинских сигар. — По глазам вижу, знаешь его. Так вот, мало того, что он остается фаворитом у твоего отца, так он еще и твой дальний родственник. Твой папаша не просто мудак, он шизанутый.       Эта новость перекрыла собой все, что я знала до этого. Про отца он тонко и очень точно подметил. Он действительно сошел с ума и свихнулся на деньгах. Как же это потрясающе, творить дичь и оправдывать ее какими-то очень благими намерениями. А ведь я с этим инцестником спала. Появилось желание забраться в душ и помыться не только снаружи от такой информации, но и изнутри. Перемыть каждый орган. Кроме короткого кивка, я не смогла больше ничего выдать. Да и не хотелось мусолить такую деликатную тему. Хорошо, что была другая, на которую я и переключилась. — Я знаю, что ты в открытую прислал бабушке лекарства, — он кивнул головой. — Но ты же сам хотел конспирации, а тут так открыто, и еда ли не помпезно. Проще, наверное, только самому занести в палату, — мужчина усмехнулся, перестал насиловать жалкое подобие элитного напитка и откинулся на спинку стула. — Честно? Да плевать я хотел, — его настроение радостным или веселым не назовешь. Он постоянно меняет положение рук и отводит взгляд. Я начинаю напрягаться от небрежных действий, на которые ему стало плевать и от поведения, которого никогда раньше не было. — Я тебя за этим сюда и позвал. Есть не то, чтобы разговор, скорее очень непростое решение. Слишком непростое, но я вынужден был на это согласиться. Мой взгляд поник. Голова заработала фантазируя миллиард вариаций, что случится дальше. Взгляд бегло скачет от пальто к рукам, от рук к глазам, от глаз к губам, от губ к вене на шее. Она так быстро бьется, что просто может остановиться в любой момент. Меня тоже разрывает от неизвестности и его театрального молчания. — Что случилось? Просто скажи, — но он молчит. Прикрывает глаза, трет их руками. Вздыхает, но молчит. Ему никогда не приходилось подбирать слова, они всегда легко слетали с его языка. Мое сердце заколотилось в груди, руки сжал край засаленной скатерти. — Артем, не молчи. — Тебе очень не понравится это, я пытаюсь найти нужные слова, — он откинул голову назад, уставившись в потолок. — Бред, как вообще можно подобрать к этому какие-то слова. Целый день обдумывал это и знаешь, впервые за свои годы я не смог ничего придумать. Вообще. Сам в шоке, — с каждым его словом мое напряжение нарастает. — Да скажи ты как есть. Как пластырь сорви. — Нам нужно расстаться.       Он сорвал. Вместе с коркой. Из раны хлынула кровь, обильно стекая вниз. Сначала легкая такая, как ручеек, а потом вязкая и теплая. Я закрыла глаза и стиснула руки в кулаки, до боли вжимая ногти в кожу. Все звуки этого отвратительного кафе стихли по щелчку пальца. В ушах белый шум. Сердце, которое до этого билось с размахом, перестало стучать. Внутри стало пусто, холодно и одиноко. — Этому есть причина? — я едва ли могу шевелить губами, но Краснов все расслышал. — Есть и серьезная. Ты мне доверяешь?       По-моему, с этих слов начинается вся жесть. С губ слетел истеричный смешок. — И что от этого изменится? Ты опять скажешь, что нужно время, чтобы я подождала и когда-нибудь все будет хорошо? Оставь эту сказку для пятилетних девочек, я больше в них не верю. Где-то глубоко внутри я знала, что так и будет, но сама пошла на это. Я тебе доверилась, отдалась. Да блять, я чертова любовница, которую бросили, потому что стало не удобно.       Присела обратно на стул, с которого так неожиданно для себя подскочила. Прикрыла глаза и сделала пару вздохов, пытаясь успокоиться и уйти из заведения в более-менее адекватном состоянии. Снова воцарилась тишина. — Ты имеешь полное право злиться. Не буду больше подбирать слова, раз тебя они не устраивают. Скажу одно, мне был поставлен ультиматум, и я сделал безопасный для тебя выбор. — Хорошо, прощай.       Его рука повисла в воздухе. Я не дала коснуться себя. Оставила его одного с не меньшей раной в груди.