Номер 108

      Четыре утра. Темно. Оставляю нагретую пастель, аккуратно скидывая женскую руку и выхожу из спальни, прикрывая за собой дверь. На кухне ставлю чайник и открываю окно, впуская морозный воздух. Мне не холодно, мне безразлично. Уже давно. В своей собственной квартире считаю себя чужим. В черной кружке две ложки кофе без сахара. Разворачиваюсь, наблюдая одну и ту же картину, как вчера и позавчера и месяц назад в надежде увидеть на стуле ее, но он плотно придвинут к мраморной столешнице. Ее образ тонкой дымкой исчез из помещения, забираемый с собой ветром ноября.       Тонкий свист не до конца приводит меня в чувство. Заливаю кипятком молотые зерна и делаю небольшой глоток, хочется, чтобы кипяток сжег меня изнутри и не пришлось сегодня испытывать отвращение к самому себе. Проверяю телефон, уведомлений нет. Два сообщения, которые отправил две недели назад висят непрочитанные. Вина уже давно доела как меня, так и крошки, которые остались. Ни на секунду не забывал о ней и не собираюсь. С каждым днем я сомневался в своем решении, анализировал, размышлял, доводил себя до предобморочного состояния в попытке найти выход из ситуации. Меня приперли к стене, приложив локоть к горлу, перекрывая медленно кислород пока я не пойду на поводу у до усрачки жадных и алчных людей, среди который был и отец.       Рассвет я встречаю все так же на кухне. Вдалеке слышу звон будильника. Значит прошло два часа. Скоро случится событие, навсегда отрезающее меня от Кристины.       Адель появилась в проеме кухни заспанная. Легкий зевок, который она прикрыла ладошкой с новым маникюром. На тонкой талии туже завязала пояс белого шелкового халат и оставила поцелуй на моей не бритой щеке. — Опять кофе, — она поморщила носик, принюхиваясь к терпкому аромату и достала кружку, заваривая в ней свой зеленый чай. — Допьешь и приводи себя в порядок. Скоро придет визажист, помощница… — не слушал ее, слишком много слов, не нужных, не интересных.       Я просто делал глоток за глотком и смотрел в одну точку впереди. Ее рука обвилась вокруг талии, и щека коснулась груди. Она прижимается ко мне, гладит спину, улыбается, а меня тошнит. Не встреть я Кристину принял бы это как данное и жил бы с ней как сосед, но сейчас даже этого не хочется. Хочется к другой, где мои проблемы стирались в порошок и все было проще простого. Хочется в номер сто восемь, где она дарила мне смысл просыпаться утром и идти на эту никчемную работу. Каждый день сердце кололо толстой иглой от беспомощности, резало слух, что ей помогает кто угодно, но не я. Как трус прятал отношения, пытаясь беспоследственно избежать участи, понимая, что этого не будет, и никто мне этого не простит. И даже сейчас я кладу руку на хрупкие плечи будущей жены и закрываю глаза, пытаясь обуздать свою ненависть к себе. — Ты сегодня задумчивый очень, что-то случилось? — Адель отстраняется, проводит рукой по щеке, смотрит прямо в глаза, выискивая причину моего далеко не радостного настроения. Сама же девушка уже вторую неделю порхает как бабочка, обзванивая подружек и тараторя без умолку о своих девичьих штучках. — Нет, все в порядке, — сам не узнаю свой голос. Безжизненный, без присущей ему стали и хрипоты, которой она иногда боялась. Ничего, просто слова, вылетающие из рта и растворяющиеся в воздухе. — Пойду собираться.       Допил остатки и опустил кружку в раковину, та со звоном упала на бок. На макушке девушки оставляю поцелуй и ухожу в соседнюю комнату.       Просторная комната встретила меня холодом, одиночеством, пустотой. В шкафу висит одна единственная вешалка с черным костюмом. Анна славно выполнила свою работу и отпарила его со всех сторон, Адель будет в восторге. Я небрежно кидаю его на кровать и сажусь рядом, запустив пальцы в растрепанные волосы. Мне сложно поверить в то, что я здоровый мужик просто однажды опустил руки и сдался, плыву по течению как бесхребетный, потакаю извращениям отца и ради чего? Никогда не стремился занять его место, никогда не хотел лезть в пучину обмана, притворства, алчности. Он жаждет видеть меня на своем месте, как я резво заключаю новые сделки и выдвигаю бизнес на новый уровень. Рядом со мной женщина, которая делает меня еще более авторитетным в глазах других. Полный бред и фарс. От злости, накатившей уже не в первый раз, я рычу в ладони и выпрямляюсь. На глаза попадается фото родителей, до сих пор стоящее на прикроватной тумбочке. Они счастливы, у отца еще беззаботная и настоящая улыбка, у мамы яркие, пылающие счастьем глаза. Этих глаз мне давно не хватает, хоть и не совсем помню мать, но четко помню ее голубые как небо глаза, даже во мраке комнаты они ярко светились, успокаивая и давая надежду на лучшее и бесконечно прекрасное. Этот свет я смог найти только в одной женщине спустя столько лет, но они вновь ускользают от меня, а я бессовестно и глупо отпускаю.       Время неумолимо мчится вперед. Я продолжаю сидеть на кровати в одиночестве, заглушая вопли невесты из другого конца квартиры, параллельно пытаясь заставить себя подняться и сделать хоть что-то. Гладкое лицо, волосы, зачесанные на бок, идеально сидящий костюм. Заканчиваю вязать узел и затягиваю мягкий шелк на шее, скоро, точно так же на мне затянуть оковы брака. Дергаюсь, прикрываю глаза и выдыхаю. Сейчас выгляжу как десятиклассница перед экзаменом. Хочется сбежать в тундру и обосноваться в норе с медведем. Это было бы куда легче, чем пройти через все это. Поправив пиджак выхожу на коридор, Адель просила ее не ждать, хочет произвести фурор, увидеть мое удивленное лицо и щеки по которым потекут слезы от ее красоты. Насмотрелась свадебных церемоний в инстаграм и грезила этим каждую ночь, выедала мозг чайной ложкой. — Я поехал, — чуть повысил голос, пытаясь перекричать женский гомон. — Хорошо. Совсем скоро я приеду, милый и ты просто упадешь в обморок, — ее самооценка сегодня пробила все этажи небоскреба. Тем более такая свита подпитывала ее энергию, каждое слово умножали в сто крат.       На мероприятие девушка не поскупилась, точнее на ней была полностью вся организация, я же открестился многословным «ага», что ее вообще не смущало. Она была в такой эйфории, что не замечала меня, я едва ли успевал прикладывать карту для оплаты ее безумных идей. И вот машина тормозит на парковке базы отдыха у озера. Вид не тот, что летом конечно, но в первом снеге тоже есть своя прелесть.       В большом зале туда-сюда снуют официанты, делая последние штрихи. Темно-зеленое оформление сводит меня с ума. В конце у самых дверей лопнул белый воздушный шар, по ногам шел холод от бесконечно открывающихся дверей, со стола улетела в порыве беготни салфетка, спокойно упавшая на носок моих туфель, грозный голос организатора, торопящий сонный персонал и я посреди этого хаоса, готовый заорать во все горло. Тяжелая рука вовремя опустилась на плечо и прервала мои душевные терзания. Я обернулся и увидел отца. — Здравствуй, сын, — седые волосы ему к лицу, белая рубашка неотъемлемая часть гардероба, морщины у глаз и улыбка, фальшивая такая, как в прочем и все в этом зале. — Как чувствуешь себя? День то ответственный, — он похлопал по плечу и дернул в сторону выхода, предлагая прогуляться к воде. — Помню, как с твоей матерью поженились. Скромно тогда все вышло, — воспоминания съедают его изнутри, несмотря на мудрый взгляд вдаль. Он всегда умел отыгрывать каждую эмоцию словно актер театра. Только с годами я научился распознавать этот спектакль. И сейчас точно знаю, что он рассказывает это лишь для того, чтобы я прекратил думать о другой, что она просто случайная девчонка, вскружившая мне голову. Как вчера помню этот диалог. — Есть разговор, — гудки звонкие, опасные. Кладу телефон в карман и разворачиваюсь на первом же развороте, мчась в офис отца. Короткий монолог никогда не сулил ничего хорошего и в этот раз ждать не стоит.       Лифт нарочно едет медленно, оттягивая серьезный разговор. Лбом упираюсь в холодный металл кабинки, про себя отсчитывая этажи. Занимаю себя в этой умопомрачительной поездке. Звонкий колокольчик, двери разъехались в сторону и молодая секретарша, как на пружинке подскочила с места, официально приветствуя меня. Ее широкая улыбка сошлась на затылке, грудь едва ли не выпрыгивала наружу, юбка стремилась превратиться в широкий тканевый ремень. Омерзение, да и только. Пролетаю мимо и хлопнув массивной дверью, опускаюсь в кресло в кабинете отца. — Что хотел? — устало прикрываю глаза и откидываюсь на мягкую спинку, поерзав для удобства. — Как далеко ты зашел с Кристиной Беловой? — в районе ребер сжало тугим железным прутом. Глаза, против моей воли широко распахнулись. Черт! — Она дольше всех смогла задержаться, — мужчина подошел к небольшому столику, откупорил бутылку бурбона и налил себе немного, сразу же выпив. — Ты правда думал, что она останется только твоей тайной? Ты еще зеленый для таких игр, мой мальчик. Ну так что, глупостей в виде детей еще не наделали? — в каждом слове тонна едкого сарказма. — Дошли туда, куда позволили личные границы, — я вскочил с места и поравнялся с ним. С высоты своего роста вижу гадкую улыбку, бешенное желание ударить меня, но он этого не сделает. Будет давить морально. — Откуда ты знаешь? — Гордеев поделился свой догадкой, а там уже не сложная математика пошла, — до последнего верил, что дядя тактично промолчит, но он тактично решил поделиться наблюдениями. Мразь глазастая. — Он вначале не хотел, отмахнулся, трубку бросил, но что-то взяло вверх, и он снова позвонил, рассказал, как преподаватель за студентку приходил отчитаться. В связи с последними событиями у меня деловое предложение. — Иди к черту со своими предложениями. Свадьбы никакой не будет, — я уже направился на выход, разговор исчерпал себя. Я не пойду на поводу у избытых слов «брось ее», но предложение отца заставило остановиться и слушать его. — Будет или твоя Белова будет качаться в петле на сосне, а ты смотреть как стервятники выедают ей глаза, — жесткость отца вышла на новый уровень, о существовании которого я подозревал, но не думал, что он действительно существует. Пришлось сесть обратно в кресло. — Я бы тебя даже похвалил, блестящая двойная игра, только это моя игра и ты не посмеешь ее испортить. Через две недели ты женишься на Адель и получишь часть их бизнеса. Девчонку бросишь, сейчас же, я даже прослежу.       Разговор был окончен. Отец ответил на входящий звонок и потерял ко мне интерес. — Но за время брака я компенсировал ей многое, так что в принципе то на то и вышло, — мы подошли к ограждению и уставились на тонкую корку льда. — Думаю ты справишься и Адель останется довольна жизнью, — хреновое наставление от родителя. Я только усмехнулся этому, прогоняя воспоминания того отвратительного дня. Вдалеке слышатся тормоза подъезжающих машин, голоса гостей. Нам пора возвращаться и готовиться. — День на удивление чудесный, приятный морозный воздух, солнце, будто сама природа благословляет этот брак, — отец втянул носом воздух и выдохнул, растягиваясь в улыбке, разминая спину. — Надеюсь все пройдет на пять с плюсом, о последствиях ты помнишь надеюсь. Поверь та девка не стоит и гроша ломаного, — мужчина скрылся из виду, приветствуя своих друзей.       Все сидят на своих местах. Я стою в сопровождении женщины из отдела ЗАГСа и жду появления Адель. Под звуки музыки открывается дверь и в проеме, держась под руку отца, появляется она. Белые розы, обрамляющие рамку за моей спиной своим запахом пропитали воздух вокруг, что начинает свербеть в носу и из нутра рвется желание чихнуть. Губы растягиваются в улыбке, она словно лебедь плывет над полом, белое платье, расшитое камнями отливает блеском в ярком свет направленном на нее. Ладони вспотели от томительного ожидания, но стоит ей подойти ближе, уголки губ сползают вниз. Это не Кристина. Желудок сковал вакуум.       Адель несомненно красивая девушка. Платье шикарно сидит на ней, макияж подчеркивает точеные черты лица, прическа изумительная. Ее лицо светится счастьем пока она обнимает отца и становится напротив меня, сжимая тонкими пальцами толстую ножку букета из белых лилий. Громогласный голос женщины начал торжественную регистрацию, но я ее не слышу. В ушах звук текущей по венам крови, колотящегося об ребра сердца и крик внутреннего голоса. То жарко, то холодно. — Согласна, — пытаясь скрыть радостный вопль, пролепетала Адель.       Женщина тем временем уставилась на меня и четко отчеканила каждое слово, словно зачитывает приговор. В прочем оно так и есть. Пожизненное, без права на УДО. Я смотрю на отца, который вертит в руках телефон и самодовольно ухмыляется. Собственного сына жестко припер к стене ради своей выгоды. Ради ее спасения я иду на этот шаг, проваливаясь в пропасть к самому Сатане. — Согласен, — слово застряло в горле, как острый гвоздь, режущий изнутри, что пришлось выплюнуть его так некрасиво и противно. Взяв то, что от меня осталось в руки, все же улыбнулся, смягчая отвратительное впечатление, ссылаясь на волнение и все поверили. Она тоже поверила.       Адель протянула свою руку, и я надел кольцо, едва его не уронив. Она проделала тоже самое, прильнув в конце к губам, уже не так нежно, как раньше, а по-собственнически, теперь я во всем принадлежу ей. Удавка на шее затянулась туже, не давая вздохнуть. Мой личный храм осквернили и его проще сжечь, чем пытаться отмыть от всего дерьма. Счастье заполнило зал, окутало всех гостей с головой. Везде слышаться крики, возгласы, аплодисменты. Теперь уже жена схватилась за мой локоть и повела в сторону банкетного зала, предлагая разделить этот день с многочисленными гостями.       Праздник в разгаре, поздравления льются нескончаемым потоком. Я чувствую себя просто гостем и не более того. В очередной танцевальный наплыв я ретируюсь из зала, уединяясь на пирсе. Прохлада проникает под тонкую ткань рубашки, холодя приятно кожу. Взгляд падает на золотое кольцо, которое жжет кожу уже не первый час. Беру в руки телефон, пролистываю ленту инстаграма, где все заполонила новость о свадьбе. Фото, короткие видео и прочее, что можно найти в открытом доступе почти на каждом новостном портале. Среди этих однотипных подписей и постов затесалась новая фотография Кристины. В кафе с чашкой чая, улыбается, вымученно очень, но улыбается, разрывая меня на части, уничтожая последнее живое. Моя вина перед ней усилилась в невообразимых масштабах. Я все испортил, я не смог дай ей то, что обещал. — Ты замерз, — телефон едва не вывалился из рук, но успел схватить и положить обратно в карман брюк. Адель, накинув мой пиджак, стояла и гладила мои заледеневшие пальцы. — Пойдем назад, мне без тебя не уютно. — Да, конечно. Просто хотел немного освежиться, там душно и много людей, — притянул ее к себе, обнимая за плечи. Аромат жасмина, приятный, но в то же время приторный. Она каждый день им пользуется, пшикает три раза. — Помню, что ты не выносишь большое скопление, но сегодня нужно потерпеть. Ты пока хорошо справляешься, — ее слова невинные, как и сама она, чистые, что мне становиться жаль ее.       Ее руки покоятся на моих плечах, незаметно начинаем кружиться в танце, одни на морозе. Сокращаю расстояние, пытаясь согреть ее собой, унять свою личную дрожь и потеряться во мраке. — Ты напряжен, — подмечает она и пытается расслабить мышцы, и я поддаюсь. — Осталось чуть-чуть. Или тебя что-то другое тревожит? — Просто думаю, что будет дальше? — в принципе я не соврал, действительно меня волнует этот вопрос. Дальше ведь придется жить под строгую надзирательскую диктовку. — А что дальше? Ты займешь свое место в бизнесе, а я буду просто счастливой, да? — ее наивность всегда трогала меня, сейчас тоже, но уже не умиляет, как обычно, а немного раздражает, но ей я об этом решил не говорить, а подстроиться под ее свадебное настроение. — Да, все так и будет, — на этом мое сердце биться перестало.