Номер 108

      Дело доходит до сессии. Хлопья снега облепили весь карниз за окном, выстраивая снежную стенку. В аудитории монотонно бубнит преподавательница объясняя по каким критериям будет ставить зачет. Меня же это не интересует, даже если не поставит, плевать мне хотелось. На все уже плевать, моя жизнь разрушена и снова латать многочисленные раны пластырем больше не хочу, они в последствии разрываются окончательно, оставляя после себя только лужи крови. — Крис, может сходим куда? На тебя уже больно смотреть, если честно, — Вика коснулась руки и прильнула к ней щекой, тоже игнорируя женщину. — Я в порядке, — отмахнулась от ее слов, мне ни к чему жалость и утешение. — Ты бы слушала ее, тебе то пригодиться. — Ой, мам, что там слушать? Показать ей конспект и ответить одну тему на выбор. С этим то я справлюсь, — возможно справится, если не забудет переписать тот самый конспект и умудриться прочитать хотя бы первую тему. — Ну правда, подруга, давай хотя бы в кафе какое после пар прогуляемся. От тебя скоро и кожи не останется, — мы обе понимаем, о чем она говорит, но на прямую сказать не решается, боясь спровоцировать меня на истерику.       Истерику я отложила давно, как ненужную и изношенную вещь. Оставила ее в номере сто восемь, на память, как артефакт. Пусть покоится там под грудой осколков и испорченной мебели. Я просто перестала существовать и чувствовать. Отдалась серости будних дней, учебе, стараясь лишний раз не отсвечивать. Даже забросила социальные сети, которые просто рвались на части от фотографий счастливой ячейки общества. Об Артеме я вспоминала все это время. Не смогла избавиться от мыслей, желаний и надежд. Каждый раз давался с трудом, болью отдаваясь в висках. Стискивал органы в одно месиво, в легких становилось мало места. — Белова, Вас к декану вызывают, — все в аудитории обратили внимание на меня. Я лениво оторвалась от рассматривания снежинок и кивнула секретарше. С позволения преподавателя поднялась и направилась в указанное место, совершенно не понимая зачем я понадобилась птице такого полета.       В кабинете у декана душно и пахнет далеко не французскими духами и не прованскими травами. Я села на предложенный им стул и уставилась в светлую столешницу небольшого стола. Мужчина перебирал бумажки и сильно не торопился озвучить причину моего появления в этих стенах. Когда было покончено с пылесборниками в виде больших папок, он обратил на меня внимание. — У Вас сменился научный руководитель. Сейчас пойдете к Краснову, заберете свои наброски курсовой и с ними идите к Галкиной Наталье Ивановне. Тему менять не будем, смысла нет. Новую не успеешь начать.       Сидя в кабинете декана вспомнила, что с Красновым меня связывают не только тайные отношения, но и моя маленькая ложь. От которой меня так вовремя избавили. — А какова причина такого решения? Я вроде все сдавала вовремя, и не очень то много ошибок делала, — было бы странно, если вот так просто взяла и ушла, даже не узнав причину. — Это не ко мне вопросы, пришел приказ от ректора. Если тебе так сильно интересно, то сходи к нему. А теперь извини, куча работы. — Да, конечно. До свидания.       Я вышла и направилась вдоль по коридору к кафедре, где очевидно меня уже ждут. Встретиться с Красновым после продолжительно разлуки равносильно самоубийству. Я избегала его, как в сообщениях, социальных сетях, так и в университете. Старательно и добросовестно прогуливала пары, не уверена, что меня допустят к зачету.       Белые двери прямо перед моим носом. Вдох-выдох. Херня. Не работает больше. Рука поднялась и замерла в воздухе. Не могу. Поднимаю и опуская. Стою как дура у закрытой двери и с воздухом балуюсь. Может не забирать, все же наверняка в курсе, что меня перевели к другому преподавателю. Приду с тем, что у меня есть и буду работать дальше. Если конечно доживу до допуска к сессии. На этом я и остановилась, отошла от кафедры и едва не упала в обморок от необычайно тихого все еще бархатного голоса мужчины. — Я надеялся, что зайдешь, — если бы можно было убить голосом, я бы уже лежала в луже собственной крови. В ушах зазвенело, а внутри порвало органы. — Зайди, пожалуйста. Отдам бумаги.       Он стоял и ждал, когда я пошевелю хотя бы пальцем. Мое сердце рвалось к нему вопреки всей сложившийся ситуации. Я жаждала его увидеть, услышать, но он не мой. Никогда им не был и не будет. Жизнь слишком несправедлива. Стоят больше нет смысла, я развернулась на пятках и двинулась в открытую дверь, сдавшись своему внутреннему демону. — Здесь твоя исправленная работа и документы для сдачи, — ему давалась наша встреча куда проще. Он может говорить, ходить, мыслить. И все это без какой-либо запинки, заминки, будто время которое мы провели вместе стерлось в пыль после его слова «согласен».       Пальцами подтянула папку со стола и замерла. Взгляд упал на его руку на которой блеснуло кольцо. Из глаз непроизвольно побежали слезы, а я осела на стул. — Зачем ты вышел? Зачем ты говоришь со мной? Зачем все это вообще было? — я не просто плакала, я уже несдержанно рыдала. Не увидь я его, может и пережила бы, но теперь все мои усилия бесполезны. Я и без того измотана до нуля, а теперь ухожу в минус.       Краснов только вздыхает, но подходить или говорить что-то не спешит. А меня выворачивает на изнанку. Окольцован другой, а я выброшена как второсортный материал. — Кристина, я должен был пойти на это. Отец все знает про нас, — вздернула голову, уставившись на преподавателя. Он свежий, с замечательно уложенными волосами, идеальный костюм поверх черной приталенной водолазки. Словно только что сошел с небес. — Я должен тебя беречь, понимаешь? — он опустился передо мной на колени. Гладит руки, смахивает волосы с лица, вытирает слезы. — Отец слишком жесток в последнее время, я не могу тобой рисковать. — Поэтому я уже битую неделю проверяю слезные железы на прочность? Мог бы сразу рассказать или тебе было легче от того, что я думаю, что это из-за другой, что ты резко переобулся в воздухе? Хотя знаешь, это ничего не изменило бы, — отводит взгляд не в силах смотреть как я извожу себя. — Зачем тогда ты трогаешь меня, раз я в особой зоне риска у твоего папаши, и он в любой момент откусит мне голову? — ответить не даю. Эта телячность может растянуться до утра. — А может будет и лучше? Мне бы наверняка стало легче. Я уже ничего не вывожу, надоело.       Я вскочила с места, скинула его руки и одарила самым злым взглядом на который была способна. Хочет страдать — пусть страдает, а я больше не буду. Со стола схватила папку и вышла, захлопнув за собой дверь.       Вика ждала меня возле лекционной аудитории с вещами. — Ну что хотел от тебя наш пухляш? — она сидела на скамейке, лениво закинув ногу на ногу и листала инстаграм. — Сменили мне руководителя, — впихнула папку в сумку сломав корешок и села рядом с ней. — Ты просила, что ли? — девушка даже не отвлеклась, но я вижу насколько ей интересно все подробности. — Нет, так решили сверху. Это же к лучшему. Знаешь, что, пошло все к черту. Вот честно.       Наш диалог был прерван входящим сообщением. «Наш обед в силе? Скоро буду свободен.»              С Владом я не переставала общаться. Мы часто виделись. Обедали, гуляли, разговаривали. Он практически и спас меня от самобичевания и истязающего самоанализа. А самое главное, что теперь мне не нужно пересчитывать тараканов под рабочим столом. Я без зазрения совести согласилась на предложенную им квартиру. «Да, конечно. Я жду тебя.» «Отлично. Буквально двадцать минут.» — Твоя новая зая написывает? Не боишься, что Краснов пронюхает и снесет ему часть лица? — ему значит можно, а мне вдруг стало нельзя. Нас нет и не было. К чему тогда эта ревность? — Не боюсь. Я уже ничего не боюсь. Сегодня я окончательно послала его нахрен. — Ой, смотри сама конечно, но что-то мне подсказывает, что ничего у вас не кончено, — она встала, накинула рюкзак на плечо и посмотрела на меня. — Если ты ему и вправду так дорога, как он поет дифирамбы, то еще выстрелит, вот увидишь. Ладно, до завтра. Такси приехало.       Мы распрощались и сильно не засиживаясь тоже спустилась вниз в ожидании Влада. Хлопья за окном стали еще больше и гуще, начиналась метель. Скривила противно лицо, не люблю зиму. Вечная слякоть, морозы, куртки теплые, от которых потеешь, вечно мокрые ботинки и холодный нос. «Выходи.»       Живот словно был в сговоре с планами Влада и сильно заурчал в предвкушении вкусной еды. Я застегнула пальто, накинула на голову шарф и выбежала под бушующий снег. Машина Чернова затормозила сразу напротив входа у дороги. Я перешла на легкий бег, не желая вымокнуть. — Белова, — рычащий голос позади заставил остановиться у раскрытой дверцы авто. Не оборачиваюсь, хватит с меня.       Я села внутрь, и машина тронулась с места. Все же мельком глянула в зеркало заднего вида, где остался растерянный Краснов. — Тот самый? — Влад скучающе поинтересовался не отрывая взгляда от заснеженной дороги. — Да, но давай не будем. Не хочу срываться снова, — поерзала на сиденье втянув шею. — Снова? — черные брови взметнулись вверх, а рука сжала руль. Я не часто видела Чернова в плохом расположении духа, злым или напряженным. Скорее даже никогда. Всегда рассудительный, доброжелательный, интеллигентный. Ну прям единорог среди тьмы.       Влад не жалел своего свободного времени на меня, прибегал по первому зову. Когда он уходил, меня съедал вина, что я так нагло использую его для утоления своего одиночества и боли. Он как кот зализывал раны не прося ничего взамен. Я как Краснов, приношу боль другому человеку, который совершенно не заслужил такого отношения, но не могу оттолкнуть, понимая, что нуждаюсь в его поддержке. — Он мой научный руководитель, пришлось встретиться для урегулирования вопросов. А там кольцо на пальце, и я поплыла, — мужчина не долго думая схватил мою руку и переплел наши пальцы, крепко сжимая в своей. Я накрыла сверху второй рукой и немного расслабилась, ощущая его тепло.       Обед прошел как всегда на отлично. Я наелась до отвала впервые за все время, оставляя желудок и Влада в полном удовлетворении от своего примерного поведения. Мужчина расплатился, и мы снова оказались на улице. Ехать домой мне не хотелось, к подруге тоже. В последнее время мы отдалились друг от друга. Она глотает свободу большими глотками не оставляя места для меня, а я давлюсь ядом родителей и предательством Краснова. — Влад, — он остановился внизу у ступенек и обернулся. — Я не помешаю тебе на работе? — Ну, — Чернов закатил глаза, видимо проматывая в голове свое расписание и планы на день. А я пожалела, что навязываюсь, прекрасно зная, что он не умеет отказывать и пойдет на поводу у моих безумных просьб. — В принципе нет. Поехали, — вот опять, веду себя как сука.       Чернов надел свой белоснежный халат, прицепил бейджик и поправил прическу. Я села в кресло, поджала под себя ноги и прилегла на подлокотник. Влад тихо шуршал бумагами, читал истории болезней, подписывал рецепты, изредка отвечал на звонки с поста, выходил к больным, возвращался и так по кругу. Я успела под круговорот действий немного поспать. Разговаривать с ним сильно не пыталась, чтобы не мешать, уж очень серьезный взгляд был.       За окном стало темно. Пальцы прошлись по скуле, и я открыла глаза. Влад был полностью готов ехать домой к чему подбивал и меня. — Уже пора? — потянулась, разминая затекшие ноги. — Уже пора. Что ты ночью теперь будешь делать? — Влад достал наши вещи из шкафа. Я продолжала сидеть, зевать и тупить, веселя своим состоянием мужчину. — Не знаю, смотреть кино, пить кофе, закидывать ноги к верху, — мой минималистический список дел в последнее время. — Можешь тоже накидать мне дел, вдруг что-нибудь понравится.       Влад растянул губы в улыбке и расправил мое пальто, чтобы помочь одеться. — Пока буду везти домой что-нибудь придумаю, не сомневайся, — мужчина закрыл кабинет, и мы двинулись на выход в тишине коридора.       Домой мы доехали быстро. В начале десятого в метель было не много желающих кататься по заснеженной дороге, поэтому препятствий не встретили. Многоэтажка, у которой мы остановились, пестрила светом в окнах, бликами отражаясь в небольших сугробах. Из машины выходить не хотелось, но и задерживать уставшего мужчину тоже. — Спасибо, я пойду и спокойной ночи.       Я вышла получая в лицо ударную дозу сильного, холодного ветра. Запахнув ворот пальто туже, двинулась в сторону дома, интуитивно чувствуя взгляд мужчины. Затормозила. Его шаги не возможно скрыть, четкий хруст снега прекратился за спиной. — Ты забыла про список дел, — да, точно. Ответственность его второе имя.       Вокруг снег, мы вдвоем на парковке. В заднице зазудела маленькая девочка. Я присела, слепила снежок и резко повернувшись отправила в мужчину. Не сильно метко, но руку задела. Его губы тронула ухмылка и придуманный им список сдуло ветром. Мы бегали по всей парковке хохоча и играясь, как два школьника. И это правда было весело. Мне было хорошо, свободно и легко. Влад, с разбега подхватил меня за бедра и закинул в сугроб припечатав своим телом, даже холодно не было.       На его черные волосы ложатся снежинки, очень красиво. Длинные ресницы подрагивают от ветра. Лучезарная улыбка не оставляет равнодушной. Сокращаю расстояние и касаюсь его губ. Влад не удивлен, не отталкивает, целует в ответ. Обхватывает нижнюю губу нежно посасывая и обводя контур горячим языком. Руки стиснули талию сквозь плотную ткань плато. Сердце колотиться в груди, особенно от внезапно вывалившегося чувства, что это не правильно, ведь я все еще хочу быть с другим. Я отстранилась, когда губы противно закололо от дуновения ветра по влажным искусанным ранам. — Крис, — он выдохнул мое имя прикрыв глаза. — Я спихну это на необдуманность и стресс, хорошо? Ты мне нравишься, но я не могу так. Ты думаешь о другом, и еще не готова трезво мыслить, — он поднялся сам и помог мне, отряхнув пальто. Его слова снова попадают в цель, я ужасно сглупила и все же ранила его чувства, которые оказалось у него есть. Точно сука. — Ты прав, прости. Я очень запуталась во всем. — Спокойной ночи, — он оставил на последок поцелуй на щеке и ушел.       Машина тронулась с места и только она скрылась за поворотом я тоже ушла домой. В пустоте квартиры в сумке пиликнул телефон. Сообщение от мамы. «Скоро Новый Год, через неделю ждем тебя дома. Не обсуждается.»