Номер 108

      Вечер обещает быть сложным во всех планах. Первой проблемой в списке стала мать, под надзирательством которой я собиралась. Через ее оценку прошло все, вплоть до трусов. В ее понимании я должна выглядеть на двести сорок процентов, а вечером в случае большой удачи смогла возбудить своего навязанного любовника до размеров соседней галактики. Сама же женщина выглядела скромно, но ее приталенное платье с брошью не лишено изящества. Отец вообще предпочел меня игнорировать, хотя чем этот вечер отличается от других?       Голубое платье лежало на кровати и ждало своего часа. В отражении большого зеркала в глаза бросается красный след от ремня. Я огладила края, он еще немного жжет и прикоснуться к нему невозможно. Мама зло фыркнула и отложила модный журнал, скорее швырнула, что он пролетел по всей тумбе, сбивая баночки с кремами и свалился на пол. — Кристина времени нет, одевайся, — она толкнула Нину в бок, и та подлетела к платью, копаясь под юбками, разыскивая верх. — Сама напросилась. Меньше будешь сегодня выделываться, — она все сетовала на вчерашний инцидент, пока Нина помогла одеться и застегнуться. — Это надо так опозориться. Что о тебе люди подумаю? — Обо мне? Хватит лицемерить, — горничная закончил с молнией, расправила низ и удалилась из комнаты, оставляя нас одних. Мать же пыхтела не хуже паровоза. Мы обе на взводе, что вчера, что сегодня. — Тебя волнует твоя репутация идеальной жены. Все давно рухнуло. Тебе нет до меня дела и плевать, что подумают. Вы оба отсчитываете время, когда меня уже заберут, и я перестану быть вашей головной болью, — каждое слово выплевывала ей в лицо. Она достойна самой жесткой правды. — Кристина Андреевна, соображаете, что говорите вообще? Это все делается только для твоего блага. — Я не хочу ваших благ. Вы уже шизанулись на деньгах и ничего другого видеть не хотите. Меня тошнит от вас.       На этих словах я покинула комнату, оставляя ее в растерянности от резких слов. Ни обо дном я не пожалею и не извинюсь.       Внизу уже был собранный отец, поправляющий и без того прекрасную прическу и бабушка, снова выкуривая очередную сигарету. Запрет Влада она видимо послала к чертовой матери. Я облачилась в полушубок и вышла на улицу, дожидаться всех там. Сам вечер должен пройти у одного высокопоставленного хмыря, любезно предоставившего свое поместье для развлечения знати со всей округи. Бабушка вышла следом за мной и проследовала к только что подъехавшей машине. — Пошли, — она поманила пальцем и оставила дверь открытой.       Аккуратно уложив платье, села около нее и машина сразу же тронулась. — А родители? — думала, что мы поедем все вместе. — Они поедут следом. Я хотела поговорить, — ба вздернула подбородок всматриваясь в лобовое стекло, следя за дорогой и как водитель давит на газ, обгоняя медленные машины. — Вчера ты конечно выдала, но могла бы быть и поизящнее. Поступок Андрея ужасен, я его отчитала конечно, но ты же понимаешь, что мое слово для него стало резко не указ? — я слабо кивнула не понимая к чему она клонит. — Сегодня он как никогда во всеоружии, будет следить за каждым твоим словом и действием. Если вдруг ты не сможешь больше терпеть происходящее, то просто уходи, — ее слова застали врасплох. Чтобы бабушка сама такое предложила, в голове не укладывается. Она была приверженцем примерного и послушного поведения, а тут вдруг возьми и уйди. Неужели так сильно накрыла волна раскаянья за плохую судьбу дочери? — И запомни, ничего не бойся, — она коснулась моей руки, легко ее сжала и как только машина затормозила с каменным лицом вышла.       С моей стороны тоже открылась дверь и показалась рука, которую сложно спутать с чьей-либо еще. Герман по-джентельменски помог выйти и сразу предложил свой локоть, дабы я не поскользнулась на дорожке, и чтобы все видели, что я больше не одинокая волчица и меня смогли сломать. — Ожидал более смелый наряд. Вчера было куда лучше, — Вершинин помог раздеться, отдал вещи портье. — Но ладно, я потерплю до полуночи. Надеюсь там-то ты принарядилась, — его язык прошелся по верхней губе. С мимо проходящего подноса схватил два бокала, и мы двинулись в самую гущу. — Я всегда выгляжу на все сто. Ты оскорбляешь меня своими подозрениями, — крепче сжала его локоть, но парень даже не почувствовал, только рассмеялся этой жалкой попытке.       Огромный зал встретил нас живой музыкой, кучей гостей в вычурных платьях и костюмах. Каждое такое массовое мероприятие — это своего рода соревнование у кого толще кошелек, чья жена искуснее в выборе нарядов и пластических операций. С первого шага чувствую себя не в своей тарелке. Любезный мужчина в самом углу представляет новоприбывших гостей. Я поежилась от нескольких десятков глаз, мгновенно обратившихся на нашу пару. Делаю глоток шампанского, но пока не помогает. Рассматриваю перешептывающихся женщин и девушек, их взгляды оценивающе скользят снизу-вверх и обратно. Каждая деталь не остается не обсужденной, краем уха слышу, что более опытные особи даже знают цену каждому камушку на платье.       Герман смелым шагом ведет меня куда-то в только ему известном направлении, а я не могу отделаться от мысли, что выгляжу как товар с дорогой витрины. Благотворительный вечер больше походит на какой-то светский бал. И если раньше настоящими были красные щеки у девушек от бураков, то сейчас из настоящего тут только паркетная доска под ногами. Она очень интересная, а особенно я залюбовалась ей, когда моей руки коснулись жирные губы одного мужчины, которому меня представил Вершинин. Они общались исключительно о работе, а я отступила на шаг, прячась за спину парня, хоть как-то отгораживая себя от приторного запаха нового знакомого.       Родителей я потеряла из виду. Они решили, что Герман полноправный хозяин меня и теперь в присутствии отца больше нет нужды. Бабушку я нашла сидящей в велюровом кресле у окна. Она слабо одаривала кивком головы каждого подходящего мужчину. Женщинам лишь едва улыбалась, хотя улыбкой это сложно назвать. Оскал, вот, что это такое. Не смотря на такое приветствие и далеко не здоровый блеск ее глаз, каждый считал обязательным подойти и выказать свое почтение. Ей единственной позволено курить в помещении, остальным же путь в специальную комнату или же на улицу. — Мадам, не откажете? — Герман забрал пустой бокал из рук. По помещению разносились медленные пленительные звуки. Я похлопала глазами, тупо уставившись на протянутую руку. — Д-да, — робко произнесла я и вложила свою руку. Танцевать меня не тянет, но оглядевшись по сторонам нахожу не мало мужчин, желающих урвать себе партнершу да по симпатичнее, так что мой «жених» не самый худший вариант и лучше мне держаться близ его, пока что.       Мы прошли в центр зала, который успели освободить под пары и закружились по кругу, как и остальные. Вокруг глазели пожилые пары, родители и прочие, кому суждено было явиться одному. С меня стекает седьмой пот, а Герман умело кружит, не давая остановиться. В этом адском месиве мелькают лица, в одном из которых вижу его. Бред. Это мое подсознание и только. Но я упорно всматриваюсь, будто это поможет. Он смотрит не отрываясь, крутит под рукой Адель, а в следующее мгновение я сама проскальзываю под руку и теряю его. Показалось, точно. Танец подходит к концу и Герман дарит поцелуй, смазано оставляя его на руке. Очередной бокал шампанского, и мы возвращаемся к месту откуда ушли. — Блестящая пара, — констатировал тот же мужчина и обнажил через чур белые зубы. — Надеюсь долго свадьбы ждать не придется? — Совсем немного осталось, да, дорогая? — его рука прошлась по спине, смело задевая собачку и немного играясь с ней. То расстегнет, то обратно застегнет. — Наверно, — пытаюсь сбросить руку, но он не поддается, только сильнее прижимает к себе, обхватив пальцами ребра. — Сама не верит своему счастью. Так на чем мы остановились? — Герман увел тему в нужное ему русло, забыв обо всем, что творится вокруг. Мимо гостей ходили женщины, собирающие ту самую благотворительность. Одна из таких особ остановилась около нас. Вершинин написал внушительную сумму, и вернул чек девушке. Какое жуткое лицемерие, будто эта сумма вмиг списала все его грехи, и ему сразу открылись ворота в рай. И таких тут полный зал. Я была безучастна и блуждала взглядом в поисках Артема, хотя верила, что мне просто показалось. Компания парня меня в конец достала. Я резко спихнула его ослабленную руку и всунула недопитый бокал. — Я в уборную, — не дожидаясь ответа ушла, подхватив подол платья.       Лавируя среди гостей вихрем влетела по лестнице наверх. На пути мне встретилась женщина, судя по одежде прислуга. — Девушка, Вам лучше спуститься, — она попыталась развернуть меня обратно. — Мне нужна уборная. Внизу слишком много людей, — жалостливое лицо не оставило ее равнодушной, и та сдалась. — Прямо до упора, потом направо и в маленькой нише будет дверь. Но не задерживайтесь здесь, — она проводила меня взглядом и покинула этаж.       Дойдя до той самой ниши оперлась о подоконник и прикрыла глаза, пытаясь привести себя в порядок и выбить из головы наваждение. Его ту не может быть. Нет, нет, нет. — Здравствуй, моя леди, — голос прошел сквозь меня, приятно щекоча нервы. — Я не сошла с ума. Это ты, — он усмехнулся, может так же, как и я думал, что это игра воображения. — Зачем снова мучаешь меня? Ты же знаешь, что мне больно, — я била ладошкой по подоконнику, будто впечатывала в него каждое слово, но легчен не становилось. Я чувствую его взгляд, чувствую запах, дыхание. Сдерживаться сил нет. В последний раз я потратила все, что у меня осталось, чтобы уйти и оставить его одного, но сейчас могу сорваться. Он все еще нужен мне и сильнее, чем когда-либо. — И знаешь, что я не могу сдерживаться.       Артем подошел максимально близко, впечатывая меня в оконный проем. Пальцы прошлись по моей руке и вверх по коже, оставляя после себя мурашки. Моя реакция говорит сама за себя. — Не сдерживайся, прошу, — теплое дыхание опаляет ухо, губы едва касаются виска, нос зарылся в волосах. — Ни одна не стоит и мизинца твоего в этом доме. Нет того слова, которое в полной мере бы выразило мое восхищение перед тобой, — его сладкие речи дурманят разум. Так неправильно, так запретно, но я таю. Сдаюсь ему в добровольный плен. — Все против нас. Адель, твой отец, планы моих родителей. Все против, понимаешь, — в глазах становиться мокро. По телу прошла противная дрожь, эти минуты закончатся, и он исчезнет в толпе с другой. — Плевать на всех, — его рука прошлась по ключице, пустилась чуть вниз и пальцы задели края платья, проникая под него, но не слишком. Скорее дразня меня и мои рецепторы. — Я больше не хочу убегать. Сегодня я заберу тебя с собой, — меня окатило ледяной водой от его слов. Дернула плечом и развернулась.       Не могу поверить в то, что он осторожничал все это время, чтобы однажды сказать такие слова, которые перечеркнуть всю его жизнь. Оставят ни с чем. Он губит себя и ради чего? В его глазах спокойствие, безграничное. — Отец тебе не простит такого, — улыбка на его лице стала шире. — Ну и пусть. Ты ведь хочешь быть со мной? — мы и правда обсуждаем побег? Я уже готова на все лишь бы он был рядом и вернул мне сердце, которое забрал. Кивнула. — И я хочу быть с тобой. Знаешь, я много думал. До свадьбы, во время и после. Помню каждую минуту с тобой и еще помню, что я влюбился. Я приехал сюда не от безудержного желания, а чтобы наконец признаться тебе, что люблю. Ты так стремительно убежала тогда, что и слова не успел сказать. Пришлось приехать сюда.       Такой путь ради одного слова, которое сейчас изменит жизнь целой группы людей. Он самоубийца не иначе, но это чертовски круто. Нет больше и малейших сомнений, что однажды сделала правильный выбор. — Я готов подписаться под каждым сказанным словом и доказать каждую букву.       Артем опустился передо мной на колени, прошелся вдоль платья выискивая разрез, скрываемый за многочисленными тканями. Холодных ног коснулись теплые руки, огладили бедра, колени и снова проследовали вверх, откидывая подол в обе стороны. Краснов смотрел только мне в глаза, на дне которых действительно плескалась любовь, сильная и чистая. Из моего рта вылетел шик, а глаза больно защипало от подступивших слез. — Что такое? — он взволнованно искал причину моего резко изменившегося состояния. — Убери оттуда руку, пожалуйста, — он перевел взор на ногу. Рычащий звук вырвался откуда-то изнутри, словно след разбудил в нем давно спящего зверя. — Это что такое? Кто это сделал? — черные брови, сведенные в одну линию кричали, что он порвет этого человека голыми руками, даже не дав сказать последнего слова. Таким я вижу возлюбленного впервые. И никаких подтверждений мне уже не нужно. — Кристина, имя. — Отец, — его губы коснулись края раны, затем еще и еще. Он обошел след со всех сторон успокаивая причиненную по незнанию боль. Руки взбирались выше до талии, а я теряла рассудок. — Как же долго я ждала твоих рук, — мои пальцы зарылись в его отросшие волосы, а изо рта вылетел тихий стон. — Сейчас я займусь тобой, а потом займусь остальными.       И он занялся. Губы скользнули с бедра на мокрые складки, пропитанные влагой. Я завелась, когда он еще стоял на расстоянии и просто дышал со мной одним воздухом. Язык ерзал то по кругу, то вверх-вниз, оставляя после своих прикосновений только жар. — Пожалуйста, не испытывай меня. Я очень по тебе скучала, иди сюда, — дернула его наверх и дрожащими руками принялась за ремень.       Мужчина только широко улыбался и обхватив мои руки своими сделал все сам. Подхватив под ягодицы оторвал от пола, заставив обхватит его талию ногами и пальцами впиться в грубую ткань пиджака. Он зажал меня в углу, приспустил брюки и насадил. Мне пришлось как можно быстрее найти место, куда я уткнусь ртом и заглушу свои громкие стоны. Артем имеет меня на весу. Страстно, дерзко. Я сжимаю его внутри, чувствую, как о стенки трутся выпуклые вены. Особенно придает пикантности, что мы в малоизвестном доме, в какой-то нише, а внизу возможно уже сошли с ума от потери двух человека. Я жалась в него, комкала пиджак, рычала, вздыхала и не понимала, как ещё могу слиться с ним воедино. — Только не останавливайся, — ответом послужил поцелуй, такой же дерзкий, как и все, что тут происходит последние минут десять. — Что попросишь, все исполню, — мы оба были в изнемогающем напряжении, которое достигает своего пика и в одну секунду мы разрываемся на части. О большем я и мечтать не могла. Для полного моего успокоения не хватало только этого мужчины, все остальное просто блекнет на фоне.       Артем опустил на пол и придерживал пока полностью не пришла в себя. Я обвила руки вокруг талии и уткнулась носом в грудь, мешая привести себя в порядок. Краснов смешно мельтешил руками внизу, пытаясь заправить рубашку и застегнуть брюки, а я всячески мешала, посмеиваясь. — Ты не дашь их надеть, да? — Без штанов тебе лучше. Но ты прав, нам пора, — все же совладав с собой мы оба привели себя в порядок и вышли из ниши. — А как же доказательства? — дернула его за руку, в принципе сама не зная, зачем это говорю, ради шутки что ли? — Сейчас будут, — он остановился, поддел мой подбородок пальцами и оставил на скуле поцелуй. — С этого момента я решу любую твою проблему.       Мы вышли к лестнице и стали спускаться. Чем ближе были к толпе, тем сильнее дергала руку, пытаясь освободиться, и никто бы нас не увидел в компрометирующей позе. Артем сжал ее до боли в костях не позволяя дать заднюю. Теперь видно невооруженным глазом, его намерения реальны. Он задержался на нижней ступеньке буквально на секунду, выискав в присутствующих лицо моего отца и твердым шагом направился к нему. Моя руку неожиданно выскользнула и в тот же момент он ударил его и тот свалился на пол. Я ахнула и закрыла рот руками, выпучив глаза, как и все вокруг. — Никто не смеет ее и пальцем тронуть. А если вам доставляет удовольствие рукоприкладство, потренируйтесь на жене, — такого утробно-злющего голоса я не слышала никогда в своей жизни. Будто внутри него не просто зверь проснулся, а сам дьявол шептал. Отец встал и приложил руку к покалеченной щеке и глазу. — Вам стоит… — мать крутилась около мужа, пытаясь помочь, но тот только отмахнулся. — Не стоит, — оборвал Артем, поправив сбившийся предмет одежды. — Это карма, Андрюша, о которой я тебе твердила. А ты твердолобый идиот, который дальше своего носа ничего не видит, — бабушка подала голос, разрезая напополам тишину и людей, закрывающих ей обзор. Ба самодовольно усмехнулась, увидев, как отец приложил прохладный бокал под глаз. Перевела свой взгляд на меня с Артемом и коротко кивнула, отдавая должное такому смелому поступку.       Краснов переплел наши пальцы и дернул на выход. После такой сцены оставаться точно не стоит, да и нам изначально здесь не было места. У самой двери нас ждал еще один неприятный человек. — Ты, что творишь, щенок? — в отличии от моего отца, его был не таким громким и пожелал скрыть суть их разговора. Но все только и делали, что перешептывались и пытались застать еще одну драку. — То, что давно должен был. Свои угрозы оставь для своего партнера, а нас больше не трогай, — мужчина попытался еще что-то сказать, но Артем не дал. — Чтобы на это все сказала мама? — слова возымели успех, и мужчина отступил на шаг, отпуская нас, но не спуская горящих огнем глаз.       Это далеко не конец, а скорее черная полоса и самая крупная в нашей жизни.