Номер 108

      Каждое утро было не просто добрым, оно было идеальным. Рядом любимый мужчина дарит поцелуй, крепко прижимает к своей груди, шепчет приятные слова и встает собираться на работу, перед этим оставив на столе завтрак. Сегодня все повторилось вновь. Со временем моя паранойя утихла. Я перестала оглядываться на улице по сторонам в поисках слежки или знакомых лиц, способных по щелчку пальца все изменить. Это было странно, что в один миг все оставили нас в покое и не пытались восстановить справедливость во имя благой цели. Артем по большей части всегда был рядом, не давая усомниться ни в нем, ни в намерениях.       О том роковом вечере мы не вспоминали, по крайней мере вслух, но я не переставала думать о последствиях, которые рано или поздно нас настигнут. Стоило мне хоть мимолетом заикнуться о своих подозрениях, Краснов пресекал на корню разговор и уверял, что у нас все будет хорошо. И я верила вновь. И ведь правда все хорошо.       Краснов не стал сильно задерживаться, буквально вырвал из рук побледневшего портье одежду и вихрем вылетел на улицу. Я семенила следом, стараясь не отставать и в тоже время не растянуться на дорожке в шпагате.       Машину подогнали ко входу. Артем был настолько зол, что едва смог попасть ключом в зажигание. За это время успела сесть на пассажирское и как только хлопнула дверца авто с визгом тронулось с места, оставляя после себя крупинки снега, напоминающие пыль.       Ехали быстро, слишком. Я вжалась в сиденье, закрыла глаза, рукой вцепившись в подлокотник. И только, когда удалось отъехать на приличное расстояние, Артем завернул на небольшую парковку в лесополосе. Щелкнул замок и ремень безопасности освободил меня. Краснов переплел наши пальцы, легонько дернув меня на себя, маня пересесть к нему на колени, что я и делаю. — Прости меня, — в горле виновато загулял кадык. Руки хаотично перемещались по телу, глаза так же искали за чтобы зацепиться. Он на взводе, зол и не знает, как выпустит весь скопившийся в нем пар, пока я не заключила его лицо в свои руки и не заставила посмотреть на меня. — Ты лучшее, что случилось со мной, — губы в губы. Его плечи опустились и на смену злости пришло возбуждение и осознание случившегося. — Что теперь с нами будет? Что с отцом, с Адель? — Я не хочу сейчас думать ни о ком, кроме тебя. Поедем домой и я возьму тебя на всех горизонтальных поверхностях. — Заманчиво звучит, но все же, — немного отстранилась, возвращая ясность в его глаза и хоть немного проанализировать происходящее нам не помешает, а насладиться друг другом мы успеем. Сегодня так точно. — С отцом рано или поздно разобраться придется. С Адель будут сложности, ну не прям с ней, с ее отцом. Но похер, пусть хоть до трусов разденет меня, не отступлю от своего. Я же подойду тебе в трусах? — ехидно поинтересовался возлюбленный, проходясь пальцем по чувствительной коже между ног. — Сегодня я приму тебя без них. И сними кольцо, пожалуйста, — не дай бог увидеть его еще раз. — Можешь не волноваться, я уже неделю его не ношу.       На улице темно. По прогнозам обещали метель и если мы хотим быстрее и без происшествий оказаться дома, то стоит продолжить дорогу, как бы нам не хотелось вновь овладеть друг другом. Стереть ту пропасть, что сами создали, восполнить пробелы касаний и поцелуев. Артем настаивал, чтобы мы поселились у него дома, но я категорически была против. Там еще были вещи другой женщины, за которыми она вряд ли скоро приедет. И вообще мало радости встретиться с ней вновь, учитывая, что при первой встречи я от всей души наложила ей в уши. Все же после продолжительного спора он мне уступил, и мы поехали по моему новому адресу. Всю дорогу счастью не было предела. Казалось, что я сверкаю ярче фар и могу сама осветить нам дорогу. Артем крепко держал за руку, боясь, что я исчезну, убегу, оставлю его одного за все, что он сделал неправильно. А я даже и близко не подпускала к себе такие мысли.       Теплый омлет ждет своей участи быть съеденным. Мужчина появился в дверях кухни свежевыбритый, в новой рубашке и прекрасно пахнущий. Он сел рядом на стул и протянул руки. Моя ежедневная работа от которой схожу с ума — застегивать ему манжеты. Такая мелочь, но меня будоражит каждый раз и никогда не надоест, а Артему просто приятно видеть, как я сияю, когда делаю это. — Леди, с вас новая глава, которую вы просрочили уже неделю как, — хитро прищурился и улыбнулся, зная, что я отработала каждый день просрочки, да так хорошо, что могла бы еще неделю побездельничать. — И как ты уговорил Гордеева все вернуть как было? — хватка Артема стала по истине деловая и поражающе сильная. Сразу после всех праздников и экзаменов Краснов пошел к ректору и уже через полчаса набрал меня, грозным тоном оповещая, что я бездельница, которая подводит своего научного руководителя, три месяца динамя курсовую работу.       Разговор у нас не клеился. Артем по началу отмахивался, пытался собраться с мыслями, собрать воедино все события, расставить по полочкам и потом уже выложить все как есть. Я терпеливо ждала и старалась лишний раз не дергать его. Нам всем здорово досталось и каждому не помешает прийти в себя морально. Учитывая даже тот факт, что у меня временами ехала крыша от неизвестности последствий. И этот день настал. Прошло три недели после всех событий. Три тихие недели, наполненные только любовью, ароматом наших тел и улыбками. Был наш законный выходной день, мы как настоящая семейная пара устроили уборку, стирку, готовку и на прогулку успели сходить до захода солнца. Вечером валявшись перед телевизором, щелкая каналы Артем подал голос. — Если бы не намеки Гордеева, отец вряд ли бы что-то узнал. Ему было не до этого, — без всяких предисловий. Мой палец замер в воздухе в ожидании продолжения. — Гордеев? — переспросила я, в уме не находилось никого с такой фамилией. — Ага, ректор ваш. Гордеев Виталий Константинович, — я аж присела, насколько в жизни все тесно. Вопросов было все больше, но видимо наш ментальный уровень сильно окрепнул за эти недели. Артем отвечал на мои незаданные вопросы, прочитав их по мимике на лице. — Это мой дядя по матери. По жизни всегда был трусом и даже сейчас как видишь не выдержал. Сказал, что видел нас вместе. То в универе, то на парковке. Мы тогда вместе вошли, так у того и сложилось два плюс два, хотя, как по мне ничего там не ясно было, но всем хватило этой информации. Отец сразу навел справки кто ты, что ты. Всплыл его конфликт с твоим отцом. Одна за другое и понеслась. Его риски были очень велики в случае, брось я Адель, — терялась в словах едва поспевая за событиями. — Отец Адель очень расчетливый человек и ни за что в жизни не оставит свою дочуру без копейки. Его договор был скрупулёзно составлен. В случае не выполнения хотя бы одного из пунктов мой отец лишается и партнера, и своего бизнеса. — И что же это за пункты? Отмена свадьбы? — я уже начинаю жалеть, что появилась на свет. Столько гнили сложно увидеть где-либо еще. Отвращение к каждому участнику этого ада было невыносимо велико. Спасало то, что я варилась в этом не одна, и Артем полностью занимает мою сторону, но надолго ли? — Да. Отмена, развод. Я должен обхаживать ее во всех планах, чтобы не дай бог она не пошла к отцу кляузу катать, что муж плохой попался, — его рука нашла мою и переплела пальцы, крепко сжимая. Я прильнула к нему еще ближе, укутала нас двоих в плед, удобно устроившись под боком. — Отцу естественно не хотелось терять все из-за такой как он выразился «формальности». Узнав о тебе угрожал, что повесит на ближайшей сосне, а меня заставит смотреть, — эти слова дались ему с трудом, он запинался практически на каждом, плотно зажмурив глаза. Жестокости его отцу не занимать это уж точно, не будь в его планах Адель он бы чудесно спелся с моим. — Я струсил, испугался за тебя и согласился на все условия, только чтобы тебя никто и пальцем не тронул. Все свершилось, а у меня внутри все оборвалось. Я думал о тебе всю свадьбу, думал после. Все же чувства взяли вверх. Я не мог смириться, что поступил как идиот. Наплевал на все, на всех. Поперся на этот вечер. Герман еще крутился около тебя, аж блевать тянуло. Все искал момент урвать с тобой хоть минуту, и ты будто знала, что нужно делать. И теперь мы имеем то, что имеем. — Ты же понимаешь, что это не конец? — он кивнул, ухмыляясь. — Далеко не конец. Будем биться насмерть, если понадобиться. — Особо ничего. Сказал большое спасибо за помощь, чисто по-семейному от души и что уволюсь, а если не уволит, то просто не выйду на работу. Он сдался, потому что искать среди года нового препода не будет, — манжеты застегнуты, галстук на месте и он готов идти покорять всех. — Давай не рассиживайся, я приду, а у тебя что-то да должно быть. — Есть, мой генерал, — не буду его подставлять и сяду все-таки за главу. Он прав времени осталось мало, все силы ушли совершенно на другие дела, да и мне сегодня в принципе делать то и нечего.       Оставив на моих губах поцелуй Артем ушел, оставляя после себя любимый мною аромат. Сразу кидаться в работу я не хотела. После завтрака и мытья посуды пошла еще полежать, вдруг в голову сама влетит мысль, которую второпях побегу изливать на чистый лист. Ничего не шло, совсем. Ворочалась, сбив окончательно простынь, пока не раздался телефонный звонок. Экран пестрил фотографией Вики. За это время мы стали далеки как никогда и смысла в ее звонке я не видела, но поднять решила. — Приветик, — слащавое приветствие, будто мы по-прежнему лучшие друзья и не виделись каких-то пару часов. — Опять решила не ходить? — У меня есть официальный документ, — констатировала факт, продолжая слушать ее дыхание в трубке. — Давай по делу. — Хотела тебя позвать куда-нибудь, че грубишь то сразу, — она не обиделась, хоть и хмыкнула на подобии этого. — Давно не виделись. То ты по своему Краснову слезы лила, то бабка твоя, то любовник скучает. — Красноречие так и прет. Нам в последние время с тобой нечего обсуждать, совсем, — я прикидывала в голове объединяющие темы и все как одна испарились. — Универ? Мне не интересно что там происходит. А что еще? Мужики твои? Встретились, переспали, разошлись. Считай обсудили. В этой цепочке только имена меняются. — Какой была дурой, такой и остаешься. До класса десятого я считала тебя нормальной, а потом завертела жопой в разные стороны, — тон сменился моментально, стоило мне открыть ей глаза на нашу дружбу в последнее время. — До сих пор держишь обиду, что Ванька пускал слюни на все, что попадало в его поле зрения? Он никогда не был мне нужен и не нравился, ты прекрасно это знала, чего разводишь демагогию? Или у тебя что-то другое? — типичная школьная история с соплями по пацану, который велся на каждый палец. — Класть я хотела на этого Ваньку. И на тебя тоже. Наконец я могу высказаться, а не строить рожу как мне нравиться слушать твою Санта Барбару. Вечно вашу полоумную семейку в пример ставят, как все идеально у Беловых, какая Кристиночка душечка. А Кристиночка сука. Я ненавижу тебя. Просто ненавижу, — ни одно из ее слов меня не задевало. Банальная женская ревность, только к чему в толк взять не могу. У нее есть все, что она пожелает. Родители, которые пылинки сдувают, ни в чем не отказывают вопреки установленным железным рамкам. Подруга все не унималась. — Я сливала твоим родителям все, что происходило с тобой. Каждое имя, каждую фамилию, куда ты ходила, в чем одета. Абсолютно все. И про Краснова рассказала и твоему отцу, и ректору, они же у нас на короткой ноге, да? — я молчала не зная, что и сказать на это выступление. Гадюка, пригретая на груди не иначе. Из нее прям сочился яд ненависти. Только что она хочет этим получить? — Чего молчишь? Думаешь какая я стерва? Правильно. Осточертело носиться с тобой. Надеюсь тебе ввалят по полной, я даже цветы принесу на свеженький песок, подруга.       Последнее слово было растянуто по слогам, а после гудки. Я едва не швырнула телефон в стену. Не было слов чтобы описать всю картину. Все оказывается могло бы обойтись, выкрутилась бы как-нибудь, пусть и с микротравмами, но было бы явно по-другому. Эта сука взбаламутила воду, поставила всех на уши. Предпринимать ничего не стала, дождусь Артема и тогда будем вместе решать. С недавних пор только так и никак иначе.       День я провела в уборке и подготовке новой главы, которая писалась из рук вон плохо. То и дело отвлекалась на разговор с бывшей подругой. Просчитываю в голове пути к отступлению или же наоборот нападению. Тут тоже сильно блистательными идеями не отличилась. Пока пыталась пробить лбом журнальный столик, щелкнул дверной замок, куртка повешена на крючок, обувь с грохотом опустилась на поддон, моей шеи коснулись теплые губы. — Вижу ты пыталась, — Краснов прокрутил колесико мышки, убедившись, что начало положено, но не сильно старательно. — Ну по крайней мере пока без видимых патологий. — Ты в курсе, что Вика… — договорить не успеваю. — Ага, в курсе, — совершенно спокойно подтвердил. Зажал меня руками, допечатывая незаконченный абзац. Его спокойствие меня очень удивляет. То он рвет и мечет, то как бы все ок. Какая-то сопливая девчонка за спиной пошла ко взрослым дядькам и как крыса информировала о каждом шаге, а ему хоть бы что. — Чего напряглась? — Извини, забыла танец радости выучить, — хлопнула крышкой ноутбука, который отвлекал от разговора. — Наверное как-то нужно решить вопрос этот?       Артем поднялся, стал переодеваться, а затем копаться в своих рабочих бумажках. А я продолжала сидеть на полу, удивляясь этому дню с новой силой. — Вопрос уже не с ней решать надо. Она сделала все, что от нее требовалось и спокойно рассказала тебе. Ведь так? — он прищурил глаз, знал о звонке. — Так. — Палку она конечно перегнула, что пошла к Гордееву, видимо у нее с тобой какие-то свои счеты. Ей платил твой отец, чтобы тыне попала к Вершинину второсортной, — с каждой секундой я хочу наплевать все больше на всю эту историю, взять паспорт и улететь нахер в тундру. — Если тебя это успокоит, то я с ней пообщался на понятном ей языке. Больше она тебя не побеспокоит, будь уверена.       Спрашивать, как именно не стала, от одного осознания, что он все решил стало гораздо легче. Я в момент запрыгнула к нему на колени, отшвырнула бумаги в сторону и впилась губами в его. Руки соскользнули с плеч, бедрами поддалась вперед, вжимаясь в его промежность. — За такую благодарность могу еще с кем-нибудь разобраться, — под майкой щелкнул замочек лифчика, а наша идиллия была прервана звонком в дверь и очень настойчивым. Догадаться было крайне несложно, что за дверями никого хорошего мы не увидим. — Я открою.       Сидеть в гостиной в ожидании не хотелось, только высунула голову из-за арки, чтобы видеть незваного гостя. Дверь открылась, на пороге делегация из трех человек. — Здравствуй, дочь.