Олеандр

      Я вне себя, потому что ты разрушаешь меня,       Я схожу с ума, потому что ты бросил меня здесь.       Я злюсь, ведь ты нарушил все обещания.       Я в гневе, разве ты не видишь, милый?       Ты здесь не единственный, кто следует инстинктам,       Нет, у меня они тоже есть.       (Poe — Wild)       

__________

      Поскольку Лайт заметил неладное, было лишь вопросом времени, когда то же самое начнут замечать менее сообразительные члены целевой группы. И пока этого не произошло, Эл должен был успеть перейти к следующему этапу плана, разработанного вместе с Морелло.              Первый шаг — вызвать у Мисы положительные чувства к себе — оказался на удивление успешен. Конечно, эти чувства едва ли можно было назвать романтическими, и всё же Эл нравился ей настолько, что она искала его общества и внимания. А в окружении целевой группы смотрела на него, как на союзника. По крайней мере в тех вопросах, которые не касались дела Киры. И в ночь грозы его интерес к ней не испугал её, а, напротив, польстил.              Следующий шаг был более рискованным и малоприятным. У Мисы, то ли из-за смерти родителей, то ли в силу каких-то присущих характеру черт, развился сильный комплекс брошенности. Теперь, чтобы разрушить её привязанность к Лайту, Эл должен был попытаться специально вызвать у неё страх быть покинутой, заставить её почувствовать себя изолированной и одинокой. И заложенный детективом фундамент должен был побудить её обратиться к нему за утешением.              По крайней мере, такова была его цель. Потому что пока в поле зрения Мисы остаётся Лайт, её связь с детективом не станет глубже, чем она есть сейчас. Мису необходимо отделить от Лайта, а для этого необходимо полностью разрушить все её надежды.              Со дня своего освобождения Лайт явно потерял к Мисе всякий интерес, и потому она подсознательно уже была готова к этому. Девушка жила в постоянной тревоге по поводу его чувств к ней либо же их отсутствия. И чем больше Лайт от неё отдалялся, тем отчаяннее становились попытки Мисы его удержать. Теперь её нужно было лишь слегка подтолкнуть.              Но сделать это нужно было очень тонко, чтобы след не привёл к детективу. Вряд ли получится заставить Мису разочароваться в Лайте, прислав ей, скажем, поддельное приглашение на свидание от его имени. Легко сопоставив версии друг друга, Лайт и Миса поймут, что Эл манипулирует ими обоими, и то хрупкое доверие, что детектив установил с девушкой, будет необратимо разрушено.              К счастью, делать что-то столь радикальное не потребовалось.              Выпустив своих подозреваемых из тюрьмы, Эл время от времени подталкивал Лайта к тому, чтобы тот ходил с Мисой на свидания. Он утверждал, что делает это ради сохранения мира между ними, но на самом деле его основной целью было желание понаблюдать за их общением. К тому же он создавал себе образ хорошего парня, когда говорил Лайту в присутствии Мисы: «Я уверен, мы вполне можем выкроить вам двоим время для свидания». Это шло только на пользу делу.              Теперь же, чтобы существенно сократить время, которое Лайт тратил на Мису, достаточно было просто перестать потворствовать этим встречам. Эл не запрещал свидания — и если Миса просила, давал понять, что вовсе не против, — но и не давил на Лайта, понуждая его поддерживать отношения. Без этих подталкиваний Лайт стал уделять свиданиям с Мисой всё меньше времени, хотя девушка не переставала искать его в главном зале.               Лайт, разумеется, не мог не заметить это изменение в поведении Эла. К счастью, поскольку он был уверен, что детектив влюблён в Мису, это обеспечивало Элу идеальное алиби. Было только к лучшему, если Лайт верил, будто Эл испытывает к Мисе романтические чувства, вследствие чего ревнует и больше не хочет быть свидетелем их свиданий. Эта версия удержит Лайта от придумывания других гипотез — например, что детектив целенаправленно изолирует Мису от всех, кроме себя.              Эл даже подумывал сделать так, чтобы рядом с ним и Лайтом девушка чувствовала себя выброшенной из круга их общения. Достаточно было бы говорить с Лайтом, используя непонятные Мисе термины, игнорировать её вклад в беседу и всякий раз давать ей понять, что Лайт предпочитает его общество (что, в сущности, было правдой). Но велика была вероятность того, что Миса начнёт винить его в ухудшении их с Лайтом отношений. К тому же Эл не хотел ассоциироваться у неё с негативными эмоциями.              Поэтому он просто позволил Лайту игнорировать Мису, сколько его душе угодно, а сам при этом продолжил вести себя с ней нормально. Несмотря на то, что Лайт и прежде относился к девушке без особой теплоты, нынешняя перемена в нём подействовала на неё сразу же.              В Мисе была одна черта, которая неизменно удивляла детектива — она была невероятно чувствительной в тех случаях, когда дело касалось Лайта. Чувствительной не в смысле «эмоциональной», а в смысле «проницательной и интуитивной». Может, сознательно она и не замечала отсутствие у него чувств к ней — по крайней мере, внешне, — но всегда чётко улавливала малейшие изменения в его поведении.       

***

      Время шло, Лайт и не думал возобновлять свидания, и Миса вела себя всё более напряжённо. Эл держал руку на пульсе, высматривая подходящую возможность реализовать следующую часть своего плана. Конечно, он мог бы создать эту возможность и сам, но лучше, если бы она возникла естественным путём. Это уменьшит шансы того, что след приведёт к нему.              Долго ждать ему не пришлось. Миса весь день крутилась рядом, отвлекала всех от работы, пытаясь привлечь внимание Лайта, и вот, наконец, ушла к себе. Парень издал тяжёлый, вымученный вздох.              К удивлению Эла, тему поднял Мацуда:       — Лайт, она же просто хочет провести с тобой время.              — Она могла бы просто сказать об этом, а не вести себя так, — огрызнулся парень, с раздражением оглядываясь на полицейского через плечо.              Эл незаметно нажал на клавиатуре пару кнопок. Он ещё несколько дней назад создал эти горячие клавиши, по нажатию которых дверь на этаж Мисы запиралась. Как раз сейчас он мог видеть, что девушка пытается войти к себе. Не сумев этого сделать, она либо вернётся в главный зал, либо пройдёт по верхней площадке лестницы, пытаясь найти другой путь. В любом случае при удачном стечении обстоятельств она сможет подслушать разговор Лайта и Мацуды. Эл знал, что у Мисы есть склонность к подслушиванию, а поскольку помещение оперативного зала было просторным, с открытым выходом на второй этаж, звук по нему распространялся очень хорошо.              После этого детектив свернул окно, отображающее верхнюю площадку лестницы, чтобы ни Лайт, ни кто-то ещё не заметил, что девушка подслушивает, и тоже присоединился к разговору.              — Вообще-то Миса постоянно об этом говорит. Причём, смею заметить, довольно громко, — указал он.              — Вот именно! — воскликнул Мацуда, явно довольный, что Эл для разнообразия его поддержал. — Она всегда зовёт тебя на свидания. И если бы ты хоть иногда на это соглашался, она бы, может, не была такой навязчивой.              — С Мисой такое не сработает, — проворчал Лайт. — Дай ей палец, она по локоть руку отхватит. Поверьте, если я начну уделять ей внимание, она только будет требовать ещё больше.              С точки зрения Эла, в этих словах была как правда, так и ложь. Правда заключалась в том, что желание Мисы получить любовь Лайта было поистине безграничным. Однако уровень её назойливости коррелировал с тем, сколько внимания она получала. Конечно, Миса никогда не бывала полностью удовлетворена, и всё же, когда Лайт чаще её замечал, она вела себя намного спокойней.              — Она тебе вообще нравится? — не унимался Мацуда, делая за Эла всю работу. — Ты никогда не говоришь о ней, как о своей девушке.              Лайт улыбнулся той самокритичной улыбкой, которая говорила: да, я осведомлён о том, насколько я не добр, но разве меня можно винить?              — Честно признаться, не очень. Это она первая начала вешаться мне на шею, и я, полагаю, просто этим увлёкся.              Эл заметил, что шеф Ягами, просматривающий на другом конце комнаты какие-то документы, начал прислушиваться к их разговору. Выражение его лица было неодобрительным, но он молчал, видимо, желая послушать, что ещё скажет его сын.              — Я тебя не понимаю, — протянул Мацуда. — Она ведь очень красивая, и без ума от тебя. Я столько времени провожу с ней на съёмочной площадке, и она не переставая говорит о тебе. Что тут может не нравиться?              Эл готов был расцеловать Мацуду — полицейский направлял разговор ровно туда, куда нужно.              — «Без ума» здесь ключевое слово, — заявил Лайт. — Она одна из самых раздражающих людей, каких я когда-либо встречал. Такое чувство, что она вообще не думает. Её не заботит, чего я хочу, или что мы пытаемся поймать Киру, или что её поведение создаёт проблемы. Всё, что ей надо — это ходить на свидания и получать от всех одобрение и постоянные заверения в том, что она красивая. Честно говоря, выглядит это печально.              Эл прижал большой палец к губам и быстро перевёл взгляд с одного спорщика на другого, усиленно изображая незаинтересованность. Когда разговор начался, он даже не надеялся, что всё получится так хорошо.              — Но она действительно красивая! — воскликнул Мацуда. — Она, наверно, одна из самых красивых девушек Японии. Ты не можешь этого отрицать.              Эл, заметив на лице Мацуды румянец, почувствовал себя неловко. Ему было немного стыдно за полицейского, но и за себя тоже, потому что он понимал, что сам ничуть не лучше. Эл знал, что намного превосходит Мацуду по интеллекту, и, тем не менее, так же легко подпал под чары Мисы. Что ж, у него хотя бы хватило самоуважения, чтобы устыдиться этой своей восприимчивости. И понять, насколько он смешон.              Лайт пожал плечами:       — Да, она ничего. Для тех, кому такие нравятся. Но я предпочитаю более серьёзных девушек. Более сдержанных и интеллигентных. А все эти её «Миса-Миса», хвостики и оборочки, это как-то… по-детски, не считаешь?              — Нет! — Мацуда затряс головой и посмотрел на Лайта, как на сумасшедшего. — Миса очень миленькая! Не зря она так популярна!              — Слушай, если ты хочешь её у меня отбить, то милости прошу, — ответил Лайт, используя почти те же слова и тот же презрительный тон, что и в недавнем разговоре с детективом. Очевидно, он не верил, что кто-то из них способен соперничать с ним в амурных делах.              — Лайт, нельзя так обращаться с девушкой, — решил наконец высказаться шеф Ягами. — Я думал, что воспитал тебя лучше. Не буду, конечно, врать, мне легче от того, что у тебя с ней несерьёзно, но ты должен перестать приваживать её, если ничего к ней не чувствуешь.              — Я её не приваживаю, — возразил Лайт. — Я почти не говорю с ней, и уже очень давно не водил на свидания. Весь наш «роман» в основном в её голове. Но вы же сами видите, какая она. Если я сразу её брошу, то неизвестно, как она отреагирует, а мне придётся жить с ней бок о бок и общаться до конца расследования. Я просто пытаюсь сохранить мир.              Шеф Ягами, не вполне убеждённый, смерил сына взглядом.              — Всё равно это неправильно, — сказал он.              Эл, перестав обращать на них внимание, отвернулся и успел развернуть окно видеонаблюдения и разблокировать дверь как раз вовремя, чтобы увидеть убегающую в слезах Мису.       

***

      Когда Миса, наконец, сорвалась, результаты даже для неё самой оказались неожиданно драматичными. Это случилось всего через день после того, как она подслушала тот роковой разговор. Всё утро её не было ни видно, ни слышно, и Эл сидел как на иголках, снедаемый нехорошим предчувствием.              Оно подтвердилось, когда на мониторе вдруг возникла готическая буква L.              — Мисс Амане необычно себя ведёт, — сообщил Ватари детективу, и, следовательно, и всей целевой группе. — Она поднялась на этаж Лайта и сейчас пытается проникнуть в его спальню.              Собственно, для Мисы в этом не было ничего необычного, разве что она искала Лайта в спальне, тогда как он в данный момент сидел в оперативном зале. С той грозовой ночи Миса могла свободно перемещаться по всему зданию, но впервые воспользовалась этой привилегией. Эл даже удивился, что она решилась на что-то столь вопиющее. Она ведь наверняка должна была понимать, что её застукают!              Лайт встревоженно выпрямился в кресле.              — Моя комната заперта, — сказал он. Обоим подозреваемым разрешили запирать свои двери, хотя у Эла и Ватари был мастер-ключ. — Что она там делает, чёрт возьми?              — Посмотрим, — ответил Эл, выводя на экран изображение с видеокамеры. Вся целевая группа сгрудилась у него за спиной, сгорая от любопытства.              На экране чёрно-белая Миса яростно пыталась выломать дверь в спальню Лайта. Когда пинки не принесли результата, она ухватилась обеими руками за ручку и дёрнула. Для пущего усилия даже уперлась в дверь ногами, повиснув на ручке всем телом. Это было особенно бесполезно, если вспомнить, что дверь открывалась внутрь.              Эл с Лайтом переглянулись. Это был один из тех моментов, когда они, казалось, понимали друг друга мгновенно и без слов. Молча встав со своих мест, они направились к лифту, за ними следом поспешили Мацуда, Аизава, Моги и шеф Ягами.              Когда лифт доставил их на этаж Лайта и двери разъехались в стороны, им стал слышен голос Мисы, яростно и бессвязно что-то кричащей. По всей видимости, она ругалась на дверь за то, что та её не пускала. Завидев входящих на площадку мужчин, девушка остановилась и замолчала, осознав, что попалась.              — Миса, что ты творишь? — поражённо спросил Лайт.              — Миса знает, что Лайт что-то скрывает! — закричала она, быстро шагая к ним. — Он, наверное, общается с другими девушками! С более «серьёзными» девушками! — передразнила она парня, рисуя в воздухе кавычки. — Миса собирается найти доказательства!              Эл поймал на себе быстрый взгляд Лайта и заметил испуганное выражение на его лице. Этого Лайта, появившегося после Изменения, застать врасплох было гораздо легче.              — Миса, я такой же подозреваемый, как и ты. Я никуда не выхожу из штаб-квартиры, а телефон использую только для разговоров с семьёй, и то под присмотром Рьюзаки. Когда мне общаться с другими девушками?              Эл стоял в сторонке, ссутулившись и спрятав руки в карманы, наблюдая за их перепалкой в полном молчании. Он не хотел обращать на себя их внимание, чтобы гнев Мисы не переключился на него.              — Тогда почему?! — требовательно спросила Миса, встав прямо перед Лайтом и пристально глядя ему в глаза. — Почему ты больше не обращаешь на Мису внимание? Почему ты больше не хочешь Мису?              К удивлению Эла, вперёд выступил Мацуда, решивший, видимо, что сейчас самое время проявить храбрость. Он вытянул перед собой руки, словно пытаясь успокоить загнанное в угол животное.              — Миса-Миса, может, тебе сделать пару глубоких вдохов и…              Девушка резко развернулась к нему и закричала. Никаких слов, только громкий вопль чистейшей ярости — и перепуганный полицейский отступил назад, спрятавшись за широкую спину Моги. Миса же, словно её не прерывали, снова повернулась к Лайту и ткнула пальцем ему в грудь.              — Что-то происходит! Ты уже несколько недель не приглашал меня на свидание!              Лайт осторожно взял руку Мисы в свою, и девушка на мгновение будто успокоилась.              — Миса, — произнёс Лайт с большей проникновенностью, чем проявлял обычно в разговорах с ней. — Я тебе клянусь, нет никакой другой девушки, которая меня бы интересовала. Мы не ходим на свидания, потому что я занят расследованием. Поимка Киры очень важна.              Девушка моргнула, её глаза начали быстро наполняться слезами. Эл на секунду подумал, что Лайт сейчас опять умудрится её задобрить. Это было бы весьма досадно, но сейчас детектив никак не мог этому помешать.              Миса надула губки, явно возвращаясь к своей милой ипостаси, и спросила:       — Важнее, чем Миса?              Воцарилось долгое молчание, пока Лайт усиленно размышлял, как бы потактичнее ответить на этот вопрос.              — Лайт? — поторопила его Миса с предупреждающими нотками в голосе.              — Какого ответа ты ждёшь, Миса? — не выдержал Лайт, отпуская её руку и делая шаг назад. Девушка несмело потянулась за ним, заметно расстроенная тем, что он пытается отдалиться. — Да, прости, конечно, но поимка самого массового серийного убийцы в мире важнее, чем наши с тобой свидания.              — Но, Лайт, я люблю тебя, — умоляюще проговорила Миса. — Я твоя девушка. Разве ты не хочешь проводить время с той, кого любишь? Мне всё равно, что происходит в мире, Лайт для меня важнее всего!              — С той, кого я люблю? — повторил Лайт, и Эл услышал, как стоящий сзади Мацуда затаил дыхание. — Миса, извини, но я тебя едва знаю. Я не стал бы так легко разбрасываться такими словами. Это ты решила, что мы вместе, а не я.              «Вот оно».              Миса на мгновение съёжилась, её глаза снова заблестели от слёз.              — Но я думала, как только ты узнаешь меня поближе, то сразу полюбишь, — прошептала она. Снова подойдя к Лайту, она заглянула ему в глаза с надеждой, граничащей с манией, и умоляюще спросила: — Может быть, прошло слишком мало времени? Может, если Миса будет достаточно хороша, если будет лучше стараться… ведь должно же быть что-нибудь, правда, Лайт? Какой-то способ, которым Миса сможет разжечь твою любовь?              Видно было, что Лайту сейчас очень не по себе, и Эл тихо радовался этой трещине в его самообладании. Наблюдая за тем, как рушатся отношения Лайта и Мисы, он в глубине души чувствовал себя праздным зевакой, глазеющим на аварию у обочины дороги. И похоже, что остальная часть целевой группы ощущала примерно то же самое, поскольку никто из них не спешил вмешиваться, даже шеф Ягами. А может быть, им просто не хотелось испытать на себе то же, что и Мацуде.              — Миса, мне очень жаль, — сказал Лайт, по-прежнему сохраняя мягкий, спокойный тон. — Ты очень милая девушка, но у меня просто нет времени на такие вещи. Это расследование слишком важно. Свидания — это последнее, о чём я сейчас думаю.              — Но когда мы поймаем Киру? — настойчиво спросила Миса, продолжая наступать на пятящегося парня. — Тогда у тебя будет время влюбиться в Мису?              Лайт отвернулся и ничего не ответил, и она повысила голос:       — Лайт! Лайт, пожалуйста!..              Она сделала попытку броситься к нему в объятия, но Лайт ловко уклонился, и девушка упала перед ним на колени. Вцепившись ему в руку мёртвой хваткой, чтобы не дать снова отойти, она взмолилась сквозь бегущие по лицу слёзы:       — Лайт! Ты поцеловал меня! Ты сказал, что мы будем вместе! Должен же быть способ!              Эл заметил, что взгляд Лайта переместился с Мисы на шефа Ягами. Встретив взгляд отца, парень, казалось, укрепился в своей решимости. Словно слова Соитиро о том, как нужно относиться к людям, действительно возымели на него действие. Эл в очередной раз поразился, насколько другим стал Лайт после Изменения.              — Прости, Миса, — повторил Лайт. — Нет. Я не вижу никакого способа, при котором я смог бы тебя полюбить.              Он по-прежнему говорил мягко, будто пытаясь её успокоить, но было видно, что успокаиваться Миса не собирается. Когда парень высвободил свою руку из её хватки и отошёл, она впала в ещё большее неистовство:       — Лайт! Лайт, пожалуйста! — умоляла она. — Не оставляй меня! Не надо…              Её слова превратились в бессвязные мольбы, прерываемые всхлипами. Она поползла по полу вслед за ним, но поняв, что он всякий раз остаётся вне пределов её досягаемости, горестно завыла и обхватила себя руками. Эл с нарастающей тревогой наблюдал, как она впивается ногтями в собственные руки, оставляя на коже глубокие царапины.              — Миса, — тихо позвал Эл. Шагнув вперёд, он наклонился, чтобы попробовать удержать девушку и помешать ей причинить себе ещё больше вреда. Но это стало ошибкой. Он позволил себе поступить необдуманно.              Миса выставила вперёд руку, отталкивая его так сильно, что он едва не упал, и заорала:       — Не трогай меня, урод! Извращенец! Из-за тебя всё! Это ты забрал у меня Лайта! — она снова толкнула его, без всякого результата, но Эл отошёл сам.              — Моги, — тихо сказал он, обернувшись к остальным. — Будьте добры подержать госпожу Амане, пока кто-нибудь не пострадал.              Моги послушно шагнул вперёд и обхватил Мису сзади, прижимая ей руки к бокам. Это ввело её в ещё больший раж, она начала биться в его руках, мотать головой, извиваться, пытаясь вырваться и дотянуться до Лайта, и всё это время продолжая бессвязно кричать. Лайт смотрел на неё в абсолютном потрясении.              Эл, отойдя в сторонку, чтобы полные ярости крики Мисы не мешали разговаривать, достал телефон и набрал Ватари. Нужно было разобраться с этой ситуацией, но так, чтобы ни у кого не возникло подозрений насчёт его отношения к Мисе. С ней он поговорит позже, когда все остальные разойдутся. А пока что пусть она остаётся в руках Моги. Пока девушка в таком состоянии, ему лучше с ней не общаться.              — Ватари, Моги отведёт госпожу Амане в её комнату. Прикрой, пожалуйста, своё лицо, а потом принеси ей успокоительное, а также немного еды и воды, — проинструктировал он старика. Потом захлопнул крышку мобильника и обернулся к Моги, повысив голос, чтобы его услышали: — Ватари сейчас придёт. Если вам покажется, что она может причинить себе вред, дайте ей успокоительное. Я доверяю вашему мнению. Как только она успокоится, попробуйте заставить её выпить воды и что-нибудь съесть. Кажется, в последнее время она морит себя голодом.              Моги серьёзно кивнул, покрепче обхватил огромными ручищами всё ещё сопротивляющуюся Мису и вместе с ней вошёл в лифт. Вскоре крики девушки стихли, и оперативная группа осталась стоять в полной тишине. Шеф Ягами и Аизава выглядели мрачными и встревоженными, Мацуда был белым, как полотно. Даже Лайт казался слегка взволнованным.              — Господи, — прошептал Мацуда. — Я никогда ещё не видел, чтобы Миса-Миса так себя вела.              Эл понимал, что он имеет в виду. Одно дело, когда Миса била Лайта в грудь кулачками, обзывая его дураком. Это выглядело даже комично. Но смотреть, как она бьётся в истерике, царапает себя ногтями и заливается слезами — это совсем другое. И для детектива это зрелище имело куда большее значение, чем для Мацуды или даже Лайта, потому что он знал, что сам целенаправленно довёл девушку до такого состояния.              Эл не был садистом и не испытывал никакого удовольствия, глядя на полное моральное опустошение Мисы, ставшее следствием его манипуляций. Одно это заставляло его задаваться вопросом, не чудовище ли он в самом деле. Эл пытался уверить себя, что это всё равно, что содрать пластырь. Кратковременная эмоциональная боль Мисы всяко лучше, чем та жизнь, которую она вела сейчас, и которая, скорее всего, привела бы её к гибели — если не через казнь, так от рук Киры, когда девушка исчерпала бы свою полезность. Но Эл всё равно не мог изгнать из памяти выражение её лица и голос, когда она молила Лайта не бросать её.       

***

      Эл вошёл в комнату Мисы поздно вечером, когда целевая группа уже разошлась. Несколько часов назад Моги сообщил ему, что Мисе дали валиум и она заснула. Но когда он пришёл к ней, девушка уже не спала и просто лежала, тупо глядя в потолок.              Он опасливо приблизился, гадая, сердится ли она на него по-прежнему. Но похоже, что в тот раз она накричала на него просто в припадке ярости, потому что теперь в её взгляде была только грусть.              — Как ты, Миса? — спросил Эл, подходя к её постели.              — Теперь все считают Мису сумасшедшей, — тихо сказала она. — Даже Рьюзаки. Я же вижу. Я не идиотка.              Эл подтащил к кровати стул, взгромоздился на него.              — Я не считаю тебя сумасшедшей, Миса. Думаю, ты просто была расстроена, — мягко сказал он и взял её руку в свою. Ногти девушки были обломаны, один палец покрывала кровь. — Позволь, я позабочусь об этом.              Эл принёс с собой аптечку. Конечно, вполне можно было поручить это Моги, но он решил, что будет лучше, если он займётся уходом за Мисой лично, даже если ради этого ей придётся несколько часов обходиться без медицинской помощи. Эл подозревал, что Миса хорошо отреагирует на то, что кто-то о ней позаботится.              Девушка посмотрела на него с недоверием, но позволила промыть и перевязать рану на руке.              — Никто не понимает, как это больно, — сказала она после долгого молчания. — Я теряю его, Рьюзаки. Каждый раз, находясь рядом с ним, я чувствую, как он отдаляется, ускользает от меня всё дальше и дальше. И от этого мне становится так пусто, холодно и одиноко, что я начинаю совершать разные безумства. Я просто не могу его отпустить. Если я это сделаю, у меня вообще никого не останется.              Эл полностью это понимал. У Мисы не хватало эмоциональных инструментов, которые помогли бы ей справиться с потерей любимого человека. Поэтому истерика была для неё единственным способом совладать со своими чувствами. Но Эл сомневался, что Мисе будет приятно это слышать, поэтому он сказал другое.              — Я знаю, что любовь Мисы к Лайту самая сильная в мире. Поэтому я понимаю, как больно было Мисе слышать то, что Лайт сказал об их отношениях.              У него вдруг пресеклось дыхание, когда он сообразил, что эти слова могут послужить Мисе намёком на то, что он в курсе насчёт её подслушивания. К его облегчению, Миса решила, что он имеет в виду то, что Лайт сказал у дверей своей комнаты.              — Вот именно! — воскликнула она, широко распахивая глаза. Впрочем, благодаря валиуму, её воодушевление было более спокойным, чем обычно. — Ты так хорошо меня понимаешь!              — Да, — медленно ответил Эл, после чего добавил, надеясь, что это не будет топорно: — Миса — идеальная девушка для Лайта.              Для его собственных ушей это заявление прозвучало очень натянуто, но Эл подозревал, что Мисе эти слова будут слишком приятны, чтобы подвергать их сомнениям.              — Да! — радостно воскликнула она, но в следующее мгновение её улыбка померкла. — Но он всё равно меня не хочет.              Эл не мог с этим спорить, поэтому лишь сочувственно качнул головой.              — Если он меня не хочет, тогда зачем я вообще нужна? — тихо спросила она дрогнувшим голосом.              Эл посмотрел на страдальческое выражение её лица и вопреки себе ощутил, как болезненно сжимается сердце. В некоторые моменты Миса казалась ему до невозможности хрупкой и уязвимой.              — Миса, твоя ценность не связана с Лайтом, — заметил он, начиная обрабатывать ей вторую руку. — Он, конечно, во многих отношениях умный парень, но, как по мне, он слеп и глух, если не хочет тебя.              Похоже, он нашёл верные слова, потому что Миса немедленно просияла. Её настроение менялось так быстро, что это совершенно сбивало с толку.              — А если бы ты был на месте Лайта, ты хотел бы Мису? — с любопытством спросила она.              Эл немного помолчал, размышляя, что ответить. Здесь следовало быть очень осторожным. Нельзя, чтобы она подумала, будто он пришёл к ней, чтобы попробовать сблизиться, воспользовавшись её уязвимостью. К тому же, они занимали слишком разное положение, и будет лучше, если любая инициатива в развитии их отношений будет исходить от неё. Если Миса будет думать, что из них двоих она главная, что это она его соблазняет, то она ничего не заподозрит.              В порыве вдохновения он быстро придумал, в какую форму облечь правду, чтобы эта цель оказалась достигнута.              — Боюсь, я не могу позволить себе ответить на этот вопрос, — угрюмо сказал он. — Миса содержится у меня под стражей, не говоря о том, что она моложе меня.              — Но Рьюзаки же ненамного старше, правда? А мне уже девятнадцать. Я не ребёнок.              Эл едва подавил желание спросить: «А почему ты тогда ходишь с такой причёской?»              — Тем не менее, — возразил он, — с моей стороны было бы неподобающе воспользоваться своим положением.              Миса клюнула на это быстрее, чем он ожидал. Её глаза снова засияли, она порывисто схватила его за руку:       — Но Рьюзаки хочет? Воспользоваться, я имею в виду? Ты хочешь Мису?              Детективу даже не пришлось прилагать особенных усилий, чтобы изобразить неловкость.              — Прошу тебя, Миса, этот разговор неуместен, — пробормотал он, отводя взгляд. — Давай скажем, что я просто ценю нашу дружбу.              Он и сам не мог сказать точно, разочарование он испытал или облегчение, когда Миса позволила сменить тему.              — Миса тоже ценит дружбу Рьюзаки, — сказала она. — Иногда мне кажется, что во всём мире ты мой единственный друг. Ты никогда не относишься ко мне так, словно я дура или обуза, как делают все остальные.              Эл ощутил головокружительное сочетание триумфа и вины, пронзившее его острой иглой. Это было ровно то, чего он добивался, и всё же он не мог не почувствовать себя ужасным человеком. Но этот момент был необходим. Ему нужно было во что бы то ни стало привязать Мису к себе, чтобы она начала зависеть от него так же сильно, как от Лайта.              — Ты останешься? — спросила Миса, крепче сжимая его руку. — Побудешь со мной до утра? Не бросишь одну?              — Конечно, — ответил Эл. — Я буду здесь столько, сколько Мисе будет нужно.              Когда настало утро, и Эл проснулся, он обнаружил себя свернувшимся калачиком в кресле у постели Мисы, и её ладошка всё ещё была в его руке.