Олеандр

      Тебе лучше успокоить меня.       Да, успокой меня своим ртом и зубами,       Успокой своим телом,       Используй его, чтобы усыпить меня,       О, твоё тело так прекрасно,       Пусть оно усмирит мою душу.              Всю свою жизнь, да, всю жизнь       Я причиняю себе вред, я режу себя       И заставляю проходить через ад.       Всё лишь затем, чтобы что-то почувствовать.       Когда ты приняла меня, ты отпустила мои грехи       Своей плотью и кожей.       О, твоя кожа…       (Mother Mother — Calm me down)       

__________

      Лайт до конца дня оставался у себя на этаже. Причём не мастурбировал. Да, Эл зашёл так далеко, что даже проверил это по камерам, и, насколько он мог судить, большую часть дня Лайт просто сидел и хандрил.              Однако на следующее утро он всё же спустился в оперативный зал. Миса, у которой был выходной, тоже присоединилась к ним. Похоже, что теперь, когда целевая группа ушла, Миса вообразила себя почётной участницей расследования, и Эл не стал её разубеждать, надеясь, что её воспоминания смогут принести пользу.              Сидя за мониторами, они как раз просматривали информацию по «Йоцубе», когда в зал вошли два светловолосых иностранца — Веди и Айбер, прибывшие в штаб-квартиру расследования прямиком из аэропорта. Лайт с Мисой с любопытством на них уставились, Эл же поднялся на ноги, чтобы представить своих гостей.              — Это Айбер и Веди. Он — аферист, она взломщица. Оба настоящие, маститые преступники, с которыми я сталкивался в предыдущих делах. Они у меня в долгу за то, что я помог им избежать ответственности за их преступления, поэтому иногда они мне помогают. Есть и другие люди, к которым я могу обратиться в крайнем случае, но на данный момент я считаю, что Айбер и Веди обладают всеми навыками, что понадобятся нам для проникновения в «Йоцубу».              — Приятно наконец-то встретиться с тобой лично, — сказал Айбер.              — Да, согласна, — добавила Веди и протянула детективу руку в перчатке. — Для меня большая честь познакомиться со знаменитым Эл.              Миса в мгновение ока вскочила на ноги и ревниво взяла Эла за локоть.              — Привет! — сказала она, каким-то необъяснимым образом умудрившись вложить в это слово дружелюбие и агрессивность. — Я Миса, девушка Эл.              Детектив расслышал за спиной насмешливое фырканье Лайта.              — Рьюзаки, — машинально поправил он их обоих, думая при этом, что сейчас был первый раз, когда он общался с другой женщиной в присутствии Мисы. Наверное, ему стоило ожидать такой реакции. Хорошо ещё, что Миса не знала о его бисексуальности, иначе пришлось бы проходить через это с каждым новым человеком в его жизни.              Эл заметил, что Айбер украдкой оценивает девушку. Его любопытство было вполне понятно, ведь это он все последние месяцы консультировал Эла по поводу отношений с ней. Но детектив знал, что аферисту можно доверять, и что он никому даже словом не обмолвится об этих консультациях. Чуть позже нужно будет улучить минутку, когда Мисы рядом не будет, и обязательно поговорить с Айбером наедине, чтобы узнать его мнение о ситуации.              Веди тем временем плавно протянула руку Мисе, и та с неохотой её пожала.              — Очень приятно познакомиться, — сказала Веди на вполне свободном японском, хотя и с выраженным американским акцентом.              — Вы, случайно, не модель, Миса Амане? — полюбопытствовал Айбер, оглядывая девушку с головы до ног. Когда она кивнула, он также взял её руку, но вместо того, чтобы пожать, поднёс к губам и поцеловал. — Enchantée. Я и подумать не мог, что у Эл настолько очаровательная и талантливая девушка.              Миса захихикала, и Эл поспешно подавил приступ ревности. Он знал, что вся карьера Айбера построена на том, чтобы очаровывать женщин; знал, что пока аферист получает свой гонорар, он не сделает ничего, что навредило бы расследованию. И всё равно не мог не ревновать.              Сидящий позади них Лайт демонстративно прочистил горло. «Бедный мальчик, — едко подумал Эл. — Ужасно, должно быть, впервые в жизни не быть в центре внимания». Детектив до сих пор не простил Лайту недавнего злорадства, поэтому с удовольствием хватался за любую возможность вывести его из себя. А поскольку прежняя целевая группа была раздражающе невосприимчива к его теориям, Эл решил, что будет только полезно сообщить новеньким, на какой стадии сейчас находится расследование.              — Извините, забыл вам кое-кого представить, — Эл повернулся и жестом указал на сидящего в кресле парня. — Знакомьтесь, Лайт Ягами. Вы также можете знать его под именем Кира.              Несколько секунд спустя, когда Айбер оттащил разъярённого Ягами в сторону, Эл сплюнул на пол кровь из разбитой губы, едва успевшей поджить после укуса Мисы, и подумал, что оно того стоило.       

***

      Миса теперь почти каждую ночь спала у Эла, а поскольку им больше не нужно было скрывать свои отношения, он перестал тратить время на редактирование записей с видеокамер.              — Ты правда думаешь, что Лайт — это Кира? — спросила она его той ночью. — Или, вернее, был Кирой?              — Я знаю, что он им был.              После того как Миса охотно ответила на все его вопросы, Эл смог собрать достаточное количество информации, чтобы с лёгкостью выдвинуть ей обвинения. В отношении Лайта всё ещё оставались кое-какие обоснованные неточности, например, Эл вполне допускал, что Миса могла влюбиться в парня с первого взгляда только из-за его внешности, и что лишь популярность Мисы заставляла Лайта держать их отношения в секрете. Однако Эл по-прежнему был твёрдо убеждён, что под именем Киры скрывался Лайт.              — Значит, меня ты так и считаешь второй Кирой? — продолжила Миса. — Даже после того, как я ответила на все твои вопросы?              Эл нахмурился.              — Миса, представь, пожалуйста, что бы ты сделала, если бы до того, как мы с тобой начали встречаться, ты каким-то образом обрела силу Киры.              — Хм, — Миса скорчила рожицу, как всегда делала во время напряжённых раздумий. Эл, несмотря на остаточное к ней раздражение, находил это по-дурацки милым. — Наверно, я постаралась бы как-то привлечь внимание Киры. Я захотела бы познакомиться с ним и узнать, что это за человек.              — Миса, на второй видеокассете среди прочего была такая фраза: «Я хочу встретиться с Кирой». Это была заявленная мотивация. Точно такая же, как у тебя.              — Да, но ты забываешь кое-что очень важное: я знаю, что я не вторая Кира! Ты, конечно, думаешь, что мои воспоминания как-то изменились, но разве такое возможно? Разве можно просто взять и забыть о том, что ты убил кучу народа?              Иногда она была до невозможности искренней. И именно поэтому Эл знал, что правильно решил распутывать дело через неё. Если бы Лайт вспомнил что-нибудь компрометирующее, ему, скорее всего, хватило бы хитрости придержать эти воспоминания при себе, даже если бы он считал себя невиновным. Лайт побоялся бы ложно оговорить самого себя. Миса же, со своей стороны, глубоко верила в то, что если она убеждена в своей невиновности, то её вряд ли смогут осудить.              — Кира способен вызывать у людей сердечные приступы, находясь за тысячи километров от них, зная лишь их имя и лицо, — возразил Эл. — Он может управлять действиями людей перед смертью и, похоже, может убивать посредством несчастных случаев и болезней. По сравнению с этим стирание чьей-то памяти не кажется таким уж фантастичным.              Лицо Мисы приняло озадаченное выражение. Очевидно, что она, несмотря на все улики, не до конца понимала всю сверхъестественную природу этого дела. Эл решил зайти с другой стороны.              — Помнишь, что ты чувствовала, когда тебя арестовали?              — Что ещё за вопрос? Понятно же, что я была очень напугана и растеряна!              Эл прикусил большой палец. Интересно, могла ли сила, стирающая память, также изменить воспоминания Мисы о её эмоциях? Эл задал ей этот вопрос потому, что если бы арест входил в их с Лайтом планы, тогда Миса помнила бы, что почему-то испытывала спокойствие или уверенность. Конечно, тот факт, что её воспоминания оказались иными, не доказывал, что арест стал для неё неожиданным, и всё же это было слабым свидетельством в пользу этой гипотезы.              Долгую минуту Миса молчала, словно раздумывая над чем-то, а потом очень тихо спросила:       — А если бы я была второй Кирой? Ты отправил бы меня в тюрьму? Или… — она осеклась, но Эл знал, что она хотела сказать «на казнь».              Разумеется, он не мог открыть ей правду. Не мог сказать, что всё ещё намерен отдать и её, и Лайта под суд. Или, если точнее, он хотел верить, что всё ещё сможет отдать Мису под суд, невзирая на собственные чувства.              Когда Эл представлял своё будущее, он видел, как выступает в суде против Лайта и Мисы, и как яростно они оба протестуют. Он видел, как разбилось бы сердце Мисы, и как ему пришлось бы ожесточить собственное сердце, чтобы суметь пройти через это. Какая-то часть него очень любила провоцировать Лайта и причинять ему боль. Ему, но не Мисе. Никогда не Мисе. Эл представлял, как всю оставшуюся жизнь он думал бы о ней, как долгие годы после её смерти снова и снова просматривал бы видеозаписи их любовных встреч, которые он тайно сохранял на своём компьютере. Миса стала его первой девушкой, она же, вероятно, будет и последней.              Говорить ей об этом, Эл, разумеется, не стал — это противоречило бы самой его цели внушить девушке доверие. Вместо этого он позволил своим мыслям свободно блуждать, фантазируя о том, как он поступил бы с Мисой, если бы решил послать к чертям справедливость и просто делал бы всё, что хочется.              — Как Эл, я, вероятно, смог бы оставить тебя под своим личным присмотром и не стал бы отдавать в руки закона, — подумал он вслух. В конце концов, он ведь помог избежать ответственности Веди и Айберу! Хотя их преступлениям, конечно, было далеко до преступлений Киры. — Однако если бы твоя личность стала достоянием общественности, лучше всего было бы увезти тебя из Японии. И тебе пришлось бы изменить внешность, чтобы избежать риска быть убитой или похищенной теми, кто захотел бы завладеть силой Киры. Возможно, нам пришлось бы отправиться за границу, например, в Южную Америку.              «Или в дом Вамми», — подумал он.              — Ты и правда смог бы сделать такое для меня? — спросила Миса.              И ему даже не пришлось врать, когда он ответил:       — Да.              Да, Эл мог бы это сделать, хотя и знал, что не сделает.              — Однако карьеру модели тебе пришлось бы прекратить.              — О, нет!              — Ну, по сравнению с заключением в тюрьму ты всё равно отделалась бы лёгким испугом.              — Наверное, — признала Миса. — Эй, знаешь, хоть я и не вторая Кира, ты всё равно можешь забрать меня с собой, если хочешь. Тогда мы могли бы остаться вместе.              — Это было бы здорово.       

***

      Эл подождал, пока Миса заснёт, после чего отправился на этаж Айбера, где также уже ждала Веди. У обоих были усталые глаза — по прибытии они успели перехватить лишь пару часов сна, а потом были вынуждены встать посреди ночи, чтобы побеседовать с работодателем.              Они уже были в курсе насчёт расследования в отношении «Йоцубы», и теперь детективу предстояло рассказать им о другой стороне дела.              — Как я уже говорил по телефону, у вас здесь двоякая цель. Во-первых, помочь нам разоблачить «Йоцубу», внедряясь в эту организацию, пока мы с Лайтом планируем дальнейшие действия из-за кулис. Там, где дело касается «Йоцубы», мы пятеро — вы двое, я, Лайт и Миса — являемся союзниками. Во-вторых, помогать мне в той части расследования, где мы трое находимся на одной стороне, а Лайт и Миса — на другой. Миса уже выдала мне достаточно информации, чтобы я окончательно убедился в её причастности к преступлениям второй Киры. Я также твёрдо уверен в том, что Лайт был оригинальным Кирой, но у меня пока нет ни веских доказательств, ни информации о способе убийства. Предыдущая целевая группа была очень предвзята, поскольку отец Лайта — шеф японской полиции. До сих пор я вёл своё, так сказать, «теневое» расследование самостоятельно. Они не верили моим подозрениям насчёт Лайта и не одобряли мои методы.              — Под «методами» ты подразумеваешь отношения с Амане? — уточнила Веди.              — В основном. Кроме того, они не позволили бы мне привлечь к делу таких преступников, как вы.              — Всё это выглядит довольно сложно, — заметила она. — Эти двое ведь знают, что ты ведёшь расследование в их отношении? Как мы вообще сможем поймать Киру из «Йоцубы» или оригинального Киру, когда они будут следить за каждым нашим шагом, и в любой момент смогут вмешаться в нашу работу?              — В том-то и дело. Насколько я могу судить, ни Лайт, ни Миса не помнят о том, что были Кирами, и в настоящее время утратили способность убивать, — пояснил Эл и заметил, как Айбер удивлённо распахнул глаза. О реакции Веди судить было трудно — на ней были солнцезащитные очки. Он продолжил: — Сейчас они считают себя совершенно невиновными и активно сотрудничают со следствием, полагая, что это поможет очистить их имена.              Они втроём засиделись до глубокой ночи. Эл в деталях рассказал им о том, что уже произошло, и том, что ему удалось узнать или заподозрить в ходе общения с Лайтом и Мисой. Для него было невероятным облегчением заиметь наконец-то доверенных людей, союзников, которые по-настоящему его слушали и не отмахивались от его подозрений. К концу ночи оба преступника, судя по их виду, готовы были оказать Элу любую поддержку, необходимую для установления истины.              Когда на рассвете детектив лёг в постель, он был настроен оптимистичней, чем за все последние месяцы.       

***

      На следующий день все принялись за работу. Веди, немного отоспавшись, взялась изучать план здания «Йоцубы», готовясь проникнуть туда и установить скрытые камеры, едва представится такая возможность. Айбер торчал в баре, где обычно собирались сотрудники компании, в надежде подслушать что-нибудь полезное.              Работали все, кроме Мисы. День был пасмурный, дождливый и холодный, а поскольку её фильм снимался в основном на открытом воздухе, режиссёр дал всем ещё один выходной. Однако в оперативном зале девушки не было. Ей нравилось иногда помогать в расследовании, но сегодня, когда она попыталась это сделать, Лайт рявкнул на неё, и она убежала к себе. Лайт, похоже, пребывал в дурном настроении с тех пор, как Айбер и Веди вступили в команду. Он уже заметил, что новые союзники детектива целиком разделяют его подозрения, поэтому чувствовал себя в куда менее благоприятной обстановке, чем была в прежней целевой группе.              Элу заняться было нечем, поскольку для составления каких-либо планов нужно было дождаться результатов работы своих верных агентов. Вскоре он поймал себя на том, что пялится на монитор, отображающий комнату Мисы. Девушка лежала на диване и листала журнал, и хотя казалось, что она полностью поглощена чтением, Эл знал, что она неким образом чувствует, что он наблюдает за ней. Она хотела, чтобы он смотрел на неё.              Одна из камер была установлена таким образом, что Эл мог видеть краешек её чёрных трусиков, выглядывающий из-под юбки. Он впился взглядом в экран и нервно сглотнул, чувствуя напряжение в паху. По счастью, его привычная поза успешно скрывала возникшую проблему, и всё же Эл украдкой скосил глаза в сторону Лайта, который рассеянно печатал что-то на своём компьютере. Эл отчего-то чувствовал опасность, возбуждаясь рядом с ним.              Но, с другой стороны, что Лайт сделает, даже если заметит? Дни, когда Эл скрывал свой роман от целевой группы, давно канули в прошлое. Если у Лайта с этим какие-то проблемы, максимум, что он может — это пожаловаться отцу, а Эл очень сомневался, что он станет это делать. Слишком много усилий Лайт затратил на то, чтобы убедить отца позволить ему остаться здесь. Нет, самое худшее, что он сможет сделать — это прибегнет к оскорблениям.              К тому же, здесь нет ничего такого, чего Лайт прежде бы уже не видел. Эл с лёгким чувством удовлетворения вернулся мыслями в день, когда его и Мису застукали на кухне. В то время он был смущён и рассержен, но сейчас, пребывая в возбуждённом состоянии, Эл вынужден был признать, что ему даже странным образом нравится мысль о том, что Лайт и остальные видели, как Миса сосала его член, и были свидетелями его оргазма.              Отчасти это нравилось ему из-за того, что вызывало в нём чувство гордости собой. Эл знал, что не является привлекательным мужчиной, и всё же все видели, как его ублажала такая красивая девушка, как Миса Амане. А отчасти дело было в том, что в глубине души он обожал нарушать социальные табу и совершать шокирующие поступки. Это было свойственно той стороне его личности, что любила есть, как свинья или ходить босиком только затем, чтобы посмотреть на реакцию людей. Эл знал, что может сколько угодно игнорировать социальные рамки, и никто его не остановит, и это дарило ему особое ощущение власти.              Детективу вдруг захотелось, чтобы Миса была сейчас в зале, чтобы он мог трахнуть её на глазах у Лайта и заставить его на это смотреть. Эта картина была до того соблазнительной, что его член дёрнулся в штанах. Эл хотел показать Лайту, что победил.              — Ты собираешься работать или весь день будешь глазеть на Мису? — вопрос Лайта прозвучал очень громко в тишине зала, и Эл, вздрогнув, резко повернулся к нему. Пусть он и не пытался особенно скрывать своё возбуждение, однако от осознания того, что его поймали, в его кровь хлынул адреналин. А увидев на лице Лайта раздражение, Эл понял, что просто не может промолчать. С тех пор, как он заметил, что его любовные отношения с Мисой не дают Лайту покоя, его распирало от желания тыкать этим парню в лицо при каждом удобном случае.              — Хм… — с показной задумчивостью протянул он. — Полагаю, я буду глазеть на Мису. Сейчас я слишком возбуждён, чтобы думать о чём-либо другом.              Лайт брезгливо поджал губы, и Эл, весьма довольный такой реакцией, добавил:       — За последние двадцать четыре часа я уже дважды имел с Мисой половые сношения, но, думаю, я не буду против ещё одного раза.              — Господи, Рьюзаки, прекрати так об этом говорить, — Лайт метнул на него такой оскорблённый взгляд, что детективу стало смешно. — Это отвратительно.              Эл пожал плечами, взял со стола конфетку в виде панды и покатал её между пальцами:       — Лайт-кун не должен задавать вопросы, на которые он не готов услышать ответ.              Парень раздражённо вздохнул и умолк, однако спустя несколько минут заговорил снова, так, словно этой паузы и вовсе не было.              — Ты и сам знаешь, что она с тобой лишь потому, что я ей отказал, — заметил он приятным и непринуждённым тоном. — Если бы я её хотел, у тебя не было бы ни единого шанса.              — Независимо от причин, факт остаётся фактом: сейчас она со мной, а не с тобой, и я собираюсь воспользоваться этим в полной мере.              Несмотря на внешнюю невозмутимость, внутренне Эл слегка напрягся. Он не мог утверждать, что Лайт не прав. Эл сумел выйти победителем в их соперничестве только потому, что Лайт был в Мисе совершенно не заинтересован, а сам он активно подбивал к ней клинья. Но если бы Мисе дали выбирать между ними в той ситуации, где их влекло бы к ней одинаково, Эл никогда не одержал бы верх. Даже сейчас, когда Миса говорила, что влюблена в него, Эл не был уверен, что она выбрала бы его вместо Лайта, если бы тот вдруг её захотел.              Лайт словно прочитал его мысли.              — Интересно, — заметил он с лёгким любопытством, которое звучало невыносимо раздражающе, — что бы она сделала, если бы я вдруг передумал? Пожалуй, я мог бы вернуться к ней и дать ей ещё один шанс. Как ты считаешь, Рьюзаки? Она осталась бы с тобой или бросила бы в ту же секунду, как я обратил бы на неё внимание? Мы могли бы заключить пари, если хочешь.              Элу совсем не нравилось то, куда свернул их разговор.              — Нет, спасибо, — отказался он, хотя и понимал, что Лайт воспримет это, как слабость. — Я, в отличие от тебя, не играю с чувствами людей.              Лайт фыркнул:       — Рьюзаки, это самая большая ложь, что я когда-либо слышал. Я бы даже сказал, что это — единственное, что ты делаешь.              Что ж, он не ошибся. Эл сомневался, что сможет одержать победу в этом споре, поэтому промолчал. Однако Лайт, похоже, ещё не закончил его доставать.              — Но, опять же, возможно, Миса теперь другая. В конце концов, вы же с ней «любите друг друга», — тон, которым Лайт это сказал, ясно давал понять, что он думает о чувствах детектива к Мисе и наоборот.              — Да, — согласился Эл, сделав голос максимально бесстрастным, не позволяющим распознать в нём ни искренность, ни сарказм. Эл и сам не знал, что в нём преобладает.              Лайт скептически фыркнул, но, видимо, решил оставить эту тему и вернулся к работе. Эл, со своей стороны, никак не мог сосредоточиться. К его возбуждению теперь примешивались раздражение и нервозность, поскольку он не мог не задаваться вопросом, насколько прочна будет его связь с Мисой, если Лайт вдруг решит её вернуть.              Детективу совсем не нравилось то, что Лайт сумел настолько вывести его из равновесия. Эффект возымели не только его слова, но и осознание того, что Лайт и дальше будет на него давить. По всей видимости, парень сделал своей целью разлучить его с Мисой, так же как поступил Эл с ним самим. Этого нельзя было допустить.              Вместе с тем его возбуждение нисколько не ослабло. Оно даже усилилось в ответ на брошенный Лайтом вызов, на риск потерять Мису. Эл снова посмотрел на монитор, где девушка отдыхала на диване, и его вдруг охватило нестерпимое желание немедленно ею овладеть и дать выход бурлящему внутри раздражению. Его совершенно перестало заботить то, что сейчас середина рабочего дня или что Лайт поймёт, чем они занимаются. Он хотел Мису немедленно. Хотел показать Лайту и самому себе, что её нельзя отнять у него так просто.              — Я беру перерыв, — резко сказал Эл, вставая с места. С неким извращённым удовольствием он отметил, что Лайт оглядел его с ног до головы, задержал взгляд на выпуклости в районе ширинки и сразу же отвернулся. Эл и сам не знал, почему его так будоражила неловкость, которую ему удалось вызвать у своего подозреваемого. Возможно, потому что это была некая форма мести, искажённая сексуальным посылом. Пока Эл шёл к лифту, он с удовольствием думал о том, что в их с Лайтом игре он только что заработал ещё одно очко.              Стоило дверям лифта закрыться, Эл привалился к стене, потянулся одной рукой вниз, чтобы схватить твёрдый член через джинсы, другую руку поднёс ко рту и принялся посасывать пальцы, хрипло постанывая и чуть толкаясь бёдрами. Ему было невероятно приятно знать, что он может всё это делать. Это было его здание, его расследование, его Миса, и если Эл хотел побаловать себя в середине рабочего дня, то он так и поступит. Он знал, что в лифте были камеры, а значит, Лайт мог наблюдать за ним. В глубине души Эл даже надеялся на это. Он хотел, чтобы все увидели, каким он стал порочным.              Всё казалось ему зыбким, словно во сне. Так странно… Эл понимал, что его мыслительные способности снизились, и в обычное время это обеспокоило бы его, но сейчас было даже приятно ненадолго отключить мозг и позволить телу взять управление на себя. В конце концов, его мозг не раз уже стоял у руля, но никогда не приводил его ни к чему даже вполовину такому хорошему, как это.              Эл ощущал себя почти животным, каким-то безмозглым существом, которым управлял этот своевольный орган между ног и то удовольствие, что он дарил. И хотя где-то на краю сознания детектива царапала тревога, в целом он наслаждался — по крайней мере, сейчас, когда его возбуждение достигло предела. В кои-то веки его решения были простыми, а все сомнения исчезли, сменившись непреодолимым желанием трахаться. С кем угодно.              Наверно, ему не стоило удивляться. Сколько Эл себя помнил, им управляли пристрастия — в основном сладости и работа. Что-то в нём всегда готово было вцепиться в ближайший источник дофамина и выдоить его досуха. А сексуальная разрядка приносила ему куда больший кайф, чем сахар. И когда расследование внушало ему чувство неудовлетворения, это был самый лёгкий путь исправить ситуацию на противоположную.              Эл легонько погладил себя через одежду. Он не пытался добраться до обнажённой кожи, просто дразнил себя. Он хотел, чтобы его желание нарастало как можно дольше, и хотел быть с Мисой, когда, наконец, сорвётся. В конце концов, она сама просила его об этом, говорила, чтобы в моменты возбуждения он использовал вместо своей руки её тело. Эл понимал, что это лишь психосоматика, но даже яйца казались ему более тяжёлыми и набухшими, чем обычно, от одного лишь осознания того, что сейчас он опорожнит их внутрь идеального тела Мисы либо на него. Как будто она принадлежала ему, как будто её единственное предназначение заключалось в том, чтобы принимать его сперму.              На каком-то уровне сознания Эл понимал, что с ним что-то не так, что его мысли становятся всё более извращёнными даже по его меркам, но сейчас он был слишком возбуждён, чтобы об этом беспокоиться. Лифт остановился на нужном этаже, но Эл, крепко сжимающий напряжённую эрекцию и поглощённый фантазиями о Мисе, осознал это лишь спустя секунду.              С большим трудом ему удалось оторвать от себя руки и выйти из лифта. Он даже не стал тратить время на то, чтобы придать себе более приличный вид. Какой смысл? Очевидная «палатка» на штанах всё равно его выдаст, и Эл подозревал, что она не исчезнет, пока он не получит разрядку.              Миса, заслышав шаги, подняла голову, а заметив его состояние, изумлённо распахнула глаза.              — Рьюзаки?              — Раздевайся, — велел он, даже не поздоровавшись, и Миса залилась краской.              — А ты разве не должен сейчас работать?              — Я веду это расследование, — указал Эл. — И я решаю, когда мне работать.              — А как же камеры?              — Они отключены.              Условно говоря, это было не совсем так. Эл ввёл с мобильника команду отключить монитор в главном зале и передать видеоматериалы на свой личный компьютер. Эта запись не будет доступна никому, кроме него. И Мисе не нужно знать, что она у него есть.              — Ну, ладно, — не стала спорить Миса и потянулась к краю своей блузки, но тут же остановилась. — Может, пойдём в спальню?              — Нет, останемся здесь.              Миса ещё немного помедлила, с сомнением оглядывая комнату, и Эл подумал, что сейчас она ему откажет. Однако спустя секунду она стянула блузку через голову, и детектива окатило волной сладкой похоти не только от вида её тела, но и от осознания того, что она послушна ему даже в этом. Опустившись на колени перед диваном, Эл принялся жадно наблюдать за тем, как Миса раздевается.              — Эй, что это на тебя нашло? — полюбопытствовала Миса, выскальзывая из трусиков и игриво толкая его ступнёй в грудь. Эл с лёгкостью поймал её за лодыжку и, поднеся ко рту, принялся без малейшего стеснения посасывать пальчики её ноги, не сводя с девушки внимательного взгляда.              — Рьюзаки! — завизжала она, извиваясь и задыхаясь от смеха. — Щекотно!              Эл не отпустил её и начал покрывать поцелуями, ласкать языком сначала ступню, потом лодыжку, постепенно продвигаясь всё выше, чувствуя на нежной коже лёгкий запах пота, хотя с утра Миса принимала душ. Хихиканье девушки постепенно сменилось прерывистыми стонами, и к тому времени, когда Эл добрался до её самого сокровенного местечка, она задрожала и шире раздвинула ноги, сдвинулась ближе к краю дивана. Эл, угадав её желание, охотно приник к ней ртом.              Он делал это не только ради Мисы. Эл был в снисходительном настроении и не хотел торопиться, желая дать собственному возбуждению разгореться до предела, прежде чем дать себе разрядку. Не переставая лизать Мису и поглаживая себя через джинсы, другой рукой он обхватил девушку за бедро, прижимая её ближе к своему рту. Несмотря на то, что его разум был затуманен вожделением и предвкушением, Эл обратил внимание, что стоны и вскрики Мисы сегодня звучат даже лучше, чем обычно. Мысленно он сделал себе пометку не забыть сохранить аудиофайл.              Старательно работая языком, Эл поднял глаза и посмотрел на Мису из-под своей лохматой чёлки. Она выглядела возбуждённой и всё ещё изумлённой тем, как быстро её спокойное одиночество превратилось вот в это; одна её рука блуждала по обнажённым грудям, лаская соски, её брови были чуть нахмурены, губы подрагивали, и Эл при виде всего этого застонал ей в киску.              Он ведь и прежде считал её красивой, но то, как Миса выглядела в журналах, не шло ни в какое сравнение с тем, какой она была вблизи, когда содрогалась и кончала, не в силах удержать громкий крик. С её вкусом на его языке. Миса и раньше была прекрасна, но в таком виде она была совершенна.              Пока девушка переводила дыхание, Эл поднялся на ноги и навис над ней, упираясь одной рукой в спинку дивана. Миса с готовностью потянулась к нему, но Эл заставил её откинуться назад.              — Просто смотри, — сказал он ей. В его мозгу сейчас всплыла одна из его фантазий, ещё с тех времён, когда он дрочил на её журналы, и Эл внезапно до одури захотел эякулировать Мисе на лицо. Высвободив член и взяв его в руку, он понял, что это не займёт много времени.              Господи, Миса была так идеальна! Рядом с ней Эл даже не чувствовал себя представителем того же вида. Но если бы ему сейчас предложили волшебную кнопку, которая могла бы сделать его более привлекательным — таким, как Лайт, например, — Эл не стал бы на неё нажимать. Миса была астрономически прекраснее него, и от этого всё каким-то образом становилось только лучше. Ему было так приятно знать, что он уродлив, но Миса всё равно хочет его, принимает его, позволяет ему делать с собой настолько развратные вещи. От этого ему казалось, что только своими прикосновениями он загрязняет её красоту. И, господи боже, как же ему хотелось загрязнить её!              Эл прикусил губу и склонился ниже, почти навалившись Мисе на лицо; его горящий лихорадочной страстью взгляд упивался контрастом её нежной кожи и своего непристойно набухшего члена, крепко сжатого длинными, костлявыми пальцами. Миса выглядела так, словно сошла прямо со страниц журнала, словно она просто не могла быть настоящей. Только не так, не с ним.              Девушка, похоже, переключилась на актёрский режим. Обхватив обеими руками свои груди, она приподнимала их, подталкивая вверх, к руке Эла, продолжающего ласкать себя прямо перед её лицом. И хотя он знал, что это не приносит Мисе никакого физического удовольствия, но на её лице сейчас было невероятно похотливое выражение: её рот был приоткрыт, язык чуть высовывался наружу, и даже взгляд слегка плыл. Миса даже чуть постанывала, будто бы поощряя его.              Эл сообразил, что она, похоже, изображает сейчас что-то из хентая. И хотя он понимал, что это притворство, но, к его лёгкому стыду, оно произвело на него желаемый эффект. Он видел довольно много хентая, но такое вот развратное выражение на лице Мисы Амане стало для него последней каплей. Беспомощно застонав, он выгнулся вперёд и бурно кончил, покрыв тёплым семенем лицо и грудь Мисы.              Девушка зажмурилась и тихо пискнула, хотя наверняка знала, чего ожидать. Эл невольно задался вопросом, позволяла ли она уже кому-нибудь делать такое, и какая-то часть него полыхнула ревностью при этой мысли. Однако в целом он сейчас был поглощён тем, что до мельчайших подробностей запоминал всё, что видел. Зрелище оказалось таким приятным, как он себе и представлял.              — Я хочу делать это каждый день, — пробормотал Эл себе под нос, даже не осознавая, что говорит вслух. Миса сумела его расслышать.              — Если Рьюзаки хочет, — ответила она, чуть проводя по губам языком, и хотя Эл уже был полностью опустошён, он не смог сдержать тихого стона. — Рьюзаки может получить всё, что захочет. Ты же знаешь.              Эл уставился на неё сверху вниз. Он всё ещё не мог понять, благодаря какой счастливой ошибке вселенной он смог заполучить всё это.              — Я единственный, не так ли? — спросил он, поддаваясь внезапному импульсу. — Ты не позволила бы никому другому…              — Ты уже знаешь, — тихо хихикнула Миса. — Миса теперь принадлежит Рьюзаки. Мне больше никто не нужен.              «Даже Лайт?» — мысленно спросил Эл, но не стал говорить этого вслух. Он не хотел знать ответ.              Несмотря на слова Мисы, несмотря на то, что он только что делал с ней, он до сих пор не мог избавиться от тревожного чувства, которое вызвали в нём слова Лайта. И потому, собираясь вернуться в оперативный зал, повинуясь какому-то необдуманному, мелочному порыву, Эл незаметно нажал кнопку на своём мобильном и снова запустил трансляцию на мониторе видеонаблюдения. Если Лайт до сих пор находился внизу, пытаясь работать, сейчас он мог видеть свою бывшую девушку, совершенно голую и покрытую спермой Эла.              Миса разозлилась бы, если бы узнала об этом, но Эл должен был чётко дать Лайту понять, кому она теперь принадлежит. Ягами должен уяснить, что любая его попытка вернуть Мису станет для Эла лишь дополнительным способом сблизиться с ней. Привязать её к себе ещё крепче.       

***

      Эл не дождался от Лайта никаких комментариев, но той же ночью просмотрел записи с камер в оперативном зале, поэтому точно знал, что парень видел последствия их с Мисой послеобеденного свидания.              Эл поставил запись на повтор, и каждый раз максимально увеличивал изображение Лайта, чтобы не пропустить тот упоительный момент, когда монитор в зале снова заработал, и на лице парня возникло выражение шока. Эл находил необъяснимое удовлетворение в том, что Лайт видел, во что он превратил Мису.              На следующий день они как ни в чём не бывало продолжили работу, однако Эл чувствовал, как от его подозреваемого исходит почти физическое напряжение. Даже воздух между ними казался тяжёлым и загустевшим.              Атмосфера немного разрядилась, когда на мониторе возникла литера L, и Ватари сообщил, что Масахико Кида, глава отдела планирования токийского офиса «Йоцубы», связался с Эральдо Койлом и предложил ему солидное вознаграждение, если тот сумеет выяснить личность Эл.              Лайт, несмотря на нынешний уровень их с детективом враждебности, не мог не встревожиться.              — Как ты думаешь, он сможет что-нибудь выяснить? Всё-таки он один из трёх лучших детективов мира.              — О, я не волнуюсь, — небрежно отмахнулся Эл. — Вообще-то это даже кстати, потому что Койл — это я. Теперь нам известен хотя бы один из связанных с Кирой сотрудников «Йоцубы», и у нас появился способ раздобыть информацию изнутри компании.              Лайт какое-то время молчал, не сводя с детектива глаз, и на его лице играла причудливая смесь восхищения и раздражения.              — Ну, естественно, ты Койл, — сказал он, наконец. — Как я мог ожидать чего-то другого?              Эл проигнорировал его пассивно-агрессивный тон и нажал кнопку на микрофоне, обращаясь к Ватари:       — Вызови Айбера в штаб-квартиру.              Подслушивание в барах всё равно не дало результата, а сейчас у афериста будет работа поважнее.