В тени академии

      Что может измениться за год? Всё привычное может рухнуть в одно мгновение. Ещё неделю назад беззаботно гуляла с подругами, а теперь сижу в машине с мачехой и сводной сестрой. Моя реальность перевернулась, когда пришло то злополучное письмо из Академии Валориан с короткой пометкой: «Вы зачислены». До сих пор не понимаю, почему именно я?       Отец развёлся с мачехой два года назад, и с тех пор наша жизнь превратилась в бесконечную борьбу за выживание. Через полгода после развода его бизнес рухнул, и мы едва сводили концы с концами. Подрабатывала, где могла, а он исчезал на недели или даже месяцы, не объясняя, где пропадает. Когда он всё же возвращался, в доме начинался полный хаос. Я не оправдала его надежд, но в чём? Училась, старалась, делала всё, чтобы поддерживать порядок, но ничего не могло его удовлетворить. Все его срывы были направлены на меня.       И вот теперь это письмо… Почему оно пришло именно мне? Ведь поступила на музыкальное отделение — пение всегда было главной страстью. Казалось, жизнь наконец-то наладится, всё будет по плану, но всё рухнуло в один миг. Отец прыгал от радости, а внутри всё кипело от недоумения. Даже слова сказать не дали — только короткий приказ собирать вещи.       Затем позвонила мачеха, о которой не было вестей целых два года, и спокойно заявила, что к концу недели нужно быть готовой к отъезду. Документы, которые даже не планировалось отправлять, каким-то образом уже оказались в академии. Это был настоящий удар ниже пояса. Попытки выяснить, кто и зачем всё устроил, ни к чему не привели. Директор школы даже не стал ничего объяснять, просто выгнал из кабинета, словно увидел привидение. Что они все скрывают?       Теперь приходится сидеть в этой чёртовой машине и слушать нотации бывшей мачехи о том, кто такая и каково теперь настоящее положение, словно и так не ясно, что жизнь больше не принадлежит самой себе.       По пути в академию, погрузившись в дрёму, увидела странный сон. Казалось, стою на краю обрыва в белоснежном платье, а в небе над головой парит чёрный дракон. Тихо звучала до боли знакомая мелодия, но вспомнить, откуда она, никак не удавалось. Дракон подлетел ближе, его крылья подняли сильный ветер, обрушившийся с неистовой силой. Лицо пришлось прикрыть руками, чтобы не упасть. Когда порывы стихли, перед глазами возникло нечто знакомое — огромный зверь, опасный и величественный. Его взгляд завораживал, словно гипнотизировал. Хотелось сказать что-то, но в тот момент сон внезапно оборвался.       Резко распахнула глаза, стало тяжело дышать, пришлось жадно глотать воздух, пытаясь успокоиться. Иллона Байер, мачеха, заметив это, холодно кашлянула и, как всегда, с недовольным тоном обратилась:       — Амелия... — начала она с выражением раздражения на лице. Её светлые, почти белые волосы были безупречно уложены, придавая вид истинной леди, а холодные голубые глаза смотрели с явным высокомерием. — Ты должна понять одно.       «Снова будет указывать, что делать и как себя вести», — пронеслось в мыслях. Как же это надоело. Но она продолжила, не замечая ничего вокруг:       — Ты поступила сюда только благодаря своей матери и мне.       Эти слова прозвучали настолько холодно, что неприятная дрожь пробежала по спине. Напоминание о матери — той, которую никогда не удалось узнать, ведь она умерла при родах, не дожив до двадцати пяти лет. Хотелось бы что-то сказать ей, если бы это было возможно… Но ответить смогла лишь тихо:       — Да, мэм.       — Амелия Амстронг, веди себя прилично, учись и не мешай моей дочери. Ты понимаешь своё положение? — прозвучало с холодной настойчивостью.       Земля будто уходила из-под ног, хотелось провалиться прямо здесь, в машине. Но выбора не оставалось, кроме как ответить:       — Да, мэм.       На лице Иллоны Байер заиграло торжество. Её взгляд говорил больше, чем слова, будто подчёркивая, как легко заставить подчиняться. И следующие слова прозвучали ещё резче:       — Байер вложил много средств в эту академию. Его влияние велико. Если станешь изгоем с первого дня — так даже будет лучше.       Она продолжала говорить с таким безразличием, будто само присутствие здесь ничего не значило. В голове вновь всплыл вопрос: зачем вообще понадобилось это участие? Но прежде чем удалось обдумать хоть что-то, раздался голос Евы — сводной сестры.       — Никому, слышишь? Никому не смей говорить, что мы сводные сёстры, если не хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Усекла? — её слова звучали с презрением, сопровождаясь едва сдержанным жестом.       Слова обожгли, но никакого вида подавать не стоило. Ева, как всегда, выглядела уверенно и безупречно — даже в дороге она умудрялась производить впечатление. Иллона, наблюдая за сценой, ухмыльнулась с видом довольной матери, словно гордясь каждым словом своей дочери. Затем, взглянув на часы и бросив взгляд в окно, спокойно добавила:       — Мы подъезжаем, девочки. Остальные разговоры оставим на потом.       Поправив волосы, добавила:       — День поступления, как-никак. Евочка, держи голову выше, когда выйдешь. Амелия, приведи себя в порядок. Это никуда не годится. Убери волосы в хвост, хоть немного постарайся выглядеть прилично.       В боковом окне мелькнуло отражение: усталый взгляд, тени под глазами, выдающие бессонные ночи. Волосы, длинные и чёрные, как ночное небо, небрежно спадали на плечи. Хотелось исчезнуть. Пришлось собрать волосы в хвост, чтобы хоть немного выглядеть аккуратнее.       Когда машина остановилась у ворот академии, тяжёлый вздох сорвался с губ. Мачеха вышла первой, за ней, грациозно ступая, последовала Ева. Оставшись одна с багажом, пришлось выбираться следом, поправляя юбку, покрытую дорожной пылью.       Академия Валориан сразу захватывала взгляд. Высокие здания эпохи Возрождения возвышались на фоне горных вершин. Вдали виднелись водопады, словно тонкие нити серебра, вплетённые в густой лес. Гладь озера отражала заснеженные пики, создавая впечатление, будто сама природа оберегает это место. Башни с остроконечными крышами добавляли атмосферы загадочности и величия.       Шаги мачехи звучно отозвались по каменной дорожке, вырывая из размышлений. Она остановилась впереди, сияя широкой улыбкой, и протянула руки навстречу мужчине, ожидавшему у ворот.       — Сэр Дариан Драго, как я рада вас видеть! Когда мне сообщили, что моя дочь, Ева Байер, поступила сюда, я подумала, что мы самые счастливые люди на свете, — её голос звучал с напускным восторгом.       Дариан коротко хмыкнул, окинул нас быстрым, оценивающим взглядом и натянул дежурную улыбку. Его чёрные волосы, собранные в аккуратный хвост, подчёркивали строгую утончённость образа. Безупречный костюм и уверенная осанка завершали впечатление. Но больше всего привлекли его глаза — тёмно-зелёные, цепкие, остановившиеся на мне чуть дольше, чем следовало. Внутри всё сжалось, и взгляд невольно опустился вниз.       Мачеха, почувствовав, как я отреагировала, моментально начала закипать, и её раздражение стало ощутимо в воздухе. Но Дариан быстро прервал её:       — Мадам, мне, конечно, льстят ваши речи, но давайте без лишних эмоций. Девочки поступили, и этого достаточно, — он резко оборвал её поток нежностей, что даже заставило меня невольно улыбнуться.       Мачеха, разумеется, не была в восторге от такого холодного ответа, но всё же продолжала:       — Что вы... Вы же знаете, как ценится эта возможность в нашей семье…       Дариан снова прервал её, переводя взгляд с мачехи на нас:       — Я куратор их курса. Моя обязанность — поприветствовать студентов и сопроводить их. Вы можете попрощаться с девочками. Дальше я их сам провожу, — сказал он без намёка на эмоции в голосе.       Ева мило смутилась, будто перед ней стоял самый очаровательный мужчина, которого она когда-либо видела. Хотя, зная её склонность менять парней как перчатки, меня это не удивляло.       Мачеха, не скрывая недовольства, подошла к Еве, крепко обняла её и что-то прошептала на ухо. Улыбка, заигравшая на лице Евы, была слишком самодовольной, чтобы это предвещало что-то хорошее. Затем она неожиданно повернулась и, к удивлению, обняла меня. Холодные руки коснулись плеча, и тихий шёпот заставил замереть:       — Только попробуй сделать что-нибудь не так, и ты отправишься вслед за своей матерью.       Слова будто обожгли изнутри, но на лице появилась дежурная улыбка. Отпустив, мачеха тут же отвернулась к Еве, будто больше ничего не существовало, и продолжила раздавать напутствия.       Вещи, полученные у шафера, пришлось нести самой — никто не собирался помогать. Сумка повисла на плече, а взгляд невольно упал на куратора. Лёгкая ухмылка мелькнула на его лице. Наблюдает за этим спектаклем с интересом или это только кажется?       — Нам пора, — сухо сказал Дариан и направился вперёд.       Я поспешила следом, хотя груз, как физический, так и моральный, давил на плечи. Ева бросила на меня взгляд, но её тут же отвлекла мачеха, передавшая ей багаж. Ева покорно направилась вслед за нами.       Войдя внутрь, невозможно было не заметить величие пространства. Потолки украшали вырезанные деревянные панели, а вдоль стен висели картины, напоминающие шедевры эпохи Возрождения. Люстры, усыпанные кристаллами, мягко освещали холл, отражая свет в отполированном мраморном полу.       Зал напоминал интерьер дворца: дорогие ковры, позолоченные статуи и широкая лестница с резными перилами, ведущая на второй этаж, создавали атмосферу величия. Каждый уголок словно хранил следы истории и подчеркивал престиж этого места.       Ева шагала рядом, сохраняя бесстрастное выражение. Её равнодушие будто бросало вызов красоте вокруг, словно всё это уже давно стало ей привычным.       Куратор, сэр Дариан Драго, двигался быстрее, чем мы могли поспевать, и это, похоже, его раздражало. В академии кипела жизнь: студенты спешили по коридорам, у каждого были свой маршрут, свои дела. Ощущение создавалось такое, будто мы приехали последними. Взгляды, которые бросали нам вслед, не ускользнули от моего внимания. Парни улыбались и махали, девочки фыркали, словно я уже успела сделать им что-то неприятное. Меня это смущало — я не привыкла к такому вниманию.       Мы дошли до кабинета куратора, на двери которого висела табличка: «Дариан Драго — Директор Академии Валориан». В холле сидела пожилая секретарша, её серые волосы были стянуты в строгий пучок, а пальцы бойко стучали по клавишам компьютера. Увидев нас, она бросила недовольный взгляд, вздохнула и с осуждением обратилась к куратору:       — А вот и опоздавшие. Не могли приехать вовремя?       От её слов у меня внутри всё сжалось. Опоздали? Но ведь письмо с уведомлением пришло только в начале учебного года, и, честно говоря, дорога была долгой — сначала летели, потом ехали через полстраны. Хотела объяснить, но меня опередил Дариан, холодно произнёсший:       — Они приехали издалека. Комнаты готовы, мисс Нора?       Секретарша, услышав его холодный голос, смутилась, и её тон стал заметно мягче. Быстро пролистав что-то на экране, она цокнула языком и ответила:       — Для мисс Евы Байер комната была готова заранее, но, к сожалению, никакой информации о второй ученице мы не получали…       Её взгляд задержался на мне, и в нём мелькнуло удивление. Эта реакция сделала тишину ещё более ощутимой. Рядом Ева еле сдерживала довольную ухмылку, наслаждаясь ситуацией. Дариан, не изменяя холодного тона, коротко хмыкнул:       — Проводите мисс Еву Байер к экономке. Размещение второй ученицы я возьму на себя.       Секретарша заметно оживилась, поспешно кивнула и извинилась за путаницу, хотя раздражение в её тоне всё же проскользнуло. Без лишних слов она повернулась к Еве и, сменив голос на более официальный, предложила следовать за ней.       — Следуйте за мной, мисс Байер. Я покажу, куда вам идти.       Секретарша вежливо улыбнулась, но в её жестах сквозила лёгкая угодливость. Перед уходом она обратилась к Дариану, уголки её тонких губ едва заметно дрогнули:       — Господин директор, я распоряжусь по поводу этой ситуации с ученицей. Надеюсь, вопрос будет быстро решён.       Дариан коротко кивнул и, без лишних слов, открыл дверь в свой кабинет, словно заранее был готов к подобному развитию событий.       Проходя мимо, Ева бросила холодный взгляд, сопровождая его злорадной усмешкой:       — Неудачницей была и осталась.       Слова прозвучали обидно, но вместо боли появилась почти привычная пустота. Ева, довольная, что всё идёт по её плану, спокойно направилась следом за секретаршей.       Мысль о побеге мелькнула где-то на задворках сознания. Казалось, единственное желание — оказаться подальше от этого места, от этих людей и унижений. Но сбежать было невозможно: без денег и поддержки рассчитывать было не на что. К тому же, мачеха не оставила бы попыток сломать, если бы планы, которые она выстроила, не оправдались       Воспоминания о недавних синяках, оставленных ссорами с отцом, всплыли, как горькое напоминание о прошлом. Попытки выяснить, почему он подписал документы за спиной, обернулись скандалами. Возвращаться туда не имело смысла. Но сейчас эти мысли не были вызваны чем-то конкретным — они просто настигли внезапно, как тень, от которой невозможно избавиться.       Войдя в кабинет директора, трудно было не заметить его величие. Просторное помещение с высокими потолками, украшенными лепниной, изображало сцены из мифологии, наполняя атмосферу значимостью. Какие именно мифы — понять было сложно, но каждый элемент казался частью общей задумки. Почти вся одна стена была занята огромными окнами, из которых открывался потрясающий вид на горы, лес и озеро, переливающееся на солнце. Лучи света мягко падали на массивный письменный стол из тёмного красного дерева, покрытый искусной резьбой.       На столе лежали аккуратно разложенные документы, а рядом стоял изысканный серебряный перо-держатель. Полки вдоль стен были заполнены старинными фолиантами, чьи кожаные переплёты хранили следы времени. Над мраморным камином возвышался портрет мужчины в мантии — вероятно, одного из основателей академии. Атмосфера кабинета вызывала ощущение респектабельности и безмолвной торжественности.       Дариан Драго спокойно сидел за массивным письменным столом, наблюдая за мной своим проницательным взглядом. Его молчание казалось наполненным значением, будто все ответы на вопросы уже известны.       — Долго будете стоять в проёме? — холодно спросил он, не отрывая взгляда. — Заходите и садитесь. Нам есть о чём поговорить.       Внутри всё сжалось от страха, будто решение, которое он вынесет, может разрушить всё. Но паниковать было бессмысленно. Глубоко вдохнув, пришлось подавить нарастающее напряжение и сделать шаг вперёд.       Я села напротив него, чувствуя, как воздух будто становится плотнее. Руки невольно сомкнулись на коленях, чтобы скрыть лёгкую дрожь. Внезапно вспомнила о багаже, который всё ещё стоял у кабинета секретаря. Оставить его там казалось правильным решением, но теперь это уже не имело значения. Всё внимание было сосредоточено на человеке, сидевшем за столом.       Атмосфера в кабинете заставляла чувствовать себя будто под лупой. Дариан Драго молчал, и это молчание давило сильнее, чем любые слова.       Директор достал бумаги и начал их внимательно перебирать, пока не нашёл нужную. Несколько минут он молча изучал документ, а напряжение в комнате росло. Казалось, время остановилось. Потрясающий вид на горы за окном, обычно успокаивающий, только подчёркивал контраст с ситуацией.       Дариан Драго наконец отложил бумаги в сторону, выдохнул и произнёс:       — Амелия Армстронг, значит… — его голос звучал задумчиво, словно он проверял фамилию на вкус. — Я, признаться, предполагал, что вы Байер. Но теперь, взглянув на эти документы, понимаю, как всё обстоит. Так, значит, Иллона Байер — ваша мачеха, а ваша мать…       Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова, но на этот раз удалось найти в себе силы и, стараясь держать голос ровным, ответить:       — Да, мачеха. А фамилия у меня по материнской линии. Простите, но я бы предпочла не обсуждать эту тему.       Дариан задержал на мне взгляд чуть дольше, чем хотелось бы, но не стал возражать.       Я не ожидала, что слова прозвучат так резко, но сказать иначе в тот момент просто не получилось. Дариан Драго лишь слегка поднял бровь, внимательно наблюдая, но никак не комментируя мою внезапную смелость. Он перевёл взгляд к окну и, выдержав паузу, произнёс:       — Хорошо, как скажете, мисс Армстронг. Но на будущее советую следить за тем, как и с кем вы разговариваете, если собираетесь остаться здесь.       Слова прозвучали спокойно, но от их холодного оттенка внутри всё неприятно сжалось. Собравшись с мыслями, тихо ответила:       — Простите, сэр. Это было неправильно.       Он хмыкнул, и на мгновение на его лице мелькнула едва заметная улыбка:       — Признавать свои ошибки — это уже большой подвиг.       Разговор прервал преподаватель, который вошёл чуть быстрее, чем следовало бы. Следом за ним шёл юноша с тёмными, слегка волнистыми волосами. Их небрежная укладка лишь подчёркивала естественную уверенность в его движениях.       На ухе юноши сверкнула серьга в виде креста, мельком заметная при движении. Его взгляд, спокойный и сосредоточенный, лишь на мгновение скользнул по комнате. Лёгкая тень улыбки на лице намекала на самоуверенность, но её оттенок невозможно было точно разобрать.       Он двигался с уверенной грацией, резко контрастируя с преподавателем, который нервно следовал за ним. Пожилой мужчина, выглядевший строго, был одет в длинную чёрную мантию. Его осанка и взгляд говорили о том, что дисциплина для него не просто привычка, а образ жизни.       — Господин директор, — начал преподаватель на повышенных тонах, — это уже переходит все границы! Хиро Фукусима снова нарушает порядок. Только поступил — и уже успел создать проблемы!       Дариан Драго, казалось, знал эту сцену слишком хорошо. Он вздохнул, едва уловимо помедлив перед ответом.       — Профессор Грейвс, — произнёс директор с лёгким раздражением, — вы прекрасно знаете, какие у нас студенты. И, как видите, я был занят.       Он указал в мою сторону. Щёки предательски вспыхнули, ощущение быть оправданием не прибавляло уверенности.       Профессор Грейвс смерил взглядом, но его раздражение, казалось, было направлено больше на Хиро, который стоял рядом, с ленивой усмешкой наблюдая за происходящим.       — Я всё понимаю, директор, — продолжил Грейвс, пытаясь сохранить спокойствие, — но сколько можно позволять ему это? Только прибыл — и уже успел нарушить несколько правил!       Он взмахнул руками, и полы мантии взметнулись, напоминая расправившийся плащ.       — Какие ещё правила? — лениво бросил Хиро, чуть прищурив глаза. — Вы ко мне слишком строго относитесь, профессор. Просто дайте время освоиться.       — Время? — воскликнул Грейвс. — Дать тебе время — значит дать тебе возможность разрушить академию!       Директор хмыкнул, явно сдерживая улыбку, и поднял руку, останавливая перепалку.       — Профессор Грейвс, напомню, наши студенты далеко не обычные люди. И Хиро не исключение. Но предлагаю вернуться к этому позже. Сейчас у меня важные дела.       Он вновь коротко кивнул в мою сторону. Грейвс сжал губы, недовольный, что его остановили, но всё же ответил с заметной неохотой:       — Как скажете, господин директор. Но это недопустимо.       Профессор бросил последний взгляд на Хиро и удалился, едва удержавшись от очередного комментария.       В этот момент в кабинет вошла секретарша Нора, недовольно оглядев присутствующих.       — Сколько раз говорила: не входите без стука! — строго заметила она, бросив взгляд на Грейвса и Хиро, словно имела на это полное право. — Особенно в моё отсутствие.       — Нора, — перебил её Дариан, сохраняя спокойствие, — комната готова?       Секретарша замялась, её строгий вид сменился лёгкой неуверенностью.       — Да, только вот ситуация в том…       — Отлично, — вновь перебил Дариан, не дожидаясь объяснений. — Тогда отпустим нашу студентку. А чтобы наказать Хиро Фукусиму, пусть он проводит её до комнаты. Верно?       Профессор Грейвс едва открыл рот, чтобы возразить, но холодный взгляд директора заставил его передумать. Хиро хмыкнул, бросив на меня беглый взгляд, пожал плечами и с ленивой усмешкой принял задание.       Нора, следуя за нами, вернулась к своему столу в холле. Сев на место, она перелистала несколько документов, время от времени бросая на нас мимолётные взгляды. Наконец, найдя нужную страницу, достала ключи из ящика и передала их Хиро.       — Комната 113, — сухо произнесла она, мельком взглянув на номер.       Число будто прозвучало в голове гулким эхом. Номер 113. Ничего хорошего. В груди неприятно заныло, но разочарование пришлось скрыть.       Хиро, заметив мой тихий вздох, усмехнулся:       — Число 113 смущает? Уверен, комната будет шикарной.       Его голос прозвучал с лёгкой насмешкой, но в интонации угадывались раздражение и скрытая доля веселья. Напряжение внутри начало нарастать, но удалось взять себя в руки. Лучше молчать — иногда это действительно сильное оружие.       Когда мы уже подходили к выходу, Хиро вдруг остановился у двери и, нахмурившись, произнёс:       — Ты вообще о своих вещах помнишь?       Слова словно выбили почву из-под ног. Сумка осталась у двери кабинета секретаря. Щёки вспыхнули от неловкости.       — Чёрт… — пробормотала почти неслышно.       Хиро закатил глаза, коротко махнул рукой:       — Жди здесь. Сейчас заберу.       Он быстро развернулся и ушёл обратно. Пока его не было, в груди неприятно заныло, будто произошёл маленький, но значимый провал. Через минуту Хиро вернулся, бросив на меня короткий взгляд. В его голосе звучала лёгкая насмешка:       — Одна сумка? Серьёзно? Слишком налегке, будто приехала сюда на пару месяцев.       Слова укололи, но ответить не хотелось. Вместо этого холодный взгляд встретил его усмешку.       — Держи, — протянул он сумку. — А теперь пошли. Давай закончим с этим побыстрее.       Пришлось взять молча. Хиро двинулся дальше, и, стараясь не привлекать больше внимания, я последовала за ним.       Выйдя в оживлённый холл, я почувствовала, как напряжение поднимается. Все взгляды будто были прикованы к нам, или точнее — к Хиро. Он двигался уверенно, не замечая людей вокруг, словно привык к такому вниманию. Мне же хотелось исчезнуть, а окружающие взгляды заставляли чувствовать себя неловко.       К нам подошли несколько ребят. Впереди шёл парень с непринуждённой грацией. Его лёгкая ухмылка и насмешливый взгляд сразу выдавали самоуверенность.       — Брат, теперь ты в проводники подался? — бросил он, обращаясь к Хиро.       Взгляд парня задержался на мне на секунду — изучающий, будто ищущий повод для сарказма. От такого внимания захотелось отвлечься, но двое парней за его спиной смотрели ещё более нагло, оценивающе, заставляя почувствовать себя неуютно. Это было словно немой вызов, от которого хотелось отвернуться, но я стояла, изо всех сил сохраняя спокойствие.       Хиро раздражённо вздохнул, махнув рукой:       — Кайто, если это всё, что ты можешь сказать, то, возможно, стоило бы промолчать. Если бы ты не влез в ту перепалку, я бы здесь вообще не стоял.       Кайто усмехнулся, и в его взгляде мелькнул насмешливый блеск.       — Профессор Грейвс, — продолжил Хиро, закатив глаза. На мгновение его лицо изменилось, будто само упоминание этого имени вызвало неприятные воспоминания.       Парни за спиной Кайто похлопали Хиро по плечу. Один из них, смуглый парень с короткими каштановыми волосами, с ухмылкой спросил:       — Эй, крошка, как тебя зовут?       Слова вызвали внутреннее отвращение. Руки непроизвольно сжались, взгляд ушёл вниз. Взгляд парня был липким и тяжёлым, оставляя ощущение, будто тебя разглядывают не как человека, а как предмет.       Хиро прервал его, тон стал жёстче:       — Дуйте в аудиторию. Я сейчас приду.       Кайто, не сдавая позиций, усмехнулся:       — А может, я сам её провожу? Она, похоже, не возражает.       Его самоуверенность только усугубляла ситуацию. Напряжение ощущалось почти физически, но Хиро, нахмурившись, резко выпалил:       — Думаешь, Селина будет рада это услышать?       Кайто напрягся при упоминании имени, хотя попытался сделать вид, что его это не задело.       — Вообще-то, она не моя девушка, — бросил он, но в голосе звучала неуверенность.       Хиро хмыкнул, отрезав любые дальнейшие попытки:       — Я сказал идите. Увидимся в аудитории.       Они нехотя удалились, и напряжение в воздухе стало спадать. Хиро, не оборачиваясь, сделал шаг вперёд, жестом показывая следовать за ним.       Мы шли по коридорам, погружённым в тишину. Хиро уверенно двигался вперёд, а я следовала за ним, стараясь не отставать. Пространство вокруг казалось давящим, хотя пустота коридоров давала временную передышку от чужих взглядов. Когда мы подошли к двери с номером 113, я почувствовала, как внутри вновь зародилось неприятное чувство.       Хиро громко кашлянул, привлекая моё внимание. Я вздрогнула, заметив, что всё это время смотрела на табличку на двери. Он с насмешкой посмотрел на меня и, открыв папку с документами, заметил:       — Амелия Армстронг… куратор — мой дядя. Интересно.       Его тон звучал насмешливо, а взгляд выдавал скрытое раздражение. В груди начала подниматься волна негодования. Прежде чем успела что-то осознать, ключи и папка оказались у меня в руках.       — Осторожнее, малышка, — с язвительной ухмылкой бросил Хиро, отступая на шаг. — Ты ещё не понимаешь сути этой академии.       Эти слова будто нажали на больную точку.       — Я и не хотела сюда! — резко выпалила я, чувствуя, как внутри всё кипит. — Я здесь не по своей воле, но тебе этого не понять!       Хиро не успел ответить: я повернулась, открыла дверь и с силой захлопнула её перед его носом. Сев на пол, я почувствовала, как слёзы начинают подступать. Всё случившееся за эти последние часы обрушилось с новой силой.       Снаружи послышался приглушённый голос Хиро:       — Вот же дура…       Его шаги удалились, и тишина комнаты обрушилась на меня тяжёлым грузом. Сжав колени руками, я попыталась подавить всхлипы, но слёзы всё же прорвались.       Когда наконец смогла подняться, поняла, что наступил вечер. Взгляд скользнул по комнате: кровать, шкаф, стол, стул — всё скромно и без излишеств. Единственное утешение — личный санузел, который хотя бы давал немного уединения.       Я подошла к окну. Внизу на поле студенты бегали круг за кругом, напоминая больше военные учения, чем тренировку. Тревожная мысль мелькнула в голове: «Что за место?»       Отражение в стекле выдавало следы усталости: опухшие глаза, синяки под ними. Пытаясь встряхнуться, я хлопнула себя по щекам и глубоко вдохнула.       — Ну что ж, — пробормотала себе под нос, — будем выживать.       Распустив волосы, слегка растрепала их пальцами. Тёмные пряди свободно упали на плечи, и это даже вызвало слабую ухмылку. «Так даже лучше», — мелькнула мысль.       Стук в дверь заставил вздрогнуть. Осознав, что кто-то пришёл, поправила волосы и медленно открыла. На пороге стояла девушка с карими глазами за очками и яркими красными волосами до плеч. Она улыбнулась, поправив очки.       — Привет! Я Саманта, твоя соседка из 114-й. Решила заглянуть — может, нужна помощь, например, как добраться до столовой.       — Привет… — выдавила, сбитая с толку её приветливостью.       Саманта выглядела дружелюбно, но заводить друзей не хотелось. Всё здесь казалось временным, а лишние связи только усложняли бы всё. Однако девушка, уловив это, слегка нахмурилась, но не отступила.       — Ладно, — вздохнула она. — Не знаю, что у тебя случилось, но ужин через десять минут, и мы опоздаем, если не поторопимся. Так что давай, бегом умываться. И переоденься в обычное. Форма за ужином не нужна.       — Что? — растерянно моргнула, но Саманта лишь махнула рукой, будто это было само собой разумеющимся, и неожиданно вошла в комнату. Она уверенно направилась к стулу и уселась, сложив ноги, внимательно глядя поверх очков.       — Ну, — сказала она, указав на сумку и дверь в ванную, — у тебя пять минут. Давай, двигайся!       Растерянная её решительностью, нехотя достала из сумки чёрные джинсы и толстовку, после чего направилась в ванную.       Ванная оказалась небольшой, но чистой и функциональной. Белые стены, серый кафельный пол, душевая кабина в углу — всё выглядело стерильно и аккуратно. На мгновение захотелось закрыться здесь подольше, чтобы отвлечься от окружающего хаоса.       Пока я умывалась, приводя лицо в порядок, голос Саманты звучал из-за двери, как будто её совсем не волновало, слушаю я или нет:       — Ты ведь новенькая, да? Учебный год уже начался, так что тебе стоит поторопиться, чтобы влиться. Тут свои правила. Завтра, кстати, будет вступительная речь — немного поздновато в этом году, но ты ещё успеешь освоиться. Ты, кстати, из какого клана?       На секунду застыла, пытаясь осознать её вопрос. Клан? О чём она вообще говорит? Приведя себя в порядок и наспех переодевшись, вышла из ванной, обдумывая её слова.       — Клан? — переспросила я, удивлённо взглянув на неё.       Саманта замерла на мгновение, потом выдохнула с явным изумлением:      — Подруга, ты, конечно, красавица, если не считать опухших глаз, но… ты что, не из клана? — она ещё раз окинула меня взглядом, который больше говорил о недоумении, чем о реальном интересе. — Тяжко тебе тут будет, Амелия.       Напряжение усилилось, но вслух я ничего не сказала. Вопросы о «кланах» начали роиться в голове, но времени разобраться в них не было.       — Ладно, если ты готова, пошли. Мы уже на пять минут опаздываем, а столовая быстро заполняется. Дорога минут семь, не больше, — сказала Саманта, вставая и направляясь к двери.       Кивнула, тяжесть пережитого дня всё ещё давила на плечи, но я последовала за ней. Пожалуй, этот день был ужасным, но встреча с Самантой напоминала лучик света. Может, судьба всё же решила дать мне шанс — даже если он оказался в лице этой неожиданной и напористой соседки.       Войдя в столовую, сразу почувствовала запах свежей еды. Голод, которого не замечала весь день, внезапно дал о себе знать. Саманта молчала всю дорогу, и эта тишина стала для меня настоящим спасением.       Но стоило нам войти, как тишина обернулась новым испытанием. Взгляды студентов моментально обратились в нашу сторону. Напряжение повисло в воздухе, и казалось, что каждый в этой огромной комнате смотрел именно на меня. Ноги будто стали ватными, шаг замедлился сам собой.       Саманта, уловив моё состояние, крепко взяла под локоть и уверенно направила к раздаче. Её хватка не позволяла остановиться или уйти.       — Дорогуша, расслабься, — сказала она твёрдо, заметив мой растерянный взгляд. — Никто здесь на самом деле не смотрит. А если смотрят, то подними голову и иди гордо.       Её слова не помогли. Мне казалось, что все чужие глаза следят, разглядывают, оценивают. Саманта, смягчив голос, добавила:       — Амелия, эй, дыши. А то сейчас в обморок свалишься.       Я сделала глубокий вдох и выдох. В голове всё ещё шумело, но на секунду стало легче. Попыталась улыбнуться Саманте, но это чувство быстро исчезло, стоило заметить за одним из столов знакомую фигуру. Ева.       Она сидела среди компании девушек, в обычной одежде: юбка и кофта, подчёркивающая её фигуру. За столом кто-то что-то ей шепнул, и Ева, уловив мой взгляд, тут же бросила в ответ презрительный. Этот взгляд я знала слишком хорошо. Вслед за ним раздался её смех — звонкий, нарочито громкий, как предупреждение. Ничего хорошего от неё ждать не приходилось.       Саманта, уловив мой напряжённый взгляд, быстро сориентировалась, сунула в руки поднос и легко отвлекла:       — Булочки с корицей здесь потрясающие. Если ты не на диете, обязательно попробуй.       Слегка растерянная, я взяла поднос и попыталась сосредоточиться на еде. Голод, внезапно напомнивший о себе, отодвинул мысли о сестре на задний план. Мой выбор пал на кофе, овощной салат, тушёное мясо с подливой и, конечно, булочку с корицей, как посоветовала Саманта.       Она, в свою очередь, набрала полный поднос разнообразных блюд и, весело шагая, направилась к столу, расположенному подальше от зоны внимания моей сестры.