Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      Всю ночь Чонгук не мог сомкнуть глаз. Сна ни в одном глазу, а на сердце тревожно. Спальное место принца, состоящее из обычной циновки и подушки, находится слева от окна, так что во время своих дум он смотрит на улицу, в частности на яркую луну.       Её свет будто успокаивает, внушая чувство защищённости и комфорта, она словно говорит с омегой.       Чонгука крайне беспокоит то, что он напрочь забыл о дне своей смерти, и волнует его больше всего то, что он не помнит, что случилось с дорогими родителями. Могли ли они тоже погибнуть в том восстании? Или остались живы и теперь оплакивают смерть своего дитя?       Возможно, позже к нему вернётся память, и сейчас его переживания уходят впустую, но не думать об этом парень просто не может.       Вместе с этим он размышляет о месте, в которое прибыл. Лофэн кажется обычным светлым городом с простыми людьми. Живыми. Он понимает, почему на него так среагировали, своим видом принц и правда выделяется, и души, до этого привыкшие к другому, бояться чего-то нового.       С этим Чонгук может смириться, но вот с тем, как к нему обращались неотёсанные альфы… Это дико его возмущает даже сейчас, ночью. То, что он омега, не значит, что он будет рад такому вниманию! Да никто этому не обрадуется!       Во дворце Цзиньлун парень не встречал такого обращения к омегам-слугам. Но здесь, в простом городе… Это весьма печально. Разве они созданы для того, чтобы по первому зову идти к альфам и удовлетворять их?       Чонгук хмурится на свои мысли и садится в позу лотоса на циновке.       Он принц, но из-за того, что он омега к нему нет никакого уважения. Если бы все во дворце знали о его сущности, вероятно, все бы вот так к нему и обращались. Не считали бы человеком, лишь сладко пахнущим существом, созданным для альф.       Раньше Чонгук не задумывался об этих проблемах, не придвал значения тому, что в императорской семье избавлялись от принцев-омег, лишь бы избежать проклятия.       Его же это не касалось, так к чему ему было переживать об этом?       На деле, это ещё как его касается. Чонгук чувствует себя плохим человеком. Какой бы из него получился император, если даже в статусе принца его не колышут такие проблемы?       Он слепо верил в то, что все альфы обращались к омегам ровно так же, как его отец к своему мужу. С великим уважением и любовью.       Парень сжимает губы и опускает взгляд. Какой же он наивный… Наследный принц должен думать о своём народе и делать всё, чтобы подданные жили в счастье и достатке.       Родители были бы в нём разочарованы.       Неприятный ком застревает в горле и не даёт полноценно вздохнуть. Чонгук старается быть тихим, чтобы не разбудить дедушку, прижимает колени к груди и обнимает их, уткнувшись в ткань лицом.       Снова хочется расплакаться, но омега не позволяет себе этой слабости. Он пообещал себе, что больше ни одной слезинки не уронит.       За тяжёлыми раздумьями принц не замечает, что уже наступает рассвет.       Дедушка на своей кровати начинает шевелиться и вскоре поднимается.       — Не смог заснуть? — сочувствующе смотрит на него и коротко улыбается.       Чонгук просто кивает и не смотрит на омегу. Тот решает не испытывать парня разговорами и подходит к длинному столу, предназначенному для готовки. Там стоят два больших ведра, он умывается водой и сразу же приступает к готовке.       Чонгук поднимает взгляд и наблюдает за действиями дедушки.       — Может, я могу чем-то помочь Вам? — спрашивает тихо, всё же ему совестно просто пользоваться гостеприимством омеги.       — Не стоит, отдыхай, — он улыбается, взглянув на принца из-за плеча. Цяо Юнь ставит на маленький огонь кастрюлю с рисом, собираясь готовить рисовую кашу.       — Лучше скажи, что тебя так беспокоило, раз ты не смог заснуть?       Чонгук отвечает не сразу. Он не привык делиться с посторонними своими переживаниями, поэтому пару минут он думает, стоит ли открывать свою душу.       — Всю жизнь я считал себя альфой, но перед смертью узнал, что всегда был омегой. В Лофэн я столкнулся с пошлыми шутками в свой адрес… Это выбило меня из колеи. Раньше я верил, что альфы уважают и ставят омег рядом с собой, — проговаривает тихо, поджимает губы и смотрит понуро на свои колени, обтянутые грязной тканью.       — Каждой омеге приходится сталкиваться с этим, — со вздохом произносит Цяо Юнь, размешивая кашу. — В высшем обществе этого, вероятно, меньше, но среди простого люда гуляет такое обращение, и никто ничего не может сделать, — качает головой, — альфы сильнее нас по природе, им достаточно слегка надавить на внутреннюю сущность, чтобы получить желаемое. Омегам такое не по силам.       — То, что альфы сильнее, не значит, что они могут творить всё, что вздумается. Благодаря омегам рождаются люди, альфы должны быть благодарны, — его голос приобретает недовольные нотки, он хмурится и поднимается с циновки. Старший тепло смеётся с его слов и поворачивает к нему голову.       — Ты говоришь прямо как мой сын. Конечно, не все альфы используют свою силу во зло. Без добра не будет зла, а без зла не будет добра, — говорит с улыбкой. Чонгук стоит рядом с дедушкой со сведёнными к переносице бровями.       Цяо Юнь прав.       — Это лишь малая часть твоих переживаний, так? — догадывается он и глядит на него ласково.       — Вы видите меня насквозь, — пускает смешок Чонгук, которого вновь тянет на слёзы. Цяо Юнь напоминает ему папу.       — Я не знаю, что с моими родителями. Совсем не помню, что произошло…       — Мало кто помнит свою смерть, не переживай об этом, такое нормально. А что с твоими родителями… Ты можешь сходить в центр по поиску родственников, если они тоже умерли, то вы найдёте друг друга...       — Здесь есть место, где можно найти умерших родственников? — удивлённо произносит омега, чуть вскинув брови.       — Конечно, — улыбается Цяо Юнь, — в каждом районе есть свой центр. Кем ты был при жизни, дитя?       — Я наследный принц государства Хэнань Чжао Ян, — тон его голоса становится слегка громче и ровнее, он представляется в поклоне и мягко улыбается.       — Вот оно что, — Цяо Юнь удивлённо глядит на него и охает. — Выходит, твои родители защитили тебя. Тебе стоит отправиться в центральный район, Чжао Ян.       «Выходит, твои родители защитили тебя» — от этой фразы всё внутри омеги болезненно сжимается, он горько улыбается, кивая.       — Не могли бы Вы рассказать о районах города? Мне совсем ничего неизвестно об этом. В трактатах не было ни одного упоминания о разделении Лофэн на районы.       — Конечно-конечно, я расскажу, — произносит с улыбкой и кивает.       Рисовая каша готова. Цяо Юнь накладывает её в чашки и заливает воду в чайник. Чонгук вызывается накрыть стол, находящийся рядом с кухонной тумбой, подле него были две подушки для сидения.       Омеги садятся за стол и приступают к трапезе. Чонгук ел рисовую кашу в далёком детстве, и сейчас, вновь испробовав это блюдо, он будто возвращается в то время, чувствуя себя беззаботным ребёнком, желающим всё свободное время проводить с родителями.       Во время завтрака они молчат, каждый думает о своём. После приема пищи Цяо Юнь убирает тарелки и разливает свежий чай по маленьким чашкам, начиная свой рассказ.       — Лофэн город, отведённый для человеческих душ. В Диюе есть ещё один город — Юду, но туда не могут попасть люди, это место, в котором обитают демоны, души смертных даже не смогут найти этот город, он спрятан от посторонних глаз. Но пока тебе нужно понять, как устроен Лофэн, — произносит, держа в руках чашку с чаем и смотря на серьёзного Чонгука, — всего в городе три условных района: восточный, центральный и западный. Сейчас мы находимся в восточном, сюда попадают все души и отсюда уже следуют в другие участки. В восточном районе остаются жить души, что при жизни были чиновниками, ремесленниками, императорскими слугами, господами богатых семей, приближённых к правителю. Западный район занимают простые рабочие, слуги, не имеющие отношения к императорской семье, проще сказать — бедняки. Центральный район отведён для Императора и его семьи. Но жить там могут и слуги, если император или члены его семьи того пожелают. В этот участок могут попасть только с разрешения смотрящего. Нельзя просто прийти туда и сказать, что при жизни ты служил при дворе. Ты наследный принц Чжао Ян, а значит твоё место в центральном районе. Твои родители — императоры, если они скончались, ты быстро их найдёшь, — улыбается, заканчивая говорить и отпивая чая из своей чашки.       Чонгук внимательно слушает рассказал Цяо Юнь, впитывает информацию и запоминает.       — Получается у смотрящего центрального района есть список правящих семей? — уточняет омега.       — Верно. Но, не смотря на то, что ты принц, тебе могут выделить лишь небольшой двор без слуг. Только императору позволено выбрать новых слуг и жить также, как и при жизни.       — Вот как… хорошо, я понял, — кивает, задумываясь.       — Советую тебе поскорее отправиться. Там ты найдёшь своё место, оно не здесь, — улыбается и осторожно берет ладонь омеги в свои. Чонгук благодарно улыбнулся и кивает.       — Спасибо за помощь, я безмерно благодарен Вам за всё.       Цяо Юнь тепло улыбается, смотря на него.       — Я был рад помочь, Ваше Высочество.

***

      Прощаться с милым дедушкой грустно. До суда Цяо Юнь остаются считанные дни, а значит это их последняя встреча. Чонгук ещё несколько раз успевает поблагодарить его и пожелать справедливого суда. Цяо Юнь в свою очередь желает спокойного пребывания в Лофэн.       Центральный район находится не так далеко, поэтому парень размеренно прогуливается по восточным улицам и рассматривает дома людей.       Здесь всё так же, как и в Хэнани, люди встречаются в этом месте целыми семьями, теми, что существовали и при жизни, или обретённые здесь, они берут всё от последнего момента своего существования.       Сердце омеги горько сжимается, когда он видит ещё юных детей, играющих на улице. Они веселятся, но мысль о том, что они мертвы, приносит режущую боль. За что эти малютки испытали такие страдания?       Чонгука всё также обходят стороной, шепчутся за спиной, обсуждая его образ. Кто-то восхищается его грацией и внешностью, кто-то присваивает ему звание нечисти и подозрительной личности.       Дети, в отличии от взрослых, просто останавливаются и с интересом рассматривают его, раскрыв рот. Чонгук улыбается им, а они, получив эту нежную улыбку, сразу радуются и весело убегают.              Все жители сейчас на улицах, многие просто прогуливаются, разговаривая о личном, рассматривая изделия торговцев и наблюдая за выступлениями уличных артистов.       Чонгуку нравится такая непринуждённая лёгкая атмосфера, шушуканья за спиной уходят на задний план, ему всё равно на них. К нему даже никто не пристаёт, что ещё больше радует.       Вскоре омега останавливается возле каменной стены с аркой, по обе стороны которой стоят двое альф с копьями и в лёгких доспехах, скрывающих лишь торс, плечи и бёдра. Чонгук настораживается, они не выглядят дружелюбно.       — Кто Вы? — стоит только омеге подойти ближе, как эти двое сводят копья крестом, запрещая вход, и хмуро оглядывают его. В своём изорванном платье он не то чтобы похож на уважаемого Господина.       — Чжао Ян, наследный принц государства Хэнань, — голос Чонгука ровный, спокойный, лицо не выражает никаких эмоций, он кланяется стражникам, и уголки его губ приподнимаются в вежливой улыбке.       Альфы на секунду теряются, засмотревшись на столь обворожительного омегу. Они убирают копья.       — Следуйте за мной, — один из мужчин проходит за арку, Чонгук спешит за ним.       Центральный район огромен, омега не знает сколько всего дворов здесь находится, но один дворец возвышается над всеми ними и, кажется, врезается в само небо. Чёрные мрачные крыши навевают некий страх, Чонгук слегка ёжится. Он не знает, что находится там, но уверен, что явно не что-то хорошее, даже на таком расстоянии он ощущает тяжёлую атмосферу того места.       — Это зал Суда, — раздаётся голос стражника. Чонгук смотрит ему в спину, тот не оборачивается, но видимо замечает интерес омеги. Принц ничего не отвечает, просто ещё раз бросает взгляд на этот устрашающий дворец и переводит взгляд.       Другие крыши строений не вызывают в нём такой необъяснимой тревоги и волнения. Совершенно обычные дворцы, которые он привык видеть в Хэнани.       Здесь достаточно тихо, а людей за весь путь до нужного здания, они не встречают. Стражник приводит его к двухэтажному дому с тёмно-серой черепицей, деревянной вывеской, гласящей «смотритель Сюй Лянь».       Чонгук оценивающе рассматривает резьбу по обе стороны от вывески, пока поднимается по короткой лестнице.       Дверей у дома нет, вместо них убранные по обе стороны бежевые шторы, завязанные более тёмным жгутом, на концах которого висят кисточки.       — Господин Сюй, — голос стражника раздаётся эхом по помещению, заваленному кучей бумаг, свитков и книг. Они стопками стоят по всему дому, но бо́льшая часть документации валяется на полу. Внутри царит настоящий хаос, а Господина Сюя даже не видно. Вероятно, у него очень много работы, раз здесь творится такое.       Через пару секунд слышатся звуки со второго этажа, Господин Сюй торопливо спускается по лестнице, поправляя свои вечно спадающие очки. Миловидный омега быстро предстаёт перед ними. Он облачён в чёрное ханьфу без какой-либо кричащей вышивки, простое рабочее платье с подвязанными рукавами. Тёмные волосы строго убраны в пучок на макушке, а чёлка спадает на округлое лицо.       — К Вам, — стражник указывает на Чонгука, тот сразу же кланяется, получая в ответ такой же поклон. Сюй Лянь осматривает его, не скупясь на скептический взгляд.       Омега стоит спокойно, глядит ровно на смотрителя и просто ждёт, не особо понимая, что здесь происходит.       — Ожидайте, — выдыхает Сюй Лянь и уходит к горе бумаг, что-то бубня недовольно себе под нос. Чонгук улавливает что-то похожее на «не дают посидеть спокойно».       Стражник стоит рядом с омегой, держа копьё и рассматривая простой интерьер. Омега суёт руки в широкие рукава своих одежд, обхватывает локти и тоже принимается изучать дом смотрителя Сюй Ляня.       Тот копошится среди бумаг, ищет нужные, и его поиски сопровождаются недовольным бухтением.       Его место обитания обычное, ничем не выделяется, простой дом с кучей бесконечных стеллажей и шкафов, забитых свитками и остальной документацией.       Сейчас все полки пусты, а их содержимое находится на полу, видимо омега хотел провести генеральную уборку в своей обители, а Чонгук ему помешал своим визитом, вот тот и бубнит недовольно.       В этом зале принц не видит кровати или софы, даже столика для чайной церемонии здесь нет. Первый этаж предназначен для хранения всех бумаг и приёма таких, как Чонгук, а вот второй этаж — жилой. Но что находится там, неизвестно.       Спустя долгие минуты Сюй Лянь приглашает Чонгука присесть, пока альфа остаётся стоять на месте, ожидая дальнейших указаний.       — Для начала мне нужно узнать Ваше имя, — Господин Сюй ведёт его в другую часть первого этажа, и вот здесь Чонгук замечает две софы и столик для приёма. Они садятся напротив друг друга, Сюй Лянь кладёт на стол толстый огромный справочник и вздыхает.       — Чжао Ян, наследный принц государства Хэнань, — отвечает, и наблюдает за тем, как омега, не без усилий, открывает этот справочник, который точно весит не мало. Сюй Лянь начинает поиски.       Найдя нужную страницу он читает информацию и обращается к принцу.       — Расскажите, как умерли. Как и в какой день это произошло, — голос его всё также выражает лёгкое недовольство и раздражение, смотрит на него выжидающе.       — Зачем это? — выгибает бровь Чонгук. Сюй Лянь тяжело вздыхает, устало на него смотря.       — Затем, чтобы я понял, говорите Вы правду или нет. Знаете сколько таких принцев ежедневно сюда приходит? Сотни. Так что давайте, — складывает руки на груди смотритель.       — Это произошло на праздновании дня моего рождения, я помню только то, что началось восстание Императорского войска. Смею предположить, что меня убили предавшие Императора солдаты, а смерть произошла из-за обильного кровотечения, — глянул на своё одеяние. Сюй Лянь проследил за его взглядом, потом обратился к справочнику, поправляя очки.       Он молчит какое-то время, то и дело кидая на омегу взгляды. Чонгук не очень понимает, почему к нему такое предвзятое отношение, но ничего не говорит, спокойно ожидая вердикта Господина Сюя.       — Проводи его во двор с персиковыми деревьями, он на юге, — говорит стражнику, наклонившись в сторону выхода из их места для переговоров. — Приятного пребывания в Лофэн, Господин Чжао. Если вдруг Вы захотите найти родственников, можете обратиться в специальный центр. Он находится рядом с этим домом, — Сюй Лянь ему улыбается, закрывает справочник и уходит.       — Благодарю, — Чонгук также спешит подняться. — До свидания, — омега кланяется на прощание и уходит из этого места вместе с тем же альфой, молча ведущим его к нужному двору.       Они идут, ничего не говоря. Стражник шагает впереди, не смотрит на омегу, знает, что тот следует точно по пятам. Чонгук изучает чудесные пейзажи, любуется изящными крышами разных цветов, каменными ограждениями и арками.       Это всё напоминает ему о дворце Цзиньлун…       Их путь длится достаточно долго, они проходят точно больше ста ли, и вот наконец альфа останавливается возле одного двора.       — Располагайтесь. Это место полностью в Вашем распоряжении, Ваше Высочество, — стражник кланяется ему, отойдя в сторону на шаг. Чонгук сияет, услышав такое обращение к себе. В груди сразу же разливается тепло, омега кланяется ему в ответ и улыбается.       — Благодарю Вас, — отвечает мягко и заходит во двор, быстро теряясь в строениях.       Альфа стоит ещё несколько минут, завороженно смотря вглубь двора и пытаясь унять взбудораженную сущность.       Никогда он не встречал настолько прекрасного омегу, способного одной лишь улыбкой выбить у тебя почву из-под ног. Перед этим принцем хочется пасть на колени, лишь вновь увидеть этот искренний блеск в ясных глазах, обрамлённых пышными ресницами, и чарующую улыбку.       Мужчина покидает это место, но больше не может выкинуть из головы божественный образ одного омеги.       Чонгук осматривает окрестности, долго стоит у скопления персиковых деревьев, которые уже скоро должны будут подарить миру свои чудесные цветы.       На территории его двора один дом в три этажа, напоминающий Чонгуку место для любования цветущими деревьями в родном дворце, два одноэтажных строения, резная беседка из тёмного дерева, пруд с цветущими лотосами, через который можно было пройти по каменному мостику, и сад. Достаточно скромно и просто, но омеге нравится.       Всё выполнено в тёмных цветах. Для кого-то это может выглядеть мрачно, но Чонгук считает, что всё смотрится весьма утончённо и изыскано. Хоть ему самому не нравятся тёмные оттенки, которые с детства ассоциировались с чем-то плохим и страшным.       Чонгук мысленно называет этот дом — Фэнхуан.       Здесь он ощущает себя спокойно. По крайней мере сейчас.       Поднимаясь к основному дому, принц замечает вырезанную над дверью луну и солнце. Это кажется ему интересным элементом, он улыбается и заходит внутрь.       Чонук ожидает, что его будут ждать летающие по воздуху клубы пыли, запах сырости, но на деле всё не так. Это удивляет принца, он осматривает первый зал, предназначенный для приёма гостей.       Здесь находятся три софы, между ними располагается столик, в центре которого стоит изящная фарфоровая расписная ваза. Чонгук ловит себя на мысли, что хочет поставить в эту вазу свежие цветы, чтобы сделать это место уютнее. С боку от каждой софы стоят бумажные фонари с деревянным корпусом, доходящим до пояса. Это зона отделена от остального помещения резными арками и шторами, подвязанными жгутом.       Омега подходит к окну, под которым находится длинный комод с целой коллекцией фарфоровых статуэток, и смотрит на двор. Принц не знает, что чувствует сейчас.       На изучение всего интерьера уходит много времени, Чонгук осматривает каждый уголок и выбирает комнату, в которой сможет спокойно спать.       Он остаётся в комнате на втором этаже, она небольшая, но кажется омеге достаточно уютной. Но ещё принц отдаёт предпочтение именно этому месту, из-за того, что оно находится рядом с купальней.       В шкафу Чонгук находит несколько ханьфу, но его внимание привлекает одно единственное. Он достаёт его и оставляет на кровати, после чего скрывается за дверьми просторной купальни.       Избавляться от своего праздничного одеяния не хочется. Погрузившись в воду, Чонгук смотрит на окровавленное и порванное платье, оставленное висеть на шкафу. Оно утратило своё величие. Сердце тоскливо сжимается в груди.       Он помнит, как этот наряд шили специально для его двадцатого дня рождения. Ткань добротно ушита золотыми нитями и украшена бусинами жемчуга. Золотого пояса больше нет, как и других украшений, которые потерялись при восстании.       Омега прикрывает глаза и расслабляется в горячей воде, чувствуя, как затёкшие мышцы постепенно перестают быть твёрдыми и напряжёнными. Принц разминает руки и ноги, думая о том, что тело потеряло былую форму. Больше нет той твёрдости и силы, оно ощущается необычайно лёгким и гибким, странное чувство.       Чонгук поджимает губы и смотрит на свои ладони.       В голове до сих пор не укладывается…       Он второй день пребывает в Загробном Царстве и находится в центральный район, где для него уже подготовлено место.       Чонгук ещё не скоро смирится с тем, что с ним произошло.       Взгляд цепляется за осколок зеркала, лежащий рядом с ним. Юноша берёт его в руки и принимается рассматривать. Оно вызывает внутри странные бушующие чувства, которые Чонгук не может описать одним словом. Это зеркало кажется одновременно бесконечно родным и невероятно чужим.       Что ему с ним делать? Отец подарил ему этот осколок, сказав, что он передаётся из поколения в поколение, но этого омега уже никогда не сможет сделать.       Как вообще такой предмет попал вместе с ним в Диюй?       В голове слишком много вопросов, но они постепенно затихают, зеркало словно заглушает их, давая омеге спокойно принять ванну. Чонгук нежно проводит кончиками пальцев по серебряной огранке и смотрит в своё отражение.       Он больше не видит в нём благородного сильного принца, сумевшего за короткий срок взрастить золотое ядро: любимца народа и сына своих родителей.       Никчёмный омега, даже не помнящий собственной смерти. Как ему смотреть в глаза родителям при встрече?       Чонгук тяжело выдыхает и откладывает осколок в сторону, выходя из воды.              Омега обтирается полотенцем и надевает нижние одежды, не переставая смотреть на своё изменившееся тело. Для Чонгука эти изменения являются сильными и значительными, в собственных глазах он выглядит как хрупкое создание.       Чонгук глубоко вздыхает, прикрыв глаза. Хватит уже, он не стал слабым лишь из того, что узнал правду о своей сущности. Омеги ничуть не слабее альф, он остаётся сильным.       Новое ханьфу идеально прилегает к телу, ощущается легко и комфортно. Чонгук завязывает пояс и подвешивает золотое украшение с небольшими бусинами жемчужин на концах.       Небесно-голубая ткань струящейся юбки и верхнего халата изумительно сочетается с цветом его глаз, подчеркивает ясный взгляд и придаёт его образу бо́льшей утончённости и чистоты. Переливающаяся вышивка облаков делает образ лёгким, золотые вставки по всему одеянию выделяют золотистые волосы.       Чонгук убирает передние пряди волос назад в небольшой пучок, подвязывая его синей лентой и закрепляя золотой заколкой с резным цветком и бусинами. Смотря на себя в зеркало в полный рост, Чонгук находится в смешанных чувствах.       Новый образ выделяет все его качества, придавая очарования и какой-то невинности. Теперь уже не скажешь, что принц — альфа. От этого в горле встаёт вязкий ком. Как же непривычно...       Чонгук сжимает полные губы и отворачивается, беря с тумбы осколок зеркала. Он убирает его во внутренний карман и выходит из своего нового дома.       Путь до центра по поиску родственников занимает не так много времени. Здесь нет посетителей, кроме самих работников, занятых бумажной волокитой. Они суетятся, тихо переговариваются между собой, а когда замечают Чонгука, приостонавливают свою работу, заинтересованно за ним наблюдая.       Это место идентично дому смотрителя Сюя, только здесь всё распределено по полкам.       Работники отвлекаются от своей работы и открыто перешептываются и глазеют на Чонгука. Их глаза горят нескрываемым восхищением и любованием.       — Добро пожаловать, Молодой Господин, — звучит высокий голос. Чонгук поворачивает голову к источнику звука и видит, как к нему подходит высокий альфа, приятной наружности средних лет. Он улыбается ему и приглашает пройти дальше: — Желаете отыскать своих родных?       — Да, — Чонгук кивает и принимает приглашение, поднимаясь вместе с мужчиной, одетым в фиолетовое ханьфу.       — Подскажите имена тех, кого нам предстоит найти, — льстиво произносит альфа и пропускает гостя в кабинет, заходя следом. Комната усыпана стеллажами и шкафами, забитыми бумагами. Возле одного стоит юный омега, он оборачивается, замечая Господина и посетителя. Поклонившись, он отходит к дверям, смотря на своего хозяина.       — Чжао Фу и Мо Цюнъяо, Императоры государства Хэнань, — произносит Чонгук, присаживаясь в кресло по приглашению мужчины. Тот садится за свой рабочий стол и кивает.       — Принеси все сведения о правящей семье, — обращается он к омеге, на что тот кивает и быстро убегает за нужными материалами.       — Желаете испить чаю? — предлагает мужчина, рассматривая омегу. Тот сидит ровно, сложив ладони на коленях и рассматривая слегка перегруженный интерьер. Кабинет выглядит слишком вычурно. Будто этот мужчина пытается создать не простой кабинет, а тронный зал.       — Не стоит, благодарю, — отказывает мягко принц и одаривает мужчину взглядом. Чонгуку неуютно от того, как тот на него смотрит. — Если Вы хотите что-то сказать, то говорите.       — Прошу прощения, за мою дерзость, — сразу же отзывается он, — раньше мне не доводилось встречать Вас здесь, смею предположить, что Вы прибыли в Лофэн совсем недавно?       — Да, поэтому хочу поскорее узнать о том, что с моими родителями, — отвечает спокойно, смотря на альфу.       — Выходит, Вы принц, — тянет мужчина. Его уголки губ растягиваются сильнее, и он облизывает губы. — Наверное, вам тяжело сейчас.       — Это имеет значение? — произносит ровным тоном и выгибает бровь Чонгук. Хозяин этого дома ведёт себя странно, словно желает получить расположение омеги к себе.       — Нет, что Вы, просто рассуждаю вслух, — он сразу же качает головой, отводя от себя всевозможные подозрения.       — Господин Шэнь, — тихий голос раздаётся за дверью, и в следующую секунду к ним заходит тот омега, держа в руках все нужные книги. — Это всё, что удалось найти, — говорит он, выкладывая всё на стол альфы, и вновь покидает кабинет, не поворачиваясь к господам спиной.       — Приступим, — произносит Господин Шэнь и начинает внимательно перебирать все бумаги. Чонгук продолжает сидеть в кресле, ничего не говоря. Он просто ждёт, когда ему скажут хоть что-то о родителях.       Ему не терпится узнать, что с ними. Сердце гулко бьётся в груди, а ладони слегка потеют от разросшегося волнения. Снаружи Чонгук выглядит совершенно спокойно, но внутри у него всё дрожит от переживаний.       Господин Шэнь долго молчит, вчитывается в каждый листок и хмурится, словно его сведения не сходятся с другими.       — В Лофэн ни Чжао Фу, ни Мо Цюнъяо нет. Вероятнее всего и в Загробном мире тоже, — говорит он, посмотрев на Чонгука. Лицо того на секунду вздрагивает, он втягивает воздух в лёгкие и глубоко выдыхает.       — Значит они живы? — задаёт самый интересующий его вопрос, смотря на Господина Шэнь.       — Судя по нашей информации — да, — говорит альфа и собирает все документы обратно по стопкам. — Мы уведомим Вас, как только появится какая-то информация, Господин Чжао.       — Благодарю, — Чонгук дарит ему лёгкую улыбку и встаёт с кресла, понимая, что здесь ему больше делать нечего.       — Простите мне мою дерзость, но, как я понял, Вы здесь один. Если вдруг Вам понадобится работа, можете прийти на улицу, расположенную перед самим Залом Суда. Скажите, что вы от Шэнь Цина — произносит с улыбкой и встаёт, чтобы проводить дорогого гостя.       Чонгук не очень понимает, зачем ему эта информация и вообще работа. Он принц, ему ни к чему работать.       — Спасибо за информацию, — говорит всё же и выходит из кабинета, бросив на Шэнь Цина безразличный сухой взгляд.       Альфа провожает его до выхода из центра по поиску родственников.       — Всего доброго, Господин Чжао, — говорит Шэнь Цин напоследок.       — И Вам, спасибо за помощь, — Чонгук прощается и уходит, возвращаясь в свой дом.       В душе бушует целый ураган. Он не знает, радоваться ему или плакать, но тянет больше на второе. Чонгук не был уверен в том, что Императоры живы. Было бы просто странно, если бы при восстании убили только наследного принца.       Но всю правду ему, видимо, предстоит узнать ещё не скоро.