Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      По возвращении в дом Фэнхуан, Чонгук решает приготовить себе что-то съестное. На кухне много продуктов, которыми можно воспользоваться, но загвоздка в том, что принц совершенно не умеет готовить…       Он знает лишь рецепты некоторых блюд, но готовить их ему ещё не доводилось. В этом просто не было надобности. Чонгук, как никак, Наследный принц.       Здесь нет никого, кто мог бы приготовить ему еду, так что Чонгук сам берётся за это дело.       Надев найденный на той же кухне фартук и подвязав длинные рукава одежд, он приступает к готовке, останавливая свой выбор на жаренном рисе. Это единственно блюдо, которое, Чонгук надеется, он не сможет испортить.       На готовку уходит достаточно много времени, а всё из-за того, что в первый раз его рис просто сгорел до чёрных несъедобных углей. Так что пришлось готовить всё заново, и во второй раз получилось так, как нужно.       Заварив чай, Чонгук накрывает на стол в своих покоях и сразу же приступает к еде. На удивление, получилось очень даже вкусно. Эта маленькая победа поднимает ему настроение.       Закончив обед, Чонгук не спешит убирать тарелки. Он смотрит на несколько простых угощений и вспоминает обеды и ужины, которые проводил с родителями.       Тогда большой стол ломился от всевозможных изысков блюд, папа заботливо подкладывал в его тарелку самые вкусные кусочки ароматного мяса, а отец пытался подлить ему вина вместо чая, смеясь.       От тёплых воспоминаний на лице омеги появляется маленькая улыбка. Он выдыхает и убирает со стола. Всё это время Чонгук находится в одинокой тишине, которая постепенно начинает сдавливать его сознание.       Принц не переносит длительной тишины. Поначалу он чувствовал себя хорошо в своем новом доме, но сейчас ощутимое одиночество начинает съедать изнутри.       Близится ночь, а вместе с ней растёт необъяснимый страх Чонгука, не давая ему спокойно дышать. Он запирается в своих покоях и забивается в угол кровати, словно желая спрятаться от грядущей тёмной ночи и удушающей тишины, которая разбавляется лишь его прерывистым дыханием.       Омега сидит в нижних одеждах, обняв себя за колени и смотря по сторонам. Тишина кажется оглушительной, от неё в ушах стоит звон. Тревога сковывает всё тело, не давая спокойно дышать.       В этом доме он находит всего парочку свечей, они уж точно не могут осветить всю комнату и хоть на немного успокоить взволнованный дух принца. Такого источника света мало.       Чонгук не знает, сможет ли заснуть сегодня. Организм требует отдыха и сна, но омега просто боится сомкнуть глаза в этой страшной тишине, в которой совершенно один.       До дворце Цзиньлун он часто ощущал себя одиноко, но когда такое происходило, он бежал к родителям. Без разницы какое время суток было, Чонгук мог прийти к ним даже среди ночи, и его бы с тёплой улыбкой приняли, окружив необходимым вниманием и присутствием.       Но сейчас с ним никого нет. Он не может пойти к родителям. Здесь даже слуг нет, ни единой души, которая могла бы помочь принцу найти покой.       Сердце болезненно сжимается, а к горлу подступают непрошенные слёзы.       Он так хочет к родителям...       Чтобы папа ласково ему улыбнулся, погладил по волосам и поцеловал в лоб, а отец с гордостью похлопал его по плечу. Чонгук так сильно хочет оказаться в их тёплых объятьях, вдохнуть сочетание их запахов, это единственные ароматы, которые он мог распознать. Хочет услышать их голоса, увидеть нескончаемую любовь в их глазах, направленную только на него.       Первый всхлип срывается с его дрожащих губ. Чонгук кусает нижнюю, и его лицо искажается в гримасе бесконечной боли, льющейся по всему телу. Грудь сдавливает с такой силой, что дышать становится трудно. Омега высоко всхлипывает и тихо завывает, сжимая пальцами свои колени.       Давящее чувство тоски заставляет слёзы быстро литься из глаз. Чонгук ощущает себя маленьким ребёнком, который скучает по дорогим родителям, дарящим ему тёплую любовь, заботу и безопасность.       Они укрывали от всех бед, всегда поддерживали и волновались за него. Они нарушили закон, лишь бы спасти своё дитя.       Чонгук начинает плакать сильнее, он зарывается лицом в свои колени и крупно содрогается.        Он ничего не может сделать, он даже не знает где сейчас папа и отец.       Чувство вины разъедает грудную клетку. Родители стольким пожертвовали ради него, так сильно любили…       Чонгук чувствует себя эгоистом, когда думает о том, что те его оставили. Но он ничего не может поделать со своими мыслями. Принц, словно капризный ребёнок, обижается на них, за то, что их нет рядом в такой нужный момент.       Ему так хочется закричать, позвать их.       Но даже если он сделает это, никто не придёт на его зов. Они в разных мирах.       Чонгук вскидывает голову и смотрит на потолок, глотая нескончаемые слёзы. Омега шмыгает носом, зажмуриваясь.       Осознание своей смерти приходит внезапно. Чонгук качается из стороны в сторону, не в силах остановить поток слёз.       Он запер в себе все эмоции и чувства, не позволяя проявить слабость. Но сейчас, сидя в абсолютной тишине и одиночестве, он срывается.       Собственные всхлипы разбавляют тишину, но ему всё равно больно и страшно. Кажется, что ужасные монстры окружают его со всех сторон, смотрят на него своими голодными взглядами и облизываются.       Чонгук сжимает ткань в области сердца и глубоко дышит. Он больше не тот живой наследный принц. Он всего лишь безжизненная душа, которая скоро отправится в круг перерождений и всё забудет.       Омега нервно усмехается и отпускает ткань, облизывая опухшие красные губы.       Голова гудит от долгого плача, но Чонгук не может остановиться. Ему невыносимо больно от всего и сразу. Все спрятанные глубоко внутри переживания и страхи вырываются наружу и сносят лавиной шаткое сознание.       Тоска по родителям, сжигающее чувство вины за свою слабость и непринятие своей сущности разносят по телу искры боли.       Чонгук не знает сколько времени прошло, но в какой-то момент все слёзы заканчиваются, на смену им приходят полное опустошение и безразличие. Омега просто смотрит в одну точку и ни о чём не думает. Даже не двигается. Он словно выплакал всё, что у него когда-либо было. Выпустил всю скопившуюся боль, непринятие и отрицание своего положения.       Сейчас Чонгук думает о том, что напрасно лить слёзы и жалеть себя.       Ну да, он омега, ну и что с того? Он не стал слабее, он всё тот же Чонгук, благородный принц, которого любил каждый житель Хэнани. Он всё тот ж принц, который участвовал в собраниях Императора, предлагал новые законы, ставил на место зазнавшихся чиновников, не уступал по силе близкому другу Чжао Фу, своему учителю.       И он не стал омегой. Чонгук всегда им был.       Его тело стало другим лишь потому, что оно утратило золотое ядро, которое поддерживало его тело и дух. Результаты упорных тренировок исчезли.       Сейчас в нём все видят омегу потому, что не знают его и делают выводы исходя из его мягкой внешности.       Может быть, после смерти он и правда изменился, но не в худшую сторону. Он не стал слабым и жалким. Его внутренний стержень, сила, уверенность и мудрость никуда не ушли.       Чонгук всё тот же Чонгук.       Да, он омега. Безумно красивый омега, способный очаровать любого, сразить наповал и расположить к себе. Он восходящее солнце, дарящее тепло всем.       И он бы не стал разочарованием для родителей. Они ведь с самого его рождения знали о том, что их первенец омега и всё равно, не смотря ни на что, обожали его всем сердцем.       Чонгук выдыхает и расслабляет плечи, прикрывая веки. Он выравнивает дыхание и открывает глаза. Взгляд пышет уверенностью и решимостью. Омега тянет уголки губ вверх.       Наверное, это родители помогли ему усмирить дух и прийти в себя. Они защищают и оберегают его каждую секунду.       Чонгук даёт слово, что найдёт их.

***

      Внезапно сквозь непроглядную тьму Чонгук слышит душераздирающие хрипы, смех и хлюпающие звуки. Через пару секунд парень догадывается, что эти хрипы издаёт он сам. Тело пронзает ужасная боль, он отчётливо ощущает, как из него буквально вытягивают жизнь.       — Ты заслужил это! Я так долго ждал этого момента! — чужой голос раздаётся в голове слишком отчётливо. Громко, яростно и с ликованием. Чонгук дёргается, его ладонь хватает лезвие меча, вонзившееся в его тело, с силой сжимает, всего на несколько мгновений замедляя.       Через секунду он чувствует новый прилив жгучей боли и завывает сильнее. Его пронзает какой-то животный страх, когда он смотрит на неизвестного человека перед собой. Тот с упоением наблюдает за страданиями омеги. Его глаза искрятся наслаждением, и от этого становится жутко. Его силуэт искажается, делая из него какое-то чудовище с горящими глазами, слишком длинной и изогнутой улыбкой, и гремящим голосом, сочащимся затаённой злобой.       — Грязное отродье, пусть твоя душа исчезнет из всех миров, — существо резко вонзает свой меч глубже. Омега уже не может кричать, лишь издаёт истошный звук, похожий на вой. Он дёргается всем телом и распахивает глаза так, что, кажется, глазницы сейчас просто выпадут.       Принц отчётливо чувствует, как этот кто-то безжалостно что-то вырывает из его живота, не боясь испачкаться в горячей крови, что стремительно вытекает из израненного тела, на котором живого места не остаётся.       Чонгук не видит его лица. Тело пронзает новая волна мучительной боли. Сердце яростно бьётся в груди, отдавая в виски и пытаясь сохранить жалкие крохи жизни в теле. Чужой смех гудит в голове, давит со всех сторон. За ним омега не слышит собственных воплей страха.       Крики звучат долго и протяжно, сердце выпрыгивает из груди и начинает перекрывать своим гулким стуком истошные крики.       Чонгука подбрасывает на кровати, он вскрикивает и распахивает глаза. Он смотрит испуганно по сторонам, сжимая ткань нижних одежд в области живота и надрывно дыша. Ему кажется, что он сейчас просто задохнётся от нехватки воздуха в лёгких. Страх сковывает.       Омега не понимает, что это было, что за сон такой. Слишком явный, словно…       Осознание оглушает. Принц застывает в сидячем положении и перестаёт дышать, раскрыв рот.       Это фрагмент его смерти.       К горлу резко подкатывает тошнотворный ком. Голова начинает кружиться. Чонгук вскакивает спешно с кровати и, шатаясь, идёт в купальню.       В доме темно, омега не может разобрать, где мебель и спотыкается о неё. Он успевает ухватиться за ведро прежде, чем его желудок выворачивает наизнанку. Чонгук сжимает трясущимися руками ёмкость, он дышит короткими рваными вдохами, а в голове до сих пор звучит тот страшный дикий голос, от которого всё вновь холодеет внутри.       Ему начинает казаться противный запах крови. Тошнота вновь подступает к горлу, Чонгук давится воздухом и раздаётся болезненным кашлем. Он отставляет ведро и скорчивается от боли, сидя на полу.       В его глазах застывают слёзы. Дикий страх продолжает храниться в его теле. Чонгуку мерещится, что его живот прямо сейчас распорот, он лихорадочно принимается развязывать пояс нижних одежд и щупает тело.       Ничего.       Облегчение накрывает волной, дыхание постепенно выравнивается, но теперь тело начинает содрогаться от слёз.       Как же страшно ему было.       Чонгук обнимает себя за плечи и роняет голову, всхлипывая. Омега как никогда ощущает себя уязвимым и разбитым.       И больнее от того, что это не просто его воображение, решившее сыграть с ним злую шутку, а его собственное воспоминание.       Чонгук не помнит до конца, что именно тогда было, и кто его убил. Точно не тот страшный образ, уж это и правда было выдумано его испуганным мозгом. Но это не отменяет того, что те события и правда с ним происходили...       Омега прикрывает глаза и поглаживает себя по предплечьям, твердя самому себе, что всё уже хорошо.       Утерев слёзы и открыв глаза, Чонгук замечает яркий белый свет в окне. Луна светит точно на него, словно укрывает от тьмы. Защищает и успокаивает.       Принц шмыгает носом и смотрит на неё, постепенно успокаиваясь. Вновь ему чудится, что луна говорит с ним, просит не переживать и не бояться. Чонгук выдыхает и тянет уголки губ.       Наверное, из-за того, что здесь нет никого, кто мог бы позаботиться о нём, ему кажется, что это делает луна. Пусть так, пусть именно она станет его безопасным местом, свет которого подарит чувство покоя.

***

      Утро встречает Чонгука тёплыми лучами солнца и пением птиц, но он не спешит вставать.       Омега лежит в кровати и смотрит в потолок.       Вчерашняя истерика и жуткий кошмар его ужасно вымотали. Сейчас хочется просто скрыться от всего и отдохнуть.       В доме Фэнхуан всё также тихо и одиноко, но уже не так страшно. Чонгук долго не решается подняться с кровати, но внезапное желание выпить чай заставляет его встать.       Умывшись прохладной водой в купальне, омега находит множество маленьких склянок с ароматными маслами. Он с интересом рассматривает их и нюхает. Большинство запахов заставляют его поморщиться и отставить бутыльки подальше, но одно масло заставляет его задуматься.       Нежный ненавязчивый запах лилий напоминает ему о чём-то светлом и тёплом. Чонгук не может понять, почему именно этот аромат вызывает в нём отклик, но решает, что позже он обязательно воспользуется этим маслом.       В своих покоях, рядом со шкафом, омега замечает туалетный столик, полный всевозможных украшений. Как он раньше его не увидел? Заколка, которую он надел вчера, лежала на столе. Видимо стоит получше осмотреть все полки.       Принц с улыбкой рассматривает драгоценности и не знает, за что ухватиться. Всё такое красивое и притягательное... Хочется нацепить на себя всё и сразу, но омега понимает, что такое невозможно.       Чонгук долго всё примеряет и останавливает свой выбор на простых нефритовых браслетах, которые на его тонких запястьях смотрятся невероятно изящно.       Настроение неожиданно приобретает радостные нотки. Принц обращает внимание на маленькие приятные мелочи, которых вчера не замечал.       Заварив жасминовый чай, Чонгук выходит к беседке и неторопливо испивает чудесный напиток, рассматривая двор своего дома.       Вчерашний выпуск эмоций опустошил голову от всех тревожный мыслей, позволяя спокойно провести утро, и Чонгук надеется, весь день.       После чаепития омега решает осмотреть дом по новому кругу. За проверкой всех укромных мест, омега не замечает, как начинает комментировать все свои действия вслух, желая разбавить тишину. Так спокойнее.       В одной из маленьких построек принц находит пыльный гуцинь. От этой находки Чонгук довольно улыбается и долго сидит в купальне, начищая любимый инструмент. Как только гуцинь начинает блестеть от помывки, омега сразу же пробует сыграть на нём короткую мелодию, прикрыв глаза.       Гармоничные звуки разносятся по купальне и вылетают на улицу, укрывая двор приятной неторопливой мелодией. Чонгук обожает играть на музыкальных инструментах, это всегда помогает ему успокоить дух, и эта игра не исключение.       Пальцы ловко перебирают струны, а когда звучит последняя нота, омежьи ладони осторожно накрывают их, останавливая игру. Чонгук открывает глаза и улыбается, рассматривая инструмент, лежащий на его коленях. Он проводит бережно по нему ладонями и вздыхает.       Весь день проходит за уборкой. Чонгук учится самостоятельно простым бытовым вещам, которым не был обучен. Он даже стирает своё испорченное ханьфу, желая привести его в порядок! Не стоит упоминать то, что из-за интенсивных движений он рвёт ткань в некоторых местах.       К концу дня Чонгук вновь выходит на улицу, но на этот раз, чтобы сыграть на гуцине прямо в беседке. Он дарит двору Фэнхуан яркие нежные звуки, которые звучат до самого конца заката.       Следующие несколько дней проходят достаточно скучно. Чонгук мается в доме, не знает, чем ещё себя занять. Бесконечная тишина и одиночество давят. На смену спокойствию приходят тоска и печаль, омега вновь начинает думать о прошлом и скучать по нему.       На четвёртый день Чонгук решает, что так больше не может продолжаться. Он уже просто не может быть один, ему срочно нужно побыть хоть с кем-то. Омега вспоминает о том, что хозяин дома по поиску родственников упоминал о работе на улице перед залом суда.       В тот день Чонгук посчитал это ненужной информацией, но сейчас он решает ей воспользоваться. Омега просто не выдерживает затяжного одиночества, в котором даже поговорить не с кем.       Утром Чонгук направляется именно туда. Дороги он не знает, поэтому идёт просто вперёд, ориентируясь на Зал Суда. Шэнь Цин говорил, что та улица находится прямо перед ним.       Дорога занимает весьма не мало времени, Чонгук ступает на нужную улицу и рассматривает красочные дома, украшенные яркими вывесками, зазывающими посетителей, фонарями разных размеров и длинными переливающимися на свету лентами, преимущественно красного цвета. Омега удивляется такой красоте и легко улыбается, изучая улицу.       Людей здесь не так уж и много, в основном они находятся внутри зданий, трапезничают в залах и общаются. Его внимание привлекает самый высокий дом, вероятнее всего являющийся главным здесь. Чонгук решает, что именно туда он и направится.       — Добро пожаловать в дом тысячи бабочек! — приветливый голос раздаётся, как только Чонгук ступает на порог дома. Молодой омега за стойкой с улыбкой смотрит на гостя и на секунду позволяет себе задержать взгляд, глазея на чудесной красоты парня. Его тёмные глаза горят искренним интересом и желанием помочь посетителю.       В первом зале царит необычно тёплая атмосфера, витает лёгкий запах благовоний, и играет лёгкая музыка. Чонгуку кажется, что здесь достаточно уютно. Всё выполнено в красных жгучих тонах, множественные украшения придают этому месту загадочности и какой-то интимности.       Гости скрыты за пинфэн, видны лишь их силуэты и не известно о чём они говорят. Каждый занят собой, не отвлекаясь на посторонних. Работники этого места стоят вдоль стены и взглядом следят за гостями и их спутниками. Все молодые омеги одеты в расшитые розовые одежды.       — Доброго дня, — Чонгук подходит ближе, улыбается омеге. Тот спешит поклониться гостю. Принц проделывает то же самое.       — Что привело Вас сюда, Господин? — работник этого места старается скрыть свой явный интерес к персоне Чонгука, но это не укрывается от глаз принца. Принц мысленно пускает смешок, думая, что он выглядит очень мило. Мальчик за стойкой, вырезанной из красного дерева, поблёскивающего на свету, рассматривает Чонгука, думая, что же того могло принести сюда. Омеги в их дом не приходят просто так.       — Господин Шэнь сказал, что здесь можно найти работу, я бы хотел узнать об этом, — улыбается вежливо, произнося мягко и засовывая руки в широкие рукава своего ханьфу. Лицо юного омеги удивлённо вытягивается. Он хлопает глазами и думает, что он ослышался.       Новый гость не выглядит как тот, кому нужна работа в таком месте. Юноша прикусывает губу и даже не знает, что сказать.       — Всё в порядке? — интересуется Чонгук, видя, как замялся работник за столом от его слов. Он сказал что-то не то?       — Вы... Уверены, что хотели прийти именно сюда? — спрашивает тихо омега, смотря на принца. Тот не понимающе хмурится.       — Теперь уже нет. Что не так? — Чонгук уже ничего не понимает. Это место похоже на обычный двор, в котором можно провести время с дорогим другом, выпить вместе вина или чая, обсуждая при этом свою жизнь. Почему мальчик так удивился?       Юноша кусает губы, думая, что здесь что-то не так. Кажется Чонгук не понимает, куда его направил Шэнь Цин. А вот омега понимает, потому что тот часто отправляет сюда красивых омег, в надежде позже увидеться с ними в иных обстоятельствах. Вот только он не учитывает то, что своим предложением ставит омег в весьма неловкое положение и оскорбляет тем самым.       — Нет-нет, простите, я провожу вас к хозяину! — сразу же отвечает он и быстро выходит к нему, показывая на широкую лестницу, находящуюся в центре основного зала, разделяя его на две части. — Идёмте со мной.       Чонгук вздыхает и следует за омегой, думая о том, что же могло его так напрячь. Они поднимаются на последний этаж дома. Юноша спешит к единственной двери, сначала он один заходит в комнату, а через минуту приглашает Чонгука.       — Проходите, Господин Жун поможет Вам, — он улыбается и прощается в поклоне.       — Благодарю, — Чонгук улыбается и кланяется ему в ответ, после чего заходит в комнату.       Та похожа на простой кабинет, состоящий из множества полок и рабочего стола. Такого рода комнаты Чонгук уже не раз видел, поэтому ничего его не удивляет. Хозяин этого места стоит к нему спиной, глядя в окно.       — Приветствую хозяина этого дома, — Чонгук кланяется, привлекая к себе внимание стройной фигуры. Высокий омега, облачённый в ярко-красный халат, ушитый чёрными узорами, мягко поворачивается к нему, держа длинную трубку в руке, а другой придерживая локоть.       — Не стоит поклонов, располагайтесь, — мягкий, мелодичный голос ласкает слух. Омега улыбается и рассматривает своего гостя, по-лисьи прищурив взгляд притягательных глаз.       Чонгук застывает на месте и раскрывает рот от удивления. Он смотрит на необычайной красоты омегу, который расслабленно поправляет длинные шелковистые волосы, откидывая те за спину, убирает трубку, пряча её в широкий рукав и вздыхает. Его лицо будто вылеплено из фарфора искусным мастером, оно завораживает и заставляет смотреть на него. Мягкий запах цветов вишни придаёт омеге изюминку.       — Алое Божество? — срывается неверяще с губ Чонгука. Он моргает пару раз, не в силах поверить в то, что видит. Омега на его слова теряется на секунду, но потом улыбается шире, выходя из-за стола и подходя к одному из кресел.       — Как неловко получилось, — он хихикает, глядя на Чонгука. Тот в своём удивлении и неверии выглядит очаровательно мило. — Не думал, что меня кто-то узнает.       — Но... Вы же... — рот омеги забавно открывается и закрывается, он пытается найти подходящие слова, но не выходит.       Что Божество любви, красоты и семьи делает в Загробном мире?!       — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Да, я то самое Алое божество, — вздыхает омега, плавно садится в кресло, складывая руки на груди, обхватывая свои локти и склоняя голову вбок. Чонгук совершенно ничего не понимает. Почему сам омега так спокойно говорит об этом, смеётся, улыбается и ведёт себя расслабленно? — Как бы тебе сказать... — задумчиво тянет он, отводя взгляд в сторону. Чонгук медленно идёт к другому креслу и садится напротив божества. Он чувствует себя крайне потеряно...       — Я уже давно не являюсь тем Божеством, которому все привыкли поклоняться, прося моего благословения. Скажу по секрету, — шёпотом добавляет, наклонившись ближе к Чонгуку и прикладывает ладонь к лицу, — вы уже сотню лет поклоняетесь пустому Божеству, — улыбается весело омега и откидывается на спинку кресла.       Эта информация вновь заставляет Чонгука ошарашенно раскрыть рот. Как это так?!       — В каком это смысле? — выдыхает омега и хмурится, держа ладони на своих коленях.       — В прямом, — хмыкает он, облизывая губы. Омега, кажется, наслаждался такой растерянностью своего гостя. — Так уж вышло, что ваше прекрасное Божество Любви было исключено из числа Божеств, — он жмёт плечами, улыбнувшись. Чонгука начинает откровенно раздражать то, с какой лёгкостью говорит Господин Жун.              То есть, всё его государство издавна поклонялось Алому Божеству, искренне веря в его благословение. Хэнань был усеян храмами великого Божества любви, люди шли на молитву к нему по любой проблеме в семье и всегда получали помощь.       А на деле это Божество сидит в Диюе?!       — Давай не будем говорить об этом? Мне не очень нравится эта тема, — произнёс спокойно омега, — теперь я просто Жун Мэй, хозяин дома тысячи бабочек.       Чонгук молчит достаточно долго, переваривает полученную информацию и просто кивает. Он сюда не за этим пришёл.       — Я пришёл сюда получить работу, — прочистив горло, говорит Чонгук, постепенно отходя от шока. Жун Мэй дёргает бровью, осматривая омега. Сразу видно, что тот из благородной семьи, от Чонгука веет силой, мягкостью и теплом. Да и его необычная внешность... Ясные глаза завораживают своей проницательностью. Жун Мэй готов поспорить на тысячу золотых, что если их поставить рядом и спросить у людей, кто из них является божеством, все они укажут на Чонгука.       — Что-то мне подсказывает, что ты не знаешь, куда тебя отправил подлец Щэнь Цин, — усмехается Жун Мэй. Чонгук сводит прямые брови к переносице. — Не думаю, что тебе нужна работа в публичном доме.       Брови Чонгука взлетают вверх, а глаза расширяются. Уж чего чего, но этого омега никак не ожидал услышать.       Он пришёл в публичной дом?!       Лицо краснеет от стыда и злости. Он сжимает губы, не в силах сдержать ярких эмоций. Кулаки непроизвольно сжимаются. Ему хочется прямо сейчас пойти в дом Шэнь Цина и проучить за то, что тот так унизил его!       — Да не волнуйся, я не собирался принимать тебя, — спешит его успокоить Жун Мэй, — могу предложить тебе стать мои помощником. Будешь выполнять мелкие поручения, никак не относящиеся к публичному дому. И к слову, все омеги, живущие здесь, приходят по своей воле, так что не волнуйся,— произносит Жун Мэй, улыбнувшись.       Чонгук совершенно не знает, что сказать. Слишком много потрясений за такое короткое время...       — Ты совсем не похож на омегу, который хочет проводить время с альфами. Тебе скучно дома? — смеётся омега, получая на это сердитый взгляд Чонгука. — Ну, не злись, ты бы не пришёл сюда просто так. Мне тоже тут скучно бывает, так что давай поможем друг другу, сейчас как раз время обеда. Как мне тебя называть, маленький лотос?       Сердце омеги пропускает удар. Он поджимает губы, слыша такое прозвище.       Лотос...       — Чжао Ян, — произносит ровно, вздохнув.       — О? Наследный принц Хэнани? Я слышал о тебе, — улыбается Жун Мэй, — в жизни ты в разы красивее, удивительно, — хмыкает и поворачивается к двери.       — Ли Юй, — мужчина зовёт своего подчинённого, который быстро прибегает к ним. Это тот самый мальчик, который привёл сюда Чонгука, — принеси обед для нас, — улыбнулся. Ли Юй улыбается в ответ, его взгляд сияет, когда он смотрит на Божество, и кивает, убегая на кухню за едой. Сразу видно, что Ли Юй уважает своего господина и восхищается им.       Жун Мэй закуривает трубку, Чонгук ожидает, что сейчас по комнате разнесётся противный запах, но он ничего не чувствует от дыма, исходящего из мундштука. Омега закидывает ногу на ногу и изящно держит в тонкой ладони трубку, повернувшись к окну.       Алое Божество восхваляли на землях Хэнани. Он считался воплощением любви и красоты, многие омеги пытались быть хоть на каплю похожим на него. Своей красотой Бог завораживал даже омег. Но ни одна статуя в храме не могла передать его настоящей внешности, все они были лишь попыткой воссоздания необычайного очарования.       Кто бы мог подумать, что на самом деле это прекрасное Божество заправляет публичным домом в аду.       Жун Мэй предельно спокоен и расслаблен, на его пухлых губах играет улыбка, взгляд лисьих глаз направлен в сторону, пышные ресницы делают взгляд более соблазнительным и манящим. Высокие скулы и переносица, острый подбородок... Не верится, что такой человек вообще существует.       — Что, понравился? — хихикает омега, облизнув губы и повернувшись к Чонгуку. Тот сразу отводит взгляд, застуканный за откровенным разглядыванием. Только сейчас он замечает, как тёмные волосы, собранные в красивую причёску, отливают алым. — Я всем нравлюсь, — самодовольно произносит он. Жун Мэй прекрасно знает, что он красивый.       Чонгук не сдерживает фырчания, слыша такую уверенность. На самом деле, он немного завидует тому, с какой лёгкостью Жун Мэй отзывается о своей красоте.       — Правда есть один альфа, который совсем не обращает на меня внимания, — вздыхает он расстроенно и убирает трубку, — мы уже так долго знакомы, а он воспринимает меня как друга, представляешь? Намекай ему не намекай, он ничего не понимает, — фыркает, отложив трубку и скрестив руки на груди, — может, посоветуешь чего? — спрашивает у Чонгука, который удивлённо смотрит на него, думая, что ему послышалось.       Странно просить любовного совета у того, кто даже о том, как выглядит публичный дом не знает...       — Не думаю, что смогу помочь Вам с этим, — прочищает горло омега, пряча руки в широких рукавах небесного ханьфу, — всю жизнь я считал себя альфой и понятия не имею, что Вам сказать. Может... это просто не Ваш человек, — делает предположение Чонгук, видя, как глаза Жун Мэй загораются интересом.       — Как так вышло, что ты думал, что ты альфа? Одного взгляда на тебя хватает, чтобы понять, что ты омега, — улыбается он, следя за реакцией принца на его слова. Скажи Чонгуку такое раньше, он бы взбесился, но сейчас спокойно тянет уголки губ вверх, не воспринимая эти слова как оскорбление его личности.       — Видите ли, наследный принц омега считается проклятием для империи. Мои родители скрыли от всех сей факт... От меня в том числе. Так что для подданных я был всего лишь альфой со слабым здоровьем, — голос Чонгука ровный, слегка тихий. Он делится своим секретом с Жун Мэем, от чего-то чувствуя, что тому он может рассказать это.       — Твои родители очень благородно поступили, — тепло улыбается Жун Мэй, на секунду о чём-то задумываясь. — А ты уверен, что все и правда верили в то, что ты альфа?       Этот вопрос заставляет Чонгук потеряно нахмуриться. В каком это смысле? Конечно, он уверен!       Но сказать вслух этого не может, что-то его останавливает. Омега молчит, опустив взгляд, Жун Мэй коротко кивает, что-то поняв для себя.       — Не будем о прошлом. Лучше расскажи, ты правда думал, что Фэн Цин такой великодушный? — голос омеги приобретает уже привычные смешинки, его волосы мягко подпрыгивают от движения. Чонгук насупливается, чувствуя себя наивным глупцом.       — Тогда показалось, что он ведёт себя весьма странно. И до последнего я думал, что в его словах что-то не так, но пришёл сюда лишь из-за того, что мне стало интересно, — спокойно произносит Чонгук, но его собеседник всё равно улавливает недовольные нотки.       — Вот как. Знаешь... Думаю, твои подданные знали о твоей сущности. Вот только им было всё равно, ведь они смотрели на твои поступки. Не сомневаюсь в том, что тебя сравнивали с солнцем. Твоя аура мягкая и нежная, словно утренние лучи солнца, — неожиданно говорит Жун Мэй, смотря прямо в яркие глаза Чонгука. Сердце того волнительно бьётся от слов омеги. Они не вызывают в нём отрицания...       Но как же так?       — ...Не думаю, что это так, — прочищает горло Чонгук, смотря на Жун Мэя, — иначе бы восстание произошло намного раньше.       — Останемся при своём мнении, — улыбается омега и просто кивает, решая не спорить с Чонгуком. Видно, что это тема не та, которую он бы хотел обсуждать.       В комнате повисает приятная тишина, в которой оба омеги размышляют о своём.       Ли Юй заходит в комнату два раза, чтобы принести все блюда. Оставив всё, он тихо удаляется. Чонгук рассматривает разные явства и чувствует, как рот наполняется слюной.       — Надеюсь, у тебя нет аллергии на что-либо отсюда, — говорит Жун Мэй и позволяет Чонгуку первым вкусить блюда. Омега пробует курицу Гунбао и довольно жмурится от изумительного вкуса. — Хороший обед всегда располагает к беседе, — напевая, произносит омега и открывает небольшой кувшин с ароматным вином. — А если вместе выпить, можно стать хорошими друзьями, — улыбается он, смотря хитро на Чонгука.       — Прошу прощения, не пью, — мягко отказывает Чонгук, улыбнувшись уголком губ.       — Как же так? — Жун Мэй тут же грустно вздыхает. — Совсем? Давай хоть немного! Это моё любимое, грушевое, — интонация голоса омеги прямо пытается склонить Чонгука к тому, чтобы он согласился. Он не может не улыбнуться от этого.       Это напоминает ему об отце, который точно также пытался из раза в раз склонить сына к вину.       — В другой раз, — многообещающе произносит, и Жун Мэй остаётся вполне доволен его ответом.       — Ну, как знаешь, мне больше достанется, — воркует омега, наполняя чашку прозрачной жидкостью.       Их трапеза проходит в приятной, какой-то дружеской атмосфере. Жун Мэй, выпив вина, начинает вести себя слегка иначе. Язык его развязывается, и он болтает обо всё на свете. Чонгуку это кажется забавным, он с радостью разговаривает с омегой и сам не замечает, что полностью расслаблен.       С Жун Мэем хорошо. Он располагает к себе, тактичен и вежлив, но при этом не упускает момента сказать что-то этакое, выводящее Чонгука на разные эмоции.       Может, они станут не просто знакомыми, а друзьями?