Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      Жун Мэй выходит из Зала Суда, выдыхает грузно и устремляет взгляд в чистое небо, складывая руки на груди.       Несносный альфа… Всё никак не примет судьбу, которой противиться не должен. Столько лет уже прошло, а он всё нос воротит и отшивает омегу. Не знай Жун Мэй его характер, решил бы, что тот действительно его ненавидит, но на деле тот просто ужасно упрямый и никак не может поменять своих идеалов. Ну ничего, омега подождёт.       Наглого мужчину, пристававшего к Чонгуку, привлекли к общественным работам и добавили несколько лет пребывания в судилище, в которое он отправится после верховного суда.       Случаи, требующие немедленного урегулирования, обсуждаются в малом зале независимо от суда, после которого решится перерождение души, исходя из прожитой жизни.       Жун Мэй возвращается в Дом тысячи бабочек и сразу направляется на четвёртый этаж, прихватив с собой сосуд с вином и две чашки. Он видит Чонгука, сидящего спиной ко входу, и изучает ровную фигуру, слегка хмурясь.       Принц выглядит как-то одиноко и печально. И это не из-за случившегося, за этим скорее стоят тяжёлые переживания, которые тянутся за парнем долгие годы.       — Вероятно, ты откажешь, но я всё равно предложу, — со вздохом тянет Жун Мэй и приземляется на соседний стул, ставя на стол сосуд с вином и чашки. Чонгук поворачивает к нему голову и улыбается уголком губ, бросая взгляд на белый небольшой кувшин с вином.       — А я всё равно откажу, — поднимает взгляд на старшего, получая понимающую улыбку. Чонгук безмерно благодарен Жун Мэю за то, что он не заставляет его пить вместе с ним и относится к принципам омеги с уважением.       — Будь я на твоём месте, давно бы уже осушил не один кувшин, — хмыкает Жун Мэй, наполняя чашку полупрозрачной ароматной жидкостью и сразу пригубляя. Чонгук пускает смешок, прислоняясь к деревянной спинке стула. Компания Жун Мэя расслабляет.       — К слову, об этом… Я надеюсь, у бабочек есть способ защиты? Уверен, что такие случаи не редкость, — задумчиво произносит парень, ставя локоть на стол и подпирая щёку ладонью.       — На самом деле редкость. Просто ты такой обворожительный, что он не смог пройти мимо, — отшучивается, кинув на принца хитрый взгляд. Чонгук на его слова сразу же фыркает. — У каждого омеги есть кинжал с ядом. Здесь никто не может убить человека, только ранить, так что, если к омеге будут приставать, он может использовать этот кинжал для самообороны. Яд, содержащийся на лезвии, не убьёт, но обезвредит альфу.       — Это хорошо, — кивает Чонгук, слегка улыбаясь. — Не все альфы чисты душой, большинство не видят границ, думая, что им всё дозволено и все им что-то в этом мире обязаны, — Жун Мэй согласно мычит, изучая профиль омеги. В тёмных глазах мелькает глубокое сожаление и чувство вины. Парень стискивает в пальцах чашку и тихо выдыхает, отводя взгляд.       — Именно поэтому решил прихватить тебе один, — тянет задорно и протягивает кинжал Чонгуку. Тот удивлённо распахивает глаза и нерешительно принимает холодное оружие без какой-либо защиты. — Не волнуйся, оно заколдовано, так что случайно ты им не поранишься. Яд начнёт действовать, если ты вонзишь лезвие хотя бы на пару фэней, — спешит он успокоить принца, видя, как внимательно тот смотрит на лезвие. Чонгук понимающее мычит и улыбается, бросая тихое «спасибо». Жун Мэй кивает и замолкает.       — Как ты? — спустя минуту тишины спрашивает неожиданно, удивляя этим Чонгука, но сам выглядит совершенно спокойно. Он выпивает остатки вина и наполняет посуду вновь.       — Я в порядке. Это, конечно, было очень неожиданно и мерзко, но сейчас мне почти всё равно, — вздыхает принц, опустив взгляд на свои колени. Жун Мэй видит, что того ещё терзает недовольство.       — Если тебе понадобится помощь — обращайся. Я обязательно помогу тебе, Чжао Ян, — эти слова заставляют сердце Чонгука ёкнуть, он поворачивает голову к Жун Мэю и внимательно смотрит в его глаза. Странное чувство окутывает принца. Омега медленно кивает, думая о том, что хозяин Дома сегодня какой-то потерянный, и даже алкоголь не развязывает его язык.       Жун Мэй ещё с секунду смотрит на принца, после чего отворачивается. «Хоть в этой жизни я помогу тебе», — проскальзывает в голове Божества мысль, которой не суждено прозвучать в слух.       Омеги замолкают, погружаясь в свои мысли. Жун Мэй вспоминает прошлое, свои многочисленные ошибки, дела, которые не успел сделать, и обещает, что в этот раз всё будет иначе.       Чонгук же думает о том, что с каждым днём всё больше доверяет и верит хозяину Дома тысячи бабочек.       Принц первым уходит с балкона, когда солнце опускается за горизонт, он желает Жун Мэю доброй ночи и выходит к лестнице. Тяжёлый был день сегодня, сейчас как никогда сильно хочется окунуться в горячую ванну, расслабиться и выпить чаю.       Чонгук настолько погружается в собственные думы, что чуть не врезается в человека, поднимающегося по лестнице. Он сразу же кланяется, извиняюсь, и отходит в сторону.       — Прошу прощения, — срывается с губ. Принц поднимает голову, и его глаза на долю секунды расширяются от удивления.       — Не стоит, — звучит в ответ глубокий голос Господина Яна. Впервые Чонгук видит этого мужчину так близко, между ними всего лишь около двух чи. Альфа стоит на одну ступень ниже, из-за чего их рост сравнивается, и они могут смотреть друг другу точно в глаза. Нос омеги улавливает необычный терпкий запах, который он никак не может охарактеризовать. Глаза фениксы неотрывно смотрят, заставляя чувствовать лёгкую неловкость от такого внимания, но никак не дискомфорт.       — Жун Мэй сейчас на балконе, — спустя пару секунд молчания произносит Чонгук. Альфа лишь кивает на его слова, продолжает стоять на месте, словно хочет сказать что-то, но никак не решается это сделать. Принц ощущает, как чувство неловкости увеличивается, и это так странно на самом деле. Это чуждо для него. Что бы он, Наследный принц, и чувствовал перед кем-то неловкость?       — Что-то не так, Господин Ян? — решает спросить Чонгук. Как никогда ему хочется спрятаться от пронзительного взгляда, убежать и скрыться в укромном месте. Что за необычные чувства? Почему принц испытывает сейчас всё это?       — Зовите меня просто Тэхён, — на удивление мягко произносит альфа и, кажется, едва заметно тянет уголок губ вверх, будто сдерживая непрошенную улыбку. Чонгук на мгновение замирает, не понимая, как он должен реагировать на то, что совершенно незнакомый альфа просит обращаться к нему по имени.       — ...Хорошо. Тогда Вы можете называть меня Чжао Ян, — всё же отвечает принц и кривовато улыбается, отводя взгляд. Так, это ещё что за дела? Ещё и глаза будет позорно опускать, не выдержав контакта? Ну, своё имя он сказал лишь для того, чтобы проявить ответное уважение, иначе как-то некрасиво получается.       — Мне нужно идти, — звучит так, будто Тэхён извиняется перед ним за это, — приятного вечера, Чжао Ян, — альфа поднимается на ступень, на которой стоит Чонгук, и его сразу же обдаёт неизвестным, но весьма приятным ароматом, бросает на него последний взгляд и уходит. Принц оборачивается и провожает его взглядом, успев сказать «Вам тоже, Тэхён».       Когда широкая спина, обтянутая дорогой чёрной тканью скрывается на балконе, принц медленно спускается дальше, но останавливается через несколько ступеней, озадаченно хмурясь и смотря куда-то в сторону. Смешанные чувства плещутся в груди, а целая куча вопросов крутится в голове, не давая ухватиться хотя бы за одну.       Тэхён... Это имя звучит очень знакомо, так, словно омега уже раньше слышал его и произносил.

***

      Жуткие образы мельтешат перед глазами, фантомные обжигающие касания заставляют леденеть всё тело и дёргаться, в попытке избавиться от противных рук.       Чонгук хрипит, крупно вздрагивает и распахивает глаза, сжамая в пальцах тонкое одеяло, скрывающее нижнюю часть тела. Омега глубоко дышит, бегает взглядом по скрытой тенью кровати и пытается утихомирить напуганное сознание.       Очередной кошмар отгоняет сон, позволяя липкому страху окутать с ног до головы и едко смеяться над беспомощностью омеги. Принц облизывает сухие губы, прикрывает на секунду глаза и медленно садится в кровати, откидывая одеяло в сторону.       Каждая ночь дарит ему новый отвратный сон, в котором Чонгук никак не может защититься от пугающего образа.       Этот кто-то, убивший его, явно ненавидел Чонгука при жизни и искренне наслаждался его смертью и мучительными страданиями, не давая ему легко покинуть мир живых. Над ним откровенно издевались, плевались ядом и смеялись в лицо, выражаясь всеми возможными нелестными высказываниями.       Омега до сих пор помнит то странное дикое чувство, преследовавшее его в каждом кошмаре. Некто намеренно издевался над ним, рылся во внутренностях, и всё это сопровождалось чувством, которое Чонгук может назвать «вытягивание жизни». Единственное, что могло вызвать такое — изъятие золотого ядра, поддерживающего жизненные силы взрастившего его.       Самая жестокая и мучительная смерть для заклинателя, практикующего самосовершенствование путём взращивания золотого ядра. И именно это стало концом для Чонгука.       Принц прикладывает ладонь к животу, чуть ниже груди. Он не чувствует былой силы и энергии, что ощущалась в этом месте при жизни. Обычно золотое ядро остаётся в теле даже после смерти, но просто как напоминание о тех испытаниях и трудностях, что человек прошёл за годы жизни.       Но Чонгук чувствует ничего. Золотого ядра просто нет. Будто и не было никогда. Необычное ощущение пустоты навевает тоску и разочарование.       Неужели перед смертью он так ослаб, что кто-то смог вырвать из него накопленную упорными тренировками силу?       За окном уже привычно сияет лунный диск. Чонгук встаёт с кровати и подходит ближе, рассматривая небесное тело. Час Чоу-ню только начинает набирать обороты. Принц поспал всего ничего, но вновь ложиться нет никакого желания. Голову наполняют всевозможные мысли.       Принц обхватывает себя за плечи, проводит по ним пару раз и оставляет ладони на локтях, вздыхая. Как же, всё-таки, непривычно быть совершенно одному в огромном доме, в тоскливой тишине.       Чонгук обводит печальным взглядом яркую луну, в который раз думая, что та его успокаивает. Он тянет уголок губ вверх, после чего разворачивается к шкафу и накидывает на плечи чёрный верхний халат без единой вышивки. Небрежно затянув пояс, принц берёт с тумбы начищенный до блеска гуцинь и выходит на улицу, сразу же слегка съёживаясь от пронизывающего ветра. Всё же ночи в Лофэн весьма холодные.       Лунного света более, чем достаточно, для того, что пройти к резной беседке и расположиться в ней. Музыкальный инструмент опускается на стол, Чонгук поудобнее садится на подушку и кладёт ладони на струны, переливающиеся в приглушённом свете.       Омега выпускает воздух из лёгких и прикрывает глаза. Изящные пальцы порхают по тяжёлым струнам, издавая тонкие мелодичные звуки, пропитанные глубокой печалью. Чонгук выпускает эмоции через игру, погружая весь двор в тоскливую мелодию. Звуки распространяются дальше, отдаваясь глухим эхом, меняя тональность.       Принц долго играет на любимом инструменте, ласково обращается с тугими струнами, тихо мычит под нос мотив мелодии, что пробирает до самых костей, пуская лёгкие мурашки по ровной спине.       Когда пальцы уже начинают ныть от длительной игры, Чонгук пускает последние ноты и прекращает их, накрыв дрожащие струны ладонями. Принц смотрит на инструмент, проводит бережно рукой вдоль гуциня и слабо улыбается.       Избавив тяжёлую голову от бесконечного потока мыслей, Чонгук расслабляется, наслаждаясь приятной тишиной. Но один альфа пробирается в пустующее сознание, заполняя его собой.       Господин Ян. Или лучше будет сказать Тэхён. Загадочная личность волнует омегу так сильно, что вызывает настороженность. Но, с другой стороны, Чонгук не чувствует от альфы опасности, от слова совсем. Просто... Принцу сложно объяснить то, что он испытывает по отношению к этому альфе.       Интерес? Да, именно его. Чонгуку интересно узнать, кто такой Тэхён, чем он занимается, почему так часто ходит к Жун Мэю, какая между ними связь и много чего ещё. Этот список можно перечислять бесконечно. Хотя, о связи между альфой и хозяином Дома тысячи бабочек можно догадаться, но подтверждения этому у Чонгука нет.       Ни к кому в Лофэн Чонгук ещё не испытывал такой интерес по одной простой причине. Все сразу же представлялись ему.       А о Господине Яне он знает примерно ничего. Из достоверного — он знаком с Жун Мэем. Всё.       Чонгук мотает головой и поднимается с подушки, отгоняя все мысли. Хватит уже, что ему, драгоценное время на какого-то подозрительного альфу тратить?       Несколько часов омега тратит на утренние процедуры, чайную церемонию, первый приём пищи и сбор.       Когда принц выходит за ворота своего двора, встречает мужчину в возрасте, одетого в рабочее зелёное ханьфу. Он стоит возле ворот и не сразу решается подойти к Чонгуку, хотя очевидно, что пришёл именно к нему.       — Ваше Высочество Наследный принц Чжао? — интересуется он у омеги, на что получает мягкую улыбку.       — Всё верно, что привело Вас сюда?       Мужчина сгибается ниже, дабы не быть выше принца и подходит ближе, смотря в пол.       — Его Высочество Ван Лин, Наследный принц государства Вэй приглашает Вас на прощальный ужин сегодня в середине часа Шэнь-хоу по случаю своего скорого суда, — оглашает слуга и ожидает ответа от омеги.       — Ван Лин? — переспрашивает тихо, скорее для самого себя, и задумывается, пытаясь вспомнить, изучал ли он Государство Вэй при жизни. Чонгук находит в памяти некоторые факты об этом государстве, но имя Ван Лин ему незнакомо. Это никак не смущает омегу, он улыбается, думая о том, что в юношестве просто мечтал побывать на званом ужине вместе с другими наследниками государств. При жизни не получилось, так после смерти подвернулся случай.       — Да, Господин этого скромного слуги очень ждёт Вас, — кивает мужчина.       — Хорошо. Передай своему Господину, что я приду.       — Благодарю за ответ, Ваше Высочество, будем ждать Вас в этом дворце, — слуга поворачивается и указывает на двор, находящийся на другой стороне улицы, весьма близко к Дому Фэнхуан. — С Вашего позволения этот слуга откланяется.       Мужчина вытягивает руки перед собой в глубоком поклоне и отходит лицом к Чонгуку. Тот кивает, после чего в приподнятом настроении направляется в Дом тысячи бабочек.       Видимо, Ван Лин решил созвать весь центральный район, раз даже Чонгук, не знакомый с ним лично, получил приглашение.       Первым делом, по приходе в Дом тысячи бабочек, Чонгук хочет направиться к Жун Мэю и хоть что-то узнать у него про Тэхёна, но Ли Юй, привычно находящийся за стойкой, сообщает, что хозяин отлучился по делам и вернётся только завтра.       Это немного огорчает омегу, но уходить он не собирается. Сяо Мин и Ли Фан уже с нетерпением ждут его, готовясь исполнить новые выученные мелодии.       Чонгук проводит со своими учениками несколько часов, он уже смелее хвалит их, видя, как глаза юношей загораются от добрых слов. Довольны ученики —доволен и учитель.       До званого ужина во дворце Наследного принца Ван Лина остаётся ещё много, омега не торопится. После времени, проведённого с Сяо Мином и Ли Фаном, он возвращается в Дом Фэнхуан и решает немного сменить образ, чтобы соответствовать важному мероприятию. Но при этом он не должен сильно выделяться, дабы не затмевать собой хозяина.       Чонгук решает надеть такое же голубое ханьфу, что почти всегда на нём, только другого покроя и с иной вышивкой. Всё же этот цвет принц очень любит и считает, что тот весьма выгодно подчёркивает красоту выразительных глаз.       Омега собирает волосы в высокий хвост, оставляя вьющиеся пряди по бокам. Надевает золотые серьги и на этом заканчивает. Нефритовые браслеты остаются покоиться на изящных запястьях.       Чонгук пару секунд смотрит на кинжал, лежащий на столешнице, а потом берёт его и прячет в широкий рукав верхнего халата. Что-то внутри подсказывает, что это стоит сделать.       Убедившись, что осколок зеркала при нём, принц выходит из дома, направляясь во дворец Наследного принца Ван Лина. Чонгук чувствует лёгкое волнение от скорой встречи с другими принцами, но хочет поскорее их увидеть и поговорить. Всё же ему очень интересно узнать о традициях их государств и о многом другом.       Может быть, кто-то из них слышал что-то про Императоров Хэнани?       Подойдя к воротам дворца, Чонгук слышит звонкое пение и умелую игру на жуань, пипе и флейте. Кажется, там разгорается целое празднество, а не просто прощальный ужин.       На входе омега видит двух стражей-демонов. Видимо, Ван Лин важная особа, которой полагается такая охрана. Мужчины, завидев гостя, настороженно хмурятся, осматривая его. Один из них почти сразу расслабляет лицо, Чонгук узнаёт в нём того стражника, которого он встретил, когда только пришёл в центральный район.       — Пройдёте, — говорит альфа и указывает на выложенную каменную дорожку, ведущую к высокому дворцу.       Чонгук кивает и следует за ним, с интересом разглядывая огромный двор владений Наследного принца государства Вэй.       Демон молчит, держит в руке копьё, от его шагов тяжёлые доспехи издают короткий звон. Он не думал, что вновь встретит этого омегу, но, если быть честным, мужчина желал его увидеть ещё раз. Неземной образ принца заставлял мечтать о нём. Тёплый свет, исходящий от него располагал к себе, хотелось как можно чаще быть в его компании, иметь возможность слышать мелодичный голос и видеть мягкое выражение красивого лица.       — Прошу, — альфа останавливается возле широкой лестницы, ведущей к торжественному залу, из которого доносятся музыка, песни и веселые разговоры.       — Благодарю, — Чонгук благодарно улыбается, кланяется коротко и ступает на лестницу. Демон провожает его взглядом, но остаётся стоять у лестницы.       Принц поднимается до зала и непроизвольно на его губах появляется улыбка. Сердце ёкает, а перед глазами мелькают образы с торжеств в родном дворце Цзиньлун. Эта праздная яркая атмосфера навевает столько приятных воспоминаний, что глазницы неожиданно увлажняются.       Чонгук и не осознавал до этого момент, как скучал по такому времяпрепровождению. Он стоит на входе и просто смотрит на веселящихся людей, чувствуя, как внутри всё сжимается.       — Ваше Высочество! — к нему спешит тот слуга, пригласивший Чонгука сюда. Он кланяется ему, — прошу проходите, Его Высочество принц Ван желает познакомиться с Вами.       Привычное обращение к себе ласкает слух. Омега улыбается шире и кивает, следуя за мужчиной. Всё-таки, это именно то, чего ему не хватало всё это время.       Зал для праздника соответственно украшен различными фонарями, яркими лентами, расшитыми узорами шторасм и пинфэнами. На небольшой сцене выступают омеги, прибывшие сюда из Дома тысячи бабочек. Чонгук узнаёт нескольких из них и улыбается им, когда ловит их взгляд.       Помещение наполнено нежными звуками музыкальных инструментов и громких голос юношей. Многие гости с интересом слушают великолепное пение и игру, тихо обсуждают умения омег между собой и расслабленно испивают ароматное вино. Вокруг снуют слуги, подносят гостям угощения и напитки, следят за тем, чтобы каждый был доволен.       Чонгук вместе с мужчиной поднимаются на небольшую площадку, на которой находится Ван Лин в окружении милых омег и своих приближённых людей.       На длинной софе в развалочку восседает молодой альфа, по обе стороны к нему прижимаются омеги. Ван Лин не стесняясь обнимает их, гладит по узким плечам и пускает то и дело пошлые шутки, заставляя юношей краснеть и смущённо хихикать.       Вокруг него сидят несколько альф, вероятно, друзей, рядом с каждым также сидит омега, подающий нарезанные фрукты и мило улыбающийся.       Чонгук на секунду теряется от такого зрелища, по телу проходит мелкая дрожь, его прямо передёргивает, но виду принц не подаёт. На его лице покоится мягкая улыбка, но мысленно его чуть не рвёт.       Он точно пришёл на прощальный ужин, а не зашёл в открытую комнату Дома тысячи бабочек!       — О! — Ван Лин отрывается от флирта с одним из омег и обращает своё внимание на Чонгука. Он обводит его оценивающим взглядом, облизывается и задумчиво сощуривается, словно решая, что с ним делать.       Если быть честным, внешность этого принца совсем не по душе Чонгуку. Вытянутое лицо, близко посаженные узкие глаза и тонкие губы. По меркам красоты этот альфа вряд ли дотягивает до эталлона. Чонгук мысленно прыскает со смеху.       Если кого и можно назвать воплощением идеальной альфьей красоты, то Тэхёна.       — Не видел тебя раньше, что за прекрасная ягодка попала ко мне, — сладко тянет Ван Лин и поднимается с места, важной походкой направляясь к Чонгук. — золотистые волосы и голубые глаза… Что за дивная внешность, великолепно. Как Дом тысячи бабочек мог скрывать такую красоту? Когда ты появился там? Сколько стоит твой день?       — В-ваше Высо… — уже было начал побледневший слуга, смотря на своего Господина, но его опережает Чонгук.       — Сочту Ваши слова за ошибку и не буду принимать на свой счёт, — спокойно тянет Чонгук, улыбаясь. — Наследный принц Хэнани Чжао Ян.       Все присутствующие замолкают, услышав омегу. Глаза Ван Лина расширяются, он с недоверием смотрит на Чонгука, вежливо поклонившегося ему в приветствии. А потом хмыкает, складывая руки на груди и не проявляя ответного уважения в сторону омеги.       — Наследный принц омега? Хорошая шутка, мне нравятся пассии с юмором, — альфа делает шаг к нему, желая коснуться блестящий на свету волос.       — На Вашем месте, — останавливает его Чонгук, смотря в тёмные глаза Ван Лина, — я бы не стал этого делать и замолчал.       Рука альфы замирает. Он смотрит на спокойное серьёзное лицо омеги и что-то не даёт ему противиться. Чонгук выглядит мягко, но его слова не терпят возражений, а улыбка пускает по спине холодок.       — Просим прощения, Ваше Высочество, мой друг немного переборщил с выпивкой, — встревает один альфа, быстро закрывая рот Ван Лина рукой, видя, что тот собирается что-то сказать, а зная его, точно не что-то приятное. — Гао Мин Наследный принц Гаоли.       Чонгук лишь кивает на его слова. К нему подбегает слуга, приглашая сесть на свободную софу, стоящую напротив софы Ван Лина. Гао Мин что-то гневно шепчет на ухо возмущающемуся другу, после чего они все возвращаются на свои месте.       Омега, стоящий в стороне, неловко поглядывает на Чонгука и не знает, что делать. Принц догадывается, что юношу пригласили для него.       Ну, конечно. Все ожидали, что он альфа, были уверены в этом.       Но Чонгук омега и все гости, включая слуг, не знают, как следует себя вести и что делать.       — Господин Чжао, это традиционное вино и еда государства Вэй, пробуйте, не стесняйтесь, — Гао Мин пытается разрядить обстановку, указывает на стол, полный разных вкусностей.       — Благодарю, — улыбается Чонгук, посмотрев на альфу. Ван Лин сверлит принца недовольным, презренным взглядом, а потом вдруг громко фыркает.       — Чего ты с ним так возишься? Омеги обязаны обслуживать, а не сидеть наравне с альфами, — пренебрежительно бросает он, обращаясь к Гао Мину, но смотря при этом на Чонгука. Его раздражает то, что этот омега, представившийся Наследным принцем Хэнани, так нагло говорит с ним, сидит ровно и улыбается, словно он действительно принц. Ха, смех да и только, он же омега!       — Ван Лин! — шикает на него Гао Мин. Чонгук останавливает его, подняв ладонь. Его выражение лица ни чуть не дрогнуло. Он складывает руки на коленях, смотря на Ван Лина.       — С каких пор омеги что-то должны альфам? В моей стране не существует таких законов и, как мне известно, в Вашей тоже. Так с чего бы омеги были чем-то обязаны альфам? Прошу Вас проявлять ко мне должное уважение, как к Наследному принцу, — голос Чонгука ровный, совершенно спокойный. Ван Лин стискивает челюсти и убирает руки с худых плеч омег, чувствующих напряжение между ними. Они поглядывают на Чонгука, прекрасно зная, что он стоит рядом с Жун Мэем, с хозяином, при этом являясь Наследным принцем.       — К чему закон, если так заложено природой? Омеги слабые существа, не способные даже кинжала в руке держать. Вам только рожать и ублажать альф положено, — хмыкает Ван Лин. Чонгук замечает, как тот напрягается всем телом, как бешено бегают его глаза от злости. Он крайне недоволен тем, что какой-то слабый омега перечит ему.       — Вам сама природа это сообщила? Вам стоит вспомнить, благодаря кому Вы появились на свет. К своему папе Вы относитесь с таким же неуважением? — улыбка Чонгука становится шире. Ему нравится видеть, как трясётся Ван Лин от злости. Омега сам на взводе, но умело сдерживается. Он поставит на место наглого альфу словами.       — Какое право ты имеешь упоминать моих родителей?! — рычит он.       — Какое право ты имеешь обращаться ко мне в таком тоне? — перебивает его Чонгук и улыбка с его лица пропадает. — Раз ты не уважаешь меня, то и я тебя не буду.       — Дрянь! Заткни свой рот! Открывай его только по разрешению и перед нижними одеждами, — вскакивает Ван Лин, стискивая кулаки.       — Успокойся! — пытается влезть Гао Мин, понимая, что так больше нельзя. Он чувствует злость Чонгука, и ему кажется, что это очень и очень плохо. Ван Лин явно перебарщивает, но останавливаться не думает, ведь его гордость была задета.       — Я не слуга, чтобы выполнять чьи-то приказы, — также повышает голос Чонгук и встаёт с места. Довольно. Он не собирается больше это терпеть. Хорошее настроение испаряется, будто и не было его никогда. Гнев кипит внутри. Ещё чуть-чуть и омега взорвётся, — следи за словами и помни, с кем ты говоришь.       — Ты всего лишь омега! Чёртова омега, которая будет течь только от альфьего запаха! Удивительно, как твои родители оставили тебя в живых! — выкрикивает Ван Лин, указывая сердито пальцем в спину уходящего Чонгука. Тот останавливается, с секунду переваривает слова альфы, который, видя заминку омеги, победно улыбается, чувствуя превосходство.       Но в следующую секунду его отбрасывает в сторону, слышится грохот. Софа падает на спинку, переворачиваясь, а Ван Лин катится назад, делая кувырок и ударяясь спиной о стену. Чонгук оказывается рядом неожиданно, никто не успевает проследить за его быстрым движением.       Все гости ошарашенно смотрят на пылающего яростью омегу, ударившего альфу в грудь. Голубые глаза становятся, кажется, ещё прозрачнее, вселяя ужас. Чонгук медленно опускает руку, выпрямляется и смотрит на корчащегося от боли альфу.       — Чёрт бы тебя побрал! Как ты посмел! — вопит принц, вскакивая на ноги. — Где мой меч?! Я поставлю эту шавку на место! — он смотрит на своих слуг и вытягивает руку, ожидая, когда ему дадут меч.       — Заткни свой рот, — рычит омега, вновь резко оказываясь рядом и приставляя к чужому горлу лезвие кинжал, — иначе я перережу тебе горло, — произносит угрожающе, смотря бесстрашно в чужие глаза, пышащие страхом.       Чонгук пугает. Его слова истина. Его рука уверенно держит кинжал, лезвие едва касается уязвимой шеи альфы. Глаза безжалостно смотрят в лицо Ван Лина, побледневшего от страха.       Гао Мин шокировано смотрит на тонкую фигуру омеги, так легко поставившего Ван Лина на место. Внутри разрастается уважение и восхищение. Прежде он не встречал таких сильных омег.       Чонгук Наследный принц и ничто это не изменит.       — Тварь! — шипит Ван Лин, не собираясь подчиняться слабому полу, который всю жизнь ни во что не ставил. Да как... Да как омега может быть сильнее его?!       Омежьи глаза опасно сверкают, а лезвие касается дергающегося кадыка. Капля крови выступает на коже.       — Мне достаточно секунды, чтобы перерезать тебе горло или отрезать гнилой язык. Что выберешь? Пока ты упивался властью принца и использовал омег, считая их грязью под твоими сапогами, один из них тренировался и заслужил уважение своего государства, а сейчас с лёгкостью приставил кинжал к твоему горлу, — усмешка ползёт на его лицо. Просто смешно. Чонгук таких людей, как Ван Лин встречал слишком много. Все они только болтать горазды. А когда дело доходит до настоящих способностей, все они проигрывают.       — Прекратить! — звон доспехов слышится всё ближе. Стражи быстро оказываются на этаже и спешат разнять двух принцев. Чонгук спокойно отходит, убирая нож, и кидает угрожающий взгляд на демона, собирающегося заложить ему руки. Тот сразу теряется и отходит.       — Прочь! — рычит Ван Лин, отмахиваясь от стражника, словно капризный ребёнок. Демон насильно скручивает его и связывает руки за спиной. — У него было оружие! Вы должны связать его! — кричит в ярости, смотря на Чонгука. Тот отворачивается, сам идёт к выходу с другим стражником, не сопротивляясь. Лицо Ван Лина краснеет настолько, что, кажется, из его ушей сейчас пойдёт пар.       — Он добровольно идёт с нами, в отличии от Вас, — бросает демон и пихает принца к выходу.       — Куда Вы меня ведёте?! — всё ещё недовольно брыкается Ван Лин. Все гости молча наблюдают за этой картиной. Омеги прикрывают рты, сдерживая смех. Как же смешно сейчас выглядит Ван Лин!       — На суд, — сухо бросает мужчина, смотря вперёд на ровную спину Чонгука. Честно, он даже не удивлён тем, что произошло. Принц выглядит как тот, кто не будет терпеть плохое отношение к себе. На его губах появляется мимолётная улыбка, пропитанная искренним уважением.       — На суд?! — вопит Ван Лин. Чонгук закатывает глаза, слыша его крики. Когда он уже перестанет позориться?