Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      — Ничего не хочешь объяснить?       Тэхён дёргает бровью, смотря на крайне недовольного альфу, стоящего посреди Зала. Его лицо напряжено, челюсть сжата, а прямые брови сведены к переносице. Чёрные глаза прожигают в Тэхёне дыру, но он никак не реагирует на чужую откровенную злость.       — Что я по-твоему должен объяснять, А-Син? — со вздохом спрашивает альфа, садясь в кресло. Разбираться с братом сейчас нет никакого желания.       — Дагэ! Не строй из себя дурака! — взрывается Хуан Син, всплёскивая руками и сердито выдыхая. Расшитая серебряными узорами ткань шуршит из-за резких движений. Альфа сильнее хмурится, занося руки за спину, недовольно взмахнув широкими рукава. — Какого чёрта ты выгнал меня из моего зала?!       — А-Син, перестань, — спокойно просит Тэхён, допивая остывший чай, приготовленный Чонгуком. Хуан Сина слова старшего брата никак не успокаивают, он только сильнее заводится, едва сдерживаясь от крика. — Хватит. Я не хочу сейчас это обсуждать.       — Да ты никогда не хочешь это обсуждать! — цокает младший альфа, сжимая губы. — Мы, вроде бы, договорились, что не вмешиваемся в дела друг друга. А как он вляпался не пойми во что, так ты сразу тут как тут. Раз не даёшь мне право стать верховным судьёй, то не мешай хотя бы справляться с обязанностями малого суда, Дагэ!       — Хуан Син, — строго произносит Тэхён, одаривая брата потемневшим взглядом, — иди к себе.       Альфа стискивает челюсти и опускает взгляд. Если брат назвал его полным именем, значит лучше не спорить. Хуан Син сердито сжимает губы, понимая, что ему лучше замолчать, дабы не разгневать Тэхёна.       — Хватит жертвовать всем ради него, — бросает напоследок колкое, после чего уходит, оставаясь со своим гневом наедине.       Тэхён тяжело выдыхает, ставит локоть на подлокотник и прислоняется лбом к ладони, прикрыв веки. Грудь болезненно сдавливает. Он выравнивает дыхание и открывает глаза, смотря на столик, за которым всего несколько минут назад сидел Чонгук.       Злость Хуан Сина причиняет боль. Больше от того, что его младший брат с такой ненавистью отзывается о нём. Сколько лет уже прошло, но Хуан Син никак не уймётся. И в этом тоже вина Тэхёна.

***

      Чонгук закрывает за собой двери Дома и выдыхает, опуская плечи. Сердце гулко бьётся в груди, собираясь вот-вот выпрыгнуть. Как же странно, непривычно и непонятно.       Чего Тэхён такой любезный с ним? Позволяет называть себя по имени, угощает ужином. Подозрительно это как-то.       Принц мотает головой, хлопает себя по щекам и быстро идёт в купальню, желая смыть с себя остатки тяжёлого дня. Он оставляет одежду в стороне, закалывает волосы в пучок и погружается в тёплую воду, расслабленно выдыхая.       Омега откидывает голову на бортик и смотрит в потолок, прокручивая в голове вечер, проведённый с демоном. Вспоминает его мягкий взгляд, бархатный глубокий голос и чувства, которые испытывал рядом с ним. Он хмурится, пытаясь отогнать все эти мысли. Хватит думать об этом альфе!       Тэхён всё ещё вызывает настороженность, по большей части из-за того, что совсем непонятно о чём он думает и какие цели преследует.       И почему Чонгук вообще краснел там?! Ну, просто ему было неловко! И ничего больше!       Принц фыркает и хмурится. Сердце всё никак не успокоится. Наверное, его просто очень интересует личность Тэхёна, вот он и переживает, пытаясь его понять. Да, точно. Именно так.       Переодевшись в чистую одежду перед сном, Чонгук заваливается в кровать, впервые за все эти дни жизни здесь чувствуя сонливость. Он зевает и сразу же закрывает глаза, совершенно ни о чём не думая.       Этой ночью ему ничего не снится, и удаётся как следует выспаться. Принц ощущает себя необычайно бодрым, от чего настроение сразу же улучшается, а голова пустеет, выгоняя все беспокоящие мысли.       Сегодня ему предстоит провести очередной день в Доме тысячи бабочек вместе со своими учениками и, если повезёт, старшими омегами.       «Надеюсь, хоть сегодня ко мне никто не будет приставать», — думает Чонгук, завязывая пояс на талии и поправляя прилегающую к телу ткань. Повседневный образ, состоящий из уже привычного голубого ханьфу и низкой причёски радует глаз.       Принц быстро приходит в Дом тысячи бабочек, где все встречают его обеспокоенными взглядами и спрашивают всё ли с ним хорошо. Чонгук недоумевает, с чего такой интерес о его самочувствии у каждого, кто встречается на пути на четвёртый этаж.       Поднимаясь по лестнице, Чонгук останавливается на полпути, чтобы пропустить спускающегося человека, который, почему-то очень недовольно смотрит на него. Так, будто он совершил ужаснейший поступок. Омега непонимающе хмурится, провожая статного мужчину в чёрных одеждах взглядом. Тот вздёргивает подбородок, проходя мимо него, и принцу на секунду кажется, что этот альфа внешне схож с Тэхёном.       От этой мысли Чонгук только сильнее хмурится, возобновляя путь. Странный какой-то. Чего он так недобро смотрел на него? Принц его впервые видит!       Да и ладно, какая разница.       — Учитель!       Омега вскидывает голову, видя как к нему бегут двое взволнованных омег, он тепло улыбается им.       — Что такое? Чем вы так встревожены? — смотрит на них и идёт в их комнату для уроков, из которой уже выглядывает заинтересованный Се Ин.       — Учитель… Мы слышали, что вчера Вы были на суде, — тихо говорит Сяо Мин, слегка дуя губы. — Как всё прошло?       Ах, вот в чём дело, теперь понятно, почему все так интересовались его состоянием.       — Не стоит волноваться, как видите, я здоров и полон сил, — смеётся мягко, заходя в комнату.       — Господин Чжао! — ещё один беспокойный голос заставляет удивиться. — О, хвала Небесам, Вы живы!       — Ну, тут я бы поспорил, — хмыкает Чонгук и вздыхает, — что Вы здесь делаете?       — Ох, я… Хотел увидеться с Вами, — с улыбкой произносит Гао Мин.       — Господин Гао пришёл к нам и всё спрашивал о тебе, — улыбается Се Ин, приглашая всех сесть за накрытый стол, — я сказал, что он может подождать тебя здесь.       — Да, всё верно, Господин Се составил мне компанию, пока Вас не было, — Гао Мин бросает кроткий взор на мигом смутившегося омегу, прячущего глаза. Чонгук обводит их двоих взглядом и понимающе мычит, сдержав улыбку.       — Какой повод для встречи? — спрашивает Чонгук, смотря на Гао Мина.       — Во-первых, я бы хотел извиниться за поведение Ван Лина, — альфа сразу же становится серьёзным, смотря в ответ на принца. Он склоняет голову перед ним, чем удивляет омегу, — во-вторых, я беспокоился за Вас. Все знают о жестоком судье малого зала, — тише добавляет он, — и я думал, что, может быть, понадобится моя помощь, как свидетеля.       Чонгук не очень понимает о какой жестокости идёт речь, но просто кивает. Гао Мин сразу показался ему хорошим человеком, в его словах ни капли притворства, а в глазах искреннее желание помочь.       — Спасибо за беспокойство, но не стоит, — улыбается тепло омега, — судья был справедлив, Ван Лин получил своё наказание и уже, вероятно, отправился в одно из десяти судилищ, — задумчиво тянет Чонгук. — Так что, всё позади.       — Уже? — удивляется Гао Мин, но потом улыбается и кивает, вздохнув: — В таком случае, я рад.       — Кхм, давайте выпьем чаю, — предлагает Се Ин, выпрямляясь и протягивая руку к чайнику с вскипячённой водой.       — Я помогу! — тут же говорит Гао Мин и также тянется. Их руки соприкасаются, от чего оба дёргаются, как ошпаренные, сразу же начиная извиняться.       — Простите! Не стоит, я сам, — улыбается Се Ин, бегая взглядом по столику и решая пододвинуть угощения ближе в центр.       — Что Вы, мне не трудно, — отзывается альфа, также протягивая руку к тарелке.       Они неловко пытаются взяться за разные дела, но будто нарочно сталкиваются пальцами и следом смущённо извиняются.       Чонгук переглядывается с хихикающими Сяо Мином и Ли Фаном, а сам изо всех сил сдерживается. Эти двое слишком очевидны и забавны.       — Давайте лучше я, — говорит, наконец, Чонгук, понимая, что это будет длиться целую вечность. Он перехватывает чайник и сам разливает напиток по чашкам. Се Ин нервно кусает губу, пытаясь сохранить самообладание, но как назло получается ужасно плохо. А Гао Мин вот возвращает своему лицу спокойное выражение, хотя подрагивающие пальцы выдают его волнение.       После короткого чаепития Чонгук забирает с собой Сяо Мина и Ли Фана, уходя в другую комнату. Се Ин провожает их благодарным взглядом, а принц улыбается понимающе.       Урок длится достаточно долго, Чонгук учит младших омег новым приёмам в музыке, а потом они занимаются каллиграфией. Почерки у обоих, мягко говоря, не очень, так что принц решает всерьёз заняться этим.       Сяо Мин, сжав губы, старательно выводит иероглифы на бумаге, стиснув кисть в пальцах. Ли Фан усердно кусает губы и слегка хмурится.       Чонгук медленно ходит позади них и следит за тем, чтобы они не отвлекались. Сяо Мин украдкой наблюдает за ним, желая выждать момент, когда можно будет хоть немного расслабиться, но Чонгук не сводит с них глаз, не давая и секунды отдыха.       — Спину ровнее, — тихо бросает омега, слабо хлопнув Ли Фана между лопаток. Тот сразу же выпрямляется, выдохнув. Нужно сосредоточиться! Но как же тяжело, спина уже ноет от долго сидения, как и колени, а Учитель, кажется, не собирается заканчивать урок.       — Кисть прямо, — делает замечание Сяо Мину, глянув на него. Омега слегка краснеет от напряжения, сковавшего всё тело, но выпрямляет ладонь, сверля сердитым взглядом кончик кисти, будто приказывая ему выводить иероглифы ровнее.       Чонгук ждёт, когда они завершат писать предложение, произносит «закончили» и забирает листы с низкого столика, начиная внимательно проверять работу учеников.       Омеги грузно выдыхают и расслабляют напряжённые плечи. Сяо Мин тихонько хнычет, закрыв лицо ладонями. Они ужасно устали, но жаловаться никто из них не смеет, наоборот, хотят произвести на учителя впечатление, поэтому стойко выдерживают все непривычные для них нагрузки.       Чонгук становится у окна, проходится сосредоточенным взглядом по письму, после чего мягко улыбается, возвращаясь к омегам.       — Уже лучше. Продолжим завтра, можете быть свободны, — смотрит на них ласково и обыденно гладит каждого по волосам. — Не забудьте пообедать, хорошо питайтесь. Завтра проведём урок на час позже, отдохните как следует.       — Спасибо, учитель, будем стараться!       — Да, мы не подведём Вас! — кивает согласно Сяо Мин.       — Не сомневаюсь, — смеётся Чонгук, кивает им на прощание и выходит из комнаты, решая проведать Жун Мэя. Омеги кидают ему вслед «до свидания», на что принц качает головой, не в силах сдержать широкой улыбки. Они напоминают ему птенцов, которые смотрят за своим старшим и пытаются ему подражать, чтобы получить одобрение.       Сяо Мин и Ли Фан каждый день радуют Чонгука. Они так доверчиво смотрят на него, что Чонгуку уже тяжело делать серьёзное лицо во время уроков. Но слишком мягким тоже быть не стоит, всё же принц собирается вырастить из этих двоих достойных омег. Тем более, легко никогда не бывает, и лучше пусть он сразу покажет юношам, как может быть. Это, конечно, не сравниться с непредсказуемой жизнью, но усидчивость, вырабатывающаяся во время уроков, точно поможет им.       — О, Чжао Ян, только подумал про тебя! — Жун Мэй оказывается рядом неожиданно и быстро, обхватив Чонгука за руку и весело улыбнувшись. Принц лишь вздыхает на такой контакт и не сбавляет шага, ступая по коридору к кабинету омеги. Тот сощуривается, смотря на спокойного Чонгука: — Почему я последним узнаю о том, что вчера ты подрался с каким-то принцем, и тебя судили, а? Я вообще-то твой начальник!       — Ну, знаешь, как-то не было времени предупредить тебя, — хмыкает Чонгук, глянув на омегу, — и вообще, драка — это когда бьют оба, а я просто поставил одного зазнавшегося самодура на место.       — Так поставил, что сам в суд загремел, — прыскает со смеху Жун Мэй, на что Чонгук его отталкивает от себя и первым заходит в кабинет. Старший омега смеётся, увидев недовольно сведённые к переносице светлые брови.       Он сам не заметил, как их отношения стремительно переросли в довольно близкие. Жун Мэй не упускал момента подшутить над Чонгуком, а тот либо бросал что-то похожее в ответ, либо вот так, как сейчас, недовольно хмурился и бубнел себе под нос.       Алое Божество вздыхает, прикрывая за собой дверь. Для него это очень ценно.       Чонгук не зациклен на его статусе Божества, а омега на том, что тот принц.       Друг для друга они просто Жун Мэй и Чжао Ян.       — Снова не выпьешь со мной? — дует губы омега, заваливаясь в кресло и откидывая заплетённые в косу волосы за спину.       — Ты кроме вина вообще хоть что-то пьёшь? — выгибает бровь принц, также расслабляясь.       — Не отвечай вопросом на вопрос, — фыркает Жун Мэй. — У тебя что ни день, то какое-то приключение на твой очаровательный зад, как тут не выпить? Разве у тебя нет желания просто взять кувшин с вином и напиться, как последняя скотина?       — Я похож на того, кто будет до потери сознания вливать в себя вино? При жизни я долгие годы самосовершенствовался, и мой путь предусматривал отказ от алкоголя и постельных утех. Так что у меня даже мыслей об этом нет, — спокойно отвечает Чонгук, смотря на задумавшегося омегу. Он не воспринимает его слова как оскорбление, понимает, что Жун Мэй просто интересуется.       — Ты умер девственником! — охает Жун Мэй, а лицо Чонгука моментально краснеет, и он угрожающе зыркает на омегу.       — Молчи!       — Я думал, у тебя был целый гарем из омег, с которыми ты развлекался день и ночь!       — Я похож на того, кто будет каждую ночь проводить с омегами?!       — Нет, ну ты же считал себя альфой, тем более ты принц, разве вам не собирают наложниц с юношества?       — Мне не собирали, — пыхтит Чонгук, закатывая глаза. — Я вообще-то был занят учёбой!       — Как неинтересно, — досадно мычит Жун Мэй, сложив руки на груди. — А тебе нравился кто-то? — сразу же улыбается и смотрит на Чонгука выжидающе.       — Нет, — бурчит омега и хмурится. Ему как-то неудобно обсуждать такое с другим человеком! Но в то же время очень хочется... У него друзей-то никогда не было. А теперь есть.       — Как же так, — вздыхает, задумываясь на секунду, — совсем никто?       — Совсем, — пожимает плечами. Не велика потеря.       — Неужели и не засматривался ни на кого?       — Ну... — теперь задумывается Чонгук. — Засматривался. Один раз! Как-то я увидел, как тренируется альфа без верха. Но тогда я запретил себе глазеть, потому что я же тоже альфа... — отводит взгляд принц, прикусывая губу. Нежный румянец едва заметен на его щеках, но Жун Мэй его видит и понимающе смеётся.       — Неудивительно, что у тебя было такое. Но жаль, что тебе не довелось испытать чувство влюблённости... А в Лофэн есть такой альфа, который привлёк тебя? Может быть судья? — прищуривается Жун Мэй.       — Что? — распахивает глаза Чонгук, смотря на улыбающегося лукаво Жун Мэй. При упоминании судьи перед глазами всплывает образ Тэхёна. — Не было такого!       — Да ладно, не считаешь его красивым? — удивляется слегка парень, а потом хмыкает. — Ну вот и правильно, этот альфа уже занят, — довольно тянет Жун Мэй и накручивает спадающую прядь волос на палец. Чонгук видит, как меняется взгляд омеги, и что-то в груди неприятно щемит.       — Да, не считаю его красивым, — тихо произносит принц и опускает глаза.       Значит, он был прав, и Тэхёна с Жун Мэем связывают любовные чувства. Омега прямо светится, когда говорит о своём альфе...       Чонгук чувствует, как в груди что-то колет, будто кто-то специально тыкает сердце тонкой иглой, чтобы вызвать болезненную щекотку.       Раз они вместе, какого чёрта Тэхён вчера целый вечер провёл с Чонгуком, а не со своим возлюбленным? Это неправильно.       Жун Мэй что-то начинает рассказывать, но принц слышит всё словно сквозь толщу воды, всё думая о вчерашнем дне, о том, что он испытывал, но потом вклинивается в разговор, уводя всё на второй план, и не подаёт виду, что что-то не так.       Ничего Чонгук не испытывает. Совсем. И Тэхён просто судья, с которым они встретятся где-то через десять лет, когда омеге придёт приглашение на суд.       Чонгук запирает всё внутри себя, не позволяя мыслям разрастись дальше.