Разбитое зеркало[破碎的镜子]

      Всю ночь Чонгук ворочается в постели, никак не может улечься в удобную позу и унять необъяснимую тревогу в груди.       В очередной раз перевернувшись на бок, принц недовольно вздыхает, поджимая колени к груди и хмуро смотря на осколок зеркала. Брать его в руки и просто рассматривать стало неким ритуалом. Омега не знает почему, но это действие помогает немного усмирить беспокоящееся сердце.       Наверное, всё дело в том, что это единственная вещь, оставшаяся от родителей, которых так не хватает сейчас.       Чонгук безоговорочно доверял им и мог рассказать о любой проблеме, не стесняясь, и получить совет с необходимой поддержкой. Сейчас его так многое волнует, но поделиться с кем-то он не в силах. В этот раз никто ему не сможет помочь, что весьма печально.       Омега шумно вздыхает, опуская зеркало рядом с подушкой и прикрывая глаза.       Надоело видеть кошмары. Сколько можно? И всё время крутится один и тот же момент! Это уже начинает раздражать, нежели пугать.       Даже после смерти выспаться нормально не получается, что за напасть то такая!       При жизни всё своё свободное время Чонгук уделял тренировкам и обучению, лишая себя должного сна. Может быть, как раз по этому не получается спать хорошо сейчас? Всё-таки, привычки остаются привычками даже после смерти.       Глаза уже болят, организм требует отдыха, но омега просто не может погрузиться в царство безмятежности. Вообще не странно ли то, что ему так необходим сон? Будто Чонгук и не умер, а продолжает жить, просто в Загробном мире.       Принц перестаёт считать дни пребывания в Лофэн, но по ощущениям уже проходят годы, а Жун Мэй с каждым днём даёт ему всё больше работы со словами «мне нужно отлучиться». Чонгуку только в радость занимать себя, но всё равно немного странно это.       Потому что омега стал часто ходить в Зал суда! Возвращаться в это место не хотелось, но Жун Мэй решает иначе, и теперь маршрут принц состоит из своей обители, Дома тысячи бабочек, Зала суда и назад. Чонгук каждый раз чуть ли не убегает из Зала, дабы не столкнуться случайно кое с кем.       Омега не знает, почему так боится встречи с альфой, но предпочитает как можно меньше думать об этом. Просто сердце так волнительно биться начинает, стоит переступить ворота Зала. Внутри всё дрожит сладко, заставляя Чонгука пугаться такой реакции своего тела. Что за чертовщина?!       Есть много причин, по которым принц не должен ничего чувствовать, но контролировать себя тяжело.       Очередной кошмар, настигший его, как только он погружается в долгожданный сон, заставляет разозлиться. Это уже ни в какие ворота не лезет, нужно что-то с этим сделать. Иначе Чонгук свалится где-нибудь прямо на улице от дикой усталости.       Дождавшись начала рабочего дня, Чонгук идёт к Жун Мэю, собираясь узнать у него, что можно сделать. Омеги, встретившие принца на первом этаже, растерянно провожают его взглядами, не решаясь даже поприветствовать. Вдруг что случилось, а они не хотят попасть под горячую руку. Всё же, все прекрасно знают, что омега может обжечь.       Чонгук выглядит непривычно раздражённо, устало и недовольно.       — Лёгок на помине, — хмыкает Жун Мэй, услышав, как в комнату заходит Чонгук. Он стоит спиной, но знает, что именно принц решил навестить его: — Сегодня тоже нужно отнести документы в Зал суда, передать сведения о работниках и получить подпись.       — Когда я только успел стать посыльным, — бурчит Чонгук, подходя к рабочему столу со стопкой книг и несколькими свитками. Жун Мэй оборачивается и внимательно осматривает омегу, подмечая его понурое настроение.       — Что случилось? — склоняет голову в бок, сложив руки на груди.       — Ничего. Просто не выспался, — старший омега скептически мычит на эти слова, явно не веря в них, — Я устал от этих кошмаров, Жун Мэй. Точнее от одного и того же, — вздыхает тяжело Чонгук и грузно приземляется в рядом стоящее кресло, — как от него избавиться?       — После смерти людей часто мучают плохие сны, но обычно это происходит с теми, кто совершил тяжкий грех, и вот он им снится, чтобы человек помучился. Но это проходит через несколько дней. У тебя совсем другой случай, — омега задумчиво потирает подбородок, смотря по сторонам. Обычный успокаивающий отвар тут не поможет. — Что в нём происходит?       — Какой-то мужчина прямо упивается моими страданиями, я не вижу его лица и каких-то отличительных черт. На его лице всегда кровавая жуткая улыбка от уха до уха и глаза насмехающиеся… В моем окружении не было людей, которые бы так сильно ненавидели меня, — произносит тихо, поджав губы. Неужели он мог кого-то так сильно разгневать, чтобы получить такое в ответ?       — Ну, уж этого ты не можешь знать наверняка, — хмыкает Жун Мэй и присаживается на подлокотник кресла к Чонгуку. Омега так устало и грустно смотрит на него своими большими глазами, что он не может просто стоять в стороне. — Давай так, ты сходишь в Зал суда, а потом мы с тобой посидим у меня и решим что-нибудь, идёт? — мягко улыбается омега, поглаживая Чонгука по светлым волосам. Тот слабо улыбается и кивает, отводя взгляд.       — Как скажите, Господин начальник.       — Так бы сразу, — смеётся в ответ, смотря как Чонгук берёт всё нужное в руки и выходит.       Оставшись наедине с собой, Жун Мэй сжимает губы и бросает взгляд на крышу Зала суда, виднеющуюся из окна. «Тут уж я бессилен, так что помогай», — проносится в его голове.       Чонгук размышляет над словами Жун Мэя и начинает вспоминать всех людей, с которыми он так или иначе конфликтовал. Все они были мелкими чиновниками, пытающимися принизить знания Наследного принца, которого считали избалованным мальчишкой. Вряд ли кто-то из них смог бы победить Чонгука в бою, да ещё и вырвать золотое ядро.       По дороге ему никто не встречается, омега лишь пару раз останавливается, чтобы поудобнее взять книги и свитки, дабы они не попадали на землю, и возобновляя путь.       Чонгук, словно заведённый слепо следует в нужный зал, смотря себе под ноги. Все мысли захвачены анализом недоброжелателей. Он даже не думает о том, что может случайно встретить того, кого уже долго намеренно избегает, аргументируя это простым нежеланием.       — Господин Чжао, — знакомый голос заставляет остановиться перед самыми дверьми. Чонгук вскидывает голову и видит Хань Синя. — По какому вопросу?       — Хозяин Дома тысячи бабочек поручил передать сведения о работниках, — омега кивает в приветствии, ведь на большее сейчас не способен, и слабо улыбается.       — Его Величество сейчас занят. Можете оставить всё здесь, я передам…       — Впусти его, — доносится громогласно из зала, от которого у Чонгука ёкает сердце. Принц уже и забыл, как звучит голос Тэхёна. Он сжимает книги в руках, не выдавая своего волнения. Хань Синь теряется на секунду, не ожидая, что Господин позволит кому-либо заходить в зал во время собрания. Обычно владыка запрещает пускать даже собственного брата. Альфа молча открывает двери перед Чонгуком. Это уже не первый раз, когда Тэхён позволяет омеге то, что никому до этого не позволял.       Принц кивает ему и проходит в зал, предназначенный для подобных встреч, касающихся отчётов. Помещение просторное, с длинным низким столом, во главе которого сидит сосредоточенный Тэхён в уже другом ханьфу, более простом, но не менее величественном. Альфа занят изучением свитка, его взгляд серьёзный, челюсть сжата, Чонгук незаметно разглядывает лицо и понимает, что ску... Омега тут же одёргивает себя, не позволяя запретной мысли расползтись. Нет, нет, нет, ещё чего, просто Тэхён очень красивый, вот он и засмотрелся! И вообще, не должен Чонгук такого себе позволять, Жун Мэй в близких отношениях с этим альфой...       Справа от мужчины сидит демон, вероятно, один из его подчинённых, тот облачён в белые одежды с серыми вставками в виде летящих облаков. Он бросает непонимающие и заинтересованные взгляды на вошедшего Чонгука, а вот Тэхён никак не реагирует на появление омеги в зале. Альфа погружён в чтение.       — Присядьте, — мягко просит Тэхён. Чонгук кивает другому демону в приветствии и быстро садится на край стола, — ближе, — тем же тоном произносит альфа, заставляя омегу на секунду смутиться. Он послушно придвигается на другую подушку, уже собираясь положить все книги на стол, но Тэхён вновь подает голос: — рядом со мной.       Незнакомый демон молчит, но по его лицу видно, что он совершенно ничего не понимает, смотрит то на преспокойного Тэхёна, то на потерянного неизвестного омегу. Чонгук быстро садится по левую сторону от Тэхёна, и только тогда он замолкает. Принц же чувствует себя словно он на сцене в самом её центре. С чего бы ему садиться так близко? Но ослушаться было бы равно неуважению, Тэхён правитель места, в котором Чонгук всего лишь гость.       Мужчина в белых одеждах, не стесняясь, осматривает фигуру принца, кивает самому себе, словно одобряя что-то, после чего прочищает горло, приставив кулак ко рту и начинает медленно собирать свои вещи, понимая, что задерживаться ему здесь не стоит.       Чонгук не понимает, что здесь творится, просто быстро складывает книги на стол и внешне остаётся невозмутимым. Сердце гулко бьётся в груди, отдавая куда-то в горло. Тэхён так необычно близко, протяни руку и дотронешься до него. Омега украдкой бросает взгляд на ровный профиль альфы, но быстро отводит глаза в сторону, запрещая себе.       Нос улавливает уже знакомый терпкий аромат с ноткой горчинки, но приятным шлейфом. Интересный запах. Только откуда он?       — Следи за ним дальше, если не сознается, значит сгинет. Но, думаю, мне нет смысла объяснять то, что ты уже и без меня знаешь, Угуан-Ван, — хрипло произносит Тэхён, спустя некоторое время молчания, сворачивая свиток.       Услышав обращение к этому демону, Чонгук сразу же смотрит на него, скрывая своё удивление. Угуан-Ван владыка четвёртого судилища! Так вот как он выглядит. В голове не укладывается…       Кто бы мог подумать, что принцу доведётся повстречать одного из князей Диюя. Хотя, ему до этого посчастливилось увидеть самого Демона Душ и Алое Божество...       — Верно-верно, — кивает мужчина и поднимается, — до следующего месяца, Господин, — он улыбается, кланяется Тэхёну, получая в ответ кивок, и спешно удаляется, бросив на Чонгука ещё один взгляд.       — Жун Мэй отправил? — спрашивает Тэхён, переключая своё внимание на омегу и поворачивая голову к нему. Чонгук замечает, как меняется голос мужчины, когда он обращается к нему, и это заставляет чувствовать лёгкое смущение. Альфа, не стесняясь, рассматривает очаровательное лицо принца, подмечает каждую деталь, ощущая, как собственное сердце трепещет и жаждет прикоснуться к бархатной коже, взглянуть в светлые глаза поближе.       Чонгук чувствует себя очень странно. Глаза альфы удивительной красоты, бездонные и тёплые, смотрят так искренне, что у омеги перехватывает дыхание.       — Как всегда, — пожимает плечами Чонгук, отводя взгляд. Вот этого-то он и боялся! Непонятного трепета где-то внутри, сводящего с ума. — Прошу прощения, что помешал Вашим делам, я…       — Вас что-то тревожит? — перебивает его внезапно Тэхён, от чего Чонгук сразу же смотрит на него, вскинув удивлённо брови. — Можете поделиться, возможно, я смогу помочь.       Омега всматривается в спокойное лицо Тэхёна, пытаясь понять, о чём он думает, и прислушиваясь к самому себе. В мужском взгляде принц может прочитать уверенное «с чем угодно помогу, только попроси». Внутренний голос упорно пытается достучаться до Чонгука, очень просит отпустить себя, расслабиться, довериться приятной обстановке и Тэхёну, смотрящему так мягко на него.       И омега поддаётся ему, хотя и боязно. В конце концов, они же не о любовных делах тут беседуют, а по работе! Ну, может как друзья.       — Меня просто беспокоит один и тот же кошмар, — прочистив горло, озвучивает свою проблему Чонгук, не отводя глаз. — И он уже просто раздражает.       — Кошмар с одним и тем же сюжетом? Смею предположить, что он связан с Вашей смертью, вероятно самый болезненный её момент. И не сколько физический, сколько душевный, — задумчиво тянет альфа, не разрывая зрительного контакта. — Скорее всего он одолевает Вас в одно и то же время, я прав?       Чонгук заторможенно кивает, поражаясь анализу демона. Хотя, чему тут удивляться, Тэхён разбирается в этих вещах лучше любого другого.       — Чем больше Вы думаете о своей смерти, тем дольше будут сниться кошмары. Вините себя? Не стоит, от судьбы не убежишь, в этом нет Вашей вины, — произносит мягко Тэхён, а Чонгуку кажется, что тот пытается его подбодрить. От этой мысли хочется улыбнуться, но омега одёргивает себя. — Вам нужно отпустить всё, Чжао Ян.       — Да как же я могу? — несогласно произносит Чонгук, слегка хмурюсь. — Моим долгом была защита государства, и я не справился.       — Это тяжело, я понимаю, потребуется много времени, — после этих слов Тэхён на секунду замолкает, а Чонгук видит, как тот поднимает руку и, будто боясь спугнуть, подносит к его лицу. Омега сидит неподвижно, смотря на ладонь альфы, страшится даже вздохнуть.       Лёгкое касание, похожее на дуновение ветра, ласкает кожу всего мгновение, но этого хватает, чтобы сердце ухнуло в пятки. Тэхён касается его лба двумя пальцами, лишь подушечками, словно забирая что-то из омежьей головы, после чего быстро убирает руку. Чонгук выдыхает и медленно переводит взгляд на Тэхёна.       Кожа, до которой дотронулся демон, пылает, напоминая о случившемся, а сердце птицей бьётся о рёбра.       — Что Вы сделали? — спрашивает тихо.       — Ничего особенного, не бойтесь. Я не наврежу Вам, — уверяет его Тэхён, и на его губах появляется едва заметная улыбка, от которой у принца что-то внутри разбивается с треском.       — Вы не первый раз помогаете мне, я уже начинаю считать нас друзьями, — хрипловато произносит Чонгук, пытаясь сохранять самообладание, но рядом с этим мужчиной это почти невозможно.       Он будто рушит все годами выстроенные стены, буровит их и уверенно идёт напролом, собираясь расчистить путь.       И что самое удивительное, Чонгук не может этому сопротивляться, с каждой секундой, отпускает себя всё больше.       — Пусть так, — легко соглашается Тэхён, рассматривая профиль омеги. — Тогда, предлагаю перейти на неформальную обстановку.       — Хорошо, — прокашливается принц и придвигает документы ближе к Тэхёну, — проверка займёт много времени, я вернусь позже, чтобы не мешать.       Чонгук уже встаёт, как альфа его прерывает:       — Ты не помешаешь, Чжао Ян. Можешь остаться, — разворачивая новый свиток, произносит Тэхён, заставляя омегу опешить и вновь медленно опуститься на подушку. Что-то не позволяет ему уйти.       Зал погружается в приятную тишину. Чонгук решает получше рассмотреть простой интерьер. Здесь нет ничего лишнего, из декора только большие фарфоровые вазы и несколько пинфэн. На этом декоративные элементы заканчиваются, чтобы лишние предметы не отвлекали гостей от важных собраний.       Чонгук сразу вспоминает подобный зал во дворце Цзиньлун, тот был почти пустым, Император Чжао приказал оставить в нём лишь стол да подушки для сидения, считая, что всё остальное будет мешать мыслительному процессу. От воспоминаний омега неосознанно улыбается.       Через несколько минут в зал кто-то заходит. Принц оборачивается и видит слугу, держащего в руках поднос с чайником и несколькими блюдами. Он молча ставит всё на стол прямо перед принцем и удаляется, поклонившись. Чонгук непонимающе хлопает глазами, смотря на поданые блюда.       — Я попросил принести твои любимые сладости, — хрипло произносит Тэхён, не отрываясь от работы.       — Как ты узнал, что я люблю именно это? — удивлённо вздыхает омега, смотря на яичные и рисовые пирожные и миндальное желе.       — Интуиция, — просто кидает альфа, на что Чонгук не сдерживает тихого фырчания. Улыбка так и лезет на лицо.       Сейчас принц просто рад тому, что может насладиться любимыми сладостями, поэтому совсем не думает о том, как на самом деле Тэхён мог узнать.       Альфа краем глаза наблюдает за тем, как Чонгук с довольным лицом уплетает пирожные, и прячет собственную улыбку за свитком, чувствуя, как грудную клетку опаляет нежным теплом.       Спасибо, конечно, Жун Мэю, за то, что предоставляет им больше встреч, но как же альфе не нравится то, что вместо беседы с Чонгуком он должен проверять все эти отчёты, потому что сейчас только они могут стать поводом для их встречи! Но жаловаться Тэхён не имеет права и благодарен даже за это.       Он замечает, что Чонгук не доедает каждое блюдо и откладывает свиток.       — Не понравились?       — Понравились! Очень вкусные, спасибо, — сразу отзывается Чонгук, словно сияя от радости.       — Тогда почему оставил? — бросив взгляд на оставшиеся пирожные по одной штуке каждого вида, спрашивает Тэхён.       — Тебе, — произносит так, словно это и так понятно. Альфа замолкает, взглянув в глаза светящегося довольством омеги. В этот раз сдержать улыбки не получается.       — Спасибо, — говорит он тихо, принимаясь за другой свиток. Чонгук затаивает дыхание, смотря на искреннюю улыбку альфы. Такую нежную, короткую, от которой в груди всё сжимается и теплеет.       Улыбка Тэхёна похожа на светлую луну, освещающую путь в самую тёмную ночь. Она ощущается чем-то родным, невозможно сокровенным и важным.       Чонгук заставляет себя отвести взгляд от альфы, понимая, что смотрит на него слишком долго, и дотрагивается до своей груди, чувствуя сильный стук сердца.       Он так явно всё ощущает, что даже забывает то, что он всего лишь душа, потерявшая своё тело. Чонгук чувствует себя живым.       Время тянется медленно, оба молчат, боясь нарушить хрупкую идиллию. В какой-то момент поток мыслей обрывается, Чонгук ставит локоть на стол, подпирает щёку кулаком и прикрывает глаза, погружаясь в дрёму. Уж слишком омега расслабляется в этой незабываемой обстановке, состоящей из самого альфы и ненавязчивого неизвестного аромата.       Тэхён, заметив это, ничего не говорит, лишь улыбается, пытаясь сосредоточиться на информации, которую ему доносит книга.       Через несколько минут альфа откладывает вещь, с особой аккуратностью кладя её на стол к остальным, чтобы не потревожить сон омеги, но тот всё равно открывает глаза.       А поняв, что успел заснуть, чувствует лёгкое смущение, тут же выпрямляясь и прочищая горло. Кажется, он расслабился настолько, что позволил себе заснуть. Как же неудобно получилось, наверное, теперь Тэхён думает, что Чонгук ленивый. Спит, вместо того, чтобы заняться делом! Кончики ушей предательски краснеют, выдавая стыд омеги.       Но альфа совсем не считает сон принца чем-то плохим, наоборот, ему радостно от того, что Чонгук смог настолько расслабиться в его компании. Заснуть рядом с другим человеком — значит доверять ему. Омега сам ещё не осознаёт это, но душа его уже всё поняла.       — Прости, что долго, — сразу говорит Тэхён, на что Чонгук мотает головой, улыбаясь.       — Нет, всё хорошо. Жун Мэй там наверное заждался… Я пойду, — на этот раз омега быстро встаёт, подхватывая книги. Более он не может здесь находиться, иначе сгорит со стыда.       — Да. Выпей перед сном зелёного чая и помедитируй, это поможет быстрее заснуть, — советует Тэхён, вставая со своего места. Он подходит к Чонгуку, чтобы проводить его, вот только не до двери. Омежье сердце ухает, когда демон подходит ближе, но принц упорно делает вид, что его совершенно ничего не волнует.       Перед ними открывается проход прямо в Дом тысячи бабочек!       — Передай Жун Мэю, чтобы перестал загружать тебя работой, — улыбается коротко Тэхён. Чонгук улыбается в ответ, шагая в проход, от которого волнами идёт чёрный сияющий дым, отличительная черта заклинаний, используемых Демоном Душ.              — Передам.       Они не прощаются. Никто из них просто не смог сказать «до свидания».       После встречи с Тэхёном Чонгук проводит время с Жун Мэем. Пробует с ним успокаивающий чай, делится переживаниями, касающимися своей смерти и получает в ответ поддержку, согревающую сердце.       После этого дня кошмары перестают мучить Чонгука, давая дорогу крепкому сну.