Чему не учат в универе

Способ Антона действительно оказался действенным. Уже сразу после урока подошло несколько учеников, чтобы записаться на участие в конкурсе. Остальные оставили за собой право подумать до завтра. — Вынужден признать, Антон, твоя идея оказалась успешной, — похвалил Арсений Сергеевич, когда последние ученики вышли из кабинета. — Только в следующий раз будь добр спроси у меня, на какие условия я готов пойти! А то ученики привыкнут к таким вольностям и совсем расслабятся, — строго заметил он. — Да ну, на других условиях никто бы не согласился с вами работать, — усмехнулся Антон. — И я в том числе. — Согласились бы. Я бы принял меры, и ученики согласились на все бы, даже без приятных бонусов, — возразил Арсений-вечно-недовольный-Сергеевич. — Знаю я ваши добровольно-принудительные методы! Только, как вы могли заметить, к успеху на конкурсах это не очень-то приводит, — напомнил он. — Вспомните ваш драмкружок! Ни одного первого места! И все потому, что вы заставляете. Ученики не заинтересованы в самом конкурсе, им лишь бы поскорее отвязаться от вас и не испортить свои оценки по русскому и литературе. — Вот станешь учителем, тогда я посмотрю на тебя, — осадил Антона Арсений-душнила-Сергеевич. — А пока на моей стороне хорошая успеваемость и знания у учеников. Любой троечник из пятого класса знает русский язык лучше тебя. — Ну так, хочу напомнить, господин учитель, что русскому языку с восьмого класса учили меня Вы! — съязвил Шастун. — Это было давно, вы были моими первыми учениками, — попытался оправдаться Арсений-учитель-от-дьявола-Сергеевич. — Тогда у меня тактика преподавания была выстроена немного иначе, а с годами я ее подкорректировал, — продолжал сливаться Попов. — К тому же многое зависит от учеников и их желания. Я же не могу заставить их учить. — По-моему, этим вы и занимаетесь, — посмеялся студент, присаживаясь за свою последнюю парту. До конца перемены еще стоило написать конспект по прошедшему уроку, иначе Попов снова до него докопается. Антон только было достал ручку из пенала, как Арсений-кайфолом-Сергеевич мигом обломал его планы: — Так, дорогой мой опытный педагог-судья-оценивальщик, пора бы показать мне домашнее задание! Антон похолодел внутри. Не то чтобы он вообще ничего не сделал, он выучил отрывок по литературе пятого класса и прочитал тот материал, который ему выдали. Но вот упражнения по русскому языку для девятого класса и правила про сложные предложения с разными видами связи он даже не открывал. Шастун просто забыл, что сегодня еще будет русский язык, а не только литература. Этот материал они еще не проходили в универе, поэтому у Антона были отрывочные знания из школы по этой теме. — Ну-с, начнем. Ты все выучил? — хитро прищурился Арсений-всевидящее-око-Сергеевич. — Все, господин учитель, ну разве что подзабыл, — начал выкручиваться Шастун. — Как подзабыл? — Ну я же не успел повторить, перед тем как Вы решили спросить, — оправдался он. — Та-а-ак, и что же ты забыл выучить? —поинтересовался учитель. — Стихотворение для пятого класса? Дополнительный материал? Или еще что? Давай, признавайся. Антон промолчал, не зная, что сказать. Чистосердечное признание смягчает наказание, ты разве не знал? — продолжал давить Арсений Сергеевич. — Это же прописная истина! — Я все учил, и стихотворение с дополнительным материалом могу Вам сейчас продемонстрировать, но, каюсь, тетрадь с упражнениями и конспектом по русскому языку для девятых и седьмых классов осталась дома, — соврал Шастун. — Я забыл ее. А делал это все еще позавчера. Поэтому могу что-нибудь не упомнить, — продолжал врать он. — Хорошо, мы поступим следующим образом: ты сейчас мне рассказываешь стихотворение и материал по литературе, а те упражнения и конспект, которые ты забыл дома, ты фотографируешь и присылаешь мне сразу, как только приходишь домой, — сказал преподаватель. — И эта работа должна быть у меня не позже четырех часов. — Помилуйте, сударь, я же домой попаду как раз к этому времени, — напомнил Антон. — Может, чуть позже. Вы же сами на меня повесили кружковую работу и проект. Дай Бог к четырем вообще закончить в школе, а еще в магазин зайти за продуктами. Я хочу Вам сказать, питаюсь вполне материальными вещами, явно не святым духом. — По тебе не скажешь, — усмехнулся Арсений. — Что, Шастун, корм не в коня? — Как Вам не стыдно, Арсений Сергеевич, обзываться. Вот я на Вас обижусь и разговаривать с Вами не буду. Над кем Вы тогда издеваться будете? — старался заговорить зубы студент. — Так, все, заканчивай тут дурака валять. Я сказал, если у меня не будет твоей работы к нужному времени, то я буду считать, что ты мне соврал, — строго сказал Попов. — А врунов я очень не люблю. И наказываю со всей строгостью. — Каким образом? Выпорете? В угол на горох или на гречку поставите? Заставите писать строчки? — начал сыпать вопросами Антон, ожидая, что же выберет Арсений-садюга-Сергеевич. — Тогда узнаешь, — многообещающе сказал Арсений. — Рассказывай литературу. Антон, подключив все свое актерское мастерство, рассказал в лицах весь материал. Учитель был приятно удивлен. — Вот видишь, Шастун, можешь, когда хочешь. Если бы были упражнения с конспектом по русскому языку, я бы поставил за подготовку 4 или 5, но так как упражнений нет, то пока только тройка, — заключил Арсений Сергеевич, выслушав студента. — Давай начинай работать, Шастун, а то с такими темпами ты на двойки скатишься, как потом тебе практику закрывать. Не стыдно будет? — Ну почему три?! — возмутился Антон. — же сказал, что забыл тетрадь дома с заданиями. Смысл тогда Вам их присылать, если Вы все равно уже трояк влепили? — Это тебе будет наука и лечение от склероза. В следующий раз будешь тщательнее готовиться к работе и будешь проверять сумку перед выходом. А показать ты должен, чтобы избежать наказания за невыполнение заданий и за ложь, — подытожил Арсений-весь-из-себя-правильный-Сергеевич. Антон лихорадочно пытался придумать, что же делать, чтобы успеть написать эти гребаные задания. Хорошо, что он все-таки взял задания с собой, и тетрадь у него тоже для этого имелась в рюкзаке. Но где бы спрятаться, чтобы написать их? На уроке он должен писать фотографию-конспект урока, на переменах Арсений все время рядом, хоть в туалет иди и пиши. Хорошо хоть большую перемену перенесли после четвертого урока. Сразу после этого урока. На четвертом уроке был русский язык у девятого класса. Арсений Сергеевич объяснял материал доходчиво и понятно, что Антон даже понял тему. Он пытался параллельно писать конспект правил и фотографию-конспект урока. У него это получалось, но почерк был просто ужасный. К концу урока рука уже отваливалась, зато конспект с правилами был исправно написан, как и фотография. Когда же Арсений взглянул на фотографию-конспект, то он ехидно спросил: — Антон, твои руки поменяли место расположения? Такое ощущение, что они перебрались значительно ниже плеч и остановились чуть ниже спины. Вам что, дать прописи, чтобы вырабатывать прочерк? — Нет, господин учитель, мой почерк меняется из-за самочувствия. Перемену перенесли, и я сейчас очень хочу кушать, поэтому руки трясутся и почерк скачет, — выдал Шастун. — С тобой все ясно. Собирай вещи, пойдем в столовую, — уже спокойнее сказал учитель.

<><><>

В столовой уже было многолюдно. Антон сам себе напомнил про экономию средств и опять взял по минимуму; небольшую порцию плова и салат из капусты, компот, а вот булочку решил не брать. — Антон, ты же говорил, что жутко хочешь есть? — удивился такому набору продуктов Арсений-без-которого-не-освятится- Сергеевич. — Ну да, но я, в отличие от Вас, слежу за фигурой и не хочу быть похожим на бегемота к сорока годам, — усмехнулся студент. — Если Вы будете продолжать в таком духе, Вас ожидает это позорное состояние, и тогда на Вас не налезет ни один модный костюм из магазина. Будете носить чехлы от танка, — сказал Антон, посмотрев на поднос учителя. У Арсения Сергеевича дар речи пропал от такой ереси, которую нес Шастун. Позади них начал давиться смехом Павел Алексеевич. — Да-да, Арсений Сергеевич, со спины видно, как у тебя уже талия поплыла и филей пожирнел, — начал откровенно стебаться Воля. — Вот видите, Арсений Сергеевич, распустили Вы себя на борщах и разных разносолах. Скромнее нужно быть, — Антона несло не по-детски. В самый раз было промолчать, но почему-то поток неконтролируемого бреда было сложно остановить. — Так значит? Хорошо, я вам это припомню. Память у меня очень хорошая, в отличие от вас, — заметил обиженный учитель. — Антон, раз ты не можешь вести себя подобающе и уважительно со старшими, ты садишься за одиночный столик в углу столовой вон там. А я сяду с Павлом Алексеевичем и проведу ему инструктаж по субординации и разговорах в присутствии учащихся и студентов, — строгим голосом, не терпящим возражений, сказал Попов. — Ну чего ты, в самом деле?! Мы же по-дружески! Шуток вообще не понимаешь, сухарь! Вон ребенка обидел, — упрекнул друга Павел Алексеевич. Антон сделал расстроенное лицо и с поникшими плечами пошел к столику в углу столовой. Эта ситуация была ему на руку. Он достаточно быстро съел обед, отнес посуду и поспешил из столовой. Когда он шел по коридору, то заметил девочку, которая стояла в уголке и практически плакала. Антон не мог пройти мимо, поэтому подошел к ребенку. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? — спросил Шастун. Девочка подняла полные слез глаза, шмыгнула носом и помотала головой. — А почему ты такая расстроенная? — Я не выучила стихотворение и боюсь, что Арсений Сергеевич будет кричать и ругаться, а дома еще и накажут: заберут телефон и запретят смотреть мультики, — пожаловалась девочка, рукавом блузки вытирая лицо. — Ты из пятого класса? И у вас сейчас литература? — уточнил Антон. — Да, — девочка удивленно посмотрела на Антона, — а откуда Вы знаете? — А я все знаю! Потому что я могу увидеть будущее! Вот как тебя зовут? –начал представление Антон. — Маша Яшина, — уже практически успокоившись ответила пятиклашка. — В-о-о-о-о-т, я вижу через туманную завесу, что тебя сегодня не вызовут, потому что другие будут рассказывать очень долго и до тебя очередь не дойдет, — закатив глаза, загадочным голосом проговорил студент. — Но ты должна будешь выполнить три условия. — Какие? — умоляющим голосом попросила девочка. — Вы же мне расскажете, господин волшебник? Шастун чуть не засмеялся во все горло, но сдержался и продолжил серьезно разводить девчонку. — Ты должна: первое — весь урок не проронить ни слова, если тебя не спрашивает Арсений Сергеевич; второе — делать вид, что ты повторяешь стихотворение, причем в самом деле читаешь его не раз в течение урока; третье — прочитать заклинание-молитву, которую я тебе дам, девять раз и никому об этом не рассказывать, иначе не подействует, — предупредил Шастун. На самом деле Антон помнил, что Арсений Сергеевич имел привычку спрашивать сначала списка по журналу, и, понаблюдав за ним уже несколько дней, понял, что эта привычка никуда не делась. А так как в пятом классе было около тридцати человек, то ясно, что не все успеют ответить чисто физически. Чтобы не останавливать шутку, Шастун достал листок, написал на ней молитву-заговор и передал его Маше. Маша рассыпалась в благодарностях господину волшебнику и быстренько начала читать молча текст заговора. Тут подошел Арсений Сергеевич, открыл кабинет, и пятиклашки начали заполнять кабинет. Многие повторяли стихотворение и мандражировали. На уроке студент кое-как успел написать упражнения по русскому языку и вовремя спрятал тетрадь. Как Антон и предсказывал, Машу Яшину не успели спросить, поэтому она во все глаза с обожанием смотрела на Антона. Шастун на всякий случай вытянул свой конспект по чудесам света, который он сделал еще вчера вечером по просьбе Рафаэловича. — Показывай, что ты написал, — сказал Арсений, тихо подойдя к парте Антона. Парень вздрогнул от неожиданности. — Опять Вы пугаете, господин Чингачгук. Я чуть кирпичный завод не открыл, — держась за сердце, прокомментировал Шастун. — Не понял. — Тут понять немудрено, чуть не обосрался я, или если по-культурному, чуть кирпичей не наложил в штаны, — пояснил студент и сразу же отхватил подзатыльник. — Не рукоприкладствуйте, Вы не имеете права! Я — не Ваш раб. — Ты тут еще мне поумничай. И что это? — просматривая конспект по чудесам света, поинтересовался Арсений. — Ну, этот урок был просто опросом стихотворения, и Вы мало говорили. Я решил, чтобы не тратить время, подготовить конспект для проектной работы. Картинки я распечатал дома, а вот описание по каждому чуду написал из интернета сейчас, правда, еще не все закончил, — с честными глазами врал Антон. — Молодец! — похвалил учитель, удивлённый тем, что студент всё это время чем-то занимался, а не просто бездельничал. — Не ожидал, что ты так серьезно подойдешь к подготовке проекта. Я за это даже могу тебе сегодня простить невыполнение домашнего задания. — Но я же его сделал! Просто тетрадь забыл дома! — воскликнул с обидой в голосе Шастун. Ему было, правда, обидно, что столько времени он потратил зря на эти гребаные задания. — Хорошо, давай тогда так договоримся: если ты мне скинешь фотографии, и там будет не больше трёх ошибок, то я тебе, так и быть, накину балл за сегодняшнюю работу, — предложил Попов. — Договорились, — Антон согласно кивнул. Это предложение ему нравилось куда больше. Арсений-задаю-всегда-как-в-последний-раз-Сергеевич не забыл о следующей порции заданий на следующий день. Стопка бумаги была ощутимо толстой. У Антона аж глаза округлились, когда он увидел объем работы. «Хорошо, хоть я стихотворение уже выучил для седьмого класса», — облегченно подумал он. В пятницу было всего два урока у Арсения Сергеевича, но они были неудачно расположены: на первом уроке и на пятом. Причем после седьмого урока, как обычно, на два часа дня был первый общий сбор для тех, кто изъявит желание работать над проектом. Честно говоря, Антон с нетерпением ожидал его. Он уже загорелся идеями создания макетов. И даже попробовал набросать несколько эскизов в альбоме. — Можно вопрос, господин учитель? — поинтересовался студент. — Что еще там у тебя? — вздохнул учитель. — А почему с каждым разом материала становится все больше и больше для изучения? Вам нечем заняться дома? — предположил он. — Сходили бы с друзьями в бар, расслабились бы или кальян покурили. Или Вы своим занудством всех распугали? — спросил Антон и только после сказанного понял, что ляпнул что-то не то. — Я вижу, что тебе недостаточно работы, если ты позволяешь себе задумываться над такой ерундой! Я добавлю, — рассердился Арсений. — Простите, я не подумал, — промямлил Антон, надеясь на чудо. — В этом твоя проблема, — строго сказал Арсений и продолжил: — К твоему сведению, это была стопка на завтра и на субботу. Я надеюсь, ты не забыл, что у тебя дополнительное занятие в субботу у меня дома? — Да с Вами забудешь! — Все, на сегодня свободен, — обрадовал Арсений. — Если есть желание, то можешь сходить сейчас за тетрадью с конспектом и заданиями. Я думаю, у тебя достаточно времени, чтобы сходить домой и вовремя вернуться к двум часам, — мужчина перевел взгляд на наручные часы. — Еще около часа времени. — О, я так и сделаю. Только тогда Вам придется записывать желающих, если таковые придут, пока меня не будет. Я оставлю вам тетрадь на всякий случай. Тогда я побежал, не скучайте, — Шастун отвесил поклон в пояс и побежал в раздевалку, чтобы одеться и сделать вид, что он пошел домой. Подумав немного, Антон все же решил сбегать домой, чтобы оставить рюкзак. Домой он добрался за десять минут. Успел съесть бутерброд с маслом и сосиской, выгрузил материалы и взял тетрадь с конспектом и упражнениями и отправился обратно в школу. В школе он отдал учителю свои труды. — Ну и почерк, что это такое? — тут же возмутился преподаватель, как только взглянул на домашнее задание. — У тебя будет еще дополнительное занятие по каллиграфии. Потому что это едва можно прочитать! — заключил Арсений Сергеевич. — Ну Арсений Сергеевич, слишком поздно было, а я не мог прийти неподготовленным. Поэтому торопился все успеть, — оправдывался Шастун. — Ладно, я вижу, что материалом ты более-менее владеешь. И конспект хороший. Главное, что ты его дома писал, а не в школе, как двоечники. Я тебе поверю, потому что вижу, что даже другой пастой написан конспект и упражнения, чем та, которой ты писал сегодня, — смиловался учитель. Шастун мысленно поблагодарил себя за идею воспользоваться другой ручкой для написания дз, чтобы исключить момент подозрительности. — Но над почерком нам придется поработать. Тебя же дети не поймут, если ты так напишешь на доске! — Так на доске я стараться буду, а тут я для себя писал, — попытался отделаться парень, но судя по недовольному выражению лица Попова, его такой ответ не устроил. — Стараться нужно всегда! Мало ли, а вдруг у тебя кто-нибудь попросит конспект, а тут такое убожество! Антон постарался незаметно закатить глаза, но промолчал, не решаясь пока спорить с учителем. — Все, идем к Леонарду Рафаэловичу, — позвал мужчина. В этот день еще несколько человек пришло и записалось на выполнение проекта. Арсению Сергеевичу, как и Леонарду Рафаэловичу, сегодня нужно было идти на оперативку, которую проводила Тамара Васильевна. Поэтому Антону повезло, и он раньше ушел домой.

***

Когда Антон пришел домой, время на часах доходило до четырех часов дня. Сережа говорил, что приемные часы в больнице заканчиваются в шесть вечера. Поэтому решено было поторопиться и съездить навестить друга. Задыхающийся и умирающий, он кое-как успел запрыгнуть в уходящий автобус, следующий пришлось бы ждать еще час, тогда бы Антон пришел как раз к окончанию приемного времени. По дороге от остановки до больницы Антон заскочил в магазин и купил немного фруктов, потому что не знал, что сейчас можно Сереже, а что нет, да и деньги нужно было экономить. Обойдя стойку регистратуры, а затем и пост медсестры в отделении, он наконец-то добрался до больничного пристанища Матвиенко. — Привет, долбоеб, — с этими словами Антон влетел в палату к другу, совершенно забыв о том, что помимо Сережи здесь лежат еще и другие люди, поэтому тут же словил недовольные взгляды двух мужчин, а дедушка с выключенным слуховым аппаратом продолжал спать спокойно. — В следующий раз попрошу вас не выражаться, молодой человек, — строго сказал один из мужчин, привставая со своей кровати. Шастун же только растерянно кивнул, невольно сравнивая данного гражданина с Арсением-культурная-речь-наше-все-Сергеевичем. Знал бы этот недовольный мужик, что Антон еще и на филолога учится….Наверное, с кровати упал бы. Матвиенко на всю эту ситуацию только закатил глаза, извинился перед другими обитателями палаты и, положив пакет, принесенный другом, на небольшую тумбочку рядом со своей кроватью, вышел с Антоном за дверь. — Ну ты, конечно, молодец, — вздохнул Сережа, обнимая Антона. — Я же не один здесь лежу. — Да что-то не подумал, — почесал затылок Шастун, глупо улыбнувшись. — Неловко вышло. — Ага, — усмехнулся друг. — Ладно, проехали, — Матвиенко отстранился от друга и спросил: — Че как сам-то? Арсений-кринж-Сергеевич сильно в жопу ебет? — С периодичной жестокостью, — театрально вздохнул Антон. — После практики всегда заживляющей мазью мазать приходится. — Представляю, — сочувствующе сказал Сережа. — Про меня спрашивал? Есть шанс у меня еще практику закрыть? — Пока ничего не говорил, — вспомнил Антон. — Я думаю, тебе надо позвонить ему и спросить. — Может, он даст мне шанс и войдет в положение, — с надеждой спросил Матвиенко. — Ага, держи карман шире, — посмеялся он. — Он не знает, что люди могут болеть. Люди могут и должны только работать и ничего более! — Тем не менее буду надеяться на удачу, — пожал плечами Сережа. — Мне еще и в субботу к нему идти, — вспомнил Антон, тяжело вздохнув. — Мне кажется, там он меня и порешает. — У-у-у, здоровья погибшим. Антон с Сережей проговорили до семи часов вечера — им удалось надавить медсестре на жалость и уговорить ее еще на дополнительный час посещения. Правда, из-за этого Шастун опоздал на последний автобус, и до дома пришлось идти пешком. В квартиру, полностью вымотанный такой пешей прогулкой, он ввалился только в девять вечера. Было огромное желание упасть на кровать без сил и проспать до самого будильника, но нужно было приготовить кушать, поужинать и сделать домашнее задание. Из плюсов и небольшой радости были лишь те тридцать пять рублей, что Шастун сэкономил на проезде обратно домой. Только теперь ему придется батрачить до пяти утра, очевидно. Со всеми домашними делами и приемом пищи он разобрался только к одиннадцати часам ночи. За уроки он сел только в двенадцать. Открывая папку с заданиями, которую добродушно для него подготовил Арсений-учись-без-остановки-Сергеевич, Антон надеялся, что домашнего задания будет не так много, но ошибался: его ждали сочинения, конспекты, упражнения по русскому и литературе, ну и бонусом подготовка проекта. Ближе к трем часам Шастун сдался, рука ужасно болела от писанины, глаза закрывались, горло пересохло, поэтому, отложив тетради и папку с материалом в сторону, Антон налил себе кофе, решив сделать небольшой десятиминутный перерыв. Пока напиток в кружке остывал, Антон устало опустил голову на кипу учебного материала и простонал от безвыходности.

***

Шастун поднял голову, сонно потирая глаза. Лежать на тетрадях оказывается не очень удобно. Антон мельком посмотрел на настольные часы и ужаснулся. Время доходило до десяти часов утра. Он уснул… Так и не закончив с домашними заданиями. В телефоне было семнадцать пропущенных звонков от Арсения и двадцать три сообщения в WhatsApp и семь в Телеграме. В каждом из них учитель спрашивал, где он, негодник, пропадает, и угрожал ему разными видами расправы, начиная от неаттестации по практике и заканчивая хорошей поркой. Шастун в спешке подскочил со стула и нечаянно столкнул так и не тронувшую полную кружку с кофе. Напиток тут же разлился на папку и тетради. Материалы Арсения Сергеевича остались сухими — их спас пластик папки, а вот тетрадям повезло меньше. С горем пополам разобравшись со всем кавардаком, высушив тетради, которые теперь были коричневого цвета с растекшимися чернилами от ручки внутри, — домашнего задания, которое Антон так и не дописал, теперь было не разобрать, — Шастун поспешил в школу. У кабинета Арсения Сергеевича он стоял уже в пол-одиннадцатого. Сейчас как раз было окно, а это значит казни быть незамедлительно. Шастун с останавливающимся сердцем постучал в дверь и зашел. Увидев опоздавшего студента, Попов улыбнулся и встал со стула, отложив кружку с чаем в сторону. Улыбка была недоброй.

***

Fortsetzung folgt…