Чему не учат в универе

Суббота. Хотя это и самый любимый день недели, у Антона он не задался с самого начала. Все началось с того, что он немного проспал. А виной всему этому злостный Тик-Ток. В одиннадцать хотелось только посмотреть полчаса видео, чтобы отдохнуть от трудов праведных. Но когда очнулся, на часах было уже три ночи. Пришлось срочно ложиться спать. Утром на автомате выключил будильник и прикрыл глаза на минутку, а когда снова проснулся, понял, что безбожно проспал. На часах было уже без пятнадцати девять, а через сорок пять минут он должен быть у Арсения-сраного-жаворонка-Сергеевича. Антон быстро побежал на кухню и поставил свой старый чайник на печку. Без завтрака он не хотел идти, чтобы не пугать окружающих звуком брачующихся китов из пустого желудка. После этого в ванной сделал все утренние процедуры и пошел одеваться. Надел футболку и джинсы, пару браслетов и достал еще толстовку, решив ее надеть позже. В рюкзак сложил все тетради, тщательно проверив, не забыл ли он чего-нибудь. Затем Антон поспешил на кухню. Из холодильника были извлечены масло и очередная сосиска, чтобы сделать бутерброд, потому как времени на что-то более существенное уже не было. Достал чашку и чай в пакетиках и сел за стол. Шастун был достаточно высокого роста, поэтому ему не составляло труда дотянуться до чайника из положения сидя. Как раз вода начала закипать. Парень, как обычно, протянул руку, но что-то пошло не так: когда он взял чайник, то нечаянно прикоснулся не к деревянной ручке чайника, а к горячему боку. Он тут же рефлекторно дернул рукой. Вся кипящая вода, как в замедленной съемке, выплеснулась Антону на грудь и живот. От боли и неожиданности студент вскрикнул, схватил полотенце и прижал его к облитой футболке, чем еще усугубил свое положение. Боль была адской. Тут затуманенный мозг начал выдавать отрывочные знания, которые им вдалбливали в школе на уроках ОБЖ. Он быстро попытался снять футболку. Антон посмотрел на грудь. Кожа на ней была ярко-красная, кое-где начали проступать волдыри. Шастун, скуля, метнулся в ванную, включил холодную воду и залез под кран прямо в джинсах. Холодная вода немного облегчила боль, но как только он закрывал кран, боль вгрызалась в тело с новой силой. — Ну что я за рукожоп! — простонал в отчаянии Антон. — Арсений Сергеевич меня сожрет. Но как же больно! Может, ему написать? Шастун вылез из ванны, взял телефон и понял, что он полный лох, потому что вчера его полностью разрядил и не поставил на зарядку. А чтобы телефон включился, нужно было, чтобы он зарядился хотя бы на пятнадцать процентов. Пока телефон будет заряжаться, Антон решил все же сходить в аптеку, — благо она находилась в соседнем доме, — и купить что-то от ожога и обезболивающее, еще не представляя как переживет этот день. С горем пополам переодевшись в другие джинсы и свободную футболку, Антон, постанывая, побежал в аптеку. Там пришлось подождать, пока бабушка вспоминала, что ей нужно по списку для себя и многочисленных соседок. Антон уже чуть ли не воя в голос, описал ситуацию фармацевту. — Вам следует обратиться в больницу, а не заниматься самолечением, — сказала женщина, а после, подумав, добавила: — Но если, как вы утверждаете, ожог небольшой, то я бы вам посоветовала взять вот это средство от ожогов, — она достала препарат и показала его Антону. — Затем перевязочный материл, желательно стерильный бинт и пластырь, чтобы фиксировать повязку. Вам хоть семнадцать уже есть? Может, все-таки сообщите своим родителям, — предложила фармацевт, внимательно оглядывая Шастуна. — Уважаемая, сколько с меня? — прошипел сквозь зубы Антон. — Мне уже исполнилось восемнадцать лет, причем не в этом году. — Хорошо, вот, — поджав губы, сказала фармацевт, отбивая Антону покупку. — Приложите холодное к пострадавшему месту, сразу уберет боль. И противоожоговое средство с анестетиком, — посоветовала она. — С вас тысяча рублей. — Спасибо, — парень быстро забрал пакет и пошел домой, по дороге прикидывая, какие таблетки у него есть дома. Дома юноша посмотрел на повреждения. Ожог выглядел жутковато, на ярко-красной коже были небольшие волдыри с жидкостью. Причем все это нестерпимо болело. Антон нанес средство на ожог, и действительно, как сказала фармацевт, боль немного утихла. Взял широкий стерильный бинт, отмотал, сложил несколько раз и наложил на поврежденное место, зафиксировав кусочками пластыря. А поврежденная область была немаленькой, примерно как две ладошки. Антон всегда обгорал на солнце, потому что у него белая нежная кожа, поэтому покраснения казались жутковатыми. Хорошо хоть волдырей было не очень много. После лечения Шастун быстро начал одеваться. Он сменил несколько футболок, пока не нашел ту, которая меньше всего обтягивала. Надел толстовку с курткой и пошел на пытку. После всех утренних происшествий Антон, еле живой, дошел до дома Арсения только к одиннадцати часам. Телефон все это время разрывался от звонков и сообщений Арсения-зануды-Сергеевича. Но Шастуну было некогда отвечать и оправдываться перед Поповым, пока он быстрее пытался доползти до аптеки, а потом, обрабатывая ожог, стараясь поскорее со всем разобраться, чтобы пойти к этому мучителю-учителю. Антон, стараясь нацепить невозмутимое выражение лица, позвонил в дверь. Дверь щелкнула замком. Шастун узрел Арсения-дьявола-Сергеевича и понял, что утренние приключения ему покажутся прогулкой с пони на радужных облаках по сравнению с тем, что его ожидает. — Проходи, — сухо сказал учитель, пропуская студента внутрь. — Помой руки в ванной, надеюсь, тебе не следует напоминать дорогу туда? — ехидно-сердито спросил Арсений-злющий-Сергеевич. Антон молча прошел в ванную. Ему было не очень хорошо, поэтому он благоразумно решил не накалять ситуацию неуместными комментариями. Взглянув на себя в зеркало, он сразу понял, что нужно лучше держать пофигистическое выражение лица, потому что его то и дело перекашивало от боли. Кроме того, из-за всей этой ситуации он забыл позавтракать, и желудок решил решительно о себе напомнить. Помыв руки, Антон по привычке прошел в кабинет, где они занимались, когда он приходил сюда школьником на дополнительные занятия. Это была светлая просторная комната с новым ремонтом, с большим столом у окна, несколькими удобными стульями и двумя глубокими креслами. На стене висела умеренных размеров плазма. Вся комната была в бежево-коричневых тонах, что говорило о хорошем вкусе хозяина и о чисто мужской обстановке. У Арсения была большая четырехкомнатная квартира: гостиная, две спальни, кабинет, кухня-столовая и раздельные туалет с ванной. Хотя Антон был здесь уже не один десяток раз, он был знаком только с кабинетом, прихожей, туалетом с ванной и гостиной, в которой Арсений разговаривал с мамой Антона, когда она привела его впервые сюда. — Ну и как ты теперь будешь оправдываться в этот раз? Ты же понимаешь, что я тебя прождал полтора часа?! Почему ты не отвечал на звонки?! Я тебе звонил, писал, отложил ради тебя все дела. Что за свинство?! — все больше распаляясь, повысил голос учитель. Антон стоял, опустив голову и плечи. Он сейчас понял, что насколько было бы проще, если бы он тогда ответил на один из многочисленных звонков Арсения-дятла-Сергеевича. Но тогда ему не хотелось показаться неудачником, и он думал, что опоздает всего минут на пятнадцать, а не на полтора часа. — Что ж ты молчишь? Всегда такой разговорчивый, а сейчас стоишь как изваяние. Что, сказать нечего? — Извините меня, господин учитель. Прискорбно это говорить, но я действительно виноват, что сегодня опоздал. Этого больше не повторится! — тихо, но уверенно проговорил Шастун. — Ты уже намедни говорил подобное. Не помнишь? И я тебя обещал наказать, если такое повторится, — напомнил Арсений-никогда-ничего-не-забываю-Сергеевич. — Да помню я! Готов понести любое наказание, — хмуро ответил парень. — Любое, говоришь? Хорошо, — Арсений, минуту подумав, вытянул не середину кабинета кресло. — Что ж, давай устраивайся на подлокотнике пятой точкой кверху. Будем прививать пунктуальность через задние ворота. Антон, недоумевая, уставился на Попова. — Что застыл? Да-да, тебе не послышалось. Я тебя сейчас буду учить и воспитывать, чтобы ты в будущем подумал о таком предмете, как телефон, когда будешь опаздывать, — наставительно произнес Арсений. До Антона не доходила вся абсурдность ситуации. Он и подумать не мог, что Арсений-падла-Сергеевич так буквально воспримет фразу о любом наказании. Шастуна родители никогда не наказывали телесно, поэтому для него это в голове не укладывалось. — Но это же противозаконно и непедагогично, — тихо попытался возмутиться Антон. — Ошибаешься, мой дорогой. Ты уже не ребенок, совершеннолетний, и членовредительством я не собираюсь заниматься, — убедил Арсений, с серьезным выражением лица дожидаясь, когда Антон выполнит просьбу. — Поверь мне, от порки ремнем одна только польза: и массаж, и воспитательный процесс. Воздействуем сзади, а какое положительное влияние оказывает это мероприятие на мозговую деятельность и память. Хватит тянуть резину, сам напросился. Укладывайся, — распорядился учитель. Шастун попытался еще раз извиниться. Но по строгому виду Арсения Антон понял, что учитель настроен решительно. Парень перегнулся через подлокотник кресла, стараясь держать торс навису, опираясь на локти и предплечья. Арсений взял ремень из ящика стола. Подошел и с замахом опустил на ягодицы парня. Боль была неожиданной, но не очень сильной. Свист — и снова шлепок по заднице. Последующие удары были уже немного сильнее. Причем каждый шлепок сопровождался наставительной речью. Становилось труднее терпеть и держать тело навису. — Так не годится. Ляг нормально, руки вытяни вперед, — говоря эти слова, Арсений надавил на спину Антона. От неожиданности Шастун рухнул всей грудью на кресло и заорал от жуткой боли. Арсений в шоке отпрянул от парня. — Что случилось, Антон? Что с тобой? Что за фокусы? — начал прояснять обстановку Арсений Сергеевич. У Антона от боли выступили невольные слезы, он и так был на грани от порки, а тут еще эта резкая боль. Шастуну пришлось рассказать, что у него ожог на груди и животе. — Показывай, — Попов решительно подошел к юноше и помог подняться. — Не нужно, там уже все нормально. Я все обработал, — промямлил Антон. — Если ты так кричишь только от соприкосновения с мягким креслом, значит, там не все нормально. Показывай, не ломайся как девица. Антон, стесняясь, осторожно поднял толстовку и футболку. Пластырь кое-где отлепился, и проглядывала воспаленная красная кожа, средство от ожогов пропитало бинт и уже немного выпачкало футболку. Один из пузырей лопнул. В общем, зрелище не для слабонервных. — Ох, ничего себе, как же тебя так угораздило? Так, посиди пока тут в кресле, я сейчас. — Арсений помог устроится Антону в кресле. После тех нескольких шлепков ремнем ягодицы побаливали, но мягкое кресло немного компенсировало дискомфорт. –Пить хочешь? Ты что-нибудь принимал от боли? Антон кивнул и помотал головой. Учитель быстро принес стакан и бутылку с водой, а сам пошел быстро переодеться для улицы. Шастун понемногу успокоился, попил воды, но с опаской ожидая Арсения, не зная, что тот предпримет. — Обезболивающее предложить пока не могу, потому как сейчас мы едем в больницу, — сообщил не терпящим возражений тоном Попов. — Зачем в больницу?! — испуганно пролепетал Шастун. — У меня уже ничего не болит. — Да-да, и поэтому слезы от боли текут и бледный, как привидение, — парировал учитель. — Хватит спорить. Ты знаешь, что если ожог больше чем восемь сантиметров в диаметре, то это обязательное условие для визита к врачу. А у тебя еще, скорее всего, не только первая степень ожога, а и вторая. Тебе помочь обуться? — предложил мужчина. — Я сам. Не надо. Может, я домой пойду? — попытался слинять Шастун. — Я тебе пойду, — пальцем пригрозил Попов. — И, кстати, мы не закончили с воспитанием. Поэтому считай, что поход в больницу и последующие назначения врача — все в воспитательных целях, — нашелся, что сказать Арсений-генератор-блестящих-идей-Сергеевич. Антон с трудом самостоятельно обулся, надел куртку, и они вместе с Арсением вышли на улицу. Машина была припаркована рядом с домом. — Садись на заднее сидение, потому что впереди ты не сможешь пристегнуться ремнем, чтобы не потревожить ожог. А сзади ты можешь даже прилечь на сидение. Антон сел в машину, от боли хотелось скулить, но ему не хотелось показывать это Арсению Сергеевичу. Машина уже через десять минут припарковалась возле частной клиники. Юноша предпринял еще одну попытку. — Арсений Сергеевич, а я деньги дома забыл и полиса со мной нет. — Не волнуйся, я при деньгах, и полис тебе не нужен, это — частная клиника. — Это же, наверное, дорого. Давайте поедем в государственную клинику. Студентам такая роскошь не по зубам, — продолжал Шастун, потому что и впрямь это слишком неловко. — Антон, твое дело — помалкивать, открывать рот только тогда, когда спрашивают о симптомах, и безропотно принимать лечение. Ты же не забыл? Это — воспитательный процесс… — напомнил преподаватель. Антон понуро поплёлся за Арсением Сергеевичем, со страхом предполагая, что здесь с ним могут сделать. Честно говоря, он уже немного перерос тот возраст, когда было уместно закатывать истерики по поводу походов в больницу. Ну в самом деле, не показывать же малознакомому человеку, что ты, мягко сказать, недолюбливаешь людей в белых халатах, плюс все медицинские процедуры, которые несут боль. Арсений Сергеевич уверенно подошел на ресепшен. — Здравствуйте, милая барышня, сегодня принимает травматолог? — Да, конечно, Олег Олегович — лучший в нашей клинике. А что случилось? И на когда Вас записать? — поинтересовалась девушка. — Этот молодой человек получил ожог несколько часов назад. Нам бы побыстрее, если это возможно, а то он уже еле держится, чтобы не выть от боли в голос, — попросил Попов. — Конечно-конечно, у Олега Олеговича сейчас вообще окошко, — сказала медсестра, смотря в электронное расписание на компьютере. — Так что пройдите, пожалуйста, в шестьдесят девятый кабинет. Скажите только фамилию, имя, отчество пациента и позже подойдите для оформления временной карты. — Замечательно, записывайте: Шастун Антон Андреевич, студент. Счет отправляйте на имя Попова Арсения Сергеевича, — быстро продиктовал Арсений, торопясь с этим поскорее закончить. Антону хотелось запротестовать, но боль почему-то постепенно увеличивалась. Ему казалось, что кто-то его пытает каленым железом. «Нужно будет не забыть попытаться вернуть деньги потом», — подумал измученный болью парень. — Пойдем, Антон. Ты идти можешь или попросить каталку? Ты что-то побледнел, — обеспокоился Арсений Сергеевич. — Да, я дойду, я не собираюсь падать в обморок, — сквозь зубы проговорил Антон. Когда они дошли до кабинета и постучали, их уже ожидали. Кабинет был просторный со стенами персикового цвета и белым потолком. Помимо всего, имелась дверь, ведущая в помещение, которое было смесью процедурной и мини-операционной. — О, Арсений Сергеевич, какими судьбами? Надеюсь, Вы нигде не навернулись специально, чтобы добавить мне работы? — улыбаясь во все свои тридцать два, поприветствовал Попова довольно крупный мужчина с русыми волосами и карими глазами в белом халате, что сидел за столом. — Здравствуйте, Олег Олегович, Вашими молитвами. Я сегодня в роли сопровождающего этого не очень аккуратного в общении с чайниками юноши, — тут же объяснился Арсений. — Насколько я понимаю, Вы — Антон, правильно? Рассказывайте, молодой человек, что с вами случилось? Как Вы докатились до такой жизни, что с чайниками не ладите? — спросил добродушно врач. — Я нечаянно вывернул на себя кипящую воду, когда хотел заварить чай. Но я сразу же промыл холодной водой, а потом сходил в аптеку, и мне там дали противоожоговое средство. Я обработал и наложил повязку, как смог, — очень тихо и неуверенно рассказал Шастун. — Единственное, не могли бы вы мне дать обезболивающее? — Конечно, обезболим, только сначала давайте Вас осмотрим. Пройдите за эту дверь, снимите одежду, — проинструктировал врач. — Нижнее белье пока можете оставить и ложитесь на кушетку. Вам помощь нужна в раздевании? — Нет, я сам. А зачем полностью раздеваться? Я же только грудь и живот немного обжег, — испуганно поинтересовался Антон. — Чтобы полностью осмотреть Вас. Вдруг Вы из-за сильной боли не заметили более слабых ожогов на других частях тела. Так что меньше слов, а больше действий, — уверенно сказал он. Врач вымыл руки и прошел в соседний кабинет через пару минут, где уже лежал на кушетке Антон. Олег Олегович попытался отлепить пластырь, но Антон зашипел, как змея, потому что в некоторых местах он приклеил его прямо на ожог. — Так, ну тут сначала нужно обезболить. Любочка, подойдите сюда, пожалуйста, — позвал он медсестру. — Сделайте обезболивающую инъекцию, — следом добавил Олег Олегович. — А можно мне таблетку вместо укола, — попросил Антон. Но тут его живот предательски заурчал от голода, ведь он сегодня так и не позавтракал. — Ну во-первых, слыша песнь умирающих китов из вашего желудка, Вы голодны, молодой человек, поэтому таблетка Вам сейчас не совсем показана. А во-вторых, укол подействует минут через пять-десять, а таблетка обезболит нескоро, — разъяснил врач. — Так что потерпите немножко. Или пригласить Арсения Сергеевича, чтобы он подержал Вас за руку во время процедуры? Он, как Вы знаете, находится сейчас в соседней комнате, — хитро прищурился Олег Олегович. Он уже заметил, что пациент нервничает по поводу предстоящей процедуры. — Нет, спасибо, как-нибудь без него, — сразу же отреагировал Антон. — Тогда я оставляю Вас с Любочкой и скоро подойду, не скучайте, — с этими словами врач вышел из процедурной, чтобы не смущать пациента. Fortsetzung folgt…