Чему не учат в универе

Вошла медсестра и сразу направилась к столику с инструментами. Набрала лекарство в шприц и, подойдя к Антону, сказала: — Повернитесь, пожалуйста, укол в ягодицу, — сообщила она. Как бы Антону ни хотелось, но пришлось подчиниться. Не устраивать же истерику, в самом деле. — Расслабьтесь, укол болезненный, поэтому нужно немножко потерпеть, но после укола сразу полегчает, — пообещала девушка. Как и сказали, укол был очень болезненный, было ощущение, что половина жопы сейчас просто отвалится. Антону хотелось заорать и задрыгать ногами, но он держался из последних сил, чтобы не опозориться. Но невольные слезы все-таки появились в глазах. — Молодец, — похвалила Любочка, — и почти не больно, правда ведь? Все, через минуток пять уже не будете мучиться от боли, — улыбнулась медсестра, прикладывая спиртовую салфетку. — Можете лечь на спину. Вам не холодно? Может, укрыть вас простынкой? «М-да. В государственной клинике со мной бы так не нянчились», — подумал парень. «Интересно, сколько стоит прием в этой клинике?» — задумался студент, воображая себе несуществующие суммы, но болящая ягодица быстро напомнила о себе, заставляя его забыть о баснословных деньгах. — «Как же болит жопа! Даже больше, чем ожог. Видимо, это так действует: давайте мы Вам оторвем кусок жопы, чтобы Вы не обращали внимания на другую боль», — подумал несчастный Антон. Тут подошел врач и надел перчатки. — Ну-с, давайте посмотрим на Вас и результат вашей косорукости, — съехидничал врач. Он аккуратно отклеил пластырь, осмотрел ожог, который был не самым приятным зрелищем, по мнению Антона. — Сначала я хочу вам задать несколько вопросов. Так как вы прибыли сюда не один и за Вас, я так понимаю, будет платить Арсений Сергеевич, ответьте мне на такой вопрос: вы действительно сами это сделали или все-таки есть вина Арсения Сергеевича в этом происшествии? — Конечно сам! — с удивлением на лице заверил парень. — А почему Вы спросили? — поинтересовался Антон. — Просто, если вдруг вас пытали, то мы просто обязаны обратиться в органы и защитить вас. Даже если Арсений Сергеевич и приходится мне другом, я должен был вам задать этот вопрос, — объяснил Олег Олегович. — Нет, он меня не пытал, — сказал Антон. — Я просто обжегся дома, а потом пошел к нему на занятие. Он заметил мое необычное поведение и потащил сюда. Я не хотел, я предлагал поехать в государственную клинику. Но он меня не послушал. Он никогда не слушает людей, потому что только его решения являются единственно верными, — выдал на эмоциях Шастун. — Ну-ну, не утрируйте, — усмехнулся врач, сочувствуя бедному студенту. — Он сейчас вам кто? Учитель? — Нет, хуже, он — мой руководитель практики. И от него зависит, получу ли я нормальную оценку за практику или вылечу из универа, — жалобно вздохнул Тоша. — Вы сейчас расстроены и немного неадекватны из-за травмы. Я уверен, Арсений — не такой уж и монстр. Более того, он всегда хочет, чтобы все было правильно, и делает все, что от него зависит, — постарался убедить Олег Олегович, но Шастун с ним не особо согласился. Знает он этого Арсения Сергеевича. Еще тот добродетель. — Так что успокаиваемся и давайте наконец осмотрим вас всего и начнем лечить, — сменил тему мужчина. Врач осмотрел все тело Шастуна, поцокал языком, удалил антисептиком, не содержащим спирта, остатки мази и наложил стерильную гелевую повязку, зафиксировав пластырем. После этого помог одеться. Антон порывался это сделать сам, но Олег Олегович осадил немного его пыл. Они вышли из процедурной. Арсений Сергеевич с волнением спросил: — Ну что там, сильно плохо? — Не сильно, но приятного мало, — тут же отозвался врач. — Ожоги первой и второй степени. Поражено примерно три процента поверхности тела, — сообщил он. — Хорошо, что ты притащил его сюда, иначе был бы риск осложнений с инфекцией, и остались бы некрасивые шрамы. Повязку держать в чистоте, перевязки делать через день гелевыми салфетками и вот этим средством, — говорил врач, одновременно заполняя бланк назначений и выписывая рецепт. Арсений Сергеевич, как заметил Антон, внимательно слушал врача, внимая его слова и записывая все это в телефон. — Сегодня и по возможности завтра постельный режим, обильное питье и хорошее питание, — порекомендовал мужчина. — Если поднимется температура, а это может произойти, то примите жаропонижающее. Надеюсь, Вы за этим проследите, Арсений Сергеевич. Кстати, парня не мешало бы откормить, у него дефицит веса. Не следите Вы, голубчик, за питанием своих подопечных, — поддел врач. Сам же учитель на это никак не отреагировал, что удивило Шастуна. Видимо, такое общение было для них приемлемо и совершенно обычно — Что касается медикаментов, обезболивающее можно уколоть через шесть-восемь часов сегодня по необходимости и завтра утром, потом можно уже принимать вот эти таблетки, — продолжал объяснять врач, расписывая рецепт на бумаге. — Но таблетки принимаем не на голодный желудок. Далее также нужно будет принимать антигистаминное, чтобы снять отек и зуд. Можно в инъекционной форме, а можно в таблетках. Следующую неделю не перенапрягаться, волдыри не прокалывать, перевязку можете сделать Вы, Арсений батькович, или в медкабинете, ну или на крайний случай можно заглянуть и сюда на перевязку. Арсений все это время внимательно слушал врача, что-то помечая у себя в заметках. — Антон, Вам не советую делать ее самостоятельно, потому как видел ваши потуги с предыдущей повязкой, — заметив, усмехнулся Олег Олегович. — Вы запросто можете себя сделать инвалидом. На следующей неделе, допустим в четверг, милости прошу на повторный прием. Если вдруг случится что-то непредвиденное, обращайтесь в любое время. Телефон мой у тебя есть, Арсений Сергеевич, — закончил врач, отдавая рецепт Арсению Сергеевичу. Антон слушал поток речи врача и уже почти ничего не соображал. Он так устал от боли, что сейчас, когда ее уже не было, его клонило в сон. Врач, заметив это, показал Арсению взглядом, мол забирайте, клиент готов. Арсений аккуратно взял Антона под руку и, попрощавшись, вывел ослабевшего студента в коридор. Усадив Антона в кресло в фойе, Арсений уладил все формальности и внес плату за первичный прием. После этого он сходил в аптеку, которая была прямо в больнице. Так как он был клиентом этой клиники у него были хорошие скидки в ней, поэтому он закупил все необходимые материалы и медикаменты. Вопрос только стал в какой форме покупать антигистаминное. Проконсультировавшись у фармацевта, он приобрел ампулы и шприцы на первые два дня, а потом таблетки, как и обезболивающее. Когда он подошел к Шастуну, парень уже дремал в кресле. — Вставай, пойдем в машину, сейчас домой поедем, — аккуратно потрепав за плечо, проговорил Арсений-заботливый-папочка-Сергеевич. Антон, сначала ничего не понимая, кивнул и пошел на автомате за Арсением. Когда учитель помог устроится на заднем сидении, Антон вдруг очнулся. — Вы подвезете меня домой, пожалуйста, или до ближайшей станции метро. — Какой домой?! На этих выходных ты будешь под моим присмотром у меня дома. Ты что не слышал врача? Он же сказал ясно и понятно, за тобой нужно проследить, чтобы ты ничего себе плохого не сделал. Так что это даже не обсуждается! — строго сказал Арсений Сергеевич. Антону тяжело было бороться с сонливостью, поэтому он только молча кивнул, откинулся на сидение и закрыл глаза. По дороге Арсений решил купить продуктов, чтобы правильно кормить больного. Пока он был в супермаркете, Антон мирно спал на заднем удобном сидении машины. Когда они подъехали к дому, Арсений попытался разбудить Антона. Антон никак не мог проснуться. Только после угрозы, что учитель отнесет его на руках, как принцессу, Антон смог себя заставить вылезти из машины и медленно дотащиться до квартиры. В квартире Антон проснулся и неверяще уставился на Арсения, когда тот начал его разувать. — Да что Вы делаете, Арсений Сергеевич, я сам! — возмутился ошарашенный Антон. — Прекрати вопить, если сам, то разувайся, раздевайся и иди помой руки, — распорядился Арсений и пошел в ванную. После ванной он прошел к шкафу и взял футболку и мягкие домашние брюки, чтобы этот ущербный смог переодеться.

<><><>

День прошел максимально скучно. Арсений-пиздец-заботливый-мамочка-Сергеевич заставлял Антона кушать, даже когда тот не хотел, не слушая его протестов и отказов, поэтому Шастуну, как послушному мальчику, ничего не оставалось, кроме как есть и молчать. Почти все время он лежал на диване, почесывал до сих пор ноющую ягодицу и играл в телефон. Но количество процентов на смартфоне медленно приближалось к пяти, поэтому Антон уже начал подумывать о том, чтобы сходить к Арсению Сергеевичу и попросить у него зарядку. Но только было он с тяжелым вздохом поднялся из лежачего в сидячее положение, опираясь на одну руку, потому что намученную попу не хотелось беспокоить еще больше, как в комнату зашел учитель с двумя набранными шприцами в упаковке. — Ну что, Антон, будем лечиться, — весело спросил учитель, доставая из карманов штанов несколько спиртовых салфеток. Шастун, словно забыв, что у него вообще-то ожог, резко соскочил с постели. Он один-то укол с горем пополам пережил, а тут еще два, да и делать их собирается не какая-нибудь добродушная медсестра, а его Арсений-садист-Сергеевич. — В смысле? — Антон с явным испугом смотрел на Попова, совершенно позабыв, что он вообще-то не планировал позориться при учителе. — В прямом, Антон, — тяжело вздохнул Арсений, закатив глаза. — Врач назначил. Ты же сам все слышал, так что не коси под дурачка. — Ничего я не слышал, — опешил парень. Нет, врач, конечно, что-то вроде говорил про лечение, но Антона тогда неплохо так сморило, поэтому он особо не вникал. — Хорошо, повторяю: уколоть обезболивающее и антигистаминное вечером и утром, — рассказал Арсений. — Все, услышал? — уточнил он, а после неуверенного кивка Шастуна, продолжил. — Ну тогда, господин-неуч, ложитесь на живот и снимайте ваше белье, будем колоть внутримышечно. — А я не согласен, — возмутился Антон. Он вообще-то совершеннолетний и достаточно самостоятельный, чтобы самому принимать такие решения и решать, когда ему будут делать уколы, а когда — нет. — Очень хорошо, — кивнул Арсений. — Только тебя никто не спрашивал. Так что ложись. Антон слушаться не очень хотел, поэтому аккуратно обошел диван и встал за его спинку, не обращая внимания на боль. Знает он эту схему уже — ожог болеть не будет, а вот жопа начнет гореть огнем. — Ты мне в прятки, что ли, играть предлагаешь с тобой, Антон Андреевич, — строго спросил Арсений, но так и не дождавшись ответа, подошел ближе к студенту, который тут же сделал несколько шагов в сторону. — Ты боишься, что ли, Антон? — Нет конечно, — резко ответил Шастун. — А вы прям и швец, и жнец, и на дуде игрец, Арсений Сергеевич? — В смысле? — не понял учитель. — В прямом, вы вроде педагог, а не врач. Или у вас два образования? — Нет, одно, — ответил Арсений. — Но уколы-то я делать могу. Нас учили как проводить такие процедуры на военной кафедре в университете. Так что я могу спокойно выполнять обязанности медбрата. Хватит капризничать, это назначил твой лечащий врач! Ложись на живот и расчехляй ягодицы. Давай быстро закончим и будешь дальше деградировать с телефоном, — начал немного терять терпение Арсений Сергеевич. — Если ты не согласен, то можно продолжить наказание ремнем, а потом все равно придется закончить с уколами. Антон начал прикидывать, как улизнуть в туалет и там закрыться. Но немного обдумав ситуацию, он понял, что не готов получить по заднице еще и ремня. Поэтому обреченно вздохнув, снял штаны и белье и лег на диван. Жалобный стон вырвался у него невольно из горла, когда он лег, потому что ожог начал уже болеть полчаса назад и с каждой минутой боль увеличивалась в несколько раз. Антон понимал, что уже через некоторое время не смог бы молча терпеть, но в то же время встреча с уколами тоже была малоприятна. Арсений тщательно обработал спиртовой салфеткой верхний квадрант ягодицы с запасом. Но тут Антон дернулся и тихо попросил: — А можно Вы сделаете укол в другую ягодицу. Эта еще болит, — жалобно пискнул парень. — Можно, только куда будем делать второй укол? У тебя третей ягодицы нет, — сказал Арсений-ехидна-Сергеевич, попутно обрабатывая вторую ягодицу. — Расслабься, не так больно будет, — посоветовал Арсений. Антон попытался расслабиться, что выходило, честно говоря, не очень. И тут игла резко рассекла кожу и вошла глубоко в мышцу. Было не сильно больно, но неожиданно, поэтому Антон дернулся. — Спокойно, не елозь, скоро все закончится, — попытался успокоить юношу Арсений, медленно нажимая на поршень. Через мгновение Антон почувствовал нарастающую боль, как будто десяток собак впились в зад и пытаются его разорвать на сотни маленьких кусочков. — Пожалуйста, хватит! Прекратите! Мне очень больно! — сквозь зубы прошипел парень. Он изо всех сил старался не закричать. Невольные слезы навернулись на глаза. Чтобы не опозориться окончательно, Антон уткнулся в подушку. — Тише-тише, еще чуть-чуть осталось, — приговаривая, Арсений довел поршень до конца, вытащил иглу и прижал спиртовую салфетку к месту прокола. — Куда будем делать второй укол: рядом или в другую ягодицу? — бодро спросил Арсений-садист-Сергеевич. — Никуда! Пожалуйста, не нужно делать еще один укол, — обреченно попросил парень. — Антон, прекрати капризничать, как маленький ребенок. Тебе назначили лечение, так будь добр выполняй. Тебе только потерпеть два укола сегодня, завтра утром и, возможно, еще вечером, — начал отчитывать его Попов. — А там, так уж и быть, заменим инъекции на таблетки, если наметятся существенные улучшения. Это тебе не неделю антибиотиков терпеть два раза в день. Но с твоим нежеланием лечиться до этого рукой подать. Надеюсь, ты не хочешь осложнений. Во время лекции Арсений старательно обработал другую ягодицу и резко ввел иглу. Этот укол был таким же болезненным, но немного по-другому. Антону казалось, что его задницу проткнули раскаленным гвоздем и боль начала пульсировать, отдавая в ногу. Юноша уже не мог сдерживаться, поэтому тихонько всхлипывал и ронял слезы в подушку. Закончив инъекцию и немного помассировав место укола, Арсений вернул белье и штаны на законное место и погладил Антона по напряженной спине. Он почувствовал дрожь под рукой, поэтому укрыл беднягу одеялом. После он собрал использованные материалы и пошел на кухню выбросить всё добро. На кухне он выключил духовку с почти готовым ужином, налил стакан воды и вернулся в гостевую спальню к Антону. — Антоша, попей водички. Тебе нужно пить больше воды, а не терять ее, — сказал Арсений ласковым голосом, поглаживая парня по плечам. Антон мгновенно поднял голову, уставился на учителя мокрыми большими глазами и даже приоткрыл рот от удивления. Попов никогда с ним таким голосом и интонацией не разговаривал. Арсений-заботливая-сволочь-Сергеевич протянул стакан и улыбнулся. Антону ничего другого не оставалось как сделать несколько глотков воды. — Умничка. Ты пока приходи в себя, а минут через пятнадцать поужинаем, после посмотрим какой-нибудь фильм, хорошо? — продолжал вводить Шастуна в ступор Арсений. Арсений Сергеевич вышел из комнаты и направился доготавливать ужин. «Как же хочется утешить этого бедняжку, особенно когда смотрит на меня своими мокрыми глазками. Хотя, такой балбесина, но все равно жалко», — думал Арсений, занимаясь ужином. Он решил сегодня приготовить запеченную семгу под сливочным соусом со специями и овощной салат из капусты, огурцов и руколы с заправкой на основе оливкового масла с лимонным соком. Арсений-я-и-готовить-умею-Сергеевич быстро нарубал салат, достал семгу из духовки. Все это красиво сервировал на две тарелки и понес в комнату к Антону. Антон лежал все в той же позе на животе, но услышав, как Арсений Сергеевич заходит в комнату, перевернулся поморщившись, потому как ягодицы еще прилично болели. Учитель помог студенту сесть, подсунув ему под спину большую подушку, и поставил перед ним столик для завтраков с красивым блюдом и стаканом яблочного сока. Сам сел за письменный стол со своей тарелкой. — Побеседуем или посмотрим что-нибудь по телевизору? — спросил добродушно Арсений. Антон пребывая до сих пор в ступоре с отвисшей челюстью смотрел на свой ужин. Ему еще не приходилось дома есть такую красивую еду. Конечно, он бывал в ресторанах, когда родители ходили туда с ним на праздники, но и там еда, по мнению Антона, выглядела не так красиво и аппетитно как эта. — Ну так как? — чуть громче спросил Арсений, чтобы привлечь внимание Антона. — А? — очнулся Антон, не понимая, что от него хотят. — Приятного аппетита, говорю. Можешь приступать к трапезе. — А, да, спасибо, — ответио Антон. Он не очень хотел есть, так как за сегодняшний день он съел столько, сколько ел обычно за два дня, потому что Попов его по-видимому решил откормить. Но еда была настолько аппетитна, что он съел ее всю до конца. Как ни старался Арсений завести разговор, Антон молчал, потому что ему было стыдно, что его увидели в таком неприглядном свете. Поэтому ужин прошел практически в молчании. — Я пока пойду помою посуду, а ты сходи в ванную, почисти зубы и приведи себя в порядок перед сном. Новая зубная щетка и чистое полотенце лежат на полке в ванной. Сменное белье и чистая футболка, я думаю тебе подойдут, — распорядился учитель. — Не волнуйся, трусы новые. Я только что все это положил туда, — на всякий случай заверил он. — Мыло берешь детское, как и гель для душа, потому что они менее агрессивны. Тебе помочь принять душ, или ты купаешься по утрам? — напоследок уточнил Арсений. — Спасибо, я сам, — промямлил Антон, смущаясь как красна девица. Он, морщась, слез с дивана и пошел в ванную, прихрамывая. В ванной Антон посмотрел на себя и понял, что ему впору соперничать по цвету с помидором или свеклой, таким насыщенно-красным был цвет лица. Полностью душ он решил принять с утра. Когда Шастун увидел жидкое детское мыло Кря-Кря, то его пробило на хи-хи. Он представил, как Арсений-крутой-перец-Сергеевич с умным видом выбирает в магазине это мыло. Антон частично помылся, стараясь не намочить повязку и опять сильно покраснел, когда одевался. «Мдааа. С моей фантазией мне в пору быть вождем краснокожих. Блин, ну почему я краснею едва взглянув на трусы. А труселя зачетные, не китайский «Абибас», а благородный «Кельвин Кляйн». Чудное название. Интересно, он что сам мне вчера турселя выбирал или пожертвовал с своего барского плеча, то есть жопы», — с такими мыслями Антон оделся и вышел из ванны. — Все в порядке? — спросил Арсений Сергеевич. Антон молча кивнул. — Я тебе уже постелил в гостевой комнате, иди ложись. Если хочешь, можешь выбрать фильм, который будем смотреть. Там пульт на тумбочке, — с этими словами Арсений скрылся в кухне, заканчивая уборку. Антон вернулся в комнату. Постель была застелена красивыми бежевым бельем. «Хм. Получше, чем в отеле. Кучеряво живут у нас учителя. Интересно, откуда такие заработки? Или я правильно выбрал профессию…» — укладываясь, подумал Антон. Задница приносила дискомфорт, поэтому он несколько минут повертелся, выбирая удобную позу, чтобы и попу не тревожить, но в то же время и экран телевизора хорошо видеть. Когда, наконец-то, устроился на боку, то прикрыл глаза, устало выдыхая. Ожог не беспокоил вообще, только было неприятно-тянущее кожу ощущение. Клонило в сон. В этот момент Арсений-а-вот-и-я-Сергеевич зашел в комнату. Он улыбнулся, видя такого беззащитного и милого мальчика. Антон приоткрыл глаза. — А я думал, ты уже спишь. Я тут принес воды, если захочешь пить ночью, то не нужно вставать. — Вы бы еще биотуалет сюда принесли или памперс на меня надели, если я захочу до ветру после воды, чтобы не нужно было вставать, — проворчал Шастун. — Еще одно подобное высказывание, то я воспользуюсь твоим предложением и обряжу тебя в памперс, — сердито сказал Арсений-сказку-сделаю-былью-Сергеевич. — Да, кстати, если тебе что-нибудь понадобится ночью или будет что-нибудь не так, позвони мне, не стесняйся. Мой телефон всегда рядом со мной. — А не могли бы Вы мне дать зарядку для телефона? — потупив взгляд, попросил Антон. — Я не думал, что буду ночевать вне дома. –Да, конечно, держи, — достав из ящика стола, протянул Антону. — Я так понимаю, ты даже не попытался выбрать фильм, или ты предоставляешь этот выбор мне? Тогда не жалуйся, что тебе не интересно, — улыбнулся Арсений, удобно устраиваясь в кресле возле дивана. Арсений Сергеевич быстро нашел и включил разрекламированный фильм. Но уже спустя минут пятнадцать он заметил, что Антон заснул. Учитель осторожно поправил одеяло, выключил свет и телевизор и пошел к себе. Fortsetzung folgt...