Чему не учат в универе

В комнате на столе Антон увидел орудия предполагаемой пытки. Мозгами он понимал, что это необходимо, что учитель заботится о его здоровье даже больше, чем он сам и его родители. Но как же не хотелось испытывать дополнительную боль. Тем более он увидел среди всего этого наполненный шприц. Задница уже заранее заныла, предвкушая экзекуцию. — И чего замер посредине комнаты? Почему не проходишь? — поинтересовался учитель. — Иди сюда и ложись. Сначала тебя обезболим, а потом обработаем. — А можно не обезболивать, пожалуйста? — попросил Шастун тихо. — Ну как же тогда? Ведь у тебя и сейчас болит неслабо, а я еще должен буду сначала обработать все тщательно антисептиком, наложить мазь и повязку, — мягко объяснил Арсений. — Поверь мне, лучше потерпеть немного укол, чем страдать от боли всю перевязку. Ложись на бок, ко мне спиной и приспусти трусы. — Так я могу принять таблетку. Она тоже обезболивает хорошо. Тем более я только на ночью и утром по одной съел, а мне можно три штуки в сутки. Ну пожалуйста. Я до сих пор сидеть нормально не могу, — продолжал умолять парень. — Но ты же голодный. Когда ты последний раз ел? В обед то небольшое количество пищи? — спросил Арсений. — Ты же знаешь, что на голодный желудок нежелательно пить таблетки. — Я еще недавно ел яблоко, круасан и четверть шоколадки. Со мной дети поделились, — на ходу придумал студент. Ведь на что только не пойдешь, лишь бы уберечь тылы. — Хорошо, давай попробуем без укола. Ты сейчас проглотишь таблетку и мы подождем пятнадцать минут, — уступил Арсений Сергеевич. — Но если будет слишком больно, придется все равно уколоть. Я, конечно же, постараюсь все сделать аккуратно. Антон с довольным видом вытянул из рюкзака блистер с таблетками. Арсений Сергеевич убедился, что отсутствует только две таблетки, принес стакан и бутылку с водой. После того, как таблетка была съедена, Антон улегся на диван. — А зачем тут еще эта странная простынь? — поинтересовался Антон. — Это для того, чтобы не испачкать постель, даже если ты обделаешься от боли, — ответил Попов. — Так, сейчас обработаем антисептиком, я налью немного на салфетку и обильно смочу всю пораженную область, а ты лежишь и по возможности меньше двигаешься. Задача понятна? — уточнил он. — Д-да. — И расслабься, — посоветовал Арсений Сергеевич, смотря на зажатого студента. — Печь не должно, потому как спирта не содержит. Арсений аккуратно все обработал хлоргексидином. Антон только напряженно сопел и иногда тихо скулил. Потом пришло время мази и повязки. Перевязав, Арсений ушел на кухню, прихватив мусор, а Шастун попытался заснуть. После болезненной перевязки, парень чувствовал себя неважно. Почему-то начала болеть голова. Он откинулся на подушки, но сон не шел. «Нужно было соглашаться на укол», — подумал бедный юноша. Он решил попить воды, но от слабости и боли уронил стакан. Стакан с громким стуком разбился в дребезги. Арсений сразу же зашел в комнату и увидел такую картину. Антон с испуганным и перекошенным от боли лицом собирался встать с дивана. — Тебя и на минуту оставить нельзя?! — вздохнув, поинтересовался учитель. — Не сердитесь, я нечаянно, я сейчас все уберу, — попытался вставить студент, но его не стали даже слушать. — Лежать! Куда ты собрался? И почему ты такой бледный? Сильно испугался? — обеспокоенно спросил Арсений. — Ничего страшного, со всеми иногда случается, а с тобой так это норма, — попытался успокоить учитель. — Сейчас принесу другой. Только ты не вставай, пока я тут не уберу стекло. Арсений быстро сходил на кухню и принес пластиковую кружку-непроливайку, тоже, кстати, подарок друзей-шутников. У Антона сил не хватило даже отпустить какой-нибудь комментарий по поводу рисунка человека-паука на кружке, он только попил молча и улегся. Учитель так же быстро пропылесосил ковер и полы. После уборки он заметил, что студент бледный и глаза блестят нездоровым блеском. Арсений потрогал лоб и понял, что у этого чудовища еще и температура поднялась. Пришлось теперь идти за градусником. Он прикидывал, что он может сделать, чтобы помочь парню. — Антош, давай измерим температуру, — присев рядом на диван, Арсений погладил студента по плечу. — Арсений Сергеевич, Вам делать нечего? Что Вы со мной как с писаной торбой носитесь. Я уже не маленький. И вообще нужно было меня отвезти домой. Мне капец как неловко. Я и так у Вас столько времени и средств отнял. Вы мне даже не родственник, а так печетесь, — начал парень, у которого уже сдавали нервы от боли. — А что это мы такие смелые и разговорчивые? Ты тут не выделывайся. Такое ощущение, что тебя нужно и на наличие склероза проверить. Сколько раз тебе говорить, что я несу ответственность за тебя. Если бы я не следил за твоим здоровьем, то неизвестно, дожил бы ты до конца практики, — сердито выговаривал Арсений Сергеевич. Поэтому Антону ничего другого не оставалось как засунуть термометр подмышку и устало прикрыть глаза. Арсений видел, как юноше плохо, поэтому и включил строгость. После положенного времени термометр показал тридцать восемь и два. — Не очень хорошо, — покачал головой учитель, вставая с кровати и беря в руки телефон. — Сейчас проконсультируюсь с врачом и продолжим. Арсений вышел из комнаты и набрал Олегу Олеговичу. — Алло, на проводе, — после нескольких длинных гудков, поздоровался врач. — Добрый вечер, Олег, это снова я. У нашей шпалы поднялась температура, правда, не слишком высокая тридцать восемь и два. Что делать? — обеспокоенно спросил учитель. — А на что жалуется? Что предшествовало ухудшению температуры? Ты что ребенка под ледяным душем держал? — поинтересовался врач. — Да никто его там не держал! Правда он от обезболивания внутримышечно отказался, и пришлось перевязку делать только под таблеткой. Он еще и молчит как партизан, но по виду заметно, что ему плохо, — рассказал Арсений Сергеевич. — Ты что, вспомнил свое прошлое юного садиста и решил попрактиковаться на новом теле? Я тебе не буду помогать труп прятать. У меня в морге сейчас аншлаг! — попытался пошутить Олег Олегович, чтобы немного успокоить друга. — Я ему еще сначала предлагал сделать укол! Но как я понял, он их до чертиков боится, — не обращая внимания на подколы, эмоционально продолжил Арсений. — Нужно было уговорить его на укол, ты же мастер уговаривать, я знаю твои приемчики! А температура скорее всего поднялась и из-за потревоженной раны и из-за нервов. В общем, у тебя есть жаропонижающее? В сиропе, суппозиториях или таблетках? Дай ему сейчас, чтобы выше не поднялась, — посоветовал врач. — И сделай ему укол обезбола, а то он скорее всего от болевого шока у тебя загнется. При таких травмах болит очень сильно, поэтому нужно обезболить, даже если пациент не хочет. Тут мы не спрашиваем. Давал рекомендации Олег Олегович, а Арсений внимательно слушал, запоминая. — Через шесть-восемь часов еще уколешь, если будет жаловаться на боль, или сам увидишь, что ему больно. Если температура не упадет или станет хуже, то вези его в больницу сюда. И не ори на него, а то он и так при виде тебя писается и какается. Нежно с ним разговаривай, ребенок и так мучается, — на всякий случай добавил он, зная методы своего друга. — Да не ору я на него. Но он все равно на меня испуганными глазами смотрит. — Антигистаминное он принимает? Если нет, то проконтролируй. Я думаю, в таблетках будет в самый раз, если он уколов боится. Хотя менее эффективно. Но только покорми его перед таблетками. Только легкую пищу. Супчик там какой. Ну и перевязывать не забывай. — Спасибо тебе, Олег, как всегда помогаешь, — поблагодарил Арсений. — Не за что, иди лечи свое чудовище, папаша. Если что, я на связи двадцать четыре на семь. Надеюсь, до четверга я вас не увижу, — усмехнулся врач. — Да и кстати, завтра его в школу не тяни. Пусть дома полежит. Постельный режим желателен. Но не усердствуй слишком, а то я знаю тебя. Гестапо со своими пытками — детский сад, по сравнению с твоей гипперопекой. — Спасибо еще раз. До свидания, — и Арсений отключился. Учитель набрал лекарство в шприц, потому как предыдущий он выкинул. Затем порылся в объемной своей аптечке и нашел жаропонижающее в таблетках. И пошел в комнату к больному. Антон лежал с закрытыми глазами и тихо постанывал. Учитель налил в кружку-непроливайку воды и погладил студента. — Антоша, давай таблеточку выпьем. Приподнимись немного, — сказал учитель мягким голосом, стараясь не напугать студента. Антон открыл глаза и уставился на Арсения Сергеевича. — А что за таблетка? — спросил студент неуверенно, будто боясь, что его отравят. — От температуры. А теперь признавайся, сильно болит? — чуть строго попросил увитель — Да, и голова болит тоже, — несчастно пролепетал Антон. — Так может быть укольчик сделаем? И болеть не так будет, хоть поспишь нормально, — попытался уговорить Арсений. — Наверное, нужно сделать, — признал Антон и неохотно повернулся на живот. Арсений удивился, но потом понял, что болит, видимо, нешуточно. Он быстро приспустил трусы, обработал кожу и ввел иглу глубоко в ягодицу. Антон только глубже уткнулся в подушку, приготовившись к адской боли. Но то ли ожог сильно болел, то ли у Шастуна не было сил напрягаться, укол прошел достаточно неплохо. Только в конце процедуры Антон застонал, когда уже невозможно было терпеть. — Умничка, все, я закончил. Давай я тебе помогу, — с этими словами Попов вернул белье на место и помог студенту перевернуться и улечься на диване поудобней. Затем он достал легкий плед и накрыл страдальца. — Тебе пока не нужно укрываться слишком тепло, чтобы температуру не нагнать еще выше. Поспи немного. А чуть позже мы поужинаем. Я тебя разбужу, — Антон угукнул тихо и начал проваливаться в сон. Арсений собрал мусор и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, чтобы сразу услышать, если Антон проснется и позовет его. Учитель пошел на кухню, чтобы приготовить легкий ужин себе и студенту, взяв с собой пачку тетрадей, чтобы проверить на досуге. Он решил приготовить сырный суп с грибами и овощной салат. А на десерт у него было желе с кусочками фруктов. Когда суп доходил до готовности на плите, зазвонил телефон. На экране обозначился Балбес Сергей. — Арсений Сергеевич, здравствуйте, это — Сережа. Надеюсь, Вам Антон передал, что я в больнице, — стоило взять Арсению трубку, как жалостливо начал студент. — Здравствуй. Да, конечно, он мне передал еще в первый день. Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи? Скоро тебя выпишут? — закидал вопросами Арсений-заботливый-гад-Сергеевич. — Ну, чувствую я себя уже лучше. Даже сегодня сознания не терял и уже меня не тошнит так сильно. Но, к сожалению, слабость большая и у меня постельный режим, куча таблеток, уколов и капельниц. В общем, у меня анемия, — поделился Матвиенко. — Врачи говорят, что еще как минимум неделю или две я буду в больнице, а потом еще дома на больничном. — Какой кошмар! Может тебе что-нибудь нужно? Деньги на лечение есть? Или может нужно достать какое-то лекарство? — сразу отреагировал Арсений-наседка-Сергеевич. — Нет-нет, ничего не надо. У меня все страховка покрывает, да и родители все прислали, не волнуйтесь, — отказался Сережа, пораженный такой заботой от Арсения Сергеевича. — Просто я хотел бы узнать на счет практики. Может, Вы мне будете присылать какие-нибудь задания и я их буду выполнять. Мне родители передали ноутбук сюда. А потом, я думаю, что я выйду на последние две недели практики и проведу те уроки. Не очень бы хотелось отрабатывать практику позже, — жалостливо просил Матвиенко. — Вы же знаете, без практики меня не допустят к экзаменам и к летней практике. А мне бы очень не хотелось вылететь из универа. Я же не по своей воле загремел в больницу, — попытался разжалобить учителя Сережа. — Давай сделаем так: в следующий раз, когда у тебя будет обход, ты звонишь мне и передаешь трубку своему лечащему врачу. Я с ним поговорю, что тебе можно делать, и тогда составлю план и задания для тебя, соответствующие твоему состоянию, — предложил он, — Если ты все будешь добросовестно выполнять, то возможно, и получится план, предложенный тобою. Но это, еще раз повторяю, станет возможным только после разговора с твоим лечащим врачом. Это понятно? — принял решение Арсений-сама-правильность-Сергеевич. — Спасибо большое, Арсений Сергеевич. Я надеюсь, Вы пойдете мне на встречу. А завтра, как только врач сможет, он перезвонит Вам. Только вдруг Вы будете на уроке? Он же не знает Вашего расписания, — заволновался парень. — Ничего страшного. Если я не смогу поговорить, я просто постараюсь ему перезвонить при первой возможности. Ты объясни ему ситуацию. Я думаю, все будет в порядке. Поправляйся скорее. Не увиливай от лечения и выполняй все требования врачей, — продолжал наставлять Арсений-душнила-Сергеевич. — Да-да, конечно. Вы прямо как моя мама, — засмеялся Сережа. — Еще можно один вопрос? Вы не знаете, что там с Антоном? Я ему писал в соцсетях, он не отвечает, позвонил ему недавно, а он вне доступа. Я понимаю, что, возможно, Вы не знаете. Но просто скажите, Вы его сегодня видели? — обеспокоенно поинтересовался юноша. — Не волнуйся, видимо, у него разрядился телефон. Я ему передам, чтобы он тебе написал или позвонил. У него почти все нормально, насколько это может быть у Шастуна — человека-катастрофы, — заверил Арсений Сергеевич, усмехнувшись под конец. — А что с ним уже случилось? Вы правы, он всегда может найти себе приключения на пятую точку, — поинтересовался Сережа. — Он точно жив и почти здоров. Я думаю, он сам захочет поделиться с тобой своими приключениями. Так что не волнуйся. Лучше думай о том, как быстрее выздороветь. До свидания и жду звонка от врача, — попрощался учитель. — Спасибо Вам, Арсений Сергеевич. Я рад, что Вы вошли в мое положение. До свидания, — после этого Арсений сбросил звонок, убирая телефон в карман. «Господи, ну что у меня в этом году за практиканты. Не студенты, а инвалиды какие-то!» — подумал Арсений, заканчивая готовить ужин. Он выглянул из кухни и увидел, что в спальне студента горит свет. Зайдя в комнату, Арсений увидел, что Антон, лежа на боку, читает распечатки и карандашом делает какие-то пометки. — И чем это вы, господин неуч, занимаетесь, позвольте поинтересоваться? — строгим голосом спросил учитель. Антон от неожиданности дернулся и выронил карандаш, который покатился по полу. Он виновато посмотрел на Арса и тихо пролепетал: — Пытаюсь подготовиться к завтрашнему дню, чтобы не схлопотать опять трояк. — Похвально, конечно. Но кто вам позволил вставать? У вас, насколько я помню, постельный режим. Вам неизвестно это словосочетание? Так я могу организовать сочинение, чтобы вы написали мне подробно, что оно означает и для чего его назначают, — добавил чуть строгости в голос Арсений. — Нет, спасибо, я все понял, просто не хотелось терять время. А если мне приспичит по нужде, мне нужно будет у Вас разрешения спрашивать? — похлопав глазками, спросил Антон. — Если продолжишь себя так вести, то могу и эту твою мечту сделать былью. Или одену тебя в памперс, тогда ты точно будешь соблюдать предписания врача, — серьезно продолжил Арсений. — Ну что Вы! Я же просто пошутил, — сразу же испуганно сказал Антон. Кто его знает, что взбредет в голову Арсению-я-сказку-сделаю-былью-Сергеевичу. — Я же не играюсь, а учусь. Вы должны быть довольны, что я не пинаю разные части тела, а старательно выполняю домашние задания. А Вы меня отчитываете, как какого-то балбеса-первоклашку, — с обидой, поджав губы, проговорил Шастун. — Ладно, не обижайся, я же тебе говорил, что нужно отдыхать, а не учиться. Лучше скажи как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Только честно, — уже гораздо мягче спросил учитель. Антон не знал, что ответить, чтобы не усугубить свое положение. Чувствовал он себя не очень хорошо. Голова немного болела и была какая-то слабость в теле. Скажешь правду, неизвестно как Попов решит лечить. Обманешь, а вдруг правда вылезет наружу, и тогда может прилететь наказание. Тяжело вздохнув, Шастун решил признаться. — Голова болит немного и ягодицы, которые Вы истыкали иголками в последнее время. Арсений положил руку на лоб студента, чтобы оценить насколько высокая температура. Шастун дернулся и округлил глаза, так как он не ожидал такого жеста. Учитель внимательно посмотрел на студента, потом слегка погладил по голове. — Спокойно, не дергайся, я только проверил температуру. Перед сном измеришь еще раз. Сейчас, даже если и есть она, то невысокая. Кроме головы и ягодиц больше ничего не болит? Точно? — уточнил учитель. Антон помотал головой. — Можно нарисовать йодовую сеточку, чтобы побыстрей прошли последствия инъекций, — предложил Арсений Сергеевич. — Не нужно ничего рисовать, и так пройдет, — категорически отказался студент. — Хорошо, перед сном посмотрим на твое поведение, а сейчас давай поужинаем, — не стал уговаривать учитель. — Я сейчас принесу еду. А ты пока усаживайся в кровати. — Моя футболка еще не высохла? — аккуратно поинтересовался Антон. — А то не хочется светить перед Вами голым торсом. — Я сейчас тебе дам одежду, подожди немного, — Арсений достал ту же футболку и штаны, которые Антон носил в прошлый раз, но они уже были выстираны и выглажены. «Когда только он успел?» — подумал юноша. Пока Антон одевался и пытался найти более-менее удобное положение сидя, Арсений Сергеевич уже принес поднос с тарелками и поставил перед Шастуном на столик для завтраков. Затем сходил за своей порцией. За едой они вели непринужденную беседу об увлечении Антона скульптурой и театром. Ужин оказался, как и всегда, выше всяких похвал. Антон с удовольствием съел все предложенное. — Спасибо большое, Арсений Сергеевич. Где Вы так научились готовить? Или Вы заказали еду в ресторане? — всё же спросил Антон. — Я сам готовлю, так что не волнуйся. Может ты еще добавки хочешь? Там еще кастрюля супа. Так что не стесняйся. — Нет, спасибо, все было очень вкусно, я наелся и больше не влезет, — ответил парень. — Что так наелся, что даже десерт не влезет? Я зря его готовил? — с улыбкой поинтересовался Попов. У Антона загорелись глаза от предложения, он очень любил сладкое. Но подумал, что это будет совсем наглостью. — Спасибо, но я, наверное, откажусь. Мне достаточно, — тихо сказал Антон. — Ну попробовать тебе все равно придется, если, конечно, у тебя нет непереносимости или аллергии к данным продуктам. По этикету, чтобы не обижать хозяев, гость должен попробовать все, что предлагают, если нет противопоказаний. Или хотя бы сделать вид, что ешь, — сразу же прочитал лекцию Арсений-этикет-наше-все-Сергеевич. Он сразу догадался, что студен просто напросто стесняется. — Да, кстати, после десерта позвони или напиши Сергею, а то он тебя потерял. — Ой, а телефон в рюкзаке. Я и забыл, что я ему писал, — вспомнил Антон. — Все после десерта. Сейчас принесу. Арсений вернулся в комнату с желе с фруктами. Антон съел все. Это было самое вкусное желе, которое ему приходилось пробовать. После ужина Арсений подал ему рюкзак, а сам ушел мыть посуду на кухню. Антон немного попереписывался с Сережей. Узнал о его здоровье, рассказал о своих злоключениях. Они вместе поржали над косорукостью и невезухой Антона. Через час общения Сережа написал, что устал и будет спать. Они попрощались и Антон решил позвать Арсения, чтобы спросить разрешения позаниматься от греха подальше. Тем более парень слышал, что Арсений уже закончил свои дела на кухне. — Арсений Сергеевич, можно Вас на минуту? — громко позвал Антон. — Да, Антош, что-то случилось? — заглянул в комнату Арсений. — Можно мне до ветру? А потом я бы хотел немного позаниматься. Можно? — На первый вопрос ответ — да. На второй — нет, — строго сказал учитель. — Тебе помочь дойти до туалета? — Нет, не нужно, я не инвалид. Я сам справлюсь. И в туалете мне помогать тоже не нужно. Я — самостоятельный мальчик и попу могу сам вытирать, — быстро ответил Шастун, хотя слабость ещё ощущалась — Без подробностей, пожалуйста, не надо, так не надо. Но ты, если что, зови, не стесняйся. Чем смогу, помогу, — сразу же отреагировал учитель. — Можешь за одно умыться и зубы перед сном почистить. Я надеюсь, ты не забыл цвет своей щетки. Она — ярко-зеленая. И помни, что туалетная комната предназначена для удовлетворения физиологических потребностей, а не для боевых действий, не разгроми мне ее окончательно, — ехидно выдал Арсений. — Да помню я, помню, — Шастун, покачиваясь, доковылял до ванной и исчез за дверью. После ванной Шастун заметил, что учитель поправил постель и ждал его в комнате с термометром. — Давай измерим температуру и пора спать. Можешь остаться в футболке, но штаны снимай, чтобы тело отдыхало, — приказал Арсений. — Арсений Сергеевич, но время еще детское. И я еще не выучил материал на завтра. Какой спать?! — возмутился Антон. Хотя он чувствовал сильную усталость, но не хотелось получать завтра неуд. — Антон, сейчас ты ложишься в постель, меряешь температуру и спокойно засыпаешь. Завтра в школу ты не идешь. Я тебе оставлю задание, которое ты попытаешься сделать, если тебе не будет плохо. После работы я приеду и проверю, что у тебя получилось. Я понятно изъясняюсь? — напоследок уточнил учитель, серьёзно смотря на студента. — Да, понятно, — вздохнув, согласился Антон, не став спорить. С учителями спорить, как он заметил, себе дороже. Лучше промолчать. — Так может быть я завтра поеду утром домой, чтобы без Вас не находиться в Вашей квартире. А то это совсем неудобно. — Нет, завтра ты остаешься здесь и выполняешь все, что я тебе напишу, — строго ответил Арсений Сергеевич. — У меня завтра немного занятий, поэтому я к двенадцати-часу буду уже дома. Давай, ложись уже, хватит пререкаться. Шастун снял штаны, лег на кровать под одеяло и поставил градусник. Он хотел схалтурить, чтобы если что термометр не показал высоких значений, но Арсений не выходил из комнаты и был рядом. Температура была тридцать семь и три. Вот почему была слабость и немного ломило тело. Арсений на всякий случай приложил руку ко лбу студента, чтобы удостовериться, что температура не выше. — Так, ну не очень хорошо. Таблетку от головы будем пить? — спросил Попов, забирая градусник. — Нет, я думаю, мне нужно поспать и она пройдет, — отказался Антон. — Рана болит? Только честно, — Арсений внимательно следил за мимикой студента. — Нет, у меня сейчас кроме головы ничего не болит, — про задницу студент решил не напоминать, чтобы Арсений не приставал со своими художествами. — Значит так, телефон пусть будет рядом с тобой. Если будет болеть ожог, или будет плохо, ты сразу набираешь меня. Давай я тебе свой номер на быстрый набор установлю, — Антон протянул Арсению Сергеевичу телефон. — Не важно сколько будет на часах. Не геройствуем и не терпим. Это ясно? — строго спросил учитель. — А что Вы будете делать в этом случае? — поинтересовался парень. — Приду, пожалею, — сразу же нашелся мужчина. — Вода будет и в чашке, и в бутылке рядом. Это на случай, если ты захочешь пить. Если приспичит в туалет, то аккуратно, постарайся не упасть и ничего себе не сломать, — продолжал сыпать инструкциями учитель. — Хорошо, спасибо, я понял, — сказал утомленным голосом парень и начал засыпать. Арсений поправил одеяло, погасил свет, оставив только тусклый ночник, а сам пошел в кабинет немного поработать и составить распорядок и задания на завтра Шастуну. Он проработал часа три. Было уже около полдвенадцатого ночи, когда он услышал стон из комнаты Антона. Арсений обеспокоенно подошел к юноше. Антон стонал во сне и корчился. Видимо, обезболивающее уже перестало действовать. Попов быстро подготовил шприц с лекарством на кухне и пошел будить страдальца. — Антоша, просыпайся, — Арсений тихонько потряс Шастуна за плечо. — Что? Зачем? Где я? Почему у меня спереди так все болит? — спросонья начал задавать вопросы испуганный юноша. — Тш‐ш, ты в безопасности, у меня в гостях. Сейчас сделаем укольчик и болеть не будет, — ласково объяснил учитель, стараясь не напугать. — Пожалуйста, не нужно уколов, я их не люблю и боюсь, — все еще не до конца проснувшись, попросил Антон. — Ничего не бойся, ложись на живот или на бочок, и я все аккуратно сделаю. Давай, Тош, не капризничай. А потом я тебя пожалею и будем спать дальше, — уговаривал спокойным голосом Арсений. Антон не до конца понимая, что делает, повернулся. Арсений быстро приспустил белье, обработал ягодицу и ввел иглу. Шастун, почувствовав, что лекарство поступает в мышцу, начал скулить в подушку. От слабости нервная система сдалась и Антон не смог сдержать слезы. Поэтому тихонько плакал в подушку. — Вот и все, — прижав спиртовую салфетку и слегка помассировав место укола, Арсений вернул белье на место. После этого он заметил, что спина Антона подрагивает от беззвучного плача. — Все, мой хороший, успокаивайся, тш-тш. Ну что ты совсем расклеился, — успокаивал учитель. — Сейчас уже болеть не будет и ты поспишь. Чтобы не так болела попа, мы сейчас йодовую сеточку нарисуем. Подожди минутку, — Арсений сходил за йодом. Так как Антон все еще лежал на животе и плакал в подушку, то Арсений быстро снял боксеры с ягодиц. Шастун резко повернулся, чтобы посмотреть, что будет делать учитель. — Не переживай, это не больно. Точно говорю. Печь не будет. Будет только греть, а от этого болеть будет меньше, — уговаривал и параллельно рисовал сетку Арсений. — Водички попьешь? — спросил Попов, после того как закончил все процедуры. — Угу, — все еще всхлипывая, проговорил парень и взял протянутую чашку. — Все хорошо, закрывай глазки. Я посижу с тобой, пока ты не заснешь, — ласково сказал учитель, забирая кружку после того, как студент напился. — Но Вы тоже устали, не нужно со мной сидеть. Я и так Вам приношу одни неприятности, — устало проговорил Антон. — Не волнуйся, все в порядке, спи, мой хороший, — успокаивающе погладил Арсений Сергеевич Антона по спине, чувствуя, как юноша постепенно расслабляется и дышит ровнее. Вскоре Антон уснул и Арсений отправился в свою спальню. Fortsetzung folgt…