Чему не учат в универе

Поставив на поднос чашки и вазочку с малиновым вареньем, Арсений пошел в комнату к парню. Тот все так же лежал на животе и смотрел пустым взглядом в стену. — Мазь уже впиталась, можешь поворачиваться, — сказал Арсений Сергеевич. Антон взглянул на него скептически. — Как вы это себе представляете? У меня задница болит, даже если я ее не трогаю. А вы предлагаете на нее сесть. Ваши родственники, случаем, не предки Маркиза де Сада? — ответил, горько усмехаясь, парень. — О, уже шутить можешь, значит, все будет хорошо. Повернись и попробуй распределить нагрузку на всю попу. Вот увидишь, это не так больно, как ты себе придумал. — Конечно, вам легко говорить! Это не вам всю задницу отбили! — высказался Шастун все еще на эмоциях, а про себя подумал: «Господи, ну почему я не могу сдержаться. Сейчас еще больше накажет» — Ну, не хочешь, давай тогда я тебе чай налью в чашку-непроливайку, и ты будешь пить так, лежа на животе, — предложил Арсений добродушно. — Не надо! Я сейчас перевернусь, — с этими словами Антон медленно, морщась и шипя, лег аккуратно на спину. Когда соприкоснулся ягодицами с прохладными простынями, он чуть не закричал. Но потом постепенно привык к боли, и начало казаться, что уже болит не так сильно, если не шевелиться. — Вот, держи, — Арсений-заботливый-садист-Сергеевич поставил перед Антоном поднос с чаем и вареньем. — Сейчас попьем чай, а через часик пообедаем. Хорошо? Антон молча взял чашку и начал пить мелкими глотками. Чай был чудесным, в меру крепким и горячим. После него почти перестало першить в горле, и Антон наконец-то начал согреваться. Хотя ему и было холодно, но он не хотел что-либо просить у Арсения Сергеевича. Поэтому время от времени по телу пробегала дрожь. — Антоша, тебе холодно? Тебя пледом укрыть? — заметив, спросил Арсений. — Спасибо, мне нормально, а если бы не вы, так вообще было бы замечательно, — пробурчал Антон. — Ты, надеюсь, понимаешь, что заслужил все из тридцати пяти ударов? Ты вел себя некорректно и последовало соответствующее наказание, — завел свою шарманку Арсений-нудила-Сергеевич. — Зачем было сразу избивать меня?! Неужели вы не смогли бы все объяснить словами? Вы же учитель русского языка. И словарный запас у вас, по идее, должен быть большим, — возразил Антон. — К сожалению, слова, как показала практика, на тебя не действуют. Поэтому мне пришлось прибегнуть к таким мерам. Но я тебя уверяю, ты запомнишь этот урок надолго и в следующий раз подумаешь тщательней, прежде чем творить какую-нибудь ерунду. Я понимаю, ты обижен на меня сейчас очень сильно, но не стоит, — заявил учитель, Антон же на это мог только закатить глаза. — Я хочу тебя научить и воспитать из тебя отличного специалиста в сфере образования. Я тебя простил. Все твои выходки и безобразия не повлияют на твою оценку за практику. Так что давай начнем все с чистого листа, — предложил Арсений-давай-жить-дружно-Сергеевич. — С чистого листа не получится. Вы думаете, что я смогу вас так быстро простить с такой болящей жопой? Как мне вообще сейчас функционировать. Ведь все ваши задания предполагают сидение за столом. А я сейчас не то что сидеть, мне лежать больно. Я не смогу воспринимать материал и думать нормально, ибо буду все время отвлекаться на боль, — тихо возмутился Антон. — Не волнуйся, сегодня за столом я тебя не заставлю сидеть. А завтра все будет уже терпимо. Пока отдохни немного, я пойду приготовлю обед, — сказал Арсений и пошел на кухню, но предварительно положил на кровать мягкий плед. Антон не стал укрываться из вредности. Он только аккуратно лег обратно на живот и попытался устроиться поудобнее. И вскоре парню удалось задремать. Во время готовки Арсений все думал, как Антону преподнести информацию о поездке в больницу. Мальчик и так был эмоционально взвинчен, а тут еще такая ситуация. Попов приготовил сырный крем-суп с гренками и овощной салат. Пища была легкой, потому что из своей практики в тематическом клубе Арсений знал, что после наказаний редко кому хочется есть вообще. Он поставил все тарелки на большой поднос и в который раз понес в комнату к Антону. Когда он зашел в комнату, Антон дремал, периодически вздрагивая. Учителю это не понравилось. Арсений поставил все на стол, а потом прикоснулся ко лбу студента. У того явно поднялась немного температура. «Ну, что же это у меня за фиалка? Дунул, плюнул — заболел!», — подумал Арсений и сходил за термометром. — Антош, давай померяем температуру, а то ты горячий немного, — начал тормошить Антона Арсений-заботливый-садист-Сергеевич. Шастун спросонья испугался, резко дернулся от неожиданности, что принесло ему вспышку боли, и непроизвольно застонал. — Тш-ш-ш, спокойно, это я, — ласково сказал учитель, подавая градусник. — Вот термометр держи, — Арсений помог установить прибор. Антон окончательно проснулся, и тут же накрыли воспоминания о недавнем наказании. Ему так стало себя жалко, что на глаза навернулись слезы. Он поспешно отвернулся от Арсения, пытаясь скрыть нежданные чувства. — Все, давай посмотрим, что там у тебя, — мужчина забрал термометр и посмотрел результат. — Так, тридцать семь и пять. Не очень хорошо, но и не критично. Мы сейчас пообедаем, а потом обсудим дальнейший план действий на сегодня. — Мне не хочется есть, Арсений Сергеевич. Меня почему-то тошнит, — пожаловался Шастун. — Это все от нервов, Антоша. Но кушать надо. Это не обсуждается, тем более в твоем положении. С этими словами Попов помог повернуться и устроиться в кровати, поставив перед Антоном тарелки с супом и салатом. — А если я сейчас блевану? Я быстро не смогу добежать до туалета, — попытался отмазаться Антон. — Ничего страшного, я все уберу. Но все-таки покушать тебе придется, хотя бы половину, — не сдавался Арсений. Еда была, как всегда, выше всяких похвал. Но Шастун с трудом впихнул в себя половину и отодвинул тарелки, поблагодарив учителя. — Ну, Антош, может еще чуть-чуть съешь? — Нет, спасибо, господин учитель, я по горло сыт вашим «гостеприимством» и «душещипательными» беседами. И не смогу съесть еще хотя бы что-то. Может, вы мне дадите задание и отпустите домой? — попытал счастье Шастун еще раз, чтобы улизнуть. — Об этом забудь на эти выходные. Сегодня-завтра-послезавтра ты находишься здесь, под моим наблюдением. А позже мы посмотрим на твое поведение, — сразу предупредил учитель. — Арсений Сергеевич, я не думал, что я у вас с ночевкой, и совсем не взял пижаму, сменное белье, зубную щетку и плюшевого мишку, с которым сплю, — на ходу начал придумывать Антон. — Ничего страшного, у меня достаточно одежды, чтобы с тобой поделиться. Или мы можем позже, после больницы, съездить к тебе домой за вещами, — предложил Арсений. — Какой больницы?! — сразу же эмоционально отреагировал Шастун. — Ты записан сегодня на прием к врачу на шестнадцать тридцать, так что скоро нужно будет собираться. Результаты анализов уже готовы и Олег Олегович показал их своим коллегам. Так что там уже расписано лечение и рекомендации. Сразу предупреждаю, у тебя нет возможности отказаться. Считай, что это — продолжение воспитательного процесса. Антон посмотрел на Арсения глазами побитой собаки и, ничего не сказав, отвернулся к стенке. — Ничего, все будет хорошо, все наладится. Не переживай, я буду с тобой у врача, и поддержу тебя, — Арсений успокаивающе погладил студента по спине, затем собрал посуду и ушел на кухню. Антон лежал немного прифигевший. Его давно уже никто не гладил, не успокаивал, но, если уже по-честному, и не наказывал никогда телесно. Порка была ужасной, и Антон до сих пор вздрагивал всем телом, когда его накрывали воспоминания. Но ласка, которой одаривал Арсений-заботливый-гад-Сергеевич, была просто чудесной. Хотелось как-то продлить этот момент подольше. Но не просить же, в самом деле, чтобы Арсений его погладил. Антон аж фыркнул от такой мысли.

***

Антон, несмотря на болящую задницу, стал погружаться в тревожный сон. Ему снился какой-то кошмар. Во сне преследовали монстры, которые постоянно кусали за ягодицы. Он стонал и метался во сне. Арсений услышал звуки из комнаты и решил проверить студента. Когда он увидел, что Шастуну снится кошмар, начал нежно гладить по голове и по спине. — Тоша, просыпайся. Тебе приснился страшный сон. Тш-ш-ш, все хорошо, — тихо говорил учитель, сопровождая свои слова поглаживанием. Антон наконец-то вынырнул из тяжелого сна. Он чувствовал себя разбитым. Все мышцы болели, как будто он намедни убивался на огороде под палящим солнцем. Зад саднил и напоминал о себе тупой болью. И в завершение ко всему голова начала раскалываться, как будто внутри поселилась стая дятлов. Он несчастно посмотрел непонимающим взглядом на Арсения. — Антон, тебе плохо? Что еще болит, кроме наказанного места? — спросил Арсений-провидец-Сергеевич. — Все мышцы и голова, — еще толком со сна не отдавая себе отчет, что говорит, промямлил Антон. — Ну, такое бывает. Ты пока попей воды, а я сейчас намажу тебя мазью еще раз. Арсений отвернул простынь. Ягодицы уже не были слишком ярко-бордовыми, как только после наказания. Но все еще были припухшими, кое-где уже наливались синяки фиолетовым и явно были горячее остального тела. Он аккуратно нанес мазь, замечая, что мальчик закусывает угол подушки, когда он касается синяков. — Полежи пока так, пусть впитается. А я пока принесу тебе твою одежду, — сказал Арсений, закончив. — Кстати, у тебя сегодня трусы светлые, а мазь оставляет после себя желтоватые пятна, которые потом практически ничем не отстираешь. Предлагаю надеть трусы черного или синего цвета. У меня есть новые. Предваряю твой вопрос, у меня много нового белья, так как имеются парочка друзей, которые находят прикольным дарить мне по поводу и без нижнее белье. Так что ты меня не разоришь. Антон хрюкнул от сдерживаемого смеха, представив таких друзей Арсения. Но также это казалось фантастичным, так как Шастуну с трудом верилось, что у Арсения-зануды-Сергеевича могут быть друзья. — Никогда бы не подумал, что у вас такая дивная и полезная коллекция. Продемонстрируете ее экспонаты, чтобы я смог оценить ее по достоинству? Очень уж интересно, — выдал Шастун. — Посмотрю на твое поведение, может, и покажу, — улыбнулся Арсений. — Вы меня заинтриговали, господин учитель. Но не кажется ли вам странным, дарить мне нижнее белье? Ведь по этикету белье дарят или человеку, состоящему с вами в брачных отношениях, или бляди, извините за откровенность. Ко второму типу я себя не отношу. Значит делаем вывод: вы, как честный человек, после этого должны на мне жениться! — нес ахинею Антон. Температура явно давала о себе знать. Арсений от такой наглости аж замер на мгновение. — Я смотрю или тебе очень плохо после порки и у тебя бред, или тебе все-таки было мало и придется повторить нравоучения, — строго сказал учитель. — Нет-нет, поверьте, мне хватило. Наверное, у меня жар, голова болит. Я не ведаю, что говорю. Прошу простить великодушно. Я пока не могу броситься к вам в ножки и молить о прощении. Но представьте, что я это делаю. У вас должна быть богатая фантазия, — съехидничал Антон. — Так, давай потихоньку собираться. Нам еще нужно вовремя добраться по пробкам до больницы. Нехорошо опаздывать и заставлять врача ждать, — Арсений-сама-щедрость-Сергеевич подошел к комоду и достал классические бамбуковые трусы-боксеры черного и темно-синего цвета в упаковках. — Выбирай, не стесняйся. — Я вижу, что у ваших друзей есть членско-скидочная карта в магазинах Calvin Klein, — усмехнулся Антон, заметив характерную надпись и брендовую бирку. — Вы точно уверены, что желаете поделиться? Вам не жалко? — Не жалко, не переживай, — ответил с улыбкой Арсений и пошел за одеждой студента. Антон как можно быстрее постарался надеть трусы на пострадавшее место. Он решил выбрать черного цвета, под цвет своего настроения. Хоть ткань и была мягкой, но при соприкосновении доставляла дискомфорт. Через некоторое время в комнату вошел Попов, неся джинсы юноши. Антон мысленно простонал, когда понял, что придется натянуть облегающие джинсы на выпоротый зад. Если бы знал, то надел бы просторные треники. Одевание заняло минут десять, потому что Антон натягивал их очень медленно, каждый раз пережидая вспышки боли. «Хорошо хоть это не наблюдает Арсений-великий-экзекутор-Сергеевич. Явно бы испытал оргазм от моих мучений!», — подумал Антон, смахивая невольные слезы. Арсений как раз удалился в свою комнату, чтобы переодеться для улицы. — Возьми свой рюкзак и ключи от квартиры. После больницы мы заедем к тебе, чтобы взять нужные вещи на тот период времени, пока ты будешь гостить у меня, — безапелляционно заявил мучитель. — Так может я дома останусь, чтобы вам не досаждать? Я обещаю, что буду выполнять все рекомендации. Вы даже можете зайти ко мне и убедиться, что у меня достаточно полный холодильник еды и есть все условия, чтобы учиться и творить, — не сдавался Антон в своих намерениях свалить домой от тотального контроля дотошного учителя. — Нет, Антон, еще раз напоминаю, что я несу за тебя ответственность. И давай уже не будем поднимать этот вопрос. А то мне начинает казаться, что у тебя большие проблемы или с пониманием, или с памятью. Все, мы выходим через десять минут, поэтому поторопись, — строго сказал учитель. — Так еще целый час останется до приема, а ехать минут двадцать-тридцать. — Не забывай о пробках. Как бы не опоздать. Мужчина и юноша вышли в коридор, чтобы обуться и надеть куртки. Антон еле сдержался, чтобы не стонать, когда нагнулся обуваться. Арсений заметил перекошенное лицо парня. — Тебе помочь обуться? — участливо спросил Арсений-садист-Сергеевич. — Обойдусь без вашей помощи. Вы уже «помогли», чем смогли, — прошипел сквозь зубы Антон. — Не шипи, мой котик, — ухмыльнулся Арсений. От такой фразы у Антона расширились глаза и отвисла челюсть. Он не ожидал, что учитель может называть его милыми прозвищами. — Я вам не котик! — резко сердито сказал парень. — Хорошо, значит, будешь змейкой. Или кто там еще шипит, — игриво сказал Арсений, явно пребывая в хорошем настроении. Антон смерил суровым взглядом мучителя и прошел мимо него, выходя из квартиры. Когда Арсений нагнал его уже возле машины, Шастун стоял и понимал, как мучительно будет сидеть на заднице. Попов как будто прочитал мысли студента и открыл перед ним заднюю дверь машины. — Антош, садись на заднее сидение. Там ты сможешь прилечь и найти менее болезненную позу для поездки, — ласково позвал Арсений-все-для-вашего-комфорта-Сергеевич. Но Антон со своей неуместной гордостью демонстративно прошествовал к передней двери, открыл и попытался устроиться на переднем сидении. Но в следующий момент, когда он попытался сесть, он понял, какой он идиот со своей гордыней. Хотелось заскулить или заплакать от боли. Парень уже в который раз проклинал свои выходки. Поэтому Антон держался из последних сил, чтобы не продемонстрировать слабость перед строгим учителем. Он отвернулся к окну, с перекошенным лицом и повлажневшими глазами. — И к чему был этот демарш? Сейчас сидишь, мучаешься. Какой же ты еще ребенок, — вздохнул Арсений, заводя машину. Как Арсений Сергеевич предполагал, они попали в пробку, но та оказалась небольшой. Хотя Антону это показалось вечностью. Он время от времени шмыгал тихонечко носом, от переизбытка чувств из жалости к себе. К больнице они подъехали вовремя. Парень с облегчением выдохнул, когда увидел знакомое здание. Он никогда бы не подумал, что будет так радоваться прибытию в клинику. У регистрационной стойки их встретила как всегда улыбающаяся девушка. — Добрый день, Арсений Сергеевич. Вы опять привезли своего мальчика? — еще шире улыбнулась медсестра. — Вас к кому записать? Или вам назначено? — закидала она вопросами мужчину, попутно проверяя электронную запись. — А, все, нашла. У вас прием у Олега Олеговича на шестнадцать сорок пять через десять минут. Вы можете пройти к кабинету и подождать немного. Может он раньше освободится. — Хорошо, спасибо, — поблагодарил Арсений. Антон вообще хранил молчание. Они прошли к кабинету и остановились у диванчиков для ожидания. — Антош, не переживай так сильно. Я буду с тобой в кабинете. От тебя только требуется выполнения всех команд и рекомендаций врача. Не бойся, ничего тебе ужасного делать не будут. Мы же уже были два раза, — попытался успокоить юношу учитель, видя напряжение Антона. — Да, конечно, и в эти два раза мне в первый раз сделали болючий укол и назначили еще кучу сделать дома, а во второй раз срезали кожу на груди, которая сейчас почему-то чешется и болит, — выпалил Антон, находясь на пределе от страха и от дискомфорта сзади. — Как чешется и болит? А почему ты мне ничего не сказал? — обеспокоенно спросил Арсений. — Вам было некогда. Вы были заняты разукрашиванием моей задницы в багровые тона, а потом любованием ей же, когда несколько раз мазали мазью. Я даже представить не мог, что моя скромная по размерам, тощая жопа вызовет у вас такой нездоровый интерес, — нервно усмехнулся Шастун. Арсений не успел достойно ответить, потому что в этот момент открылась дверь кабинета и оттуда вышел мужчина, прихрамывая и матерясь себе под нос. — Вот еще одна жертва медицины, — глядя на мужчину, сказал Антон. — Теперь еще страшнее заходить. — Так, не утрируй. Пойдем. Чем быстрее зайдем, тем быстрее закончится прием и поедем домой отдыхать, — учитель подталкивал ко входу в кабинет немного сопротивляющегося студента. Fortsetzung folgt...