Чему не учат в универе

«Господи, какой же он еще ребенок и король драмы. Если бы не знал, что он окончил театральную школу, подумал, что он из прошлого. Может, это влияние старой карги, что парень не может общаться по-современному. Даже письменно использует высокопарный слог. Кажется, что он издевается, но видно, что Антон испытывает муки вины и довольно искренен. Может, он действительно не может по-другому высказываться», — думал Арсений, читая лежа опус Антона у себя в спальне на кровати. В конце он все же бережно отложил письмо на тумбочку, выключил свет и отправился в страну Морфея.

***

Утро для Арсения-свет-Сергеевича началось как обычно рано, в шесть. Он сделал зарядку, принял душ и пошел на кухню готовить завтрак. Захотелось сделать королевский омлет с помидорами, сыром, зеленью и кусочками мяса. Нарезав все необходимые ингредиенты, Арсений, однако, не спешил пожарить омлет, так как он вкуснее, когда горячий. Поэтому, подумав, решил сделать несколько заготовок на обед. Так в приятных хлопотах прошел час, и время близилось к восьми. Подготовив шприцы для утренних инъекций и таблетки, которые прописали Антону, Арсений направился в комнату юноши. Антон спал в позе эмбриона, укрывшись практически с головой. Попов положил орудия пыток на стол и направился будить Шастуна. — Антоша, доброе утро. Пора просыпаться, — поглаживая по спине, тихо приговаривал Арсений. — М-м-м, — недовольно промычал Антон. — Можно еще поспать немного? Выходной же. — Давай укольчики сделаем, позавтракаем и поспишь еще немного. — А можно только позавтракать, без уколов? Мне уже хорошо, и почти ничего не болит… — умоляюще пробубнил Шастун. — Та-а-ак, а с этого места поподробней, — строго сказал Арсений Сергеевич. — Что у тебя болит? Что беспокоит? Если честно скажешь, обещаю полечить аккуратно и по возможности менее болезненно, — предложил альтернативу учитель. — Ну, задница болит и голова. Я думаю, голова реагирует так на недосып, — тихо сообщил Антон. — Ты просто перенервничал вчера, расстроился, вот твой организм и мстит тебе. Ладно, давай поворачивайся, хватит мне зубы заговаривать. Антон нехотя медленно повернулся и стянул трусы. Когда учитель ввел иглу глубоко в мышцу, студент застонал в подушку, потому как ягодицы были намного чувствительней, после нескольких предыдущих уколов. Шастун начал ненавидеть витамины всем сердцем, так как уколы Мильгамы были самыми болезненными из всех, которые ему пришлось вытерпеть в последнее время. Поэтому он мысленно пытался строить планы, как бы незаметно выкинуть пару ампул из коробки. В это время Арсений закончил вводить препарат и, помассировав место укола, приступил ко второму. Под конец процедуры, как бы ни старался Антон, слезы все-таки выступили на глазах, и он глухо застонал в подушку, так как терпеть молча не было сил. — Ну-ну, все хорошо, радость моя, все закончилось. Сейчас нарисуем йодовую сетку и можешь немного полежать, а потом приводи себя в порядок и приходи на кухню. Через двадцать минут завтрак будет готов, — с этими словами Попов слегка похлопал подбадривающе по спине, нарисовал йодом сетку, помог одеться и вышел из комнаты. Антон лежал на диване и еще некоторое время жалел себя и ронял слезы в подушку. Любое движение отдавалось яркой болью в ягодицах. Голова начала болеть еще больше. Спустя десять минут Антон взял себя в руки и потащился в ванную. Из зеркала на него глянул взъерошенный парень с красными глазами и бледным перекошенным лицом. «Может, попробовать предложить Арсению-дьяволу-Сергеевичу, чтобы он попросил у врача заменить уколы на таблетки? Хотя, этому садисту, наверное, доставляет удовольствие дырявить, а потом разрисовывать мне жопу. Фетишист хренов!», — про себя думал Антон, чистя зубы и умываясь холодной водой. Виски пульсировали от боли. «Что же с головой делать? Да, зря я забыл обезбол. Сейчас бы не мучился», — несчастно подумал юноша. Ровно через тридцать минут Антон зашел на кухню. На столе стояли уже тарелки с чем-то привлекательно-аппетитным. — Проходи, садись, — указал учитель на стул, на котором лежала мягкая подушка. Антон сел, слегка поморщившись, хотя сидеть не хотелось от слова совсем. — Арсений Сергеевич, пожалуйста, можно позвонить Олегу Олеговичу и скорректировать лечение? Можно же заменить уколы таблетками. Скорее всего, есть такая форма лекарств. Я уже не вывожу столько терпеть уколов. Я нормально не могу сидеть, спать могу только на животе. Я все время в постоянном стрессе, когда знаю, что утром и вечером мне нужно терпеть сильную боль. От этого страдает и учеба, потому как я ни о чем другом не могу думать, — жалобно выдал Шастун. Он ненавидел себя за малодушие, но ничего не мог с собою поделать. — Антоша, я понимаю тебя очень хорошо. И знаю, какие это болезненные уколы. Мне тоже их назначали и на более длительный период. Тебе же нужно потерпеть всего две недели. Если врач назначил в такой форме, значит, она лучше тебе подходит. О таблетках ты часто забываешь, и потом, ты должен принимать другие таблетки. А это большая нагрузка на желудочно-кишечный тракт, — спокойно объяснял Арсений, стараясь чуть успокоить Антона. — Антигистаминное будем колоть еще дня три-четыре. Поэтому скоро у тебя будет только один укол утром. Если все будет хорошо, и ты наберешь достаточно килограмм, то через две недели все закончится, — видя, как поник Антон, продолжал утешать Арсений Сергеевич. Эти речи, конечно, не особо чем-то помогли. Больно-то все равно будет. Антон скривился от того, что страдания будут дальше продолжаться. — А теперь завтракать! Чтобы суметь набрать массу, нужно хорошо кушать. В конце этой недели мы поедем в больницу на прием. Вот там и задашь все интересующие тебя вопросы, — бодро сказал Арсений, указывая на полную тарелку Антона. Антон с тяжким вздохом начал медленно есть омлет. Сегодня ему удалось съесть всю порцию. После завтрака Шастун решился попросить таблетку от головной боли. — Арсений Сергеевич, Вы можете мне дать таблетку от головы. Еще чуть-чуть, и она у меня лопнет. — Сначала ты пьешь вот эти таблетки, а я пока узнаю, какое тебе можно дать обезболивающее, — Арсений выложил перед парнем три разных таблетки и стакан воды, а затем набрал Олега. — Доброе утро, Олег Олегович. Надеюсь, не разбудил? — поинтересовался Арсений. — Доброе утро. Нет, конечно. Сегодня понедельник, и я уже на работе, — сообщил Олег. — Ну как, папашка, ребенка еще не угробил? Или ты звонишь узнать телефон бюро ритуальных услуг? Так я тебе не смогу помочь. Морг переполнен, свободных мест нет. Так и передай своему ребенку, — традиционно начал подкалывать врач. — Хватит стебаться. У Антона сильно болит голова. Какое ему лучше дать лекарство и в какой форме? Он же сейчас на уколах и на таблетках, поэтому я побоялся давать ему что-либо. — Ну так можно еще один укол засандалить. Одним больше, одним меньше, зато боль сразу уйдет. Или суппозиторий ввести. Но Антон может это не оценить. Да, кстати, можно двухлитровую клизму поставить. Превосходное средство. После этой процедуры в моем отделении больные вообще ни на что не жалуются. У всех все чудесным образом проходит, — продолжал вдохновенно советовать методы лечения Олег Олегович. — Так, а теперь серьезно предлагай. Тебя пациент слышит, потому как я по громкой связи звоню, — сообщил Арсений Сергеевич, наблюдая за бледным Антоном. — Еще чуть-чуть и я начну его приводить в чувства, он же в обморок сейчас хлопнется. — Антоша, не вздумай терять сознание. Сотрясение мозга нужно лечить долго, и этим будет заниматься Арсений. Ты хорошо подумай, нужно ли тебе такое счастье? Я шутил. А теперь скажи мне, где именно болит голова, насколько сильно и как долго, — начал уже серьезно говорить врач. — Голова еще со вчерашнего вечера болит. Но ночью мне сделали укол обезболивающего и она перестала, а сегодня утром она начала болеть после пробуждения. Боль усилилась после утренних уколов. Можно мне заменить уколы на таблетки. Мне очень больно, — жалобно сказал Шастун. — К сожалению, ребенок, нужно потерпеть немного. В конце недели придешь на прием, посмотрим и, если что, скорректируем лечение. А пока, я так понимаю, лишний укол ты не захочешь. Можно принять таблетку нурофена или анальгина, но сначала измерь температуру, может голова болит из-за нее, — предположил Олег Олегович. — Арсений, проследи, чтобы таблетку принял не на голодный желудок. Если есть температура, то действуйте в соответствии с моими рекомендациями и соблюдаем водный режим и режим питания. Если что, звоните, держите меня в курсе. Выздоравливай, а то что-то ты совсем расклеился. — Спасибо, до свидания, — практически одновременно сказали Антон с Арсением Сергеевичем. — Иди в комнату и приляг. Я сейчас найду таблетки и приду, — велел Арсений. Антон пошатываясь пошел в комнату. Арсений взял термометр и таблетки и пришел туда же через минуту. Температура была тридцать семь и два. — Ну, тут совсем некритично, поэтому сейчас таблеточку выпьешь и поспишь немного, — сказал Арсений, протягивая таблетку и чашку-непроливайку с водой. Антон молча выполнил просьбу и снова улегся на постель. — Все, ложись, мой хороший, — Арсений подоткнул одеяло со всех сторон, сел рядом с кроватью и начал легкими движениями массажировать кожу головы, чтобы расслабить парня. Антон прикрыл глаза и с облегчением вздохнул, так как боль постепенно уходила, а он начал погружаться в сон.

***

Через полтора часа Антон проснулся. В комнате было темно, так как Арсений задернул шторы, чтобы свет не мешал парню отдыхать. Антон включил светильник в изголовье кровати, потому что не очень хотелось вставать, голова все еще напоминала о себе отголосками боли, достал материалы из рюкзака, который стоял у кровати. Юноша решил хоть что-то почитать и запомнить, потому как вчера он не успел ничего. Еще он вспомнил, что нужно написать в группу детям о проекте. Группа «Чудеса и чудовища»

Вы:

Привет, народ, напоминаю, во вторник будет занятие, как обычно, в 14.00 после уроков. Ожидаю, что вы придете на занятие с эскизами или макетами из пластилина в уменьшенном виде.

10:49

Давайте поторопимся, на этой неделе нужно сделать уже полностью черновой вариант работы. А на следующих неделях уже будем прорабатывать элементы.

10:50

Ворон: Ну воот, а нельзя было завтра об этом написать? 10:52 У нас выходной, а тут такая фигня, что еще что-то нужно делать. Это как-то не по- пацански. 10:52

Вы:

Будет совсем не по-пацански, если наш главнюк начнет проверять нашу работу, и у нас ничего не будет сделано.

Вот тогда всем будет плохо.

10:53

Терминатор: Ну, надо, значит сделаем. Чего тут истерики начинать. Адольфович — нормальный мужик, только к нему подход нужно найти. Вам же нужны по его предмету хорошие оценки. Так хоть творчеством возьмем, а то по его предмету у него не выпросишь. Так что нужно ща идти и творить. 10:54

Вы:

Здравые мысли, Терминатор. Было бы хорошо, если бы вы своими настоящими именами подписывались.

И руководителя зовут Арсений Сергеевич. Вы смотрите, не назовите его Адольфовичем, а то будет вам концлагерь.

10:55

Сорока-белобока: О, вы своим опытом делитесь?! Видимо, вы знакомы с его методами не понаслышке. 10:55

Вы:

Заканчиваем умничать и начинаем творить, а то все выхватим.

Я завтра тоже захвачу несколько эскизов, чтобы показать мое видение этих чудес.

10:55

Все, до завтра!

10:56

С чувством выполненного долга Антон вышел из чата и погрузился в изучение материала. Правила запомнились неплохо, но вот биографии писателей не хотели задерживаться в памяти от слова совсем. Антон попытался повторить материал. Это ему удалось с горем пополам. Он понимал, что за такой рассказ учитель ему поставит в лучшем случае тройку. Поэтому Шастун попытался еще раз сосредоточенно прочитать и запомнить ключевые моменты. В этот момент в комнату заглянул Арсений Сергеевич. Он был удивлен, увидев, что студент не спит, а сосредоточенно с хмурым лицом что-то учит. — Ты уже не спишь? Почему уже работаешь? Как голова? Неужели уже не болит? — забросал вопросами Арсений Сергеевич. — Ой, столько вопросов сразу, господин учитель. Я даже не знаю, на какой из них сперва ответить. Вы мне не даете и слово молвить. Ну-с, начнем, — деловито протянул он и принялся отвечать. — Я уже не сплю, ибо не могу почивать, когда у меня много дел. Голова у меня на плечах, если Вы можете заметить. К сожалению, я ее чувствую и не самым приятным образом. Но могу Вас уверить, она уже не доставляет мне таких мучительных страданий как намедни. И у меня возник вопрос. Вы что-то хотели? — закончил свою речь парень. — Если у тебя все еще болит голова, почему же ты тогда напрягаешься? Я заглянул сообщить, что скоро обед. Отложи материалы и полежи немного спокойно. — Но позвольте, господин учитель, завтра рабочий день, а я ничегошеньки не выучил. Мне бы не хотелось получить неуд. У меня и так за первые две недели практики оценки так себе, — возразил студент. — Не спорь со мной и давай это сюда, — Арсений отобрал распечатки и положил их на стол. — Тебя что-нибудь еще беспокоит, кроме головы? Может ожог болит или ломит тело? — начал заботливо интересоваться Арсений-наседка-Сергеевич. — Нет, ничего больше, кроме головы и задницы, не переживайте, — отрапортовал Шастун. — Тогда еще измерь температуру и через минут тридцать будем обедать, — сказал Арсений, протягивая термометр. Антон послушно зажал градусник под рукой. Температура не превышала предыдущие показатели. Увидев это, Арсений Сергеевич пошел сервировать стол. Уже через полчаса Антон сходил в ванную помыть руки и умыться и направился на кухню. — Антон, ты как раз вовремя. Садись за стол, — проговорил учитель, наливая в тарелку наваристый суп с фрикадельками. Запах от супа был просто чудесным, что заставило Шастуна шумно сглотнуть слюну. И как и следовало ожидать, блюдо было на высоте. Поэтому Антон быстро с ним справился. — Спасибо большое, было вкусно, — поблагодарил парень, намереваясь уйти в комнату. — Не торопись, сейчас второе, — и с этими словами Арсений Сергеевич поставил перед юношей тарелку с рагу. — Но я уже наелся, — возразил студент. — Съешь хотя бы половину, и я от тебя отстану. — Вы меня откармливаете, как поросенка на убой, — вздохнул парень, принимаясь за еду. — До откормленного поросенка тебе так же далеко, как и до луны пешком, — парировал учитель. — Все, я больше не могу, я сейчас лопну, — пожаловался Шастун, съев чуть больше половины. — Молодец, можешь пойти немного поработать. Только если чувствуешь усталость, сразу бросай, — разрешил он. — Спасибо, — поблагодарил Антон, вставая из-за стола и идя в комнату. В комнате он открыл шторы. Голова немного болела, и Антон решил, что выучить хоть что-нибудь будет проблематично. Поэтому взял альбом, карандаши с ластиком и с удобствами устроился на кровати. За стол садиться не хотелось, так как ягодицы доставляли еще ощутимый дискомфорт. На бумаге Шастун сделал пару набросков с разных ракурсов нескольких чудес света, беря за основу иллюстрации из интернета в телефоне. Антон работал легко и с удовольствием, и через час в альбоме уже были несколько макетов с разметкой размеров и пояснений на полях. В комнату дверь тихонько приоткрылась, и в проеме показалась голова учителя. Антон от неожиданности дернулся. — Арсений Сергеевич, я понимаю, что это ваша квартира и тут все ваше. Но могли бы вы обозначать хотя бы стуком свое присутствие и не пугать внезапным появлением. Или повесьте бубенчик на шею. Вы же такими темпами меня до Кондратия доведете, — предложил Антон. — Мне даже не придется себе наносить увечья бытовыми приборами, вы и так справитесь отлично без оборудования, только пугая меня до усерачки и потери пульса. — Извини меня, я не хотел тебя напугать. Не стучал, думал, что ты отдыхаешь, — сказал Арсений, виновато улыбаясь. — Чем ты занимаешься? Может, пора отдохнуть? — завел свою шарманку Арсений-папочка-Сергеевич. — Я не устал и я занят, если вам не повылазило… Ой, извините, когда меня отвлекают в момент творчества, я не всегда себя контролирую, — объяснил смущенно парень. — Ладно, не извиняйся. Покажешь, что ты там натворил? — Ну, если Вам интересно… то вот, — Шастун протянул альбом с набросками. Арсений внимательно рассматривал, поражаясь, насколько талантлив Антон. Как только он мог загубить их общение в самом начале? Интересно, как бы сложились взаимоотношения, будь он менее категоричен и принципиален… Fortsetzung folgt…