Любовь после тебя

я продолжаю искать день и ночь,

надеюсь, однажды я увижу свет,

мы с тобой снова будем вместе.

Жёлтые листья, подхваченные тёплым, но сильным ветром, кружатся в воздухе. Голые берёзы, склоняясь, почти касаются ветками небольшого дома, похожего на пансионат. Этот дом стоит на окраине деревни, всего в полутора часах езды от города. Небо, как всегда, напоминает серое полотно, а вдали виднеются тёмные, почти чёрные тучи. Жители надеялись, что обещанный с утра ливень обойдёт их стороной. Но, увы… Первые капли уже спускаются на землю, превращая сухую тропинку под ногами в грязь. Тэхён, поплотнее запахнув пальто и спрятав нос в шарф, стоит возле калитки, держа в одной руке небольшую сумку. Он смотрит на низкий двухэтажный дом и коротко улыбается, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. — Ты точно уверен? — сзади подходит Чимин с чемоданом и передаёт его в руки омеги. — Да, мне необходимо. — Ладно, — тяжело вздохнув, старший омега открывает калитку и пропускает Тэхёна вперёд, — я положил тебе ноутбук, зарядку, модем с интернетом, он оплачен на несколько месяцев. Витамины в сумке, — он кусает губу, взволнованно бегая глазами по лицу парня, — вроде ничего не забыл. — Спасибо большое, — Тэхён ставит сумку на стоящий рядом чемодан и подходит к другу, — спасибо за всё. Я никогда не забуду твою доброту. — Ты так говоришь, будто мы расстаёмся навсегда, — с улыбкой произносит Чимин, раскрывая объятия. — Ну же, иди сюда. Тэхён льнёт к нему, крепко обнимая за шею, и целует в щёку. — Я бы не справился без тебя. — Ну прекрати уже, — посмеивается омега, прижимая парня к себе, — тебя здесь точно ждут? — Да. Тётушка Ари скоро должна выйти и встретить меня. — Ты сказал Чонгуку? — аккуратно интересуется Чимин. Он только вчера узнал о событиях в Пусане и, честно говоря, был ошеломлён поведением матери альфы. Её слова вызвали у него гнев, и, если бы у него была возможность высказать ей всё в лицо, он бы не упустил её. Но Тэхён, несмотря на поддержку друга, просил не заводить больше эту тему. Реакция омеги была понятна Чимину и даже когда тот сказал, что хочет уехать ненадолго, чтобы разобраться в себе, не стал возражать, хотя изначально старался отговорить, но Тэхён был непреклонен и, чтобы избежать очередного побега, Чимин сдался. Он видел, что друг подавлен и уязвлён, и потому не стал с ним спорить. Он понимал, что спокойная атмосфера и свежий воздух будут для него и ребёнка гораздо полезнее, чем шумный город и суета. Поговорив по душам до трёх часов ночи, когда Тэхён открылся перед ним и высказал всё, что, казалось, копил в себе целую вечность, Чимин осознал, что не должен вмешиваться в его жизнь и заставлять что-то делать против воли. Он не хотел потерять своего друга. Чимин любит Тэхёна и считает его своей семьёй. Поэтому он отпустил его с условием, что они будут общаться каждый день и что Тэхён обязательно к нему вернётся. Пару дней назад Тэхён нашёл свою бывшую воспитательницу Чвхе Ари. Эта женщина посвятила свою жизнь воспитанию чужих детей, и, кажется, это было её главным делом. Насколько Тэхён помнит, у неё не было собственных детей, только муж. Очень добрый мужчина, омега как сейчас помнит: он строил им качели на верёвочках, и каждый день выстаивалась целая очередь из детей, которых он катал на них. Ещё в те времена Ари мечтала управлять детским домом, и ей это удалось. Именно поэтому Тэхён сейчас здесь. Его ждали, ведь однажды он обещал навестить ту, которая вырастила его. — Здесь есть врачи? — не унимается Чимин. — Да, очень хорошие. Тётушка Ари улучшила это место. Не переживай. — Как я могу не переживать? — возмущается омега, поправляя шапку на голове друга, — ты мне как младший брат. Я очень переживаю о тебе, Тэхён-и. — Я ценю это, — улыбается Тэхён, — но со мной все будет хорошо. Обещаю. Они слышат, как их кто-то окликает и поворачиваются к дому. По тропинке к ним торопится пожилая, но достаточно бодрая женщина, а следом за ней бегут две небольшие собаки породы мопс, весело тявкая. Улыбка моментально украшает лицо Тэхёна и он бросается к ней в объятия. — Здравствуйте, — шепчет он, крепко обнимая женщину. Та громко смеётся, словно не веря в то, кто перед ней, и охает, когда рассматривает гостя. — Мой милый мальчик, какой ты стал! Здравствуй, — она целует его в щёки и снова обнимает. — Примите меня? — Ну, что за вопросы такие, конечно! Как же я рада тебе! У нас стол накрыт уже, мы тебя заждались всё. Весь дом на ушах с того самого момента как ты позвонил, к нам ведь и не приезжал никто ни разу. Только ты и Ким Ёнхун, но он здесь так и остался, помнишь ведь его? Конечно, Тэхён помнит маленького альфу, которого всегда избивали и шпыняли из-за косоглазия и заикания. Мальчик был очень добрым, и Тэхёну искренне жаль, что тот до сих пор живёт здесь, так и не сумев найти семью. — Тетушка, а это мой друг Чимин-и, — он показывает рукой на омегу, и тот, широко улыбаясь, кланяется. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — так же, поклоном, приветствует в ответ женщина, — проходите, покушаете с нами, Чимин-щи? — Спасибо, но мне нужно ехать в город, — вежливо отказывается он, — может, в другой раз? — Конечно! Тэхён берёт чемодан за ручку и поворачивается к Чимину. — Мне пора, — с грустью на лице произносит он. — Я обязательно позвоню тебе, как только устроюсь на новом месте. — Не забудь, иначе я приеду сюда с полицейскими, — стреляет он глазами, и Тэхён, улыбнувшись, кивает, берёт женщину под руку, и они уходят к дому. Чимин провожает друга и, тяжело вздохнув, закрывает калитку. Он не уверен, правильно ли поступил Тэхён, приняв такое решение, но искренне надеется, что это поможет ему осознать свои проблемы и найти пути их решения. Пусть и не рядом, но хотя бы в этом месте. Сейчас он в безопасности, и это самое важное и для него самого, и для маленькой жизни внутри юного омеги.

♡

Вернувшись в город, первым делом Чимин едет к Юнги на работу. У того сейчас полный аврал, но это не мешает омеге заявиться за пятнадцать минут до обеда с матча латте на кокосовом молоке, который в последнее время очень полюбился его мужчине. Чимин поражался, сколько сахара тот добавляет в кофе с молоком, и решил отучить, переживая за здоровье своего альфы. Юнги не сопротивлялся, сладким отдаёт — значит, вкусно. Он вообще не очень-то следил за питанием, а теперь и вовсе не переживает, зная, что его любимый позаботится о нём. Зайдя внутрь, он проходит мимо сотрудников, коротко кивая служителям порядка. Никто уже не спрашивает, к кому он пришёл: все прекрасно осведомлены о личной жизни полицейского Юнги и всегда пропускают гостя, провожая его с хитрыми улыбочками. Каждый, кто работает здесь больше пяти лет, и даже новенькие каждое утро наблюдают за «телячьими нежностями» коллеги с его омегой возле входа. Но никто не возникает, все знают прошлое товарища и стараются не шутить на эту тему, лишь тихо радуются и слегка завидуют его новым отношениям. Чимина знают лишь со слов Ингёма и Чонгука, когда те делятся сплетнями в курилке или во время обеда, несмотря на то, что Юнги не разрешает поднимать эту тему. Но раз сам не скрывает, то почему бы коллегам и не поболтать немного за спиной? — Здравствуйте, — Чимин с улыбкой проходит в кабинет и ставит стаканчик с кофе на стол Юнги, а второй на стол Чонгука. — Привет, — коротко поздоровавшись, Чонгук бросает взгляд на омегу и возвращается к подписанию документов, не обращая внимания на кофе, который ему предложили. — Привет, — Юнги встаёт из-за стола и целует любимого в губы, — ещё пятнадцать минут, подождёшь? Чимин лишь кивает и садится на мягкий диванчик у стены. — Мы здесь обедать будем? Или на бизнес-ланч? — В кабинете, — отвечает Юнги, — здесь тихо, у меня уже от этих отчётов голова квадратная. Чонгук отодвигается на кресле со скрипом колёсиков по полу и делает глоток напитка. — Спасибо, Чимин. — Не за что, — он подходит к альфе и кладёт руку на плечо, чуть сжимая, — ты как? Чимин понимает, что это — самый хреновый вопрос из всех возможных. Но ему хочется поддержать альфу… потому что он знает его боль. — Меня бросил мой любимый человек, как думаешь, как я?! — вспыхивает альфа, дёргая плечом, тем самым прогоняя чужую руку. Чимин поджимает губы и садится рядом на стул. — Прости, — прикрыв глаза, выдыхает Чонгук, — не спал почти, — он трёт лицо ладонями и смотрит на омегу, — он дома? — Я как раз об этом и хотел поговорить… Он уехал сегодня утром. Чонгук напрягается. Сердце будто скручивают в тугой узел, одновременно пронзая ядовитыми шипами, и оно замедляет свой ритм, по венам будто расползается жгучая боль, словно метастазами заполняя душу. — В смысле, уехал? — усмехается он, стараясь не показывать того, что происходит внутри. — Сказал, что хочет разобраться в себе. Собрал вещи и уехал. — И ты отпустил? — глядит омеге в глаза и сжимает несильно в кулаке стаканчик с кофе, этого достаточно, чтобы горячая ароматная жидкость чуть расплескалась на пол, обжигая руку и чуть проливаясь на джинсы. — Чёрт! — Разгневанный альфа ставит напиток на стол. — Как ты мог его отпустить?! — Чонгук, я всё понимаю, но он не собачка… — Надолго он уехал? Чимин с сочувствием поджимает губы и молчит, не зная ответа на этот вопрос. Обещание Тэхёна вернуться сейчас было бы неуместно. Чонгук в этом не нуждается. Даже если бы Чимин и сказал это, его слова не были бы услышаны. Резко отодвинув стул, Чонгук опрокидывает кофе, содержимое выливается на документы, и он, с силой ударив по столу, быстрым шагом выходит прочь из кабинета, оставляя за собой громкий хлопок двери. Забежав в туалет, Чонгук первым делом открывает кран с водой и несколько раз плещет себе в лицо. Затем, уперев руки в бортик раковины, он наблюдает за быстрым потоком воды стараясь выбросить из головы недавние слова Чимина. Он уехал. Он собрал вещи и уехал. Он не вернётся… Этих слов даже произносить не нужно было. Прижавшись спиной к стене, он дрожит, словно маленький потерявшийся котёнок, оставшийся под дождём. Капли воды стекают по его лицу и шее, проникая за воротник рубашки. Он обхватывает рукой грудь и зажмуривается, стиснув зубы, чувствуя как душа словно горит, как будто ему в горло заливают свинец, и он задыхается… Чонгук держится изо всех сил: он дышит через раз, чтобы не выдать себя и не сорваться, до боли зажмуривая глаза, не позволяя слезам упасть. Однако, даже под закрытыми веками виднеются блики наполняющейся влаги. Ещё немного — и солёные ручейки хлынули бы по его щекам. Он уехал. Мне нужно время. Нам нужно расстаться. В голове набатом стучит, и этот звук эхом отдаётся в израненном сердце. Нет, это уже не сердце. Это — растерзанный кусок мяса, который выдрали «на живую», лишив его анестезии, и оставили умирать. С диким рёвом он ударяет кулаком в бетонную стену. — Да как ты посмел уехать? Почему?! Почему?! Почему?! Удары становятся всё сильнее. Кожа на руке разрывается, и кровь брызжет на стену, но он продолжает наносить удары, не ощущая ничего, кроме всепоглощающего гнева и непонимания: как он смог уехать? Как он смог так просто оставить меня одного наедине с чувствами? Почему он отверг меня? Что я сделал не так? Почему именно я? Чем я хуже того чудовища, что измывался над тобой, маленький мой? Почему ты не принял мою любовь? Что же я сделал не так… В последний раз ударив кулаком по стене, он прижимается лбом к её поверхности, тяжело дыша. Его крик срывается и превращается в болезненный скулёж, разрывающий связки. — Маленький мой… Почему…?

♡

Чонгук так и не возвращается в кабинет, объяснив это тем, что он неважно себя чувствует. Капитан, зная о ситуации, без лишних слов отпускает, несмотря на то, что работы — непочатый край. Однако сроки не поджимают, поэтому завершить отчёты можно и без особого напряжения. Чимин всё ещё остаётся с Юнги и ждёт, когда тот закончит с работой, чтобы наконец-то пообедать и отправиться по своим делам. — Ага, понял, — Юнги вешает трубку рабочего телефона и снимает очки для зрения, сжимая двумя пальцами переносицу. — В чём дело? — интересуется Чимин, оторвав взгляд от экрана своего телефона, где он переписывался с Тэхёном, и обратив его на Юнги. — Чонгук отпросился со смены, — с явным раздражением отвечает, — вот кто тебя за язык тянул, а? — откинувшись на спинку кресла и откинув ручку, устало трёт лицо ладонями. — Не понял, — удивлённо выгибает бровь Чимин, выпрямляясь в спине, — я здесь при чём? — Зачем ты сказал, что Тэхён уехал?! Ты же видел, в каком он состоянии! — Может, потому что он имеет право знать?! — повышает голос и хмуро смотрит на альфу. — А может, они сами разберутся?! — заводится Юнги. — Я тебе ещё раз повторяю, он должен был узнать об этом, Тэхён вряд ли бы сказал сам! — Вот и подождал бы, когда Тэхён сам скажет! Мне его из запоя теперь выводить! У нас работы дохера, а он сейчас вообще никакой! — Тебе работа важна или состояние лучшего друга?! — вспыхивает Чимин, поднимаясь с дивана, — и не смей на меня орать! — Просто нужно было думать, прежде чем говорить такое! Это не твои проблемы и не твоё дело, зачем ты лезешь?! Неужели хоть раз нельзя помолчать, Чимин?! — Ах… да? — он решительно направляется к стулу, хватает свою сумку и, не глядя, достаёт из нее контейнеры с едой. — Благодарю за обед. Не смею больше отвлекать вас своими разговорами. — С этими словами он с силой бросает контейнеры в сторону альфы, злобно произнося: — Не подавитесь, Мин Юнги! — после чего стремительно покидает кабинет, оставляя дверь открытой. — Чёрт возьми, — выплёвывает ругательство альфа, ударив ладонью по столу, когда из приоткрытого контейнера вываливается жирная лапша со свининой, запачкав его рабочие брюки. Внезапно пропадает аппетит и желание продолжать рабочий день. Снова не смог сдержаться. Снова не хватило самообладания. Головная боль и так с самого утра не даёт покоя и вызывает беспокойство. А когда Чонгук ушёл с рабочего места, это только усугубило ситуацию. Ему бы выместить злость на коллегу, который снова напортачил в отчётах, а Юнги пришлось всё переписывать, или на мудака-таксиста, что утром остановился прямо в луже, и дорогие ботинки были уничтожены, или на задержанного пьяницу-наркомана, что, кажется, десятый раз задерживают за две недели, но никак не на Чимина, который действительно ни в чём не виноват и совершенно случайно попался под горячую руку. Юнги ненавидит себя за это. За своё неумение сдерживаться и контролировать эмоции. Все выше перечисленные проблемы никак не могут оправдать того, что он нагрубил любимому человеку. Ведь они не касаются Чимина, и в срань испорченное настроение кем-то посторонним или дикое похмелье альфы так же не должны касаться Чимина. Как и ожидается, попытки дозвониться до омеги оказываются безуспешными. Сообщения, конечно, прочитаны, но остаются без ответа. Однако радует, что в чёрный список его не добавили. Значит, есть шанс на примирение. Мин Юнги не знает, как снова будет оправдываться. Простое «извини, я просто переживал» уже не поможет. Несмотря на свой сильный характер, Чимин — очень нежный, хрупкий и ранимый человек. Альфа хотел бы обращаться с этим омегой с особым вниманием: заботиться о нём, создавать атмосферу тепла и безопасности, а также стараться вызвать у него лишь радостные слёзы, и никогда не видеть такого злобного обиженного блеска в глазах, как Юнги увидел сегодня. Становится тошно. Юнги не понимает, почему его должны беспокоить чужие проблемы? Да, Чонгук и Тэхён — его друзья, и он сожалеет, что они не смогли сохранить свои отношения. Но они оба взрослые люди и смогут разобраться сами. Чимин не сделал ничего плохого или непоправимого. Если бы он не сообщил альфе об отъезде Тэхёна, Чонгук узнал бы об этом сам. А поняв, что друзья были в курсе и промолчали, он мог бы серьёзно разозлиться или даже прекратить общение. Юнги знает его уже долгое время, и Чонгук воспринимает всё очень серьёзно, если это действительно важно для него. Для Чонгука Тэхён и всё, что с ним связано, имеет огромное значение. Юнги готов уже отрезать свой язык за то, что был груб. Он понимает, что испортил Чимину день и настроение. Тот не поленился приехать с другого конца города, принёс еду и, судя по всему, приготовил её сам. Потратил силы и время, чтобы порадовать Юнги, а он чем отплатил? Снова показал, насколько несдержанным может быть. Он знает, что Чимин не станет терпеть подобного, ведь омега не раз уже об этом говорил. У Юнги не будет возможности всё исправить, если он не научится контролировать свои эмоции. Он может потерять Чимина навсегда, а этого альфа допустить не может. Поэтому, собравшись с силами и допив кофе, он решает быстро завершить работу и поехать к омеге домой, выпрашивать себе амнистию. На полное помилование Юнги не рассчитывает.

♡

— Алло? — Юнги прижимает телефон плечом к уху, пока расплачивается в цветочном магазине. Он не рискнул отправиться в путь без подарка. Даже если сегодня Чимин не простит его, то будет гораздо приятнее думать о примирении, глядя на букет белых лилий. — Юнги, сынок, привет! — слышится знакомый голос, и альфа широко улыбается. — Дохён-и, здравствуй! Как ты? Ты вернулся? — Да, и уже иду за Чимни, он же в саду ещё? — Да, сын ещё там, но я мог бы сам забрать его. Тебе, наверное, нужно отдыхать, как ты чувствуешь себя? — Мне уже давно лучше. Я наотдыхался и очень соскучился по Вам. — Мы тоже. — Давай, завершай свои дела и мигом домой, я столько всего Вам привёз. — Конечно. Только я немного задержусь. — Ничего не меняется, — смеётся омега. — Как обычно, — усмехается Юнги. — Ну, тогда до встречи. — До встречи. Завершив звонок, Юнги садится в такси и первым делом решает всё же помириться с Чимином, а после поехать домой. Он безумно скучал по Дохёну и рад, что омега поправился и вернулся к ним. Стоя перед дверью подъезда, Юнги немного нервничает и, если честно, даже не знает, что говорить и как оправдать свою несдержанность. Наверное, быть честным — это единственный верный вариант и это именно то, чего Чимин ждёт от него. Он слышит знакомый смех и, обернувшись, видит на парковке Чимина. Рядом с ним стоит незнакомый мужчина, судя по всему, альфа. Они весело обмениваются фразами, и незнакомец, достав с заднего сиденья корзину с цветами, передаёт её омеге. Тот принимает цветы, и в душе Юнги начинает полыхать огонь ревности. Он хмурится, сжимая в руке только что купленный букет. Попрощавшись с этим мудилой, Чимин блокирует машину и направляется к подъезду. Его лицо по-прежнему освещает широкая улыбка, и это не может не раздражать. Юнги стоит неподвижно, не сводя глаз с приближающегося Чимина, и впервые в жизни ему хочется, чтобы эта прекрасная улыбка, которая предназначалась не ему, исчезла с лица омеги. Чимин поднимает голову, и замирает напротив Юнги. Улыбка меркнет, и он хмурится бросая взгляд на букет в руках. — Зачем пришёл? — Хотел извиниться, — сухо бросает Юнги, кое-как сдерживая себя. — Ясно, — кивает омега и открывает подъездную дверь, но ему не дают зайти, преграждая путь. — Кто это был? — В глазах Юнги вспыхивают искры непонимания и ревности. Кажется, что ещё мгновение, и они разгорятся в настоящий пожар. — Ли Бёнхо, — Спокойный ответ не помогает развеять тревогу, и Юнги вновь ощущает, как его захлёстывают эмоции. — Кто он? Почему ты приехал с ним? Чимин выгибает бровь и усмехается. Ну уж нет, Мин Юнги. Я перед тобой отчитываться не собираюсь. — Тебя это не касается, — грубит он и делает шаг вперёд, — пройти дай. — Чимин, — предупреждающе рычит Юнги, — я сейчас разозлюсь. — Да на здоровье, пфф… — хмыкает и, оттолкнув альфу, заходит в подъезд. Юнги, стискивая зубы и матерясь, заходит следом и еле успевает просунуть ногу в закрывающиеся двери лифта. Чимин стоит в пол-оборота, глядя в стену и молчит, не обращая никакого внимания на внезапного пассажира. Он тянется к кнопке нужного этажа, но руку перехватывают. Юнги жмёт "стоп", и легонько толкает омегу к стене. — Я был не прав. Чимин продолжает молчать, делая незаинтересованный вид. Юнги переполняют эмоции, ему хочется кричать. Он хочет разорвать этот злосчастный букет, который держит в руках омега, растоптать его ногами, выбросить в урну, но лучше всего — сжечь. Он мечтает найти того мудилу и объяснить ему, что Чимин занят, и к нему нельзя приближаться, а тем более — оказывать знаки внимания дешёвыми уродливыми розами. — Я не должен был повышать голос на тебя и в чём-то обвинять, — глядя в глаза омеги, шепчет Юнги понемногу успокаиваясь, — прости. Пожалуйста. Знаю, что оправдания не помогут, но я был на пределе, а ты попался под горячую руку… — он прижимает омегу к стене, опаляя дыханием его щёку и коротко целует, — я придурок, — целует уголок губ, — дебил, — целует подбородок, — кретин, самый настоящий, — обнимает за талию, продолжая покрывать лицо омеги невесомыми поцелуями, — Мне стыдно. Хочу пощады. Чимин сдерживает улыбку и, повернув голову, смотрит в глаза Юнги. — Я когда-нибудь точно отрежу тебе язык, Юнги. — Хочешь, найдём ему более интересное занятие? — улыбаясь, шепчет и прижимается губами к губам, — прости, любимый. Пожалуйста, прости, — прикрывает глаза и прижимается лбом к виску Чимина. — Ты тоже прости, что первый голос повысил, — оттаивает Чимин. Юнги хитро стреляет глазами, и медленно расстегивает пуговицы на полушубке омеги. Чимин непонимающе смотрит и хочет возразить, но ему умело затыкают рот настойчивым жарким поцелуем. — Юнги? — чувствует, как руки альфы забираются под свитер и сильно сжимают талию, — что ты делаешь? — Хочу тебя. — Дурак совсем? В лифте, что ли? — возмущённо шепчет, кидая взгляд на потолок, проверяя, есть ли камеры. — Дома, в спальне, на кухне, в лифте, — раздевая омегу и скидывая вещи на пол, не прекращая целовать губы, и шею шепчет Юнги, — везде хочу. — Ты чокнутый! — задыхаясь от восторга, восклицает Чимин. Его глаза хищно сверкают, и он, не раздумывая, бросается в крепкие объятия альфы. Этот порыв страсти и необузданного адреналина словно даёт зелёный свет на самые смелые и неожиданные поступки. Движения рук альфы — быстрые, чёткие — ловко освобождают ремень из джинсов омеги, и стягивают их до колен. Слышится громкий стон, когда Юнги запускает руку в боксеры, сжимая налитое кровью возбуждение, и начинает медленно гладить, играясь большим пальцем с влажной головкой. — Ты делаешь меня таким, — шепчет он, не прекращая ласкать его рукой. — Ты сводишь меня с ума, любимый. Ах, Чимин-а… — он смотрит в его горящие от страсти глаза, наблюдая за тем, как пухлые и манящие губы то и дело облизывает длинный влажный язык, — ты такой красивый. Чёрт, я лишь от одного твоего вида сейчас в штаны спущу, — усмехается он. — Бесстыжий твой ро… О, боже, — выстанывает омега, когда его ноги резко раздвигают, насколько позволяют неснятые до конца джинсы, их разводят коленом и вещь спадает до щиколоток. Юнги с мучительной неторопливостью проводит указательным пальцем по губам омеги. Тот приоткрывает рот, позволяя поиграть с языком, облизывает палец и посасывает его, слегка прикусив. Юнги давится слюной, глядя на столь бесстыжую картину, чувствуя как собственный член становится ещё больше, и в брюках до приятной боли становится тесно. Хочется освободиться и почувствовать любимого всем собой. До дрожащих коленей хочется. Он тихо выдыхает сквозь зубы, когда руки Чимина расстёгивают ширинку, ловко и быстро справляются с пуговицей, вынимая горячий твёрдый член из боксеров и нежно гладят крупную головку. Тело моментально отзывается лёгкой дрожью и мурашками, Юнги теснее прижимается к омеге, и они тихо стонут от соприкосновения обнажённой кожи. — Заниматься сексом в общественном месте — это преступление, — сипло шепчет Чимин и хватается за волосы на затылке альфы, когда чувствует как влажный от его слюны палец давит ему на анус, заставляя тело дрожать от пульсирующего удовольствия в всем теле. — Я тебя отмажу, обещаю, — широко улыбается Юнги. Они оба тихо смеются и сливаются в глубоком, быстром и голодном поцелуе, продолжая остервенело избавляться от мешающей одежды. Чимин разворачивается спиной и выгибается, слыша восхищённый стон, он улыбается и подглядывает за Юнги через плечо. Нарочно виляет бёдрами, дразнит, играет не по правилам. Да какие тут, к чёрту, правила? Юнги сам всё начал. — Ты невероятный. И мой. Юнги облизывает ладонь и, обхватив ею свой член, приподнимает ягодицу омеги. На мгновение он замирает, наслаждаясь прекрасным видом. Под громкий откровенный стон наслаждения он входит в Чимина на всю длину, начиная сразу же глубоко двигаться. Не давая упасть, он держит его за талию, продолжая ритмичные фрикции. Его движения точно попадают по заветному комочку нервов, заставляя Чимина взлетать на вершину блаженства и толкаться навстречу. — Мой любимый, — прижимаясь ещё ближе и обнимая поперёк живота, несдержанно высказывает свои чувства Юнги, — самый лучший, самый замечательный. В ответ на признания, Чимин стонет усерднее, толкаясь бёдрами навстречу. В кабине становится жарко, но ещё жарче сейчас в их сердцах. Они горят от любви, от нежности, от небывалого удовольствия, что дарят друг другу. — Мой дикий зверь, — развернувшись и схватившись за волосы альфы, шепчет Чимин. Он улыбается, когда альфа начинает рычать ему в щёку и кусать её, после игриво зализывая. — Ты такой вкусный. Слопаю тебя, — улыбаясь, он шепчет в ответ. Движения замедляются, когда его член оказывается в крепких объятиях горячих внутренних стенок. Его глаза закатываются от наслаждения, и, не в силах больше сдерживаться, он, преодолевая умопомрачительную боль, изливается внутрь. Он прижимает Чимина к стене, утыкаясь лбом ему в затылок. Улыбаясь, он качает головой, словно не может поверить в то, что они только что совершили. — Юнги! — испуганно выкрикивает омега и отталкивает его. — Что такое? — пребывая в прострации, Юнги не сразу понимает, в чём дело. — Лифт поехал! — с паникой в глазах сообщает омега, начиная судорожно одеваться, — сделай что-нибудь! Юнги, мотнув головой, приходит в себя и подлетает к панели, нажимая безумное количество раз на кнопку "стоп". Они весело смеются, когда лифт останавливается, и двери открываются на другом этаже. Оглянувшись, они выбегают с расстёгнутыми штанами, с вещами в руках, собираясь дойти до квартиры Чимина по лестнице.

♡

Чонгук лежит во мраке комнаты на кровати, в одежде и обуви, глядя в потолок. То, что он сейчас испытывает в груди, подобно прикосновению раскалённого металла к коже. Настолько сильно жжёт, что хочется голыми руками разодрать кожу на груди и вырвать сердце, чтобы никогда больше не чувствовать. Чтобы никогда больше не любить. Чтобы никогда больше не знать этого ёбаного чувства. Оно сводит с ума. Оно преследует, непрерывно напоминая о себе мучительной пульсацией, оглушая каждую секунду своим истошным воем: «Больно. Больно. Больно» Как же раздражает! Перед глазами расплывается. Он уже ничего не видит из-за опухших, раздражённых полумраком и слезами глаз — да ему и не хочется видеть больше. Чонгук стискивает зубы так, что кажется, будто они раскрошатся сейчас ко всем чертям. На ладонях остаются маленькие лунки от сильно впивающихся в мягкую кожу ногтей. Гнев охватывает его с такой силой, что будто бы ломит даже кости. Он ложится на бок, поджимая ноги к себе, и закрывает глаза, разрешая слезам скатиться по щекам и ошпарить кожу лица этой нестерпимой кислотой невзаимности. Телефон, лежащий под подушкой, издаёт звук, и альфа нащупывает его рукой. Медленно достав мобильный, он видит на экране: Вызывает: «Скорпиончик» И вскакивает с кровати. Кровь стучит в висках, а сердце подпрыгивает до самого горла, и дышать становится невозможно. Дрожащей рукой он смахивает по экрану и прикладывает гаджет к уху. — Алло? — Когда он слышит любимый голос, его тело словно наполняется им, и бушующий ураган внутри сменяется безмятежностью. — Привет, Чонгук… — П-привет. Как ты? Ты в порядке? — Да. Со мной всё хорошо. — Я рад это слышать. Чимин сказал, что ты уехал… Где ты? — Чонгук-и, — мягко перебивает омега, — Я понимаю, ты, должно быть, сейчас напуган и расстроен. Может, ты злишься на меня, скорее всего, так и есть. Да, я уехал. Мне жаль, что я говорю об этом только сейчас. — Почему ты уехал? Ты вернёшься? В трубке царит молчание. — Тэхён? — Я не знаю, Чонгук. Я уехал не потому, что бегу от тебя. Я уехал, потому что хочу разобраться в себе и своих чувствах. Мне это необходимо. Я знаю, что делаю больно… — он на секунду замолкает, а после слышится глубокий вздох, — мне тоже нелегко. — Я знаю это, солнышко. Я понимаю. Давай, мы поговорим? Давай, я приеду и мы всё решим, я обещаю тебе. — Нет, Чонгук. Пожалуйста, не нужно приезжать. Я позвонил сказать, что со мной всё хорошо. Я прошу тебя не переживать обо мне. Я в хорошем месте, здесь мне и ребёнку ничего не угрожает. — Тэхён… — Пожалуйста, прости меня. Я просил время, и знаю, что заставил метаться в ожидании, но это неправильно. Ты можешь жить свободно, не ждать меня. — Тэхён! — перебивает альфа, но омега продолжает: — Прошу, не ищи меня. Ты заслуживаешь счастья, я бы очень хотел помочь тебе стать счастливым, но я не могу давать тебе ложные надежды. Мне жаль, что я не мог этого понять раньше. Надеюсь, ты простишь… — Тэхён, постой. В трубке раздаются короткие гудки, и Чонгук, сжав телефон до побеления костяшек, срывается на крик: — Тэхён! Алло! Алло?! Экран гаснет, оповещая о завершении звонка, и он, не раздумывая, кидает мобильный на пол, разбивая его вдребезги. — Блядство! — Он поднимается с кровати и, схватив стул, с силой бросает его в стену. Стул с грохотом приземляется на стеклянный столик, оставляя на нём трещину. Чонгук смотрит на неё, чувствуя, как в его сердце возникает ещё одна, такая же глубокая. Не в силах контролировать свои действия, он хватает столик и добивает его ножкой стула, смотря, будто в полусне, на оседающие на пол кусочки стекла, словно звездопад из тысячи осколков, на которые разбилось его сердце. Звёзды смеются надо мной! Скорпион и Козерог — Вам просто не суждено. Отпустите.

♡

Месяц для всех пролетает незаметно. На город потихоньку опускается зима, и благодаря этому погода утихомиривается. Дороги высохли от нескончаемых дождей, крыши домов укрыл белый пушистый снег. Улицы Сеула не только светятся яркими вывесками, но и украшаются разноцветной мишурой, создавая атмосферу приближающегося праздника — долгожданного и всеми любимого. На дорогах, как обычно, пробки, и Чимин с Юнги никак к этому не могут привыкнуть. Это жутко раздражает, особенно сейчас, когда они торопятся за Чимни в сад, чтобы после отправиться в магазин. Завтра у мальчика день рождения, и им необходимо докупить некоторые угощения. Чимин же за этот месяц успел организовать мероприятие: нашёл самых крутых аниматоров, что будут вести для детей программу, а ещё обустроил офис по тематике любимого хобби мальчишки. Стулья и столы сделаны под детали конструктора «Лего», как и стены. Там же будет стоять стеллаж с готовыми фигурками разных мультяшных героев, которые дети смогут забрать с собой. Выбор кухни оставили Дохёну. Омега, как человек, лучше всех знающий сына Юнги, решил всё в два счёта и не разрешил Чимину заказывать еду через доставку. Домашняя еда, приготовленная с любовью, — лучшее угощение на семейном или детском празднике. С ним никто не посмел спорить: Юнги всегда соглашался, а Чимин — из уважения, да и на самом деле, такая идея ему пришлась по душе. Это и вкуснее, и экономнее. С Дохёном омега познакомился в один из вечеров, когда, не предупредив, пришёл к Юнги домой, пока сын был в садике, и возлюбленные, как обычно, позабыв обо всём на свете, в объятиях друг друга были застигнуты врасплох. Старший омега сначала сильно удивился, а после отчитал альфу за то, что тот всё скрывал. После неловкого знакомства они уселись на кухне с чаем. Чимин понравился другу семьи. Несмотря на разницу в возрасте, Омеги быстро нашли общий язык: раз в неделю могли выпроводить альфу к Чонгуку, а сами собирались на кухне с бутылкой вина и болтали обо всём на свете. Дохён жаловался, что устал быть среди альф, что муж, что сыновья, и ни одного милого омеги, с кем бы у него была возможность перемыть кому-нибудь из них косточки. Чимин же был в восторге от старшего и сразу начал называть его хёном. Проникся к нему всей душой. У омеги есть родители, но те никогда не были настолько духовно близки с сыном, наверное, поэтому они не общаются. Три недели назад, когда на закрытом слушании прозвучали три удара судейского молотка, и были произнесены слова «лишение свободы на пять лет», омега, слушая пересказ по телефону, не смог сдержать слёз от невероятного облегчения. В этот момент он осознал, что перед ним открывается дверь к свободе и новой жизни, в которой сбудутся все его надежды и мечты. Прошлое стёрто без остатка. Тэхён же продолжал писать и звонить каждый день, как и просил Чимин, но возвращаться не планировал. Чимин понимал и больше не настаивал. — Давай дворами объедем, — устало просит Чимин, держа в руках стакан с соком из сельдерея и кусая трубочку. — Сейчас рассосётся, не паникуй, — улыбнувшись, Юнги щёлкает по носу омегу и подмигивает. — Чимин-а, мне завтра ко скольки приезжать? — интересуется Дохён, сидящий на заднем сидении. Омега тут же разворачивается к нему: — Думаю, часиков в десять надо уже быть там. — Торт во сколько привезут? — интересуется альфа. Он сигналит и матерится впереди стоящему автомобилю. Наверняка, это поможет ехать быстрее… — В одиннадцать. Дети придут в полпервого. — И до скольки вы там будете? — спрашивает Дохён. — Как все наиграются и устанут, — смеётся Чимин, — у родителей свой стол будет. Мы тоже отдохнём, потом на такси проводим, — он тянет руку к Юнги, прикасаясь к его щеке, легонько сжимая кожу, — ну или кое-кто не выпьет. — Ага, размечтался. У сына юбилей, на меня даже не рассчитывайте, — притворно возмущается альфа. — Праздник не для тебя вообще-то! — понарошку ругается Дохён, — Чимин-а, давай, бери его в ежовые рукавицы, ишь ты, не рассчитывать на него! Чимин откидывается на спинку сидения и широко улыбается. — Он у меня уже давно в них, — шутит он и громко смеётся, слыша возмущения со стороны Юнги.

♡

Вечеринка в честь Чимни началась. Гости, на удивление, прибыли вовремя. Список они составляли вместе с отцом и Чимином, каждый раз то вычёркивая, то записывая людей. Скачки настроения мальчика достигали максимума, он то и дело передумывал, кого звать, но, в конце концов, определился и пригласил почти всю группу из детского сада, даже Миндже, аргументируя это тем, что тот "должен увидеть и офигеть, какой у меня крутой праздник". Взрослые не стали спорить и согласились. Это день Чимни, и он здесь главная звёздочка. Чимин приветствовал гостей и провожал в небольшой уголок, где для них был накрыт стол. Некоторые из них, помимо подарков, принесли с собой угощение и алкоголь, чем очень удивили омегу. Атмосфера действительно была праздничной. Играла лёгкая музыка, пока все расставляли закуски и выпивку. Кто-то знакомился, а некоторые уже сидели с бокалом виски в руках. Этим некоторым был крёстный папа Чимни — Чонгук. Тот с самого утра носился с Чимином, помогая перевозить приготовленную Дохёном еду и оставшиеся декорации, также расставлял их и собрал маленькую фотозону из шаров и гирлянд. Силы иссякли, поэтому он решил немного отдохнуть и расслабиться. За последний месяц ему удалось прийти в себя, и, несмотря на тоску по любимому омеге, Чонгук потихоньку вливался в жизнь, принимая поражение. И дело не в том, что он разлюбил. Нет. Ему больше не хотелось мучить себя и окружающих. Жизнь продолжалась, он понимал, что ничего не добьётся, если замкнётся в себе. Пусть раны на сердце ещё кровоточили каждый день, напоминая о безответной любви, он смог взять себя в руки, пройдя все пять стадий горя. Он принял поступок Тэхёна, и единственное, что согревало его, — надежда, которая помогала держаться на плаву. — Ингём, — Чимин подходит к альфе и отдаёт ему очередную бутылку с алкоголем, — убери это. Хватит нам, — кивает на стол, где уже разливают по бокалам. — Они, чё, сюда бухать пришли? — смеётся альфа и рассматривает этикетку коньяка, что отдал Чимин, — ого! Оно не из дешёвых, давай-ка, я его поменяю. — Делай, что хочешь, — отмахивается Чимин и убегает к диджею, когда тот его зовёт. — Папа, скоро будем праздновать? — Чимни залезает на колени к родителю, и его обнимают, целуя в щёку. — Скоро. Сегодня на мальчишке чёрный классический костюм: белоснежная рубашка с красной бабочкой, прямые чёрные брюки со стрелками и пиджак с блестящей вышивкой вдоль рукавов. Достаточно отросшие волосы Чимин ему слегка уложил, зачесав назад и оставив лишь одну маленькую прядь чёлки, что идеально подчёркивала лисьи глазки ребёнка. — Дядя Гуки, опять ты гадость свою горькую пьёшь, — возмущается именинник, он слезает с колен отца и, уперев руки в бока, морщится, глядя на крёстного. — Ничего не горько, мне очень даже сладко, — невозмутимо отвечает Чонгук и делает глоток, показушно восхищаясь вкусом. — Правда сладко? А почему так мало? — А тут сто грамм хватает, Мммм… Просто мёд! — делает ещё один и облизывается, улыбаясь мальчишке. Тот повторяет на ним, тоже облизывается и сглатывает, а затем, развернувшись к отцу, кричит на весь зал: — Папа, мы тоже хотим сто грамм! — он показывает на родительский стол, и все замирают от услышанного. — И я хочу! — кричит кто-то из детей. — И мне! — кричит Сынги, подбегая к Чимни, и тот берёт омежку за руку. Взрослые переглядываются, и начинают громко смеяться, пока Юнги, краснея идёт к сыну. — Зайчик, вам такое ещё рано. — Ну, хён сказал, что это сладко и весело, мы все хотим! Дети вокруг кричат громкое «да, хотим, хотим», и Юнги, повернувшись к другу, метает молнии глазами, сужая их, шепчет одними губами: «убью». Малявки сразу же притихли, когда им налили сок в бокалы для виски. И они, чокаясь друг с другом, отпивали по маленьким глоткам, умиляя и смеша взрослых. Чимин объявил о начале праздника в микрофон и первым делом по плану взрослые произнесли поздравительные речи. Затем он предоставил детям возможность порезвиться вместе с аниматорами. Для них по всему этажу офисного здания был подготовлен увлекательный квест, в ходе которого они могли получить призы и сладкие угощения. — Любимый, — Юнги подходит к омеге и вручает бокал с вином, — выпей и покушай, ты носишься с утра, как угорелый. — Мне надо, чтобы всё было идеально! — переживает Чимин. — Всё и так идеально, — ласково улыбается Юнги, глядя озорным хмельным взглядом, — всем весело. Все в восторге. Ты только глянь на рожу папы Миндже, — шепчет на ухо и смеётся. — Вижу, — скрывает улыбку за бокалом и кидает взгляд на указанного родителя, — в этот раз сидит, как мышка. — А как иначе? Разве может он с тобой конкурировать, м? — Юнги обнимает омегу за талию, сцеловывая сладко-кислый вкус вина с его губ, — ты самый лучший. — Так, Мин Юнги, может, тебе уже хватит? — подмечает весёлое настроение альфы и щурится игриво. — Пусть смотрят, мне всё равно. — Уже не скрываешься? — подтрунивает Чимин. — Больше не собираюсь. Чимин обнимает альфу за шею и склоняет голову набок. — Как думаешь, сейчас подарить Чимни подарок? Или позже? — Не понял? — хмурится Юнги: — Ты ему такую вечеринку забабахал. Какой ещё подарок? — Во-первых, оплатил всё ты, — по-детски дует губы, заставляя альфу улыбнуться, — а во-вторых, я его уже купил и возвращать не собираюсь. — Ты очень разбаловал его. Чимин лишь пожимает плечами и улыбается. — Он достоин всего самого лучшего. — Как и я. Ты — моё самое лучше, — игриво рыча, Юнги прижимает омегу к себе, прикусывает за щёчку, а затем целует, — люблю, — тихо шепчет. — Люблю, — нежно шепчут в ответ. Прищурившись, Чимин замечает Чонгука в другом конце зала на мягком, изумрудного цвета, диванчике и кивает Юнги, намекая взглянуть, — кто это с ним? — А, это Мунхи, папа Сынги. — Чего это они так близко сидят? — невольно вглядываясь, Чимин замечает приятной внешности омегу со светлыми волосами, достаточно худощавого и смазливого. Под рёбрами неприятно ёкает. Нет, он не ревнует, но видеть альфу своего друга с другим... странно. Пусть они с Тэхёном и расстались, но почему-то видеть кого-то другого с Чонгуком не хочется. — Может, заигрывают, — хихикает Юнги, прижимаясь щекой к щеке омеги, слегка бодаясь. — Юнги, ты пьян, — выставляет свой вердикт омега. — Я знаю, — он хватает Чимина за руку и, резко подтолкнув, заставляет покружиться вокруг себя и тянет в центр комнаты на танец. Диджей замечает их и делает звук громче. Инициативу мгновенно подхватывают другие родители и выходят на танцпол с весёлыми криками. Дети, услышав хаос, выбегают из коридора, все растрёпанные, кто-то измазанный в шоколаде, а кто-то и вовсе босиком (скорее всего, были весёлые конкурсы). Никто из родителей не переживает, потому что пол здесь с подогревом, и каждый обут в одноразовые тапочки. Чимни бежит к няне, берёт его за руку, и они тоже выходят в центр, поддерживая всех. Дети радостно кричат и прыгают, исполняя забавные маленькие танцы. Диджей управляет светодиодными лампами и выпускает дым из специальных устройств. Чимин хватает именинника на руки и кружится с ним, задорно смеясь, пока Юнги, достав телефон, снимает своих любимых, не переставая улыбаться. Он кидает взгляд на Чонгука и кивает ему, тот, закатив глаза, встаёт вместе с омегой с дивана, берёт его за руку, и их так же захватывает безудержное веселье. Ближе к десяти вечера все разъехались по домам. Дохёна отправили на такси, как и обещали, Юнги приказал ему отсыпаться и не приходить завтра, потому что они планируют с Чимином вернуться сюда и делать уборку. Чимни никак не мог угомониться и все ещё веселился с Сынги, не позволяя родителям омежки забирать его. — Зайчик, им нужно домой, давай, вы завтра поиграете? — присев рядом с детьми на корточки, просит Чимин. — Ну хён, я не хочу, чтобы он уходил, — Чимни прижимает засмущавшегося мальчика к себе и клюет в розовую щёчку, — он мой! Папа мальчика устало вздыхает и по-доброму усмехается, подходя к ним. — Так, Чимни, собирайся и поедешь к нам с ночёвкой! — Ура-а-а! — кричат дети и вскакивают с пола, быстро убегая одеваться. — Вы не против? — интересуется Мунхи, — иначе, мы их не оттащим друг от друга. Чимин весело смеётся и кидает взгляд на своего альфу. Тот пьяно и громко о чём-то спорит с Чонгуком. — Юнги-я, — кричит Чимин, и альфа моментально поворачивает голову, улыбаясь. — Что такое, любимый? — он подходит к омегам, приобнимая своего за талию. — Мунхи предлагает забрать Чимни с ночёвкой, разрешишь? — Папа, разрешай, давай! — слышится голос сына. — Ладно, если что — звони, — обращается к родителю Сынги. — Не первый раз, Юнги, — посмеивается омега, — тем более, — он смущённо кусает губу и косится в сторону, — со мной будет Чонгук-и. Юнги понимающе улыбается и кивает. — Пойдёмте уже! Нас такси ждёт! — по-деловому торопит Чимни. Чонгук одевается, подаёт пальто омеге и они, попрощавшись с Юнги и Чимином, выходят вслед за детьми. Чимин падает на диван, съезжая по нему вниз и звонко зевает. Юнги приземляется рядом. — Выпьешь? — предлагает он. — Не хочу, — морщит нос омега. — Я устал… — Помочь расслабиться? — Юнги переворачивается и нависает сверху, прижимая Чимина к дивану. В ответ его обхватывают за шею, зарываются пальцами в волосы и, не говоря ни слова, страстно целуют. Юнги чувствует лёгкое головокружение и приятное будоражащие волнение внизу живота. Чимин сводит с ума и... превращает его в полного извращенца. Юнги ещё никогда не был настолько возбуждён. — Мин Юнги, ты маньяк, везде набрасываешься, — сорвано шепчет Чимин, кусая губы и тая от удовольствия, когда его освобождают от одежды и целуют чувствительную шею, слегка прикусывая кожу. — В этом вы виноваты, Пак Чимин, и я очень хочу вас наказать за незаконную сексуальность, — бормочет Юнги, слыша игривый хохот. Он улыбается и, взяв омегу за руку, помогает подняться с дивана, — пройдёмте! Чимин кокетливо отзывается и, соблазнительно виляя бёдрами, следует за своим мужчиной. Тот останавливает его возле панорамного окна и, прижимая к стеклу, шепчет в губы: — Этот вид сводит меня с ума, — глядя в глаза, признаётся. — Ты же не о городе? — Как ты догадался, — усмехается он, хватает руки омеги за запястья и поднимает их над его головой, прижимаясь пахом и делая плавный толчок, скуля от наслаждения, — знаешь, какой вид ещё сводит меня с ума? — в ответ лишь мотают головой. Чимин тихо выдыхает, когда его разворачивают к окну лицом, и горячим шёпотом обжигают ухо: — Этот, — Юнги оставляет сладкий поцелуй на щеке, а затем, встав на колени, стаскивает брюки с омеги вместе с нижним бельём. Чимин ударяет ладонью по стеклу и несдержанно стонет в голос, когда чувствует горячий поцелуй между ягодиц. — Господи… Боже… Ты ненормальный, Юнги. Он прикрывает глаза, оставляя запотевшее пятно на окне из-за тяжёлого частого дыхания, и охотно отдаётся в руки своему любимому, страстному маньяку.