Любовь после тебя

Чонгук не может сдержать улыбку и замирает на пороге их с Юнги кабинета, наблюдая, как его друг моет чашку в раковине, пританцовывая и насвистывая какую-то знакомую мелодию. Жалюзи открыты, и солнечный свет заливает комнату, наполняя её уютом. Впервые за долгое время Чонгук испытывает вдохновение и желание работать. Свистун, не обращая внимания на вошедшего, продолжает мыть посуду. Очевидно, он в прекрасном настроении, и это, безусловно, радует. В последнее время Чонгук всё чаще замечает, как счастлив его друг. Улыбка, которая словно поселилась на его лице, и радостный блеск в глазах — всё это появилось по одной-единственной причине: Чимин. Здесь не нужны гороскопы, чтобы понять: этот Телец безоглядно влюблён, и, что самое важное, взаимно. — Не свисти, денег не будет, — хмыкает Чонгук, проходя к своему столу. — Деньги не самое важное в жизни, — отзывается полицейский, наконец-то заканчивая мыть посуду и взяв полотенце, вытирает руки. — Чего радостный такой? Аж бесишь, — фыркает друг, заставляя Юнги засмеяться. — Выспался сладко, — повесив полотенце на гвоздь в стене, садится за свой рабочий стол. — Хороший секс творит чудеса, я прав? — выгибает бровь Чонгук. — Это у тебя спросить надо, — откинувшись на спинку стула и крутя в руках карандаш, усмехается Юнги. — Я смотрю, кто-то даже не переодевался со вчера. — Не успел домой заехать, — отводя взгляд, вдруг меркнет Чонгук. — Можешь не стесняться, я не осуждаю. — Это был просто секс, ничего больше, — хмуро бросают в ответ. Юнги всё понимает и не собирается обсуждать своего друга. У него нет на это права. Каждый по-своему справляется с разбитым сердцем. Если Чонгук решил так поступить, чтобы забыть Тэхёна, это его выбор. Тот не обязан сидеть и ждать, пока омега разберётся со своими переживаниями, и тратить время на ожидание того, что может и не наступить, тоже не стоит. Читать нотации не по части Юнги. Просто кто-то, как он в прошлом, закрывается в себе, а кто-то не может справляться с этим в одиночку. В любом случае Юнги обязан поддержать друга, несмотря на все его решения и действия. — Ты жалеешь? — Не знаю, — снова сухо кидает в ответ. — Мунхи был плох? — Нет, — Чонгук с тяжёлым вздохом потирает лицо ладонями, — я не хочу говорить об этом. — Он встаёт и подходит к столу. — Кофе есть? Чонгук пытается избегать этой темы, и Юнги не продолжает. Он просто подождёт, когда его друг захочет высказаться сам. У каждого человека свой путь к исцелению разбитого сердца. — Я понимаю, что ты сейчас не готов обсуждать это, — спустя минуту говорит Юнги. — Хён, — Чонгук раздражённо выдыхает, давая понять, что не хочет продолжать разговор на эту тему. — Просто знай, что я на твоей стороне, — альфа сжимает плечо полицейского и, наклонившись, целует в макушку. — Сдурел, что ли? — отмахивается Чонгук, взъерошивая свои волосы. Юнги смеётся и возвращается за рабочий стол. — А ты разве не должен был ехать на уборку? — Нет, я не особо в состоянии, — улыбается альфа, делая большие глотки минеральной воды из бутылки: вчерашнее шампанское после коньяка дают о себе знать, — Чимин-и клининг заказал. — У вас всё хорошо? Юнги смущённо улыбается и кивает. — Более чем. — Я очень рад, — с искренней улыбкой говорит Чонгук. — Чимин — именно тот, кто тебе нужен. Вчера он просто потрясающе провёл вечеринку! — Он замечательный, — мечтательно улыбаясь, говорит Юнги, вспоминая о своём любимом. — Ой, всё, — фыркает Чонгук, — бесишь. Юнги снова смеётся. — Планы на вечер есть? — Нет, — открыв папку с заявлениями и закатив глаза от их количества, отвечает Чонгук, — бля, Ингём вообще ничего не сделал, что ли? Откуда столько?! — Сейчас у всех так, не психуй, — кивает альфа на свою кипу бумаг. — Вечером приходи в гости, соджу выпьем, Дохён-и ужин приготовит. — Ладно, после работы загляну. Как бы ему не хотелось, он всё же соглашается. В этот сложный период жизни лучше находиться в компании близких людей, чем проводить вечера в одиночестве, занимаясь самокопанием. Чонгук смирился с невзаимностью и пытается справиться с чувствами любым способом, лишь бы не ощущать ту пустоту внутри себя. Любовь — это прекрасно, но безответная, зависимая любовь — это уже болезнь, которую, по его личному мнению, нужно лечить. И неважно как, главное — чтобы прошло. Ночь, проведённая с Мунхи, не принесла облегчения, лишь на время избавила от мыслей. Забыть одного человека, пользуясь другим, это неправильно, но все мы отчасти эгоистичны, когда дело касается нашего самочувствия. Чонгук ничего не обещал. Он не клялся в любви и даже не признавался в симпатии. Ему просто захотелось забыться, и, если с первого раза не вышло, он попробует снова. До тех пор, пока чувства, что всё ещё горят в его сердце, не погаснут. Как бы ему не хотелось этого, но жизнь в неопределённости и ожидании чужих решений просто невыносима. Чонгук любит Тэхёна и понимает, что разлюбить его так быстро невозможно. Однако, останавливать свою жизнь только для того, чтобы потом, если Тэхён вернётся и не захочет быть с ним, жалеть обо всём? Ему не хочется ни о чём жалеть. Ни о чувствах к Тэхёну, ни о возможности избавиться от них.

♡

После изнуряющего рабочего дня они вместе с Юнги заезжают в магазин, а после направляются домой. Их уже ждёт накрытый стол, Дохён и Чимни. В квартире царит хаос. Детские вещи разбросаны по коридору, громкая музыка не играет, а буквально ревёт, сотрясая стены. В спальне Юнги на кровати скачет Чимни, используя отцовский флакон пены для бритья в качестве микрофона. Альфа хмурится и, не разуваясь, проходит в свою комнату. Он выключает телевизор, и в мгновение наступает тишина, которая словно давит на уши. Слышится громкое возмущенное «эй», а затем тихое и слегка испуганное «ой». — Пап, ты чего пришёл так рано?! — не зная куда себя деть, Чимни быстро спрыгивает с кровати и прячет руку с микрофоном за спину. — Это что такое, Чимни?! — строго говорит Юнги, рассматривая беспорядок. — Это я, твой сын, — шутливо отвечает, тихо смеясь. Но серьёзный взгляд отца заставляет его замолчать. — Что это за бардак, я тебя спрашиваю? — Юнги подходит к нему и забирает из его рук пену для бритья. — Кто разрешил? — Ну, папа, — заламывая брови, начинает хныкать мальчик, — я просто играю в концерт! Няня разрешил! — Вы чего тут, ужин готов… — в комнату заходит омега и охает, увидев раскиданные вещи, взъерошенную кровать и стянутое постельное белье, лежащее на полу. — Ах, ты маленький негодник, я же сказал тебе сидеть тихо! — Так, я и молчал, — складывая руки на груди, обиженно бормочет Чимни. — На две минуты оставить нельзя, ты посмотри на него, — мотает головой Дохён и начинает собирать вещи с пола, но Юнги его останавливает. — Дохён-и, ты лучше накрой на стол, а я сейчас поговорю с этим молодым человеком, — хмуро говорит Юнги, кидая на притихшего сына недобрый взгляд. Омега отдаёт поднятые вещи в руки альфы и выходит из спальни. — Ты сейчас же соберёшь всё это, и заправишь мою кровать, — командует отец, жестом обводя комнату, а Чимни дует губы. — Ну, папа, я не умею! — Раскидать сумел и заправить сможешь. — Ну, папочка… — Ты слышал, что я сказал тебе?! — Да, блин горелый! — обиженно выкрикивает Чимни и, надувшись, начинает собирать все вещи с пола, тихо что-то бубня. — Я сейчас вернусь и прослежу, — говорит Юнги, но на него не обращают внимания, — ты слышал? — Да. Чимни, не теряя времени, собирает свои вещи и аккуратно складывает их на стул. Он с трудом заправляет большую кровать, но одеяло постоянно сбивается и комкается, и это начинает раздражать мальчика. Он сжимает зубы и, издав грозный рык, пытается натянуть одеяло на всю поверхность кровати. — Хён, — он улыбается и спрыгивает с кровати, когда в комнату заходит Чонгук. Тот ловит мальчишку на руки и обнимает. — Ну чё, получил люлей? — улыбается альфа. — Ага, — смеётся Чимни. — Давай, я помогу, — он отпускает мальчишку. Быстро заправляет кровать, пока тот бегает вокруг, помогая поправить края пледа. — Вот и всё. — Спасибо, хён, — они отбивают пять и улыбаются. — Так, я не понял? — в комнате появляется Юнги, уже переодетый в домашние чёрные штаны и белую футболку. — Что тут непонятного, папуль? Я убрался, — широко улыбается и указывает рукой на кровать. — Я всё видел, — мотает головой Юнги. — Да ладно тебе. Я помог-то чуть-чуть, — защищает крестника Чонгук. Юнги молча показывает рукой в угол комнаты, и мальчик хмурится. — Ну, папа! — В угол! Ты наказан! Возмущённо фыркнув, сын опускает голову и идёт в указанное место возле окна, встаёт в угол лицом к стене и складывает руки на груди. — Ты его ещё на горох коленями поставь, — усмехается Чонгук и, похлопав друга по плечу, выходит из спальни. Чимни смотрит на отца через плечо и медленно поворачивается к нему. — Папа, вот тебе не кажется, что ты неправильно меня наказываешь? — Нет, не кажется, — не глядя отвечает Юнги. — Вот стоит ребёнок в углу и плохо о тебе думает. Тебе это надо? Юнги сдерживает широкую улыбку и мотает головой. Ну, что за наглец, а. — И что же ты обо мне думаешь плохого? — садится на край кровати и смотрит на мальчика. — Как будто ты не играешь и не балуешься! Дохён-и хён говорил мне, какой ты был безотказник! — Кем я был? — смеётся Юнги. — Безотказником! Я, между прочим, слышал, как вы ночью с Чимин-хёном на кровати прыгали! — Чимни ставит руки в бо́ки, — я же вас не ругал! — глядит на отца с вызовом. — Почему вам можно баловаться, а мне нет? Так нельзя! — обижается сын. — Бревно даже не замечаешь в своих глазах! А в моих соринку-то заметил! — хмыкая, Чимни по-деловому отчитывает отца и отворачивается от него. Юнги удивлённо приподнимает брови, стараясь не показывать смущения и шока, и улыбается, качая головой. — Кхм… Ладно, иди сюда, — он тянет к сыну руки, и тот бежит в объятья. Его сажают на колени, придерживая за спину, — просто пойми, что нельзя устраивать такой беспорядок. У нас нет прислуги. Хён-и уже старенький, у него спина болит, а я устаю на работе. Ты можешь играть, но всё должно быть в пределах разумного, понимаешь? — Не совсем, — снова шутит и хихикает, на что Юнги закатывает глаза, — но я обещаю, что так больше не буду. Я буду играть разумно! — обнимая отца за шею, обещает Чимни. — Вот и договорились, — целует в щёку мальчишку, — переодевайся и пошли ужинать. — А Чимин-хён придёт? — Придёт. Чимни уносится в свою комнату, крича крёстному отцу помочь переодеться, пока Юнги решает позвонить любимому и уточнить, где он.

♡

Чимин, придерживая телефон плечом и угукая в трубку, сосредоточенно перебирает вещи в шкафу. Юнги пригласил его на семейный ужин, и уже второй час омега не может решить, что надеть. Конечно, альфа видел его в разных образах, но сегодня ему хочется произвести особое впечатление: свести с ума и ошеломить. Чимину нравится, как Юнги смотрит на него, словно не может налюбоваться. К такому вниманию привыкнуть всё ещё трудно, и это слегка смущает, но не может не нравиться. Бывший никогда так не смотрел. В каком бы виде Чимин ни представал перед ним — сонный и растрёпанный в пижаме или в отглаженной блузке при полном параде — всегда казалось, что его не замечают. Зачем он старался? Другое дело — Юнги. Даже после трёхнедельной депрессии в момент их ссоры, в начале отношений, в потасканной майке и неприбранной квартире Чимин чувствовал себя самым желанным. Юнги позволяет ему чувствовать себя таким, и омеге хочется стараться для него. Только для него одного. — Да, я вас понял, — вежливо отзывается он, кидая на кровать чёрную шёлковую блузку, — мы могли бы встретиться завтра часиков в десять и обговорить смету, — следом к блузке летят кожаные штаны и белые носочки, — да. Отлично, тогда до встречи. Закончив разговор, он кладёт телефон на прикроватную тумбочку. После дня рождения Чимни он получил безумное количество приятных слов от гостей. Праздник действительно удался на славу, особенно — его продолжение. Чимин до сих пор вспоминает о том порыве, и его щёки горят от смущения, а в теле разливается приятное лёгкое возбуждение. Юнги тогда словно обезумел, вытворяя с ним абсолютно бесстыдные и невероятно горячие вещи. Чимин снова убеждается, что никогда не испытывал ничего подобного. За восемь лет брака у него был разный секс, но бывший никогда не доводил его до такого состояния, не возносил до небес, не мучил сладкой пыткой. Чимину хотелось бы надеяться, что такая необузданная страсть в их отношениях с Юнги будет всегда, независимо от того, сколько времени пройдёт. Даже если они станут старыми и седыми дедушками, и все вокруг будут называть их извращенцами... плевать. Это лишь одна из причин, почему любовь продолжает жить столь длительное время и не умирает. Мотнув головой, он прогоняет эти мысли, стараясь не возбудиться лишь от воспоминаний, чтобы на самом деле не почувствовать себя испорченным и похотливым, но это невозможно тяжело. «Это всё ты виноват, сексуальный маньяк Мин», — смеётся в мыслях. Так о чём это он? Ах да, звонил один из родителей, что был на празднике, и заказал мероприятие для своего супруга. У того тоже скоро день рождения. Чимин согласился, даже несмотря на то, что у него мало опыта: проблем он не видит. Пусть в этот раз будут взрослые, но все они превращаются в маленьких детей, когда режут торт и взрывают хлопушки. Шёлковая чёрная блузка изящно подчёркивает стройность фигуры, а кожаные брюки плотно облегают упругие ягодицы, акцентируя на них внимание. Чимину даже кажется, что они стали круглее и больше, что, безусловно, является преимуществом обтягивающей одежды. Вырез блузки открывает соблазнительный вид на шею, не слишком глубокий, но игривый. Чтобы сделать образ более манящим, Чимин украшает шею серебряным чокером. В уши вставляет длинные серьги, а несколько пальцев украшает тонкими кольцами. — Или уже слишком? — придирчиво осматривает себя в зеркало. Это же всего лишь семейный ужин, не будет ли он выглядеть, как белая ворона? Чимин хмурится и снова открывает шкаф. Снимает блузку, заменяя её белой футболкой, заправляет её в брюки и добавляет ремень, чтобы подчеркнуть тонкую талию. Чокер меняет на серебряную подвеску и пару раз кружится в облаке любимого парфюма «Creed Aventus». Волосы руками взъерошивает, придавая небрежный, но в то же время, красивый объём, и, согласно кивая самому себе в зеркало, выходит из спальни, взяв сумку и телефон. Также не забывает захватить подарок для Чимни, который не успел вручить в тот вечер. Массивные ботинки и длинное тёмно-серое пальто завершают образ, и он, ещё раз придирчиво оглядев результат своих стараний в зеркале, удовлетворённо кивает и выходит из квартиры, видя пятнадцатое сообщение от Юнги с просьбой быть побыстрее. «Скучает мой сладкий», — умиляется про себя. Лечу на крыльях любви Отправляет сообщение и вылетает из подъезда.

♡

Не успев раздеться и пройти в квартиру, Чимни с порога налетает на омегу с крепкими объятиями, не переставая радостно выкрикивать его имя и благодарить за крутой праздник. Чимин обнимает мальчишку крепко прижимает к себе и чувствует невероятное облегчение и радость внутри. Самый важный и главный отзыв о празднике он ждал именно от его виновника. — Ты же мой зайчик, — держа за руку мальчишку, целует его в щёку, — я тебе ещё кое-что принёс. — В натуре?! — выкрикивает Чимни, и омега громко смеётся. — Именно. Юнги, облокотившись на косяк, наблюдает за ними и улыбается. — Что там, что? — Чимни нетерпеливо дрыгает ногами. Его отпускают, и он, закусив губу, потирает ладошки, прыгая на месте. Чимин выходит в подъезд и заносит большую коробку внутрь. Юнги, видя, как тяжело омеге, спешит на помощь и недоумённо смотрит на него. — Там что? Кирпичи? — Кирпичный конструктор?! — удивлённо выкрикивает мальчик, разглядывая большую коробку, запечатанную в тёмную подарочную упаковку с красным бантом сверху. — Давай, смотри, — он присаживается на корточки вместе с Чимни, и они начинают развязывать бант. Юнги помогает открыть коробку. Чонгук и Дохён выходят с кухни на шум в прихожей и наблюдают за ними. — Хён! — громко кричит Чимни, неверяще смотря на омегу огромными глазами, — Это... это гироскутер? — Да, малыш, это он. — Хён! — он набрасывается на омегу с объятиями и целует лицо, шепчет искреннее радостное «спасибо». Юнги сужает глаза и приоткрывает рот, но Чимин прикладывает палец к его губам, не позволяя спорить. Чимни, кряхтя, достаёт двухколёсный скутер чёрного цвета с разноцветными всполохами наподобие граффити и садится на колени, гладя его рукой. — Какой красивый! — восторженно выдыхает мальчишка и, наклонившись, целует устройство. — В нём встроенная блютуз колонка, будешь кататься под музыку, — объясняет Чимин. — Миндже сдохнет от зависти, — коварно хихикает Чимни, заставляя всех засмеяться. — Я могу прокатиться?! — интересуется у отца. — Я не думаю… — начинает Юнги, но его перебивает Чимин. — Милый, ну, пусть прокатиться, — беря в руку ладонь альфы, нежно просит, — асфальт у дома сухой, на улице безветрено. — Да, папа, милый, разреши! — Ладно, — сдаётся Юнги, понимая, что не может противостоять, — на десять минут. — Ура! — вскочив, Чимни уносится в комнату одеваться. — Я схожу с ним, — усмехается Чонгук. Он подходит к подарку и оценивающе рассматривает, как бы невзначай интересуется, — до скольки килограмм выдерживает? — С ума не сходи, — встревает Дохён, — ну, а где защита на руки, на ноги? Шлем? — Вся защита здесь, — отзывается Чимин, показывая дно коробки, — не беспокойся. — Придумают же!.. Гироскутеры какие-то! — бухтит старший омега, — тут хоть два колеса, а то тут мимо меня пронёсся чёрт какой-то на одном! Между ног зажал и едет, — он отмахивается и уходит на кухню. Чимин переглядывается с Юнги и улыбается. Его целуют в губы и помогают встать, освобождая от верхней одежды. — Не нужно было так тратиться, любимый, — не в укор, но беспокоясь, говорит Юнги, обнимая за талию. — Это же не просто так, а на день рождения. Один раз в год, — массируя плечи альфы, улыбчиво объясняет. — Не нужно его так баловать, я стараюсь этого не делать. — Милый, обещаю, что в следующий раз я обязательно посоветуюсь с тобой, ладно? — Лядно, — передразнивает альфа и прижимается к желанным губам, — невероятно выглядишь, — шепчет на ухо и спускает руку на ягодицу, слегка сжимая. — Кыш! — Чимин легонько шлёпает по шаловливым рукам и отходит от Юнги, разувается и проходит на кухню. Чонгук с Чимни выходит во двор, обещая быть в поле зрения, чтобы не заставлять всех переживать и даёт слово вернуться через десять минут. Они рассаживаются за столом. Дохён подкладывает всем жареной свинины с лапшой. Юнги открывает себе соджу, Чимин наливает малиновый чай, а Дохён решает выпить пива, чем удивляет молодых людей. — Солёного захотелось, жуть, — нарезая рыбу, жалуется старший омега, — и пива. Никогда не любил, а тут прям с утра захотелось, — посмеивается он. — Если здоровье позволяет, почему бы и нет, — улыбается Чимин, поддерживая своего хёна. — И то верно. Вечер проходит уютно и как-то особенно по-домашнему. Чонгук с сыном вернулись спустя десять минут, как и обещали, Чимни ни разу не упал и успел накататься возле подъезда, устроив тест-драйв крутого подарка от хёна. Дома же он, набрав себе целый поднос еды, ушёл к себе в комнату смотреть видео на «Ютубе», пока взрослые продолжали сидеть на кухне и вести скучные и, по мнению мальчишки, непонятные разговоры. — Ты как? Всё нормально? — интересуется Чимин состоянием Чонгука. — Держусь, — сухой ответ говорит сам за себя. Альфе вряд ли приятна эта тема, но Чимин должен был спросить. Как-никак, они друзья. С Тэхёном омега разговаривал утром, и его состояние почти ничем не отличалось от Чонгука. То иллюзорное спокойствие и безразличие, которое демонстрировали эти двое никак не скрывали их реальные переживания. С лишними вопросами Чимин старался не лезть, в основном, они болтали о самочувствии омеги, тот показывал по видео животик, который, очевидно, стал ещё больше, и то, как Тэхён обустроился на новом месте. Всё выглядело довольно утешительно, и Чимин понемногу перестал так сильно волноваться о друге. О том, что Чонгук был с другим омегой он, конечно же, умолчал. Больше не хочет лезть в их отношения, Юнги всё-таки прав был тогда. Они взрослые и сами разберутся. А если нужен будет совет, Чимин даст. Только когда его попросят. Становиться крайним он не желает. — Как он? — тихо интересуется Чонгук, чувствуя, как кольнуло в груди, и слабо морщится. — Всё нормально, — поджимает губы омега. Дохён, осведомлённый обо всём происходящем, накрывает руку альфы своей и молчаливо поддерживает. Он так часто делал, и Чонгук часто обращался к нему за советами, в конце концов, они друг другу как семья. — Так, — Юнги, видя переменчивое настроение, решает уйти от этой темы, — может, в монополию? — Давайте, — воодушевляется Чимин. — Чонгук-а, принесёшь? Мы пока со стола уберём, — просит Дохён. — А я сына проверю, — Юнги встаёт со стула и уходит в комнату. Чонгук уходит следом. Он заходит в спальню Юнги и осматривается, пытаясь вспомнить, где у того настольная игра. Внутри всё ещё свербит, и никак успокоиться не может. Зачем он спросил? Зачем снова вспомнил? Хотя... кому он врёт? Ему даже вспоминать не нужно. Себя не обманешь. Тэхён постоянно в голове. Постоянно в мыслях. Постоянно перед глазами. Иногда альфе хочется, чтобы тот сделал что-то ужасное… Хотя, разве может быть что-то ужаснее разбитого сердца? Но ему словно хочется возненавидеть Тэхёна вопреки тому, что любит. Хочется, блять, забыть и засыпать, не думая о нём! Да какого чёрта ты так глубоко засел во мне? Словно заноза, что не даёт покоя. Только избавляться не хочется… Но это нужно сделать. Нужно идти дальше. К чему эта жалость? От неё становится только хуже. С каждым грёбаным днем. Он достаёт телефон и пишет сообщение. Кому: Мунхи. Привет, чем занят? Ответ приходит мгновенно. От: Мунхи Привет. Отправил Сынги к отцу… хочу открыть бутылочку вина. Чонгук кусает губу и зажмуривается, когда, написав сообщение, держит палец над кнопкой «отправить». Словно борется с собой. Словно заставляет себя. Но всё же — нажимает… Кому: Мунхи Составить компанию? От: Мунхи Буду рад.

Секс расслабляет, но не даёт покоя

Раньше я был хороший. Теперь, скажи, какой я?

И насколько аморален в этом мире безупречном

Чистым и правильным

Ноль эмоций на лице, как из под ареста

Я молча выхожу из её подъезда

Всё честно, мы друг другу не обязаны

Но я чувствую себя разбитым и грязным...

♡

Чимин лежит на кровати альфы, пока тот, сидя в ногах, с удовольствием массирует ему ступни, поднимаясь выше и так же разминает икры, слегка болезненно, но безумно приятно. Он сладко выдыхает, чувствуя мурашки по телу, и прикрывает глаза, растекаясь на бежевой простыне будто масло под солнышком. — Ммм… Как чудесно, чуть-чуть посильнее, — просит он. Юнги лишь усмехается и работает усерднее, сжимая мягкую кожу ног. Не удержавшись, он наклоняется, оставляя поцелуй на щиколотке и продолжает дальше доставлять блаженное удовольствие. — Потом ты мне спинку помнёшь, — просит он, слыша в ответ тихое расслабленное «угу». Чимни давно спит. Дохён ушёл час назад, а Чонгук — почти сразу после первого раунда в настольной игре. Не сказал куда, но все, кто был свидетелем его общения с папой Сынги вчера на вечеринке, всё поняли без слов. Никто не осуждает его. Конечно же не обошлось без дружеских сплетен на эту тему после ухода альфы, но решили, что если ему так лучше, они не могут переубеждать его. Чимин, разумеется, не в восторге от всего этого, и всё же надеется, что его друзья сойдутся вновь, но ему сложно представить, как это будет. Если, всё ещё любя, Чонгук едет к другому… Разве правильно это по отношению к Мунхи? Он не считает это изменой, ведь те не в отношениях, но и правильным поступком назвать это тоже не может. Кого он пытается обмануть? Только самого себя. От чувств, которые по-настоящему сильны и искренни, не спрятаться. Это — словно поливать снег холодной водой в надежде, что он растает и исчезнет, но вместо этого он лишь превращается в лёд. Юнги приподнимает ногу омеги закидывая себе на плечо и расцеловывает, поднимаясь выше. Чимин хитро улыбается и начинает хохотать когда на него набрасываются с щекоткой. — Не боишься что ли? — удивляется он, когда омега даже не дёргается. — Нет, — усмехается Чимин, — ты знаешь, что люди, которые не боятся щекотки, не ревнивые? — Серьёзно? — выгибает бровь Юнги и ложится рядом, — то есть, ты не ревнивый? — Нет, — с лёгкостью отвечает. — То есть, если я с кем-нибудь пофлиртую, ты ничего не скажешь? — неверяще хмурится. — Убить можно и молча, — смеётся Чимин. — Ну, а на самом деле? — ложась на живот и опираясь на локоть, наклоняет голову вбок Юнги. — Я не знаю, — Чимин ложится на подушку, подпирая рукой щёку, — я привык доверять. До какого-то времени доверял и, честно говоря, не думал, что меня могут предать. Либо я слепой был и не замечал, либо просто не хотел этого делать. Для меня важно доверие в отношениях. Какой толк в том, что я буду сходить с ума от ревности, если в итоге человек всё равно предаст меня? — Но ревность не всегда знак недоверия, — кусает губу Юнги, глядя в глаза омеги, — чаще — неуверенность в себе. — Ты не уверен в себе? — нежно гладя чужую щёку, удивляется Чимин. — Есть немного, — стыдливо признаётся альфа. — Быть не может, — хмурится омега, — что подкосило твою уверенность? Юнги пожимает плечами. — Возможно, одиночество?.. Я был никому не нужен из-за ребёнка. — Может, всё-таки ты сам так думал? — Может. В любом случае, теперь это со мной, — усмехается Юнги, слегка краснея от неловкости и стыда, вспоминая недавний инцидент в подъезде омеги. — Это можно контролировать, я научу, — нежно обещает Чимин и наклоняется к лицу альфы, сладко целуя. Его обнимают за шею, гладят щёки, и омега хмурится, прерывая поцелуй. — Фу, Юнги, от рук рыбой пахнет, — смеётся он. — Это всё Дохён, — он принюхивается и усмехается, — что ему взбрело в голову есть рыбу да ещё с пивом. — Может, он беременный? — играет бровями омега. Юнги хмурится. — Ну, а что? — усмехается Чимин, — всё может быть. — У него уже три сына, — посмеивается альфа, — куда ещё? — А разве не прекрасно, когда у тебя большая семья и много детишек? — мечтательно произносит. — Ну, не знаю. Думаю, не особо, — Юнги поднимается, садится на кровать и, достав влажные салфетки с антисептиком, протирает руки. Чимин вмиг мрачнеет и приподнимается на кровати в сидячее положение. Что значит — «не особо»? — Юнги, — неловко усмехается он, — ты не хотел бы ещё детей? — Я не знаю, Чимин-и, — он поворачивается и натыкается на печальный, скорее даже разочарованный, взгляд. — Как это — ты не знаешь? — растерянно отвечает омега, нервно облизывая губы. — Я не думал об этом, — хмурится Юнги, — в чём дело? — У тебя со мной всё серьёзно? — Конечно, любимый, — Юнги садится на кровать с ногами и берёт руки омеги в свои, нежно сжимая, — всё серьёзно. — Я не говорю про сейчас, но в будущем ты хочешь со мной семью? — Я был бы рад, думаю да, — улыбается он, и тут же улыбка с лица исчезает, когда он замечает подозрительный блеск в любимых глазах. — То есть, ты хочешь со мной семью, но не хочешь ребёнка? — для Чимина невозможно строить одно без другого. Глаза Юнги расширяются, и он сглатывает, опуская взгляд на живот омеги. — Чимин… Ты?.. — он нервно усмехается, — только не говори мне, что ты беременный. Чимин замирает от услышанного, чувствуя как внутри что-то резко оборвалось. — Что значит, не говорить тебе… — неверяще шепчет. — Нет, я не это хотел сказать, — вдруг пугается Юнги, сжимая ладони омеги крепче, но чувствует как их пытаются убрать, — Чимин, подожди. Но как? Когда? То есть... — он совсем путается в словах, — я не знаю, как реагировать. Это внезапно, просто… Я... — Когда ты кончал в меня каждый раз, ты действительно не понимал, что может случиться? — с силой оттолкнув руки альфы, Чимин отодвигается от него, глядя холодом в глазах, — или ты тоже думал, что я бракованный?! — слёзы застилают глаза, но он усердно не даёт им волю. В голове всплывают самые болезненные и омерзительные воспоминания. «Бракованный омега, да кому ты нужен вообще? Ни один альфа не женится на том, кто не сможет родить ему ребёнка, разве что, только для удовольствия! Но и этого добра навалом на стороне, знаешь ли.» Неужели Юнги тоже так думал? Знал, что у Чимина были в прошлом проблемы с этим и поэтому не контролировал себя. Поэтому позволял это сделать. Поэтому ни разу не задумывался о защите. Наивный, глупый дурак! — Какой же я кретин, — горько шепчет он и встаёт с кровати, решая уйти, но его тут же перехватывают. — Чимин-и, любимый, стой. — Пусти. — Нет! Я никогда не думал о тебе так, что ты несёшь?! Мы оба не думали об этом, — имеет ввиду защиту Юнги. — Знаешь, почему я не думал? — смотря стеклянным взглядом, шепчет Чимин. — Потому что я хочу ребёнка от тебя. Я наивно полагал, что это взаимно, — усмехается, опустив голову, чувствуя как слёзы обжигают щёки, — и снова ошибся. Я позволял тебе делать это, потому что думал, что ты тоже хочешь. Хочешь семью со мной, — он поднимает голову, смаргивая слёзы. — Чимин, ты сейчас… — он опускает взгляд на живот, — ты беременный? — Нет, — мотает в ответ головой, бросая презрительно, — нет, Юнги. Выдыхай. Ты свободен от обязательств передо мной. — Не говори так! — нервно отзывается альфа, — зачем ты говоришь так?! — Ты только что мне дал понять, что не хочешь ещё одного ребёнка! Дело во мне? Ты же… ты знал всё про меня… — Чимин закусывает губы. Почему такое чувство, словно он в вакууме? Это похоже на болевой шок — словно ударили по открытой ране. — Выходит, ты тоже... — Прекрати так говорить! — Альфа абсолютно не понимает: ни что делать, ни как реагировать и объяснить, он ведь совершенно не это имел в виду. У него чувство, что происходит что-то ужасающе неправильное. — Тогда я не понимаю. Прости, Юнги, — Чимин делает шаг назад, — я не планировал играть в семью, а хотел её создать. Нет-нет-нет. Только не это. Не продолжай, прошу. — Чимин, мы не говорили об этом! — кусает губу Юнги, — Я не знаю… Я не знаю, готов ли я... — Мне жаль, — преодолевая боль, улыбается омега. Как же чертовски больно это слышать. Они оба молчат. Тишина не помогает. Чимин поднимает голову глядя в глаза Юнги и видит в них... страх? Он не понимает, что пугает альфу больше — потеря или возможность создать семью. — Тогда, какой смысл нам продолжать дальше, Юнги? Альфа молчит, понуро опустив голову, и чувствует, как омега убирает от него свои руки и выходит из спальни, тихо прикрывая за собой дверь.