Его истинный дом

- Хорошо, спасибо за помощь, — вежливо произнесла Джинн, чувствуя, как сжимается челюсть. Она стремилась как можно скорее избавиться от лишних людей, но знала: резкость могла стоить ей авторитета, а проблема всё равно никуда не денется. Это терпеливое притворство изматывало её больше, чем она готова была признать. Рыцарь только открыл рот, но, поймав единственный взгляд действующего магистра, благоразумно удалился. Джинн с облегчением выдохнула и повернулась к… ей было трудно это осознать, но к ребёнку. Просто невероятно: пропавшие коты, монстры, проблемы в самом Ордо Фавониус — и тут ещё капитан кавалерии превратился в это. «Архонты, вы испытываете меня?» Кейа выглядел тихим, даже напуганным. С первого же взгляда Джинн поняла, что он её не узнаёт. Бездна по-разному марает душу и тело. Скверна может убить, а может почти не затронуть. Но такое — такое случалось крайне редко. Изредка пребывание в таких местах меняло личность до неузнаваемости, и Альбедо не раз упоминал, что тело в таких случаях отражает внутреннее состояние. Обычно рыцарей, пострадавших подобным образом, отправляли домой, под заботу семьи. И -это, непонятным образом, помогало без всякого иного вмешательства. Но как быть с Кейей? Джинн тяжело вздохнула. Она бы с радостью помогла ему лично, но он её, вероятно, даже не помнит. То же самое касалось и остальных из Ордо Фавониус. Мысль о единственном месте, где ему могли помочь по-настоящему, она отодвигала до последнего. Она даже не хотела представлять, как отреагирует… «помощник». Поэтому, взглянув ещё раз на своего, с позволения сказать, коллегу, магистр осторожно заговорила: - Кейа, — её голос прозвучал мягко, почти успокаивающе. Голубые глаза поднялись на неё, и она заметила, что повязка исчезла. Да и кой-какая одежда была найдена в спешке, чтобы прикрыть наготу. — Кейа, я искренне хочу тебе помочь, но мне нужна твоя помощь в этом. Скажи, куда бы ты хотел пойти? Кейа долго молчал, настороженно глядя на неё, будто сомневался, что она выполнит его просьбу. Джинн была готова поклясться, что он сбежит, стоит ей только отвести взгляд. В штабе и так хватало проблем с Кли, чтобы добавлять ещё одного ребёнка. Наконец, его губы шевельнулись, и Джинн еле расслышала: - На винокурню. Я хочу к мастеру Крепусу и Дилюку. Джинн прикрыла лицо рукой, едва сдерживая вздох ужаса. Он даже не знает о смерти их отца. Более того, он пока ещё не начал называть его «отцом». Её сердце сжалось — вина и сострадание пронзили её одновременно. Ей жалко было этого мальчика, потерянного и растерянного. Но ещё больше она сочувствовала Дилюку, которому придётся вновь пережить свою боль. Кейа не даст ему шанса не ответить хоть как-то на вопрос. Хотя, зная Дилюка в последнее время, бояться скорее нужно за Кейю. С тяжёлым сердцем Джинн произнесла: - Хорошо. * * * Глядя в холодные алые глаза, Джинн с трудом сдерживалась, чтобы не ударить «мастера Дилюка». Кейа тоже стал необычайно тихим, обратившись почти в её тень, но Дилюк, будто не замечая, оставался таким же бесстрастным. С одним выражением его взгляд скользнул по картине на стене, и с тем перешёл на неё и Кейю. Дилюк молчал долго, слишком долго для Джинн. Его взгляд вновь скользнул по Кейе, задержавшись на мальчике чуть дольше, чем следовало бы. В этом молчании читалась неприязнь, но Джинн знала: он думает. Пытается решить, что делать с этим. Может даже борется между желаемым и правильным. — И что мне с этим делать? — наконец, спросил он, голос холодный, как морозный утренний ветер. — Я же не нанимался в воспитатели детей из Ордо Фавониус. Хозяин винокурни говорил о Кейе так, будто его тут не было, и это причинило боль даже Джинн, которая технически не была причастна. Но она даже не могла вообразить, насколько было обидно самому мальчику. — Но это же Кейа, — спокойно ответила Джинн, хотя в душе буря эмоций грозила вырваться наружу. — Ты же видишь, что с ним произошло. Я не знаю, как Бездна смогла это сотворить, но факт остаётся фактом. Дилюк прищурился, пристально глядя на мальчика. Кейа, казалось, старался спрятаться за Джинн ещё больше, избегая встречи с этим изучающим взглядом. — Это… какое-то проклятие? — спросил он, с трудом сдерживая сарказм. — Скорее всего, это последствия Скверны, — ответила Джинн. — Но в этом состоянии он беспомощен. Ему нужен кто-то, кто позаботится о нём. Кто-то, кто сможет… быть рядом. — И ты подумала обо мне. - горько усмехнулся тот. Джинн сжала кулаки, стараясь сохранять спокойствие. — Ты единственный, кто может ему помочь. Ему нужно место, где он будет в безопасности. Он доверяет тебе. Это не моё решение было привести его сюда, а его собственное. Ты нужен ему. -Понизив голос, чтоб слышал только Дилюк, она произнесла одними губами. - Он помнит сейчас только тебя. Слова Джинн, произнесённые едва слышно, словно ударили в самое сердце. Дилюк на мгновение замер, его взгляд потемнел. Он поднял глаза на Кейю, который, не осмеливаясь поднять головы, стоял, опустив плечи. Что-то в этой позе, в его уязвимости, вызвало в Дилюке странное чувство, которое он так долго старался подавить. — Только меня, — повторил он, почти шёпотом. В его голосе не было злости, лишь усталость и горечь. — Почему? - Сложно объяснить... - Джинн на мгновение задумалась, как объяснить это в двух словах, чтоб не привлечь внимание Кейи. - В общем, его тело и воспоминания деградировали до внутреннего состояния души. Он ещё не знаком со мной. Только с тобой и с... вашим отцом. Взгляд Дилюка стал ещё твёрже, но Джинн на мгновение с удивлением заметила мелькнувший страх. - Он что, ещё не знает про смерть отца? - почти беззвучно проговорил он, и девушка только по губам смогла прочитать. В ответ она просто молча кивнула. - В его "мире" он пока не умер. Дилюк закрыл глаза и провел рукой по лицу, словно пытаясь избавиться от нарастающей усталости. Он молчал так долго, что Джинн успела придумать несколько сценариев его возможного отказа. Но когда он наконец заговорил, её сердце болезненно сжалось. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Снова сыграл роль заботливого брата? Или отца? — Его голос звучал так, будто эти слова обжигали его горло. Джинн невольно скривилась от такой формулировки. Тем более, что её предстояло сказать самое сложное. - Не сыграть роль, - осторожно проговорила она, - А искренне дать ощущение… семьи. Покажи, что ты его, - она едва победила спазм в горле, прежде чем закончить, - любишь. Дилюк посмотрел на неё, как на клиническую дуру. — Что я его что, извини? — Дилюк скрестил руки на груди, его взгляд был настолько ледяным, что даже Джинн, привыкшая к его холодности, почувствовала себя неуютно. — Люблю? После всего? После того, как он... — Он осёкся, бросив взгляд на мальчика. Кейа, казалось, ещё больше сжался, почти исчезая за фигурой магистра. Джинн вздохнула, внутренне признав, что разговор идёт не в ту сторону. — Я понимаю, что для тебя это почти невозможно, — сказала она мягко, сдерживая собственное раздражение. — Но, Дилюк, ты единственный, кто может дать ему хоть каплю стабильности. Ему нужен сейчас дом и чувство связи. — Связь, — пробормотал он, будто это слово было ядом. — Ты просишь меня... Нет, ты требуешь от меня стать для него тем, чем он никогда не был для меня. — Не для него, — Джинн выдержала его взгляд, пытаясь пробиться через стену обиды и горечи. — Для себя. Дилюк прищурился, его лицо оставалось непроницаемым, но тень сомнения мелькнула в его глазах. Он снова посмотрел на Кейю, который поднял голову, встретив этот взгляд с удивительной прямотой. В голубых глазах мальчика читалась неуверенность, смешанная с надеждой. — Дилюк, — голос Кейи был едва слышен, он произнёс это имя так, будто сам не верил тому, кто перед ним. — Я... Я обещаю не мешать. Эти слова, казалось, ударили по Дилюку сильнее любых аргументов Джинн. Его губы сжались в тонкую линию, и он на мгновение отвернулся, словно собираясь с мыслями. — Хорошо, — наконец произнёс он, голос звучал глухо. — Он может остаться. Джинн почувствовала, как груз падает с её плеч, но радоваться она не спешила. — Спасибо, — сказала она тихо, глядя, как Дилюк краем глаза наблюдает за мальчиком. — Но, Джинн, — добавил он, не оборачиваясь, — если что-то пойдёт не так, ты первая, к кому я обращусь. — Договорились, — ответила она, делая шаг назад. — Я верю, что всё будет хорошо. Дилюк ничего не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов. Девушка же поспешила откланяться, избегая тяжелой атмосферы, которая обещала стать ещё тяжелее. Хозяин винокурни тоже рад бы куда-то сбежать, но выбора у него было немного. Он снова взглянул на мальчика перед собой, ещё больше сжавшегося от того, что он остался наедине с этим бессердечным человеком, который… его брат? У Кейи в голове просто не укладывалось. Этот взрослый мужчина… его брат? Но ещё вчера он был едва ли не его одногодком… Почему все выросли, а он нет? А может это он уменьшился? Но самым важным было не это. - Где мастер Крепус? - торопливо спросил он. Если Дилюк такой злой, то его отец точно заступится и угомонит своего непримиримого сына. Мужчина замер. И что на это ответить? Он не был очень тонким эмпатом, но даже он понимал, насколько правда ударит по Кейе сейчас. Нынешний Кейа ещё слишком невинен для такого - Он… Уехал. В Сумеру. У него там дела, - с трудом выдавил Дилюк, не зная куда девать глаза. Кейа посмотрел на Дилюка, чуть прищурив глаза, будто пытался понять, говорит ли он правду. На лице мальчика отразилась смесь облегчения и подозрения. Облегчения от того, что Крепус не пропал, и подозрения из-за того, как Дилюк избегал смотреть ему в глаза. — Уехал? — переспросил Кейа, его голос дрогнул, но он старался сохранить хрупкое спокойствие. — Надолго? — Да, надолго, — ответил Дилюк, скрестив руки на груди. Он старался выглядеть уверенным, но внутри чувствовал, что этот разговор может стать ещё сложнее. — У него там важные дела, но он вернётся… когда сможет. Кейа на мгновение отвёл взгляд, опустив голову. Ему было трудно справиться с нахлынувшими эмоциями. Что-то внутри подсказывало, что Дилюк лжёт, но зачем? Почему? И где тогда был Крепус на самом деле? Но он не решился задавать больше вопросов. Этот Дилюк казался ему чужим, холодным и пугающим. — Ладно, — тихо сказал Кейа, стараясь не показывать разочарования. — Но если ты и правда тот самый Дилюк, то почему ты такой... взрослый? Дилюк замер на месте, его лицо едва заметно изменилось. Он не ожидал такой прямой вопрос, и внутри его что-то сжалось. И как это объяснить? Но когда фантазия отказывает, тогда лучше сказать правду. - Я тот самый Дилюк, Кейа. Просто ты... уменьшился из-за Бездны. Это сложно, я понимаю, но это правда. - Это невозможно! - выкрикнул совсем напуганный Кейа, отступая от этого сумасшедшего. Мужчина остался невозмутимым. - Много лет назад я проснулся от бури и услышал странную суету на первом этаже. Я тогда выбежал на лестницу, чтоб посмотреть что там. - Кейа внезапно напрягся, но не упускал ни слова. - Я увидел как отец успокаивает рыдающего незнакомого мальчишку. Мне не хотелось мешать, да и помочь я мало чем мог… Поэтому оставалось просто наблюдать и стараться оставаться незамеченным. Но он меня заметил. - Дилюк небрежно махнул наверх, - Я стоял именно там, когда он посмотрел на меня. Шокированный Кейа резко открыл глаза и потрясённо выдохнул: - Это я… И это… ты? - Да. Кейа стоял, не в силах поверить в то, что только что услышал. Он нервно поджал губы, пытаясь осмыслить слова Дилюка, но всё это казалось невыносимо запутанным. Грудь сжалась от тяжести всего происходящего, и разум пытался найти хотя бы одно объяснение, которое бы его удовлетворило. - Значит я и правда… уменьшился? Но как я могу вернуться обратно? - Вот для этого тебя и привели ко мне. Я сам не знаю, но якобы мое присутствие тебе могло бы помочь. Кейа стоял перед Дилюком, его дыхание было прерывистым, а сердце тяжело билось в груди. Всё это казалось невозможным. Мальчик пытался понять, как принять правду, но её тяжесть сдавливала его сознание, заставляя почти потерять связь с реальностью. — Я не могу поверить, — наконец признался он, опуская голову, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Это всё слишком... слишком странно. Дилюк молчал, но его взгляд не отрывался от Кейи, и в нём теперь было что-то, что прежде не было заметно — слабая тень сострадания, возможно, сожаления. Но эта эмоция быстро исчезала, уступая место привычной холодности. — Понимаю, — его голос стал мягче, чем обычно. — Это не просто, Кейа. Я сам до конца не понимаю, как всё это работает. Но сейчас ты должен принять реальность, какой бы она ни была. Кейа поднял глаза и встретил взгляд Дилюка. Казалось для него, Кейи, весь мир разорвался на две части: та, в которой он был просто нынешним мальчиком, и та, в которой он был кем-то другим, кого он не мог вспомнить. Но Дилюк не дал ему долго размышлять и вернулся к прежней непроницаемости. - В любом случае, я этим займусь позже. Сейчас у меня дела поважнее. А ты пока что побудешь с Аделиндой. От того, что его снова отвергают, мальчик снова сжался и последняя надежда угасла. Кейа почувствовал, как внутри его снова образуется пустота. Вся тяжесть ситуации словно свалилась на его плечи, и мир стал ещё более разрозненным и холодным. Он пытался удержать взгляд на Дилюке, но тот уже повернулся, готовясь покинуть комнату. — Я... я не хочу... — голос Кейи задрожал, как будто он сам не мог поверить в свои слова. Но так сильно хотелось что-то сказать, хоть как-то выразить эту боль и растерянность. — Почему ты не можешь остаться? - Потому что отец оставил винокурню на меня и у меня много дел. Посидишь с Аделиндой, ничего не случится. И он быстро, не слушая дальнейшие пререкания, покинул комнату. Кейа неподвижно стоял в тишине, словно обрушившаяся реальность медленно поглощала его. В комнате стало пусто, и каждый угол наполнился ощущением утраты. Он молча наблюдал за тем, как дверь закрывается за Дилюком, и в тот момент всё, что он чувствовал, сводилось к одному вопросу: Почему всё так сложно? И так и продолжалось целый день. Какую бы доброту не прилагала Аделинда и как бы ни старалась она скрасить его одиночество, Кейа оставался закрытым и отстранённым. Его мысли возвращались к Дилюку, и с каждым новым воспоминанием боль от его отказа становилась всё острее. Аделинда замечала это, но её попытки утешить не приносили результатов. Кейа будто бы не мог выйти из состояния оцепенения, в котором оказался. — Ты можешь поговорить со мной, Кейа, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась настойчивость. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ты не один. Мы все переживаем это вместе. Но мальчик лишь молча кивнул, не зная, как выразить то, что творилось в его душе. Он знал, что Аделинда хотела помочь, но его мир теперь был слишком запутан и далёк от того, чтобы кто-то мог понять его чувства. День медленно тянулся, но несмотря на внешнюю заботу, внутри Кейи всё сильнее возрастала пропасть. Он несколько раз видел Дилюка за день, пытался вновь привлечь его внимание, но тот всегда оставался холодным и отстранённым, поглощённым своими делами. Кейа не знал, как подойти к нему, как пробиться сквозь ту преграду, которую тот возводил. Каждый раз, когда они сталкивались взглядами, сердце мальчика сжигала тихая боль. Он пытался скрыть это, но глаза не могли обмануть, и Дилюк, кажется, всё замечал. — Почему ты такой, — Кейа произнёс это тихо, почти шёпотом, не совсем осознавая, что это сказал вслух. Он снова стоял у окна, смотря в туманное утро, когда первые лучи солнца начинали пробиваться сквозь облака. — Почему ты не можешь просто... быть рядом? Его вопрос остался без ответа, как и многие другие. И потому он не выдержал. Тут больше нечего делать. Этот Дилюк не тот человек. Поэтому мальчик просто бросился к двери, едва не сбив на пути Аделинду. * * * До этого дня Дилюк и не догадывался как быстро бегают маленькие дети, а скорость задетого Кейи можно было умножить на два. «К чему эти обиды?», - раздражённо подумал он, - «Сейчас отведу в Ордо Фавониус и...» Рядом послышался шелест и мужчина выхватил из кустов это невыносимое создание. - Ну и? - резко спросил он, - Чего ты добиваешься? Кейа вскинул на него свои большие, полные слёз глаза,- в которых блестело отчаяние, смешанное с вызовом. Маленькие кулачки были сжаты, а губы подрагивали от подавляемых рыданий. - Ты думаешь, я ничего не понимаю?! Ты не сможешь мне помочь! Ты меня не любишь! Дилюк растерялся. Он ожидал слёз, упрямства, но не такого обвинения. Его пальцы на мгновение ослабили хватку, но он быстро взял себя в руки, удерживая мальчишку перед собой. — Что за ерунду ты говоришь? — резко спросил он, глядя прямо в глаза Кейи. — Тебе всего семь лет, откуда такие мысли? Кейа всхлипнул, пытаясь стереть слёзы грязными кулачками. — Мой отец бросил меня, а ты… - его губы задрожали ещё сильнее, - ты меня просто ненавидишь. Я вижу, насколько тебе противно быть со мной, и я не хочу тебе мешать! Дилюк почувствовал, как его сердце сжалось. Он никак не ожидал услышать это от Кейи, тем более в таком возрасте. Он смотрел на этого упрямого, уязвимого мальчишку и не мог понять, как тот смог прийти к таким выводам. — Противно? — повторил он севшим от удивления голосом. — Кейа, ты совсем не мешаешь. Просто я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось. Для меня присматривать за детьми впервой, знаешь ли. Мальчик замотал головой и уставился в землю, и от того КАК это было сделано, словно он боялся новой лжи, Дилюку стало ещё хуже. «Вот почему он лжёт и притворяется теперь, - неожиданно осознал он, - Он с самого начала ждал лжи сам» Мужчина снова посмотрел прямо в голубые глаза и ледяные мурашки не заставили себя долго ждать. Какая же это боль. - Если ты уже ко мне так относишься… что же будет, когда ты всё узнаешь, - еле слышно произнёс Кейа, последние несколько слов же просто проглотив. Слова ударили в самое сердце, и Дилюк почувствовал насколько мало воздуха не то, что здесь, а во всём Тейвате. Рассудком он всегда это понимал, но полное осознание накрыло ледяной лавиной. «Он с самого начала носил это в себе», - с ужасом и удушающей виной подумал мужчина. И когда Кейа решился облегчить сердце, что сделал он, Дилюк? Схватился за меч? И кто после этого из них лицемерный монстр? Но нужно делать что-то прямо сейчас. Прошлое в прошлом, но исправить свои последние ошибки ещё не поздно. Поэтому он опустился на корточки перед ребёнком, чтобы оказаться на уровне глаз Кейи. Тот отвернулся, то ли пряча сам лицо, то ли не желая видеть ещё одно олицетворение своей отверженности. - Кейа, - тихо произнёс Дилюк, пытаясь вложить в голос как можно больше давно забытого тепла, - посмотри на меня. Тот упёрто отвернулся. «Архонты, как отец с ним справлялся, когда только забрал», - растерянно подумал Дилюк, мысленно обещая себе поставить Крепусу памятник, когда всё закончится. Ладно, придётся говорить как есть уже. - Кейа, - снова заговорил мужчина, - я знаю твой секрет. Я знаю, что ты из Каэнри’ах. Мальчик, услышав это, от удивления забыл про своё желание никогда не смотреть на Дилюка. Его глаза широко раскрылись, а дыхание на мгновение сбилось. Он замер, словно не веря своим ушам. — Откуда… откуда ты знаешь? — прошептал Кейа, глядя на Дилюка так, будто тот только что прочёл его самые потайные мысли. Очень интересный вопрос, а главное какой простой. Но в такой ситуации лучшая политика — это честность, как бы безумно она не звучала. - Ты мне сам позже это расскажешь, - как ни в чём ни бывало ответил Дилюк. - И ты меня поэтому ненавидишь? - не отступил от своего желания узнать Кейа, вызвав у Дилюка только тяжёлый вздох этим вопросом. — Ненавижу? — тихо повторил Дилюк. — Нет, Кейа. Я не могу тебя ненавидеть. Мальчик нахмурился, не понимая, почему ответ кажется ему неправильным или неполным. — Но ты всегда такой холодный... — пробормотал он, — ты никогда не улыбаешься мне, никогда не говоришь добрых слов. Ты даже был против, когда меня привели сюда. Дилюк закрыл глаза на мгновение, ощущая тяжесть этого признания. Он никогда не был хорош в выражении эмоций, а уж тем более к ребёнку, с которым его связывала такая сложная история. Но этот Кейа пока что был ни в чём не виноват. Да, он не обязан сразу, как только всё закончится, бросаться в объятия Кейи при каждой встрече. Но его и человеческое обязательство и, чего греха таить, сердечное желание — облегчить мучения его прошлого «я». В конечном итоге это не Кейа виноват в том, кем стал он, Дилюк, а он сам виноват в том, кем стал Кейа в результате. Дилюк открыл глаза и снова посмотрел на Кейю. Перед ним был не просто ребёнок, а мальчик, который уже пережил больше, чем ему полагалось по возрасту. Ребёнок, который отчаянно нуждался в тепле и уверенности, но вместо этого получил холод и недоверие. Перед ним, в конце концов, был его брат. — Кейа, — спокойно и ласково, насколько смог, начал он. — То, что мне тяжело даются тёплые слова, не значит… да ничего не значит, по большому счёту. Я не ненавижу тебя. Ты… - он глубоко вдохнул, окончательно решаясь., - ты моя семья. Кейа замер. Семья? Он для кого-то… семья? Но это невозможно. Этот холодный человек, который, очевидно, ненавидел его годами, не мог считать его «семьёй». И от осознания того, что видимо и в будущем винокурня не станет для него настоящим домом, он разрыдался ещё сильнее. — Ты лжёшь! — выкрикнул Кейа, сжимая кулачки так сильно, что костяшки побелели. Вся боль его покинутости вырвалась с этим криком. — Ты просто пытаешься успокоить меня! Я для тебя никто, я всегда был чужим! Дилюк сжал зубы, чувствуя, как тяжесть этих слов ложится на него, словно раскалённые цепи. Он понимал, что каждый холодный взгляд, каждое резкое слово теперь воплощались в этом отчаянии Кейи. Но это не могло продолжаться. - Для чего бы мне лгать, Кейа? - вернув прежнюю строгость в голос, ответил Дилюк. - Я не сентиментален — если бы ты мне не был нужен, то нашёл бы куда деть. Кейа невольно засмеялся сквозь слёзы: - Тебе бы отец не позволил! Дилюк усмехнулся: - Но сейчас-то его здесь нет? Несмотря на временное облегчение, он не мог не видеть тень сомнения в глазах Кейи. Пара слов не исправят искалеченную столь юную душу. Дилюк медленно протянул руку и прикоснулся к запястью, чувствуя под пальцами нежную кожу. Кейа вздрогнул от ощущения горячих пальцев, но не решился отстраниться, замерев на месте. - Кейа, - снова попробовал Дилюк, - Я не всегда был к тебе справедлив, и я это знаю. Но, веришь ты или нет, но я люблю тебя. И сейчас, и когда ты вырастешь. Недоверие в голубых глазах никуда не делось, но нельзя было не заметить как где-то на дне взгляда сверкнула слабая искра надежды. Она то разгоралась, то тускнела, но никуда не исчезала. Несмотря на весь холод Дилюка сегодня, несмотря на всю его отстранённость, перед Кейей всё ещё был человек, которого он любил и восхищался. К счастью или сожалению, у детей ещё нет взрослого мазохизма, заставляющего отрекаться от того, что тебе нужно. - Правда? - почти одними губами прошептал Кейа. - Ну конечно, - откликнулся Дилюк, не замечая как улыбается. Откровенно говоря, эти слова дались ему нелегко, но поддерживала мысль о том, что может Кейа и забудет это когда действие загрязнения Бездны пройдёт. А ещё невысказанные слова, которые «до» он не говорил из-за подростковой гордости, а «после» — по понятным причинам, жгли его изнутри калёным железом. Именно поэтому он физически чувствовал и как освобождается, и как освобождает. Как бы не хотелось верить в свою непоколебимость и в то, что былая связь не имеет значения, это не было правдой. После счастливого детства, в котором его все любили, взрослая одинокая жизнь душила. Может быть, именно этой версии Кейи он и попытается это показать. - Я побежал за тобой не только потому что боюсь, что с тобой что-то случится, - продолжил он, - но и потому что я хочу, чтоб ты остался здесь, со мной. - Ты хотел сказать — с вами? - поправил его Кейа со свойственной только детям наивностью. Архонты, как же это сложно. За годы, прошедшие после того дня, он привык упоминать себя как единственного жителя поместья. Но для этого ребенка, для этой версии Кейи их отец всё ещё жив. А он, Дилюк, солгал при первом вопросе, и продолжит лгать столько, сколько нужно. Пусть и у него самого подступают слёзы, когда он смотрит в эти наивные глаза, и не может сказать даже эту правду. - Да, - солгал он снова, сглотнув горький ком, - именно это. Будто не выдерживая дистанции и собственного одиночества, Кейа сделал пару шагов вперёд и робко обвил руками шею Дилюка. Мужчина на секунду замер от неожиданности и разлившегося внутри тепла, но тут же крепко обнял хрупкое тело. Плечи Кейи медленно расслабились, но тут же затряслись от смеха. - Что такое? - прошептал Дилюк в синие волосы. - Твои волосы щекочут, - хихикнул он. Дилюк усмехнулся и перебросил хвост через другое плечо. - Я стану для тебя самым лучшим братом, - торжественно сказал Кейа, будто давал клятву, а потом, будто вспомнив, что этот человек знает гораздо больше о его будущем поведении, с опаской переспросил: - Правда? - Правда, - ответил Дилюк ничуть не покривив душой. Как бы ни произошло, именно Кейа всегда предупреждал его, рискуя прослыть предателем среди рыцарей. Именно Кейа регулярно заходил и интересовался его состоянием, несмотря на следующую за этим постоянную грубость и холод. Именно он вёл себя, будто действительно ПОНИМАЕТ. Так кто же из них лжец? Если сила Бездны связала Кейю с его внутренним состоянием, в котором он застрял, значит сейчас самое время показать, что он уже давно не брошенный под дождём мальчик. Прежде всех слов, остаётся надеяться, что он сможет почувствовать, что на самом деле он, Дилюк, чувствует. Неожиданно в воздухе сверкнула молния, вырвавшая Кейю из его объятий, и Дилюк абсолютно инстинктивно бросился его искать. Но уже было нечего. Рассеявшийся свет явил привычную версию Кейи, правда без повязки, что обнажило старый шрам. Это вызвало новый приступ вины у Дилюка. Правда ровно до тех пор, пока братец не открыл рот: - Что я тут делаю? - спросил он привычным игривым тоном. - И почему я...голый? Если ничего не сделать нового, то ничего и не изменится, именно поэтому в ответ на подобное Дилюк вернулся к прежней отстранённости. Сняв пальто, он швырнул его в руки парню и отрезал: - На винокурне дам тебе одежду и пойдёшь. О тебе уже рыцари беспокоятся. Кейа опять начал нести какую-то обычную для него чушь, пока они шли к винокурне (благо, маленький Кейа сбежал недалеко, а работники разошлись к вечеру), а Дилюк даже не слышал ничего. Он пытался придумать уместный повод пригласить это несносное создание на винокурню в ближайшие дни.